Недостойная. На таких не женятся

Глава 1

Ислам уже не спит. Он сидит на краю кровати, одетый, словно собирался сбежать по-тихому, не попрощавшись. Его темные мокрые волосы зачесаны назад. Какой же он красивый и… мой!

Тянусь к нему, обвиваю руками его талию и прижимаюсь щекой к ткани дорогой рубашки.

– Доброе утро, Ислам, – шепчу, надеясь, что он почувствует мою любовь, передумает и останется со мной еще хоть ненадолго.

Вчера мы впервые стали близки. Он долго добивался меня, дарил подарки, цветы, даже познакомил меня со своими друзьями.

И этой ночью я сдалась… В голове проносятся горячие касания, шепот, растворение друг в друге.

Вспоминаю его сильные руки на своей коже, его дыхание, прерывистое и жадное. Алый след на простыне…

Думаю, после этого серьёзного шага Ислам, наконец, представит меня своим родителям. Как же я счастлива!

Но вдруг он отстраняется. Встает с постели. А его лицо… оно как будто каменное. Не вижу в нем ни капли вчерашней нежности.

– Есения, нам нужно поговорить.

Сердце пропускает удар. Чувствую, как внутри все сжимается в тугой, холодный узел. Что я сделала не так?

– Что ты хочешь мне сказать?

– Я скоро женюсь.

Слова впиваются в меня, как осколки стекла. Сижу с улыбкой и думаю, что это какая-то глупая шутка, сейчас он обнимет меня и скажет, что пошутил.

Но он молчит… Ждет моей реакции.

Смотрю в его холодные глаза и ищу хоть какую-то подсказку, указывающую на то, что это неправда. Но, к своему ужасу, не нахожу…

– На другой? – мой голос дрожит и предательски срывается.

Он кивает, отводя взгляд в угол комнаты.

– Родители настояли. Это договорной брак. Ты же понимаешь, да? Тебе не надо пояснять за наши традиции. Ты ведь выросла здесь.

Нет, не понимаю. Ничего не понимаю.

Как можно спать со мной, говорить о любви, клясться в верности, а потом вот так, спокойно, как о погоде, сообщить о своей свадьбе с другой?!

– А я? – хриплю. – Что я значу для тебя?

Ислам подходит ко мне и берет мои руки в свои. У него почему-то холодные пальцы. А вчера, когда он ласкал меня, они были теплыми.

– Давай начистоту, Есь? Ты особенная, для меня. Ты сладкая девочка для души, и сама должна это понимать. Но на таких, как ты, не женятся. В семью мы берем только женщин нашей национальности. Просто не хочу тебе врать.

Его слова – не утешение, а отрезвляющая пощечина.

Задыхаюсь, ощущая зияющую пустоту в груди. Как будто он не только разрушил мою жизнь и растоптал мою веру в любовь, а вырвал мое сердце из груди целиком.

– На каких – таких?! Разве я гулящая? Да я же только с тобой одним…

– Я не это имел в виду. Просто ты не подходишь для семьи. Как тебе еще объяснить? Моя родня тебя не примет.

– Но как же так, Ислам? Я ведь тебе отдала свою невинность!

– Я думал, мы обойдемся без дешевых драм, – плотно сжимает губы.

– Ты ходил за мной все это время из спортивного интереса, да?

– Да какая разница? Я ведь привык к тебе. Да и ты хорошо отдохнула со мной. Так стонала и извивалась… Значит, тебе все понравилось. Ты сама меня захотела. Тогда в чем претензии? Повторим, и еще не один раз. Я не собираюсь с тобой расставаться.

– Что-о? Что ты несешь? Уходи! Уходи отсюда немедленно!

Голос мой теперь звучит твердо несмотря на то, что внутри все кричит от боли. Он хочет сделать меня своей подстилкой, а я, как та идиотка, уже имя нашему первенцу придумала.

– Тч-ш! Что ты раскричалась, как та баба на базаре? – шикает на меня.

– Я не хочу тебя больше видеть! Никогда!

Сердце бешено колотится, заглушая все остальные звуки. Смотрю на Ислама, и не могу понять, как я могла так обмануться? Еще вчера он выдыхал приятные слова, да такие горячие, что казалось, они прожигают душу.

А сегодня он сообщает о скорой свадьбе с другой девушкой!

Я просто глупая и наивная дура, раз ждала предложения с кольцом. Он просто из принципа добился меня, попользовался мною, а когда надоем – свалит в закат.

Жгучая боль поднимается из глубин, душит горло, перехватывает дыхание.

Слезы подступают к глазам, но я сглатываю их, силой заставляя себя держать лицо.

Не позволю ему увидеть мою слабость и растерянность. Соберу по осколкам разбитое сердце и начну жить заново!

– Я не уйду из твоей жизни, Есения. Никогда, – припечатывает он с собственническим упрямством, присущим кавказским мужчинам. – Ты моя. Не отпущу!

– Да я… Я не буду у тебя спрашивать, понял?!

Он делает шаг вперед, и я выставляю перед собой руку:

– Не подходи ко мне! Не подходи, мерзавец.

– А вчера любимым меня называла, – усмехается.

– Вчерашний день остался во вчера. А сегодня я наконец узнала тебя настоящего. Ты – лживый и подлый человек, который растоптал мои чувства и уничтожил мою честь. Убирайся!

Его глаза темнеют от ярости. Он делает большой шаг, и я отступаю, пока не упираюсь спиной в стену.

– Ты никуда от меня не денешься, – рычит он. – Я не позволю тебе так просто уйти. Будешь и дальше звать меня любимым. Ты моя, и я сделаю все, чтобы ты запомнила это!

Внутри поднимается волна страха от реальной угрозы, но я заставляю себя не показывать его. Поднимаю голову и смотрю ему прямо в глаза.

