Недоразумение

Глава 1

Пожалуй, мою историю следует начать с весьма риторического вопроса: как поведет себя женщина, случайно узнавшая, что мужчина ее мечты готовится сделать ей предложение. Ну а пока вы раздумываете над самыми очевидными вариантами ответа, я начну по порядку.

У моей младшей сестры есть множество положительных качеств, за которые я ее люблю. Но сегодня выяснилось, что за некоторые отрицательные ее следует обожать не меньше. Разумеется, я имею в виду не фальшивое пение в ванной и не талант опаздывать даже на собственные похороны. Я о полном неумении ждать, а еще… хранить секреты. Чьи бы то ни было.

Стоило мне переступить порог ресторанчика, в котором мы с Адди условились встретиться, как я заметила, что сестра нервно ерзает на стуле и мнет сумку. То, что речь пойдет о чем-то из ряда вон, можно было понять уже лишь по тому, что она явилась на встречу, заметьте, вовремя. Но все же я не ожидала, что еще не успею придвинуть стул, как она завопит на весь зал:

— Марк сделает тебе предложение! Сегодня на обеде он позвонил мне и попросил помочь выбрать кольцо!

***

Четверть часа спустя я на всех парах летела домой, оступаясь на высоких каблуках и подавляя все нарастающую панику. Мы с Марком уже пару месяцев жили вместе, а потому сбежать по-тихому было возможно только до его возвращения с работы. И нечего рассчитывать на привычку задержаться на часик. Я не настолько везуча! И именно сегодня он заявится домой вовремя с шампанским, букетом роз и словами «будь моей». Ладно-ладно, если верить Адди, он запланировал что-то значительно более грандиозное, но сам факт поимки с поличным при попытке побега пугал меня до нервного тика. И любое из моих объяснений — даже самое правдивое — прозвучало бы не совсем здорово.

Оглядев безупречно прибранное жилище (не моя, к слову, заслуга) и удостоверившись, что квартира пуста, я опрометью бросилась в гардеробную за комплектом документов. Я прятала их где-то между договорами на аренду бутиков и журналами мод. Короче, там, куда порядочный мужчина бы не полез и под страхом смерти. Спешно сунув бумаги в сумку, я с грустью окинула взглядом ломящиеся от вещей полки и позволила себе выудить из этого многообразия только пару запасных комплектов нижнего белья. Остальное придется прикупить по дороге.

Марк давно привык к моим исчезновениям на денек-другой. Проводя время в компании подруг за обсуждением извечной темы «все мужики — сволочи», я лишь укрепляла тем самым наши и без того почти идеальные отношения. Недостатки остальных ухажеров выгодно оттеняли достоинства моего, да и если требовалось спустить пар, лучше это было сделать без участия Марка. Иными словами, мой возлюбленный не должен был запаниковать слишком рано, списав все на рядовую отлучку. И если вдруг случится чудо и мой план сработает как задумано, то очень скоро я буду живописать любимому достоинства воображаемого Шардоне, которое мы с самой что ни на есть настоящей Вайлет распивали во время моего незапланированного отпуска. К слову, неплохо бы предупредить подругу о необходимости обеспечить мне алиби! К счастью, она отличный союзник в деле укрывательства мелких шалостей. А еще гостит у брата в Лос-Анджелесе и точно не встретится с Марком на улице.

Только спускаясь по лестнице, я сообразила, что перед дальним перелетом следовало бы переодеться в более удобную одежду, нежели стилеты и мини. Но вернуться не могла, а потому воспользовалась помощью кредитки. Очень скоро заднее сиденье моего алого кабриолета заполнилось пакетами с одеждой и обувью. Как удобной, так и не очень. К теплым джемперам, элегантным брючкам, изящным ботильонам, мягкому кашемировому пальто и сумке, в которую все это упаковалось, неожиданно добавились туфли из сплошных ремешков, платье, достойное предложения Марка, сногсшибательные чулки и почему-то шляпа. Подумалось, что во время медового месяца (непременно на берегу моря) она будет не лишней.

Постойте, или вы на секунду решили, что я собираюсь уклониться от помолвки? Какая нелепость!

