Недотрога для дракона. Будешь моей!

Глава 1

— Айви Вайлент! — рявкает секретарь ректора. — Вас требует к себе ректор! Немедленно!

— Шлюха, — доносится шёпот со всех сторон. — Подстилка ректорская! Потаскушка!

Однокурсники моментально устремляют на меня брезгливые и насмешливые взгляды.

— Пошла снова ножки раздвигать за предстоящие экзамены?

А я холодею, понимая, чем мне грозит появление в кабинете ненавистного мне опекуна. Руки начинают дрожать, а ком встаёт в горле. Оглядываюсь на испуганную младшую сестру, у которой выступают слезы отчаяния и жалости ко мне.

То, что опекун, что занимает должность ректора, делает со мной каждый раз в своем кабинете, вызывает у меня страх, ненависть, отчаянное желание расцарапать себе кожу до мяса после посещения ректората. Но, пока я делаю то, что он жаждет, он не переключается на мою младшую сестру. Старый больной ублюдок! Извращенец!

— Ректорская подстилка! — хохочет кто-то с военного факультета, провожая меня брезгливым взглядом.

Они снова смотрят на меня так, словно я образчик падшести. Они считают, будто знают, ЧТО я делаю каждый раз в кабинете ректора.

Я опускаю взгляд, нервно выпрямляю ворот пиджака, словно тот способен закрыть мою шею, спрятать меня от очередного момента позора и унижения.

Бесформенный пиджак, юбка ниже колен, отсутствие макияжа, собранные в пучок волосы — ничто не способно защитить меня от опекуна. Мой худший кошмар в упаковке ректора — похотливый, средних лет лысеющий мужик с сальным взглядом и толстыми пальцами...

Сердце гулко носится в груди. Так, словно проломит ребра.

Врезаюсь плечом в чье-то крепкое. Каменное.

Морщусь и поднимаю взгляд, натыкаясь на уничижительно-насмешливые глаза цвета войны. Алые всполохи в янтарной бездне, разрезанные пополам вертикальной радужкой.

— Извини, я...

— Не заметила, — перебивает обладатель этих глаз, лениво окидывая меня нечитаемым взглядом, но на его губах уже играет лёгкая тень усмешки. — Расслабься. Это не неприятнее того, как если бы кусок дерьма прилип к моей подошве.

Стискиваю зубы, чтобы не захлебнуться его ядом.

Он только что сравнил меня...

Спокойно, Айви!

Эрган Ардрагонс. Греховно красивый высокородный черный дракон. Наследник древнего рода, приближенного к императору. Статус, деньги, власть, сексуальность, холодный разум и интеллект — всё при нем.

Обладатель чистых кровей, а заодно и титула "самый невыносимый, бесконтрольный, ожесточенный хам и бог академии". У него есть всё. Кроме тормозов и эмпатии.

И он тот, по чьей вине мы с сестренкой остались сиротами два года назад. На попечении старого извращенца.

— Извини, — повторяю зачем-то совсем тихо, подавляя глухую злость.

Делаю шаг и сбиваюсь тут же от его слов:

— Настолько хорошо сосёшь?

Низкий голос Эргана звучит безразлично.

Уголок его губ дёргается вверх, рисуя на безупречном красивом лице кривую усмешку. Но я знаю, что скрывается за этой ухмылкой: презрение.

В коридоре затихает шум. Студенты с жадностью наблюдают за нами.

А я, подняв взгляд на уровень его глаз, едва не задыхаюсь от возмущения. Щеки опаляет жар, а в груди будто кипит что-то. Он это всерьёз? Считает, что я не своим умом и усердием добиваюсь высшего балла?

И я всегда была для него незаметной, недостойной. Но, видимо, стоило всей академии переключить всё внимание на меня – и он решил забрать свои лавры обратно. Не терпит конкуренции?

Эрган держит руки в карманах брюк, и вся его расслабленная поза говорит лишь о том, что я очередная забава. Только взгляд — звериный. Порочный. Тяжёлый. Так смотрят на то, что хотят... съесть. Или убить.

— Я задал вопрос.

— Я ответила на него молчанием. Молчание тоже ответ, — осторожно произношу я, делая попытку обойти.

Но Эрган лениво делает шаг в ту же сторону, с любопытством исследователя препарирующим взглядом рассматривая меня. Под его взглядом неуютно. Так, словно я стою перед ним, полностью обнаженная.

Но сейчас вся моя ненависть к ситуации с опекуном ярче, чем ненависть к Эргану. К тому, в кого я была влюблена на первом курсе. До того, как по его вине погибли мои родители...