– Ты ошибаешься, Ислам. Я не твоя вещь! И твоей любовницей я не буду никогда. Все кончено. Закрой дверь с обратной стороны.

– Скоро ты возьмёшь свои слова обратно. Просто смирись, Есень. Хорошо? Не надо этих глупых бабских истерик и заморочек. Ты же умная русская девочка. Знала, на что шла, когда со мной связывалась. Со своей стороны, не обижу, дам тебе всё, – касается пальцами моей щеки, и я дёргаюсь будто от пощечины.

– Что? – истерично смеюсь. – Что ты мне дашь, Ислам? Будешь бегать от жены ко мне на быстрый перепихон? Самому не противно, а?!

– Зачем ты так? – морщится досадливо. – Я же к тебе со своей душой. Мог бы вообще промолчать. И ты бы никогда не узнала, что я женился.

Глава 2

– А ну пусти! – ору, отталкивая его от себя, что есть сил.

– Сама же напросилась. Забыла, чья ты. Надо напомнить! – Ислам целует мою шею и грубо сжимает грудь.

Пытается задрать ночнушку, но я изворачиваюсь и вцепляюсь ему в волосы. Он рычит от боли и злости.

Вот и пусть знает, что я не сдамся без боя! Пусть почувствует мою ненависть и презрение.

– С тобой так горячо. Ты та еще сучечка, поэтому у меня всегда стоит на тебя. Но ничего… я тебя приручу, вот увидишь. Посмотрим, какая ты будешь мокрая и обессиленная, когда я закончу с тобой, – шепчет мне на ухо, от чего меня пробирает дрожь.

Еще вчера его слова заставили бы меня трепетать и чувствовать нестерпимое желание, но сегодня я не могу так низко пасть. Никаких отношений после его признаний! Как бы не было больно, будем прощаться. Либо пусть отменяет свадьбу.

– Пусти, ненормальный! – отмахиваясь от него, случайно залепляю ему по лицу.

Он резко отпускает меня, и я в страхе отползаю назад.

Ударить кавказского мужчину по щеке – это значит унизить его, разозлить, бросить вызов. Последствия могут быть самыми плачевными! Вплоть до сломанной челюсти.

Но он же меня не тронет. Не тронет ведь, если хоть что-то ко мне чувствует?

Ислам со злобой смотрит на меня. Кажется, он готов разорвать меня на клочки.

– Никогда так больше не делай! – рычит он. – На первый раз прощаю, потому что ты сейчас не в себе, но во второй – отвечу, клянусь. Устроила тут истерику на пустом месте! Сказал же, что между нами ничего не поменяется. Что тебе еще надо?

– Все поменялось, Ислам. Всё. А теперь уходи, прошу! – я больше не кричу, только крупно дрожу.

– Хорошо. Уйду, потому что ты сама меня разозлила, и я не могу за себя ручаться. Но я еще вернусь. Не скучай!

Он наклоняется и как ни в чем ни бывало засасывает мои губы. Я терплю, потому что испугалась. Пусть это будет наш прощальный поцелуй. Главное ведь сейчас выпроводить его и запереть дом. А потом больше никогда не впускать его сюда!

Хлопает входная дверь, и я бросаюсь к ней, чтобы закрыться на замок. Пальцы дрожат и не слушаются, когда я поворачиваю задвижку.

Справившись, возвращаюсь в кровать, залезаю под толстое зимнее одеяло и даю волю своим чувствам.

Никогда бы не подумала, что счастливая ночь может закончиться вот так – ударом под дых. И вроде не оскорблял меня прямо, а словно в грязи вывалял. Не женятся на таких, как я – надо же! А зачем же тогда бегал за мной?

Понятно теперь, зачем… Громких побед захотел. Готовые на все туристки уже не привлекают, хочется запретного. Сволочь! Негодяй!

Я знала, что кавказские мужчины не отпускают своих девушек, но думала, что это не имеет никакого отношения к нам с Исламом. Он казался таким современным молодым человеком, который может делать всё, что захочет.

Рыдания сотрясают мое тело. Слезы душат, не давая дышать. Сердце разрывается на части от боли, обиды и разочарования.

Как он посмел со мной так поступить?

Я думала, Ислам влюблен в меня! Он так смотрел на меня, когда мы были вместе, что казалось, будто я – весь мир для него. А теперь выясняется, что я всего лишь развлечение на одну ночь.

Бесплатное приложение к его красивой жизни. Я для него никто. Просто способ доказать себе, какой он крутой мужик, раз завалил в постель девушку, которая многим отказала.

В голове пульсирует одна мысль: "Что я наделала?" Как я могла так опрометчиво отдаться ему? Как могла поверить в его сладкие речи и обещания? Я ведь знала о разнице в наших культурах, о его традициях и устоях. Знала, но закрывала глаза, ослепленная влюбленностью.

Глупо предполагала, что сойду за свою, если буду носить платок. Не хиджаб, как полагается мусульманке, нет. Просто прикрывала светлые волосы, так как на работе этого требовали.

Я выросла на Кавказе. Сначала приезжала к бабушке каждое лето, а потом и вовсе переехала, когда родители решили, что так будет лучше для моего «воспитания».

Бабушка, конечно, рада была – хоть какая-то помощь по хозяйству, да и глаз радуется, когда внучечка рядом. Она меня многому научила: и ковры ткать, и хинкал готовить, и, самое главное, уважать старших.

Но одно дело – бабушкины наставления, и совсем другое – реальная жизнь. Здесь все решают мужчины, а женщина – лишь тень, обязанная подчиняться и молчать. А я… я ведь не такая. Во мне течет русская кровь!

Ислам всегда подчеркивал, что его семья не такая строгая, как у других, что они воспитывают детей в свободе и уважении к выбору каждого. Что он никогда не будет меня принуждать к чему-либо и что моя религия для него – вообще не проблема. Он говорил, что любит меня такой, какая я есть. Я верила. Я так хотела верить!