Мысли скакали подобно мотылькам. Вспоминались слова Адди о кольце, которое по ее скромному разумению каким-то образом являлось внешним отражением моей сути. Сразу за этим представлялся отель «Хилтон», с видом на весь-весь Сан-Франциско, где Марк встает на одно колено и прилюдно попросит моей руки. Он откроет коробочку, а там бриллиант совсем как у Меланьи Трамп. Ну ладно, это мое воображение преувеличило, но все равно… разве я не достойна лучшего? Впрочем, только стоило задаться еще одним риторическим вопросом — о собственной ценности, — как проснулся мой внутренний скептик и вполне резонно поинтересовался: а с чего бы мне быть достойной? Ни о какой свадьбе и речи быть не может, пока я не улажу одну малюсенькую формальность. Которая, впрочем, может обернуться большой проблемой.

Последняя мысль нажала на акселератор моей решимости, и в скором времени я добралась до аэропорта. Не без труда найдя парковочное место неподалеку от выезда (я покидаю свою любимицу максимум на пару дней, а стало быть в углу ей не место!) и едва не забыв документы в бардачке, я поспешила внутрь здания. Совершенно необходимо было раздобыть две вещи: билет на ближайший рейс до Нью-Йорка и мартини. Со вторым проблем не возникло — спустя каких-то двадцать минут я сидела на высоком барном стуле, обнимая Y-образный бокал, красиво подсвеченный синевой стойки. А еще глядела в свой смартфон, не обещавший ничего приятного. Мало того, что единственный запланированный на этот день перелет оказался ночным и не давал возможности опомниться перед серьезным разговором, так еще последнее свободное место оказалось в бизнес-классе.

Едва взглянув на цену, я мысленно прокляла свою непредусмотрительность и трусость, а затем залпом допила зелье храбрости. И наконец нажала на кнопку подтверждения оплаты билета. Ох и прав был тот, кто сказал, что ошибки молодости стоят дорого!

Глава 1(2)

Умение спать в самолете не относится к числу моих талантов, и потому к утру я чувствовала себя измотанной, растрепанной и заторможенной. Что, разумеется, ничуть не на пользу сложным переговорам. Оттого, пройдя сквозь створки зеленого коридора, я первым делом отправилась на поиски кофе и не без задней мысли порадовала себя полулитровым стаканчиком. На предстоящей встрече мне понадобится все возможное преимущество.

Впрочем, это мало помогло, и пока я слепо таращилась на мелькающие за окном такси виды утреннего Манхэттена, в голове носился крошечный эквивалент меня. Он вопил от ужаса, умоляя образумиться и велеть водителю разворачиваться. Но решимость почти изменила мне только раз — в тот миг, когда машина остановилась напротив сверкающего в солнечных лучах небоскреба.

Раньше я здесь не бывала, разве что проезжала мимо. Да и адрес знала только благодаря общим знакомым. С минуту я молча смотрела на нагромождения стекла и бетона, собираясь с силами, но гневный оклик водителя вывел меня из состояния задумчивости. Разозлившись за вынужденный пинок, я наскоро расплатилась с таксистом и вылезла из машины. В итоге он остался без чаевых, а я со своими нехитрыми пожитками — на тротуаре. Ну а затем, окинув здание максимально недружелюбным взглядом, я проследовала в просторный холл, у которого не могло не быть охранника порядка. И здесь не без загвоздки!

Пара минут препирательств с консьержем, один железобетонный аргумент, звонок наверх — и лифт доставил меня прямиком в пентхаус. Признаться, я надеялась на еще одну передышку в виде коридора, а в итоге чуть не вскрикнула, увидев в просвете дверей глуповато улыбающегося дворецкого. И не какого-то классического, а обряженного в костюм, сильно напоминающий форму британского гвардейца. Что за черт? Черные брюки-галифе с лампасами, сверкающие лакированные туфли, красный фрак и белые перчатки. Я так долго таращилась на это чудо в маскарадном костюме, что дверцы лифта начали закрываться.  Мужчина сориентировался первым и, сохраняя на лице всю ту же приклеенную невозмутимость, сунул руку между створок. А затем и вовсе склонился в поклоне, жестом приглашая пройти внутрь. Последнее окончательно убедило меня в том, что я попала прямиком в обитель Джошуа Гаретта. Ни дня без шоу!

Услышав из глубин пентхауса мужской голос, я поначалу подобралась, но быстро поняла, что тот не мог принадлежать хозяину. А сделав всего несколько шагов, удостоверилась: память меня не подвела. На диване в расстегнутой шелковой рубашке сидел помятого вида худощавый черноволосый мужчина. Он грубо отчитывал кого-то по мобильному, не забывая ловко прикуривать сигарету между фразами. Судя по задымленности пространства вокруг незнакомца, папироска была далеко не первой.