— Не страшно. Хорошие девочки рано или поздно тоже пачкаются, — мрачно, с каким-то извращённым пониманием констатирует Эрган , едва наклоняя ко мне лицо так, что горячее мятное дыхание обжигает мои губы.

И эти его слова, брошенные так небрежно и с чудовищным пониманием, попадают точно в цель. Бьют под дых, лишая кислорода. Ведь он прав... Для всех я — испачканная, испорченная, отработанная. Грязная. Но никто не знает всей правды.

Я замираю, словно раненый зверь в ожидании своей участи.

Поджимаю губы, крепче стискивая руками сумку, прижимая ту к груди. И опускаю глаза, чтобы не выдерживать тяжёлый взгляд.

— Тихоня, а расскажи нам, как такая хорошая, правильная девочка скатилась до статуса шлюхи старого мужика? — смеётся друг Эргана, Кейденс, подходя к нему.

Стиснув зубы, с гулко носящимся сердцем в груди я обхожу дугой преграду. В спину мне несутся вновь взгляды, смешки, издёвки. Но к этому я привыкла. Это ничто по сравнению с тем, что меня ожидает в ректорате.

— Соболезную, Эрган, — весело произносит Кейденс. — Главную недотрогу и зубрилу академии первым трахнул ректор. Хоть кто-то тебя в чем-то обставил.

— Заткнись, — беззлобно отвечает тот другу.

Сглотнув, я вхожу в приемную. Секретарь запирает за собой приемную, выходя в коридор. А я, перебарывая ненависть к этому ублюдку, кипящую в груди, распахиваю дверь в его кабинет.

— Раздевайся, Айви. Что ты как неродная? — сально улыбается опекун, восседая на своем кресле, и откладывает документы на край стола. — Или мне позвать Эльзу? Уверен, младшенькая из Вайлент будет порасторопнее.

Глава 2

Дрожащими пальцами расстёгиваю пуговицы пиджака, растягивая время. От унизительного действа меня отделяет только верхняя одежда. Пиджак с шорохом падает на мраморный пол.

Я не могу ослушаться. Не тогда, когда на мне руна подчинения с его подписью.

Внутри все клокочет от отвращения, ненависти и бессильной злости. И эти эмоции не смеют найти выхода. Я просто марионетка.

Кабинет опекун, что получил должность ректора в прошлом году, сделал подобием его личного дворца, как если бы был королём севера. Все здесь из золота, драгоценных камней, алмазов... Бархатные красные кресла, глянцевый стол из черного дорогого дерева.

Пуговица за пуговицей форменной белоснежной рубашки выскальзывают из петель.

— Живее! — рявкает нетерпеливо опекун, судорожно облизываясь, глядя на меня похотливыми глазами.

Я вздрагиваю и распахиваю рубашку. Стараюсь на него не смотреть. Руки дрожат, а меня бьёт озноб. Почти как в первый раз...

Когда же ты наиграешься , старый ублюдок? Настанет день, и я тебя уничтожу. Я собственными руками задушу тебя, мерзавец!

— Хорошая девочка, — хвалит опекун, вставая с кресла, обходит массивный стол. Подходит ко мне, облизывается, словно голодный кот. Жирный, потный, голодный котяра.

От отвращения отвожу взгляд, стараясь дышать глубоко и медленно. Взглядом задеваю высеченные руны на своем запястье. Руны отслеживания. Руны, не позволяющие нигде использовать магию нам с сестрой, кроме стен академии. И то — исключительно целительскую. По разрешению ректора — нашего опекуна. И руну беспрекословного подчинения ему...

Мы не можем даже сбежать. И я должна быть благодарна, что он не трогает мою несовершеннолетнюю сестрёнку. Должна быть благодарна...

Сжимаю челюсти до боли в зубах. Как же я ненавижу его! Ненавижу опекуна! Ненавижу Эргана Ардрагонса, по вине лично его и его семейки я вынуждена терпеть это...

Опекун касается моего подбородка толстыми пальцами и снова с удовлетворением хвалит:

— Хорошая девочка. Умная девочка.

И нос заполняет тошнотворный запах пота, дешёвого парфюма и вони из его рта...

И я очень стараюсь отключить свой разум от происходящего до состояния эмоционального вакуума. Задерживаю дыхание, только чтобы не вдыхать эту мерзость.

Он отходит к столу и любуется мной. Ослабляет галстук и пожирает меня взглядом. Приказывает:

— Начинай.