А теперь сижу в своей комнате, обхватив колени руками, и чувствую себя преданной. Не только им, но и самой собой. Надо было как местные девушки хранить невинность до свадьбы. А теперь что? Порченная…

Отчаяние душит. Я знала, что так может быть, но наивно надеялась, что со мной этого не случится. Что я особенная. Что он другой. Какая же я дура!

Именно так и сказала бы моя бабушка: «Есения, ты дура». Хоть не дожила до моего позора. Старенькая уже совсем была. Дом вот мне оставила. И я решила остаться здесь навсегда, в кавказском городке, ставшим родным.

Нашла работу в местной школе, преподаю русский язык и литературу. Дети здесь хорошие, любознательные, хоть и с непростым характером. Но я их понимаю, сама такая же была.

Весь день сплю под тёплым одеялом, не обращая внимания на жару.

Мне холодно. Холодно на душе.

Я полюбила Ислама. И в одночасье нельзя так просто взять и разлюбить его. Хотя за мной ходили многие мужчины, но я ответила взаимностью именно ему. Сердце выбрало.

Так-то я уже привыкла к мужскому вниманию. Особенно от родителей детей. Явка на собрания всегда почти стопроцентная, и за партами сидят сплошь – папы.

Разглядывают молодую учительницу, не слушают толком, что им говорю, смущают! Один уважаемый даже третьей женой его предлагал стать. Я рассказала об этом девчонкам, мы еще потом долго смеялись.

Глава 3

Около часа он стучал, кричал и сигналил, но я не вышла к нему. Потом моя соседка стала возмущаться на него. И Исламу пришлось уехать, чтобы избежать проблем с полицией.

На следующий день встаю с жуткой головной болью. Пью кофе и запихиваю в стиральную машину простыню с моей кровью. Отмахиваюсь от возникших в разуме картинок нашей страстной ночи. Что зря душу бередить? Но одно могу сказать: Ислам знает толк в постельных утехах. Хоть на этом спасибо, что был нежен и ласков.

А что, если он передумает жениться?

Мы могли бы…

Нет, не могли – осекаю себя. Горцев поступил некрасиво, лишил меня девственности и только потом выдал неприглядную правду. Он все цинично просчитал! Расскажи он раньше, я бы послала его к чертовой бабушке. И он это понимал…

Так что нет ему прощения в любом случае.

Может уехать?

Нет, тоже не могу… У моих девятиклассников скоро экзамены и выпускной, они готовятся, волнуются, им нужна моя поддержка. Половина класса дальше не пойдет в десятый. Не могу бросить их в такой ответственный момент.

И потом, почему я должна бежать?

Ислам ведь не будет на каждом углу трепать, что спал со мной. Он гад, но не до такой степени. Так что я могу жить, как жила. И ходить с высоко поднятым подбородком.

Просто…

Я однолюб. И знаю себя, что если полюбила, то это навсегда.

От одной мысли, что Ислам коснется другой, внутри все сжимается. Глупо, наверное, так страдать из-за мужчины. Всего одна ночь, а во мне уже столько боли. А что будет потом?

Мне захотелось поделиться с подругами своей болью, и я пишу в наш общий чат.

Девчонки отзываются на мой клич, и вот уже спустя час я еду в кафе.

На месте пока только Асия – это полная девушка, улыбчивая, добрая и очень религиозная. На ней как обычно хиджаб и тонкие перчатки. Она не ходит с открытым телом.

Ильмира – моя вторая подруга, как всегда, опаздывает. Она не носит платок, любит свои густые распущенные волосы, яркую одежду и находится в разводе с абьюзером.

Есть еще Надира, но я ее не звала, потому что она встречается с Сосланом – лучшим другом Ислама. Я не хочу, чтобы Горцев слово в слово узнал, о чем мы говорили с девочками на встрече.

Ильмира врывается в кафе, как вихрь, обдает всех потоком извинений и заказывает самый большой кусок торта. В своем репертуаре.

Решаю не тянуть кота за хвост и выпаливаю:

– Девочки, Ислам скоро женится.

– Есь, ты серьезно? – Асия округляет глаза. – На ком?

– На той, кого ему выбрали родители, – пожимаю плечами.

Рассказываю им всю нашу историю, не утаивая ни одной детали. Только вчерашней ночи касаюсь поверхностно, без интимных подробностей.

Асия молчит, перебирая четки, а Ильмира давится тортом.

– Ну и козел! – наконец выдает Илька, откашлявшись. – Он просто воспользовался тобой! Нужно было сразу его придушить! Прям на месте.

Асия смотрит на меня с сочувствием:

– Еся, милая, я понимаю, как тебе больно. Но помни, что Аллах милостив. Он простит тебя, если ты покаешься. И он поможет тебе справиться с этой болью.

Ильмира громко фыркает:

– Какое покаяние, Ась? Она что, виновата, что Горцев оказался подонком? Ему нужно отомстить! – выдает с горящими глазами. – Как минимум, рассказать всем правду о нем. Пусть его невеста знает, за кого выходит замуж.

– Так, стоп! Его невесте мы не будем ничего сообщать, – качаю головой. Илю, как обычно, понесло не в ту степь.

– Давайте хотя бы узнаем, кто такая? Через Сосика и Нади можно навести справки. Ну, пожалуйста! Интересно же, на кого он Еську променял. Может, там ни кожи, ни рожи.

– Зачем? Что это даст? – отзываюсь флегматично. – Не нам же с ней жить.

– Затем, что нельзя вот так просто сидеть и смотреть, как он строит свое счастье на твоих слезах! – возмущается Ильмира. – Может, она бедная девушка, которую насильно выдают за него замуж?

Качаю головой, чувствуя, как внутри поднимается волна бессилия.