Я невольно скривилась от резкого запаха табака и, кажется, гость это заметил. Обежав меня взглядом, неопознанный гость похабно улыбнулся и откинулся на подушки дивана, закинув свободную руку на спинку. От такого жеста рубашка окончательно распахнулась на тощей, безволосой груди, и я раздраженно отвернулась, не желая реагировать на провокацию.

— Я бы хотела увидеть Джош… — начала я, обернувшись к дворецкому. Но в этот миг дверь одной из комнат распахнулась, и слова застряли у меня в горле: в гостиную выплыла завернутая в одну лишь простынь тонкая и томная девица с блестящими рыжими волосами. Несмотря на иные следы бурной ночи в виде размазанного макияжа и засоса на плече, я невольно ею залюбовалась. Будь проклята профдеформация.

Не обращая внимания ни на застывшую на половине фразы меня, ни на дворецкого, особа продефилировала прямиком к мужчине на диване, фамильярно цапнула его пальчиками за плечо и пропела:

— Доброе утро, Рон.

А после поплыла дальше, куда бы ее путь ни лежал.

— Так могу я увидеть Джошуа? — поинтересовалась я у дворецкого. Мне вовсе не улыбалось идти в спальню и любоваться голым хозяином лично.

— Я уточню, — снова поклонившись и растянув губы в жабьей гримасе, пропел этот позер, после чего —  скрылся.

В попытке убить время я впервые хорошенько оглядела помещение и обнаружила, что местечко по-настоящему роскошное. Впрочем, несмотря на очевидное следование последним тенденциям моды в виде геометрических акцентов и на редкость удачного зонирования, основное мое внимание привлекла коллекция фотографий с подписями известных музыкантов, а также синглов. Намеренно ненавязчиво оштукатуренные в серый цвет стены были увешаны дисками и пластинками. Демонстрировать повышенный интерес и тешить самолюбие Джошуа я не стала, но справедливо предположила, что некоторых представленных исполнителей тот продюсировал лично. Еще одно доказательство тому, что от скромности этот человек не умрет.

— Очередная куколка явилась в логово беспощадного Джоша, — ворвался в мои мысли Рон и поднялся, сохраняя на лице издевательски грустное выражение. — И сразу с вещами! Поглядите-ка. Не учла возможную конкуренцию?

Отвечать на провокацию не было ни малейшего желания, а потому я лишь вопросительно взглянула на незнакомца в надежде, что он поймет намек и отстанет. По большому счету, мне было плевать на любые домыслы, пока они не долетели до ушей Марка. Да уж, затевая эту поездку, я на свидетелей не рассчитывала, но разве могло пройти как по маслу?

— Ну и кто ты такая? Певичка? Актриса? Модель? — не спешил униматься Рон. — Или, может, тебе все равно, каким образом прорываться в мир больших денег? А, неважно. Интереснее, по какой такой причине тебя пропустил консьерж.

Несколько секунд мы с Роном выжидательно смотрели друг на друга. Я уж точно не собиралась сообщать ему ни своего имени, ни рода деятельности. Просто ждала, когда в фокус его внимания попадет что-то иное. Не вышло.

— Ты язык, что ли, проглотила? — раздосадовался он, не дождавшись реакции.

Глава 1(3)

Едва за нашими спинами захлопнулась дверь кабинета, как я почувствовала острую нехватку личного пространства. Несмотря на изобилие света и места, мне померещилось, что Джош оттеснил меня в дальний угол комнаты. Он всегда был личностно сильнее, но если раньше это не имело принципиального значения, то теперь могло сыграть со мной злую шутку. Он не раз и не два выворачивал меня наизнанку, приближая к так называемому катарсису, вот только этот катарсис был каждый раз на руку одному конкретному человеку. Стало быть, к непосредственно просветлению не имел ни малейшего отношения. И я раз за разом прогибалась под Джошуа Гаретта удобным ему образом, пока, наконец, не оказалась в фате перед алтарем, полностью уверенная, что это мое осознанное и взвешенное решение.

Хотите знать, что я думаю обо всем этом теперь? Что этот козел неплохо развлекся за мой счет. И прекращать свою игру не собирается.