– Даже если так, что мы можем сделать? Вломиться на свадьбу и все ей рассказать? Только хуже сделаем. И ей, и себе. Ислам мне этого не простит. А воевать с ним я не хочу – силы неравны.

Асия кладет свою руку поверх моей:

– Еся права. Месть – это плохо. Мы не должны опускаться до его уровня. Аллах сам его накажет, он поступил неправильно. Он не должен был спать с Есенией до брака. Давайте лучше думать о себе и о своем будущем.

– О каком будущем ты говоришь, Ась? – огрызаюсь на эмоциях. – Мое будущее разбито! Я ему верила, любила его! А он… просто женится на другой, блин!

Девчонки переглядываются и вздыхают. Уж они бы точно не попали в такую ситуацию. Отец Ильки, если бы узнал, что она с кем-то переспала, заставил бы гаденыша жениться на ней. А за меня заступиться некому. Сама за себя.

Ильмира обнимает меня за плечи:

– Ты молодая, красоточка, умная. У тебя все еще впереди. И ты будешь счастлива. А этот козел еще пожалеет о том, что потерял такую девушку, как ты. Главное, не зацикливаться на нем. Забудь его, как страшный сон! Я своего дурака нацмена уже забыла, – заканчивает, горделиво вздёргивая подбородок.

Там забывать некого было, если честно. Бывший муж лупцевал ее, как грушу, запрещенку в дом таскал, гулял безбожно… А мой Ислам ведь не такой. Забыть его будет очень-очень трудно.

– Понимаете, в чем дело… Он не отпускает меня. Сказал, что для нас с ним ничего не изменится после женитьбы. Что он так же будет приезжать ко мне. Вчера вот стоял под окнами ночью, хотел, чтобы я вышла к нему… Бибикал, как ненормальный, пока соседка его не прогнала.

– Вот же гад! – шипит Ильмира. – Совсем страх потерял. Еся, так дело не пойдет. Нужно что-то делать. Он же тебя просто использует. Типа, жена – это для благих целей, а ты значит так, просто потрахаться?!

– Именно, – соглашается Асия. – Так нельзя. Ты достойна большего. Он просто тебя не ценит.

Закрываю лицо руками, пытаясь остановить слезы, которые снова подступают к горлу. Какая же я дура! Как могла поверить ему?

Глава 4

Переступаем с Ильмирой порог заведения, где проходит празднество. На мне длинное розовое платье с открытыми плечами и длинным рукавом. «Выглядишь роскошно!» - заверила подруга перед выходом.

Именинник встречает нас с широкой улыбкой, Илька знакомит меня с ним. И по их томным переглядываниям я понимаю, что это ее новый ухажер.

Хм…Интересно…

Даже ни словом не обмолвилась, что нашла себе мужика. Или боится торопить события?

И вдруг… за столиком я замечаю Арслана – одного из хороших друзей Ислама.

– Кажется, мне лучше отсюда уйти, – шепчу Ильмире, хватая ее за руку. – Я не хочу, чтобы Арс увидел меня здесь. Ислам не должен знать, что я… что я вообще выхожу куда-то.

– Есения, ты серьезно? Готова пропустить вечеринку из-за какого-то козлодоя?! Забудь и веселись.

Она цепляется за мою руку, не давая уйти.

– Мне не по себе.

– Да почему ты должна прятаться по углам из-за его ревности? Всё, пусть уже смирится, что тебя потерял.

Прекрасно понимаю, что она права, но страх все еще сковывает меня. Ислам умеет быть убедительным, когда дело касается его собственнических замашек. Он будто гипнотизировал меня, заставляя верить, что я принадлежу только ему.

И тут Арслан поворачивает голову в нашу сторону. Наши взгляды встречаются. Вижу удивление в его глазах. Он явно не ожидал увидеть меня здесь. Теперь точно доложит Исламу.

Лишь бы не прямо сейчас. А то бывший примчится сюда.

Садимся за столик, нам приносят пару безалкогольных коктейлей. Я действительно не вижу, чтобы здесь кто-то пил алкоголь.

– Будешь мясо? – спрашивает Ильмира. – Здесь только халяльное. Ах да, ты ж не верующая, тебе пофиг.

– Зря ты так, – возражаю. – Я ем только халяльную курицу.

– Курица тут есть, – кивает Иля. – А я, пожалуй, возьму себе креветок.

Заказ приносят быстро, а я все еще продолжаю наблюдать за другом Горцева. Это высокий молодой человек лет тридцати, с ухоженной длинной бородкой, с пронзительными темными глазами.

Мне никогда не нравились бородачи. Ассоциация с шахидами. Но я знаю девочек, которые с ума сходят по таким вот волосатым мужчинам и сочтут Арса очень привлекательным.

Вдруг Арслан встает и направляется в нашу сторону. По ногам пробегает дрожь. А если у него какая-то команда от Ислама? Например, если встретишь Есю, отволоки ее домой. Господи, фантазия разыгралась.

– Здравствуй, Есения, – Арс садится на свободный стул, и Иля с изумлением смотрит на него. Она не любит, когда мужчины вторгаются в наше личное пространство без приглашения. Нервы ни к черту после жизни с мерзавцем.

– Привет, Арслан.

– Не ожидал увидеть тебя здесь, – произносит он с легкой улыбкой. – Как ты? Как жизнь?

– Все хорошо, спасибо, – отвечаю, стараясь казаться непринужденной. Хотя внутри все кипит от тревоги. – Отдыхаю вот с Ильмирой.

– Ислам знает, что ты здесь? – вопрос звучит прямо, без обиняков.

– Это не имеет значения, – отвечаю сухо. – Я провожу время с подругой.

– Рассталась типа с ним? – усмехается, поглаживая свою ухоженную в барбершопе бородку. – А он хоть в курсе?