— Что ж, Ли-ика, — произнес он мое имя нараспев. — Значит, ты хочешь развода.

Сказал и плюхнулся в кресло, фривольно закинув ноги на столешницу. Документы отправились туда же. В смысле, на стол. Это означало, что подписывать их сиюминутно никто не собирается. Я с трудом удержалась от того, чтобы досадливо закусить губу. Разве мог именитый продюсер Джошуа Гаретт обойтись без очередного представления?

— Да, именно это и изложено в письменной форме, — ответила я лаконично. И тут же все испортила: — Для большей доходчивости.

— Ауч, какая колючая, — усмехнулся Джош, будто только того и ждал. А затем притянул к себе папку и пренебрежительно пробежался пальцами по листам нехитрого договора. — Жаль только, что в твоих бумажках не указана причина, — еще она театральная пауза, — поспешности.

— Мы семь лет не виделись, о какой поспешности речь? — попыталась я увести тему подальше от настоящей проблемы. Он подобрался слишком близко к истине, и мне это совершенно не понравилось.

За время вращения в бизнесе я поняла одну замечательную вещь: тот, кому что-то нужно, обязательно проиграет. Единственная возможность этого избежать — притвориться, что интерес не так уж и силен. Вот только как обмануть Джоша?

— И верно. Семь лет ты спокойно сидела в своем Сан-Франциско, а тут вдруг на всех парах примчалась сюда с испугом в глазах и, не сказав ни слова, ткнула меня носом в бумаги о разводе. Знаешь, что я обо всем этом думаю?

В этом месте мой визави почти неуловимым движением спустил ноги на пол и наклонился ближе. Несмотря на то, что нас разделял довольно внушительный стол, а сесть мне никто так и не предложил, я почувствовала себя в кинотеатре на сеансе 3D. К примеру, в тот момент, когда на тебя надвигается змеюка размером с трехэтажный дом. Она раздвигает челюсти и готовится поглотить тебя целиком. Да, именно так я себя и почувствовала.

— И даже не хочу знать! — спешно попыталась я урезонить Джошуа прежде, чем он начнет играться словами.

— И все же, — обманчиво мягко сощурился он. Пришлось сглотнуть ком в горле. — Думаю, что парень, которого ты старательно окучивала все семь лет, наконец, сделал тебе предложение, и ты боишься его спугнуть своим маленьким грязным секретом в лице меня.

— И вовсе это не так! — возмутилась я.

Что правда. Мы с Марком встречаемся всего пять лет. Но это озвучивать необязательно. Впрочем, остальное…

Я встретила своего принца на одном из скучных деловых вечеров. Искала инвестора, а нашла толпу скептически настроенных мужчин, которые едва услышали словосочетание «собственная коллекция» — начали весьма злобно надо мной подшучивать. К слову, ничего удивительного: все остальные женщины в зале напоминали воинствующих феминисток. Невзрачные наряды, обувь без каблука и отсутствие косметики на лице. Нетрудно догадаться, что причиной тому были не столько собственные убеждения, сколько отношение коллег. Иначе в жестоком мире финансов женщине не выжить. И вдруг появляюсь я в белом костюме, блузе с глубоким вырезом, на шпильках и при полном макияже. Посмешище — и никак иначе. Осознав, что в этом месте помощи не найти, я было направилась к выходу, как вдруг зазвучала музыка и отовсюду посыпались приглашения на танец. Эти лицемерные ублюдки не воспринимали меня всерьез в качестве делового партнера, но в качестве хорошенькой карманной безделушки я их вполне устраивала! Это было унизительно и триумфально одновременно. Порыв отказать всем и каждому был силен, но гордость рассудила иначе. Вместо того, чтобы независимо удалиться и оставить последнее слово за обидчиками, я наметила себе жертву. Задумала вскружить голову самому высокомерному из этих мужланов. И нет. Это был не Марк. Марк был тем, кто раскусил мой замысел и предупредил о последствиях. Перехватил между танцами и дал пару дельных советов в обмен на обещание уйти.

Следующая наша встреча состоялась через три месяца и оказалась такой же случайной. Только тогда он пригласил меня на чашечку кофе, чтобы расспросить, как идут дела.