– В курсе, – огрызаюсь.

– Послушайте, – влезает в разговор Иля, – мы здесь ужинаем и не очень горим желанием обсуждать личную жизнь Есении с посторонними. Арслан, кажется, вас ждут за вашим столиком?

Арслан окидывает ее ледяным взглядом, но все же поднимается.

– Как скажешь, Ильмира. Есения, будь осторожна. Ислам не любит, когда его не слушают. Будешь уходить домой, скажи мне, я провожу.

Он уходит, а Иля немедленно поворачивается ко мне.

– Что это сейчас было? Он тебе угрожал? Или наоборот проявлял заботу? Есь, что происходит?

Откладываю вилку, теряя аппетит. Даже его друг косвенно подтвердил, что Ислам не из тех, кто легко отпускает. Одной ночи со мной ему явно мало. Он всеми силами будет пытаться затащить меня в постель еще пару-тройку раз. И от этого так гадко…

– Не хочешь – не говори. Но если этот придурок Ислам тебя достанет, скажи мне. Я ему быстро организую халяль, от которого он долго не оправится.

Улыбаюсь от ее слов. Воинственная Ильмира. С ней не соскучишься.

Начинает играть кавказская песня, и подруга за руку тащит меня в круг.

– Слушай, ну нет, я не хочу, – отнекиваюсь.

На нас все смотрят, поэтому приходится начать с полуулыбкой двигаться по кругу.

Мужчины расчехляют свои кошельки и начинают всучать нам в руки купюры. Особенно мне.

Смущенно принимаю деньги, чувствуя себя неловко. Никогда не любила быть в центре внимания, тем более таким образом.

Ильмира же, наоборот, купается в лучах всеобщего восхищения, грациозно двигаясь в такт музыке. Она обожает танцевать, и кавказские народные мотивы ей явно по душе.

Неожиданно обнаруживаю рядом с собой Арса. Он танцует немного лениво и больше улыбается, словно его это забавляет.

Мы остаемся с ним в круге вдвоём. Илька куда-то отошла. Ан нет, вот она стоит, снимает нас на телефон.

Боги, нет…

Только бы не выложила никуда.

Я знаю, что Ислам подписан на всех моих подруг, не потому что они ему интересны, а чтобы отслеживать меня. Если она выложит видео в сторис, он увидит и будет в бешенстве.

Пытаюсь выйти из круга грациозно, но Арс поджимает меня, не давая уйти. Пока не заканчивается песня.

Я киваю ему, и он берется проводить меня до столика. В танцевальный круг заходит уже следующая пара.

– Красиво двигаешься, – делает мне комплимент бородач.

– Спасибо, – отвечаю слегка задыхаясь. – Все эти танцы не для меня. Гораздо больше люблю наблюдать за происходящим со стороны.

– Кто научил?

– Сама.

Не хочу показаться грубой или неблагодарной. Тем более, Арс всегда был ко мне очень добр.

– Извини, мне нужно отойти, – беру сумочку и иду в уборную.

Пересчитав деньги, подаренные за танец щедрыми и состоятельными мужчинами, усмехаюсь. Тут половина моей зарплаты как бы. Может не ту профессию я выбрала? Шучу, конечно.

Глава 5

Ислам

Что ж, сижу я тут, в этой чёртовой машине, и пялюсь на её дом. Пусто. Темно. Будто декорации свернули после спектакля, а я остался один в зале, с недоумением разглядывая пустую сцену.

Телефон молчит, как могила. Заблокировала меня. Словно я ей жизнь испортил, а не просто… был рядом, когда ей это было нужно.

Искренне не понимаю ее поступков. Правда. В чем моя вина? Да, женюсь. Ну и что? Разве я обещал Есении что-то большее, чем просто время, проведенное вместе? Мы же взрослые люди, черт возьми.

Я должен думать о семье, о продолжении рода, о сохранении наших традиций. Наши с Есей разные миры просто на какое-то время пересеклись. Нам хорошо вместе – и в этом суть.

Есения, она… мягкая, воздушная, нежная и сладкая, как цветок, выросший не в той земле.

Мы хорошо проводили время, смеялись, гуляли… Я ценил это. Очень ценил. Но семья, традиции – это же не просто слова! Родители выбрали для меня Лалу. Лалка хорошая девушка, из нашего родного аула. Я знаю ее с детства, она понимает наши ценности. Это всё правильно.

Но иду я на этот брак с камнем на сердце. В голове крутится лишь один вопрос: почему все так сложно? Почему нельзя просто быть с тем, кто тебе дорог, с кем тебе хорошо?

Достаю из кармана смятую пачку сигарет. Последняя. Надо бросать. Как и многое другое в этой жизни.

Закуриваю, втягиваю горький дым и смотрю на темные окна ее дома. Ну и где же ты, детка?

Вдруг подъезжает такси.

Мамой клянусь, она… Вернулась с гулянок!

Блокирую тачку с шашками. Свет в салоне загорается, и я вижу, что Еся приехала не одна, а с мужиком.

Охренеть и не встать! Вот это номер! Как она быстро забыла, кому принадлежит. Зря она это, я ж дурной. Кто мое тронет, тот будет бит.

Открываю дверь и… вытаскиваю из машины своего лучшего друга Арса.

– Какого хрена ты катаешься на такси с моей девушкой? – ору, готовый с ним сцепиться.

– Э-э, братишка ты чего?

Пока мы выясняем с Арсланом отношения, Есения смывается. Таксист тоже уезжает. В досаде бью кулаком по капоту своей тачки. И как мне ее теперь выкуривать? Я столько времени ее прождал… А она хвостом вильнула и спряталась!

– Еся, выйди! – стучу в окно, – я не рассмотрел, как следует, твое платье.

– Да не выйдет уже она. Поехали отсюда, – предлагает Арс, примирительно хлопая меня по плечу.

Спустя полчаса мы сидим в кальянной. Из колонок льется кавказский поп: «Красивая, а внутри кобра, добрая, ласковая... Так зацепила улыбка твоя, погубила, не спросила…».

Прям про меня, ага. В точку.

– Ну, и чего ты как в воду опущенный? – Арс выдыхает кольцо дыма, которое тут же растворяется в воздухе. – Что стряслось между тобой и Есенией?

– Я ей сказал, что женюсь.

– Не на ней, конечно, – усмехается друг.

– Нет, – отрезаю я. – Договорной брак. Ты же знаешь, ну. Родители засватали мне Лалку Мустафаеву. Она с моей малой дружит.

– И ты решил, как честный человек, сказать об этом своей русской пассии? Вах-вах, какой замечательный мужской поступок!

– Именно! – взрываюсь я. – Я был с ней честен! Сказал, как есть. Еся имеет право знать!

– И что? – Арс давится смехом. – Она сказала тебе: «Исламчик, да нет проблем. Женись хоть все четыре раза, я всегда буду ждать тебя?»

– Не смешно, – цежу сквозь зубы. – Еся просто… не поняла ничего. Перестала отвечать на мои звонки, избегает меня. Как огня боится. Я немного вышел из себя позавчера... Но и она тоже виновата, некрасиво себя вела.

Арс хохочет в голос, запрокидывая голову. Меня это бесит. До чертиков! Так и хочется вцепиться ему в густую бороду.

– Вот уж правду говорят: честность – это залог крепких отношений, – сквозь смех произносит он.

– Заткнись, – рычу я. – Ты понятия не имеешь, каково мне сейчас!

– Да ладно тебе, не нервничай, Ислам, – Арс успокаивается, вытирая слезы. – Не кипятись. Ты же король мужской логики! Неужели не мог придумать что-нибудь более элегантное, чтобы удержать девчонку?

– Какое еще элегантное?! – почти кричу я. – Надо было соврать ей? Накидать иллюзий?

– А что такого? Девочки любят иллюзии, – Арс пожимает плечами. – Особенно, когда они красивые и приправленные денежкой. Ты просто влюбился, Ислам. Вот и бесишься.

– Не неси чушь, – отмахиваюсь. – Я? Влюбился? В Есю? Да никогда в жизни!

Но ложь застревает комом в горле. Еся… Она необычная, красивая, ласковая, добрая… как кобра в песне, да, бл, именно! Характер у нее сучий, но меня это только заводит. У меня встает, когда она начинает ожесточенно спорить со мной, отбрасывая непослушные белые локоны назад.

Я столько времени терпел, ждал, сгорал, сходил с ума… И наконец получил ее. Но женитьба все испортила. Надо же было такому случиться, что родаки настояли делать свадьбу именно в этом году! Я предлагал подождать. Чтобы насыться ею...

Вспоминаю, как она злится, когда я подкалываю ее, как смеется, когда рассказываю глупые истории. Все это… мое. И я не позволю этому уйти.

– Еся моя, – сжимаю кулак, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь. – Моя. И я не отпущу ее.

Арс поднимает брови, глядя на меня с неприкрытым интересом.

– А что, если она не хочет быть твоей?

Резко наклоняюсь вперед, так, что наши лица почти соприкасаются.

– Она не понимает, чего хочет. В ней сейчас играет обида. Но я ей объясню нормально. И если ты еще раз хотя бы приблизишься к ней… – не договариваю, но в моем взгляде достаточно красноречия, чтобы он все понял.

Арс откидывается назад, поднимая руки в примирительном жесте.

– Эй, палехче, джигит. Я всего лишь ваш друг. И просто наблюдаю эту драму с попкорном. Но, дружище, ты реально влип. Это любовь, Ислам. Признай это.

– Ещё раз скажешь это слово, и я разобью тебе лицо, – цежу, отворачиваясь.

Любовь? Бред. Полный бред. Но почему-то внутри все сжимается от одной только мысли, что она может быть с кем-то другим. Я не могу этого допустить!

Глава 6

Поправляю ворот рубашки, стараясь скрыть предательски выступивший на лбу пот.

Ресторан выбран Лалиными родителями – помпезное место, давящее своей тяжеловесной "восточной" роскошью: массивные люстры, ковры, словно ненароком повешенные на стены, золоченые завитушки повсюду.

Арс идет рядом, подбадривающе хлопает меня по плечу – его присутствие сегодня необходимо, как глоток свежего воздуха в этой надушенной атмосфере брачных договоренностей.

Родители уже на месте, в дорогое заведение прибыли прямиком из аула, поэтому немного растерянные. С ними Белка – моя сестра, в широких брюках. Она ненавидит платья и юбки. А джинсы отец запрещает ей носить. Сошлись на широких штанах.

У входа нас встречают Лала и ее родители. Она, как всегда, тихая и скромная, взгляд скользит по полу, словно боится поднять на меня глаза. Легкий кивок в знак приветствия, почти незаметное движение руки.

Замечаю, как мои родители украдкой переглядываются, оценивая ее достоинства. Лалка уже успела их очаровать.

Ко мне подходит Белка, лучезарно улыбаясь, и от нее словно искры летят. Энергии у этой красотки хоть отбавляй.

– Ислам, братик, как делишки? Ты совсем пропал! – ее голос, такой живой и громкий, кажется неуместным в этом чопорном месте.

– Привет, Белка! – отвечаю, стараясь сдержать улыбку. – Слышал, ты все еще спорт не бросаешь? Руки, наверное, как стальные канаты?

– Не Белка, а Изабелла, – как обычно поправляет она. – Хочешь проверить? – спрашивает она и хватает мою руку.

Это происходит настолько быстро, что я не успеваю даже дернуться. Легким, почти незаметным движением, сестра заламывает мне руку, выворачивая ее в неестественном угле. Волна острой боли пронзает плечо, и я невольно вскрикиваю, дергаясь.