Вы наверняка думаете, к чему я это рассказываю? К тому, что в общем и целом Джош прав: Марк был в числе тех, кто надо мной смеялся, и мне пришлось потрудиться, чтобы заслужить его уважение. Он собрался сделать мне предложение, несмотря на предубеждения друзей против «ветреных» женщин вроде меня. Ну разве это не успех?

— Отлично-отлично, — ворвался в мои воспоминания все такой же насмешливый голос Джоша. — Ну, в таком случае все еще проще, — стукнул пальцами по столу, он поднялся и вдруг заявил: — Давай торговаться.

— Торговаться? — тупо перепросила я.

— Да, — пожал он плечами. — Слышал, ты неплохо раскрутилась. Многие хвалят твои коллекции нижнего белья, но мне не посчастливилось попасть ни на один показ. А любопытство…

Глава 1(4)

Сдерживая рвущуюся наружу злость, я впервые с момента встречи посмотрела Джошу прямо в глаза. Разумеется, он не отвел взгляд, без смущения принимая вызов. Секунды утекали, как песчинки, и следовало что-то сказать или сделать, пока кабинет не сузился до размеров игольного ушка. Но я не собиралась умолять о другом наказании, кричать или кидаться обвинениями. Это лишь подчеркнет мою слабость. Оставалось либо дождаться, пока заговорит Джош, либо…

Внезапно предательский мозг решил напомнить, в каком белье я вышла из дома еще в Сан-Франциско. Лучше бы на мне было что-то дикое и сексуальное. Красный с черным, к примеру. Не для соблазнения, конечно! Просто облачаясь в кричащие цвета, женщина чувствует себя увереннее. Но ведь нет же! Мне понадобилось нарядиться в кремовый бюстгальтер с салатовой вышивкой и трусики с весьма откровенными кружевными вставками. И вот в этом мне придется предстать перед ублюдком-шантажистом?!

Я вздрогнула, и Джошуа, разумеется, заметил. Правда воспринял это по-своему, как знак капитуляции.

— Или ты делаешь, как я сказал, или приезжай еще лет через семь. Возможно, к тому времени один из нас станет сговорчивее.

Он говорил скучающе, неохотно перебирая пальцами бумаги, но пристально за мной следил, будто боясь пропустить хоть малейшее движение.

И тут мне подумалось: а еще ради подписи можно его пытать. Это не совсем законно, но разве вы бы меня не оправдали? Однако есть проблема: Джошу надо мной издеваться очень нравится, а мне дурнеет от перспективы вгонять иголки ему под ногти. Даже несмотря на то, что он козел и будущий бывший муж (эта категория всегда в особом почете, как вы понимаете). Ах, если бы только я в свое время больше упражнялась в пытках психологических. Но что толку сокрушаться? Выбор у меня действительно скверный: либо раздеваться, либо униженно просить о другом варианте. Да, второй вариант сработает, потому что Джошуа Гаретту неинтересны слабаки и нытики. Но есть еще самоуважение. Плевать, что думает обо мне ненаглядный супруг — с ним я жить как раз не собираюсь, но есть еще я! От себя никуда не денешься. Помнить, как вымаливала у Джоша подпись? Брр! Никогда и ни за что.

Черт меня дери, да если кому-то хочется пощекотать себе нервы видом красивой полуобнаженной женщины, то это не мои проблемы! Годовой абонемент в спортзал подсказывает, что стыдиться совершенно нечего.

Адреналиновая дымка задурманила голову настолько, что я не сразу осознала, как расстегнула молнию на ботильонах. Все так же, не разрывая контакта глаз, вздернула подбородок и развязала пояс брюк, затем спустила их по ногам. Длинный джемпер пока еще закрывал бедра, но Джош уже начал наслаждаться зрелищем, подливая масла в огонь моего бешенства. Хотелось заорать в голос, но прежде, чем осознание происходящего накрыло полностью, я стянула последнюю кашемировую защиту через голову и бросила на пол, оставшись в одном белье.

Что ж, не так и страшно. Отчитываться перед партнерами куда ужаснее. И вообще, я потратила не одну неделю жизни, подбирая моделей для показов. Все они ходили по подиуму, не стесняясь. Перед мужчинами, женщинами и даже существами, о гендере которых оставалось догадываться. Попроси я, эти девочки и мальчики и колесо бы голышом сделали. А ради чего? Работы! Моя ситуация куда более деликатная. Разведусь — и не вспомню!

Ну да, оправдываюсь. Вот такая вот я. Вот такая дура.