– Изабелла! – шикает мать, смущенно оглядываясь на окружающих. – Что ты вытворяешь? Приличные девушки так себя не ведут!

Отец качает головой, но в уголках его губ играет улыбка. Он явно гордится своей спортивной младшей дочуркой.

– Кто ж такую в жены возьмет? – шутливо упрекает он. – Она же мужа своего бить будет!

– Я точно на ней не женюсь, – говорит Арслан, обходя мою сестру. – Мне мои руки-ноги дороги.

Белка смеется, кокетливо поправляя волосы. Боль постепенно отступает, оставляя после себя лишь неприятное покалывание в плече.

– Вот подкачаюсь пару недель и покажу тебе, где раки зимуют, – обещаю ей.

Лала все это время стоит в стороне, немного отстраненно наблюдая за нами с тихой, почти незаметной улыбкой. Она вся в белом, как невеста, с покрытой головой. На руках много украшений. Неброский макияж. Для меня она все еще мелюзга, подружка младшей сестры. Почему я должен жениться на ней? Не нашлось кого-то… постарше?

Нас приглашают за стол.

Я оказываюсь сидящим напротив Лалы, ее взгляд по-прежнему избегает моего. Родители начинают светскую беседу о погоде, урожае и новостях из аула. Арс сидит рядом, периодически подмигивая мне, словно говоря: "Держись, братан".

Белка, она же Изабелла, умудряется оживить чопорную атмосферу своими шутками и громким смехом. Она рассказывает какую-то историю из спортивной жизни, активно жестикулируя и перебивая родителей. Этой стрекозе дозволено многое, родители слишком балуют ее, на мой взгляд.

Замечаю, как Лала поднимает на меня глаза. На мгновение наши взгляды встречаются, и я вижу в ее глазах хитрость и кокетство. Твою ж… Она что, только притворяется скромницей? Ну не может у Белки быть такой скучной подруги. Я хорошо знаю свою сестру, что-то тут не так!

Разговор переходит на более серьезные темы. Родители начинают обсуждать детали свадьбы, количество денег, шмотья и золота, которого хватит на выкуп. Лала опускает голову, словно не имея никакого отношения к происходящему.

Меня начинает душить злость. Злость на себя, на родителей, на эту устаревшую традицию, которая лишает нас выбора. Я уверен, что там все давно обговорено, просто им нечего больше обсудить.

Чтобы отвлечься, достаю телефон. Арс пинает меня ногой под столом, но я отмахиваюсь. Сослан мне прислал какое-то видео, хочу посмотреть.

Открываю и залипаю тупо с открытым ртом…

Есения танцует в кругу в своем сексапильном розовом платье с открытыми плечами.

Мужчины аплодируют ей и дают деньги. А она… сучка такая, берет их. Это что за нахрен такое? Она не любит быть в центре внимания, я даже не знал, что она умеет так классно танцевать!

Обманщица. Всегда такая скромная, тихая, а тут выдаёт такое представление. Не знаю, что меня бесит больше: ее танец, внимание мужчин или то, что я об этом узнаю из видео, присланного Сосланом.

Какой-то тюбик пытается прорваться к Есе, но его оттесняет Арслан. Я, бл, даже благодарен ему, что сам вышел и не позволил никому к ней приблизиться. В брате Арсе я уверен, он не тронет ее.

Белла сует свой любопытный нос в мой телефон, и я не сразу это замечаю. Потому, конечно, щелкаю ее по курносику, чтоб неповадно было подглядывать.

Блокирую экран и прожигаю взглядом Арса. Он в ответ пожимает плечами. Хочется встать и разнести все вокруг. Но вместо этого, впиваюсь пальцами в скатерть.

Слова родителей о скоте и приданом кажутся теперь особенно абсурдными. Какое мне дело до всего это, когда моя женщина танцует перед толпой мужиков за деньги?

– Мне нужно отойти, – бросаю через плечо и направляюсь к выходу.

Нужно проветриться, успокоиться, прежде чем натворю глупостей.

Воздух обжигает легкие, но немного помогает прийти в себя.

Набираю Сослана и провожу тщательный допрос. Видео ему прислала Нади, а ей – Ильмира. Та самая Иля, которую я терпеть не могу. Разбитная разведенка, которая вечно куда-то тянет Есю. Вот и на праздник чужой притянула.

Прошу Сослана узнать у Нади, где сейчас Есения, и спустя пять минут он прослывает мне название кафешки с припиской: «Поторопись, у тебя минут пятнадцать».

Ничего не сказав ни родителям, ни невесте, сажусь в тачку и отъезжаю от ресторана. Арс прикроет мою задницу, если что. Отец, правда, будет в ярости за проявленное неуважение, но сейчас мне на это наплевать. Наплету потом, что срочно вызвали на работу.

Глава 7

– Горцев, пусти! – роняю стакан с кофе на землю.

– Поговорим, и отпущу, – отвечает он, запихивая меня за заднее сидение.

– Да о чем нам с тобой поговорить? О твоей невесте?!

Помимо своей воли я узнала, что ее зовут Лала, и она из аула, где живут родители Ислама. Ильмира выяснила эту информацию у Надиры и выложила мне минут пятнадцать назад. Так что я еще не отошла от впечатлений. Ревность бушует во мне адским пламенем.

– Как там ее, Лала? Красивое имя, – говорю, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Ислам хмыкает, заводя машину. Сердце колотится, как ненормальное. Куда он меня везет?

– Это больше не имеет значения, – бросает Ислам, не глядя на меня. Его слова звучат как гром среди ясного неба. Что он имеет в виду? – Я откажусь жениться на ней.