— Ну, ты доволен? — рявкнула я, тайно надеясь тотчас облачиться в свои теплые, уютные одежды и скафандр сверху.

— А как же проход по подиуму? Или я не должен оценить модель со всех сторон?

Прозвучало крайне двояко! Нет ему никакого дела до белья. Чертовы мужчины! Джош попросту наслаждается своей властью, а так как это его последний шанс…

— Ты еще попроси станцевать, — прищурилась я. — Об этом мы не договаривались. Я — раздеваюсь, ты — подписываешь. Давай.

— Ну-ну, не спеши, — легко пожал он плечами.

Шах и мат. Правило переговоров номер один, Лика. Всегда уточняй сроки исполнения и назначай неустойку за просрочку.

Я серьезно полагала, что Джош станет тянуть время, но просчиталась. Вместо этого он подошел ближе, без стеснения разглядывая то, что весьма корректно окрестил моделью. По коже побежали предательские мурашки, и вовсе не от холода. Теперь я старалась не смотреть на Джоша. Уткнулась взглядом в стену и попыталась избавиться от чувства уязвимости перед опасным хищником. Мне и в голову не пришло, что спустя столько лет я буду ощущать себя наедине с бывшим мужем совсем как раньше. К играм и манипуляциям я была готова, но никак не ожидала, что единственным барьером между сегодняшней взрослой и умной Ликой и Ликой, которая уезжала из Нью-Йорка семь лет назад, служит… одежда. Не думала, что наращенный мною панцирь состоит из одного лишь кашемира да трикотажа.

Мысли о тщетности усилий по обретению вожделенной независимости сыграли со мной злую шутку. Когда подбородка коснулась тыльная сторона ладони Джоша, я даже не попыталась отклониться — лишь вздрогнула от неожиданности.

— А ты изменилась, — низко и хрипло проговорил он у самого моего уха и провел пальцами ниже, до самого основания шеи. — Утратила подростковую угловатость. Так мне больше нравится.

Вот теперь я отклонилась от его руки и попыталась отступить на шаг, но Джош опустил мне руку на талию и удержал. К счастью, обжигающее прикосновение длилось какую-то секунду, и я даже не успела как следует смутиться. Он мигом же убрал ладонь, четко обозначив: отходить нельзя, но вольностей не будет. По крайней мере пока.

Язвительный голосок внутри моей головы подсказал, что за это стоит благодарить рыжую в простыне и черную в полотенце.

Еще шаг, и Джошуа оказался за моей спиной, только сильнее играя на нервах.

— Что ж, это миленько, — сказал он, проводя пальцами под одной из лямок бюстгальтера. — Хоть и не совсем в моем вкусе.

Глава 2(1)

Прошлое

Я не помню свои первые встречи с Джошуа Гареттом. Слишком мы отличались. Нет, неприметной я, конечно, не была никогда. Но он являлся главой братства и королем вечеринок, а я — первокурсницей с факультета дизайна, которая с удовольствием эти самые вечеринки посещала. Разумеется, мы  пересекались, но я никогда не стремилась к связям на одну ночь, а о Джоше ходила именно такая слава. Быть может, лишь однажды задумалась, да и то была мысль, навязанная извне.

Мне отчетливо врезались в память рассуждения однокурсницы. Она с минуту беспардонно разглядывала хозяина прямо на вечеринке, а затем заявила: есть мужчины, от которых сносит крышу еще до того, как они успевают подойти и открыть рот. Впрочем, даже если подойдут и скажут глупость — не критично. Им можно простить все на свете лишь за эти особенные флюиды.

Смысл ее слов от меня ускользнул. Я точно так же, как и та девушка, смотрела на Джоша, но не чувствовала ничего необычного. Отрицать, что он выделялся в толпе, бессмысленно. Даже если отбросить тот факт, что Гаретт хорош собой, чувствовался в нем запах старых денег. Некая особенная огранка, присущая лишь избранным. То, чего никогда не было у меня и чему я немного завидовала. Но и только.

Кто бы мог подумать, что пройдет всего несколько месяцев, и я окажусь заложницей того самого нечто, о котором говорила приятельница.

***

Родители развелись, когда нам с Адди было восемнадцать и пятнадцать соответственно. И мне до сих пор остается надеяться, что мачеха, на которой отец женился, не выждав и месяца, ближе по возрасту ко мне.