– Как это откажешься? – переспрашиваю, не веря своим ушам. – Почему? Неужели Лала так сильно провинилась, что ты готов разбить ей сердце? – не удерживаюсь от язвительной шпильки.

Ислам резко тормозит, выворачивая руль. Машина вписывается в поворот и останавливается посреди поля.

Он глушит мотор и поворачивается ко мне, в его глазах читается смятение.

– Ты не понимаешь, – говорит он глухо. – Я никогда не любил Лалу и вряд ли страстно полюблю ее, как женщину. Максимум, как сестру. Но сестер трахать харам. Эта проклятая свадьба – всего лишь обязательство перед семьей. Это не мой выбор. Но… я не могу так больше. Я решил пойти против воли родни.

Он замирает на мгновение, словно собираясь с духом. Смотрит мне в глаза, и я вижу в них самое настоящее отчаяние. Мне становятся жаль его…

– Я люблю другую, – произносит Ислам тихо, но твердо, и у меня внутри все обрывается. – И эта другая – ты, Еся.

Шумно сглатываю, смотря в его черные глаза. Он и раньше говорил мне о любви. Но не для кого не секрет, что кавказские мужчины могут признаться в любви и на второй день знакомства. Для них это просто красивые слова.

– Я сейчас пересяду к тебе.

Ислам садится рядом на кожаное сидение. Я пока молчу.

– Я без тебя не могу, Есень. Твой игнор меня убивает, понимаешь? У меня такое чувство, что мне отрезали кусок сердца, а дырку залепили куском пластыря, который не вывозит. И я истекаю кровью. Капля за каплей...

Красиво говорит, пылко, отчаянно… За это я и полюбила его. И обманулась…

Он берет мою руку в свою, его пальцы такие горячие и крепкие. Смотрю на наши руки, лежащие вместе, и вдруг осознаю, что все это время надеялась на этот момент.

Мечтала, представляла тысячи раз. Но сейчас, когда это случилось, я парализована. Страх перед неизвестностью сковывает меня. Чем дальше мы зайдем, тем серьезнее будут последствия.

– Ислам, это безумие, – выдыхаю, пытаясь высвободить руку. – Мы не можем быть вместе. Ты и Лала… вас ждет вся семья. А я… я ведь никто.

– Не говори так! Ты для меня – все, Еся. Ты – причина, по которой я просыпаюсь по утрам. Ты – моя жизнь. И плевать я хотел на все остальное! Слышишь?!

Он приближается ко мне, и я чувствую его дыхание на своем лице.

Закрываю глаза, ожидая поцелуя. Но он почему-то не целует. Просто держит мою руку крепче, словно боясь, что я исчезну.

– Пожалуйста, скажи что-нибудь, – шепчет он хрипло. – Не молчи. Скажи, что чувствуешь то же самое.

– Я не верю, ты обманываешь меня… снова.

– Нет! Хочешь прямо сейчас я напишу родителям, что отказываюсь от свадьбы? – достает смартфон и открывает диалог с мамой. – Я напишу матери, они сейчас вместе в ресторане с отцом, и… Лалой. Мама меня любит и убедит отца, что этой свадьбе не суждено быть.

И он правда пишет: «Я не буду жениться на Лале. Отменяйте всё».

Поворачивает экран ко мне, и когда я пробегаюсь глазами по строчкам, выключает телефон, закидывает его подальше.

– Всё, теперь я только твой. Как же я скучал… ты бы знала…. Места себе не находил.

Бедный Ислам… он ведь тоже страдает, как и я. Зажат между долгом и чувствами. А чувства у него ко мне есть – теперь я даже не сомневаюсь.

– Я буду только с тобой. Ты одна мне нужна, Еська. Без тебя мне жизни нет. Лучше сразу тогда застрелиться.

– Ну что ты такое говоришь?

– Иди ко мне. Скажи, что ты скучала! – стискивает мою талию. – Ты так вкусно пахнешь.

У меня кружится голова от переизбытка эмоций и запаха его парфюма. На меня накатывает то счастье, то страх. Жениться на мне ему не разрешат, так что же нас ждет впереди, как пару?

Ислам не дает мне погрузиться в тяжелые мысли и начинает целовать меня страстно.

Я тоже скучала и страдала, и хотела освободиться от терзаний. И теперь как будто бы пришло освобождение.

Обвиваю его шею руками, отвечая на поцелуй. Тело горит, чувства обнажены. Хочется раствориться в этом моменте, забыть о запретах и предрассудках.

Сердце бешено колотится, отбивая четкий ритм нашей страсти. В голове лишь он, его прикосновения и сладкие обещания.

Он любит меня и отказался от невесты. Не могу поверить, что он и вправду это сделал!

– Прости меня, я был неправ. И вел себя ужасно. Прости… умоляю. Больше этого не повторится. Я сбежал к тебе, прямо из ресторана, где проходил ужин с невестой. Никому ничего не сказал, наплевал на всё, лишь бы быть с тобой. Ты простила меня?

Смотрю в его темные глаза, полные любви и отчаяния. Вижу его боль и метания. Хочу обнять, успокоить, сказать, что все будет хорошо. Но знаю, что это не так. Наша любовь обречена на страдания.

Но все же не могу злиться на него долго. Его искренность обезоруживает, а необходимость быть рядом пересиливает обиду. Какая может быть обида, когда он готов пойти против воли родителей ради меня? Просто он сам не знал, что способен на такое.

– Я простила, – шепчу в ответ, прижимаясь к нему еще сильнее. – Но что дальше, Ислам? Что нам делать?

Он отстраняется, смотрит мне в глаза с решимостью. Берет мое лицо в ладони и целует в лоб.

– Я что-нибудь придумаю, Еська. Клянусь. Мы будем вместе, несмотря ни на что. Я поговорю с родней и найду способ убедить их, доказать, что ты – моя судьба. А пока… давай просто будем счастливы сегодня.