Для матери это стало ударом. Она считалась редкой красавицей. Настолько, что нас с Адди не единожды уязвляли словами «на дочерях природа отдохнула». Мне достался мамин овал лица, рост и фигура, сестре — остальное. И все же никто, не имевший чести сравнить с «оригиналом», не назвал бы нас дурнушками. Однако новая жена отца, однозначно являвшаяся прекрасным образцом пластической хирургии, дала фору всем. Она завладела вниманием Карлоса Диаса настолько безраздельно, что иногда мне мерещилось, будто вся его прошлая жизнь попросту перестала существовать.

В последний раз он настоял на том, чтобы увидеться с дочерьми, именно на своей свадьбе. Настолько желал познакомить нас со своей новой пассией, что прибег к шантажу. Это было ужасно. Помимо того, что мы целый день неприкаянно слонялись среди незнакомых людей, нас еще не раз и не два пытались задеть за живое. Среди прочего довелось услышать совершенно гениальную фразу: «А чему вы, друг мой, удивляетесь? Красота увядает. Или не вы не заметили, сколько у его бывшей жены морщин? Нужно было сделать подтяжку, пока не поздно». Кажется, то была двоюродная тетя новоиспеченной мачехи, имя которой я даже не потрудилась запомнить. Кстати, изрекая жизненную мудрость, мадам смотрела прямо на меня. Будто надеялась, что я непременно передам матери эту мерзость. Разумеется, ничего подобного я делать не собиралась. Вместо этого широко улыбнулась, а спустя пятнадцать минут нашла способ незаметно для всех плюнуть в бокал почитательницы лифтинга. Я прожила недостаточно, чтобы пафосно рассуждать о влиянии количества морщин на состояние брака, но точно знала: следует учитывать, что ты говоришь и при ком!

С момента второй женитьбы отец был исключен из членов семьи Диас, а любое напоминание об этом человеке гарантированно портило всем настроение. Мы перестали интересоваться его жизнью, а он — нашей. Поэтому когда он позвонил мне в колледж и с гордостью сообщил о рождении третьей дочери, эта новость ошарашила меня не хуже удара по голове. Я совершенно не ожидала, что он может захотеть еще детей. Мы с Адди не были ему особенно интересны даже в лучшие времена.

Самым острым чувством, которое я испытала после звонка отца, был жгучий стыд. Никогда не понимала, почему один человек отказывается от своей семьи и живет дальше припеваючи, а вину за это чувствуют те, кого бросили, но так оно и есть! Иррационально, однако я приложила все усилия, чтобы вести себя естественно и избежать расспросов подруг. Хватит с них знания, что мой отец — кобель, который женился на ровеснице дочери. Так я оказалась на вечеринке братства с четким намерением помозолить глаза минут десять, а затем сбежать незамеченной. Так и сделала: дождалась, когда девчонки затеряются в толпе, а сама направилась в помещения для персонала в надежде выйти через черный ход и вернуться в общежитие.

Думала, что встречу по пути особо страстную парочку, но совершенно внезапно обнаружила Джоша Гаретта. Он сидел на обычной коробке, пил пиво прямо из бутылки и выглядел до крайности неуместно. Удивление оказалось слишком сильным, чтобы просто пройти мимо, и я притормозила.

Так началось наше настоящее знакомство.

— Привет, — сказал он первым, явно наслаждаясь моим недоумением.

— Привет, — ответила я механически. — Разве ты не должен быть там?

Я указала на вибрирующую под давлением музыки дверь.

— А ты? — прищурился Джошуа. — Скажу, но ты первая.

Это было не слишком честно, ведь я спросила раньше. Но затевать детский спор мне показалось слишком нелепым. Да и выговориться не мешало. Опять же, решающую роль сыграл тот факт, что нас ничего не связывало. Два незнакомца в едва освещенном помещении прячутся от толпы. Есть в этом некая сумасбродная романтика.

— Сегодня у моего отца родилась дочь. А я не уверена, можно ли его второй жене заниматься сексом с точки зрения закона.

Задумчиво постучав пальцами по боку бутылки пива, Джош неожиданно протянул ту мне. Верно рассудил, кому алкоголь нужнее. Отказываться я не стала и, не дожидаясь приглашения, уселась на соседнюю коробку. Она оказалась немного выше той, на которой расположился Гаретт.

— Твоя очередь, — напомнила, прежде чем сделать большой глоток.