Нефилим. Том 3. Отрешение

Глава 1

Стоя на террасе, я смотрела на горизонт. Он был такой ровный и яркий, как лезвие ножа. И так же остро резал по глазам.

- Идем, - подошел ко мне со спины директор. - Они готовы.

Мы вернулись в его кабинет, где просидели в тишине и молчании с того момента, как он увел меня из общежития.

Лишь единожды директор позволил себе заговорить. После того, как в кабинет без стука вошел Гуверт и передал Блейку какую-то записку.

Ознакомившись с её содержанием, он швырнул смятый кулаком клочок бумаги в мусорное ведро и сказал:

- Скоро здесь будет глава королевских комиссаров.

Я с трудом кивнула, показав, что услышала.

- А теперь слушай и запоминай. На все вопросы отвечай честно, но коротко. «Да», «нет», «не помню», «не знаю», «не видела», «не слышала». В подробности вдавайся, только если попросят. Говори уверенно, если в чем-то сомневаешься, лучше вообще не отвечай. На провокации не реагируй, молчи. Все предположения и догадки оставь при себе. Они и без тебя во всем разберутся. Твоя задача – свести общение к минимуму. И помни – ты ни в чем не виновата.

- Хорошо, - прошептала сухими губами. – Я могу выйти на минутку? Мне надо подышать.

Блейк направил на меня долгий испытывающий взгляд, потом встал, отдернул в сторону шторку рядом с большим окном, которая, как я считала до этого, выполняла исключительно декоративную функцию. Но за ней оказалась стеклянная дверь.

- Можешь выйти на мою террасу, - предложил он, распахивая дверь и впуская свежий поток воздуха, по-утреннему резкого и бодрящего, навевающего привычные сожаления, что не остался в теплой кровати, а отправился встречать новый день, который уже наступил.

Пора жить. Надо жить.

- Не знала, что у вас есть собственная терраса, - попыталась улыбнуться я, вставая и выходя в дверь.

- А почему бы ей не быть? – любезно поинтересовался он, опираясь плечом о стекло.

- Вы не производите впечатление человека, который любит проводить свое время, греясь на солнышке в плетеном кресле из ротанга, - рассмеялась я и указала на упомянутый предмет мебели, который выглядел потертым и старым. Возможно, если покопаться в старых альбомах, кресло обнаружится на каких-нибудь черно-белых снимках в компании отцов-основателей. – Даже у моего дедули более подвижные развлечения.

- И какие же? – складывая руки на груди, спросил Блейк с теплой улыбкой. Кажется, этой улыбкой он хотел согреть и меня.

- Катается на лыжах. Плавает. Играет в гольф. Смотрит с бабушкой сериалы. Правда засыпает минуте на десятой, но когда я была у них последний раз он уже почти научился делать это не заметно, чтобы бабуля не злилась.

- Ну, - пожал плечами старший нефилим, - на лыжах я кататься не умею, как-то не довелось научиться. Плавать не люблю. Скучное занятие. А для игры в гольф нужно поле.

- Несколько лет назад мистер Уилсон хотел расчистить часть леса и оборудовать там гольф-зону для вампиров. Но потом передумал.

- Почему? – заинтересовался директор.

- Не знаю, - честно ответила я. – Кажется, были какие-то проблемы с правом собственности, которые не позволили ни взять в аренду, ни выкупить. Земля принадлежит нескольким владельцам в неравных долях. Не смогли договориться.

Не успела я закончить предложение, а Блейк уже потерял интерес к разговору. Оглянувшись на звук в кабинете, он проронил:

- Оставлю тебя одну. В твоем распоряжении минут семь. Соберись.

И вот теперь я сидела за столом в кабинете директора напротив мужчины, которого мне представили главным комиссаром мистером Сноуи. Это был грузный, полный вампир на вид лет пятидесяти с крупным носом, толстыми губами и низкими бровями, которые делали взгляд маленьких, глубоко посаженных глаз тяжелым и обвиняющим. Вот ты просто дышишь, а он уже подозревает тебя в убийстве собственной матери.

По правую и по левую руки от комиссара сидели его помощники, похожие настолько, что в первый момент я решила – близнецы. Но нет, это были разные молодые мужчины, просто серые деловые костюмы, зализанные назад волосы и одна должность на двоих делали их копиркой друг друга. Они тоже были комиссарами, по крайне мере, мне так сказали, но почему-то с обязанностями секретарш. Едва троица уселась за стол, указав мне на место напротив, как помощник №1 и помощник №2, как я их мысленно обозначила, пропустив фамилии мимо ушей, синхронно достали черные кожаные портфели. Извлекли их них блокноты и карандаши. И начали делать пометки, полностью игнорируя все остальное.

- Итак, мисс Кьеллини, - начал мистер Сноуи, - поправляя на толстой переносице очки. Старый вампир, очень-очень старый, возможно, заставший еще Бостонское чаепитие. – Приступим.

- Я надеюсь, - начал Блейк, который сел за стол вместе со мной, всем своим видом показав комиссарам, что из собственного кабинета его не выгонит даже королева, – что по окончанию разговора мы получим свою копию протокола?

И он глазами указал на записки помощников, которые уже вовсю скрипели грифелями по бумаге.

- Конечно, - со всей душевностью, за которой последовала хитрая улыбка, пообещал комиссар. – Мы следуем букве закона. Именно поэтому мы здесь.

Глава 2

И я рассказала, как по возвращении с вечеринки, о которой, конечно, уже знали все, споткнулась обо что-то, но не стала разбираться, труп это или просто грязная одежда свалилась на пол.

Мистер Сноуи посидел, подумал, постукивая пальцем по столешнице, а после приказал:

– Сядьте.

Я подняла стул, пристроила обратно и устроилась на самом краешке.

- У мистера Рохаса были враги?

- Я даже своих врагов не всех знаю, - проворчала, опуская глаза. - А вы хотите, чтобы я за чужими следила? Мне некогда вести перепись злодеев.

- Хорошо, тогда поговорим о ваших врагах! – радостно предложил комиссар.

Крокодил плавно развернулся в мутной зеленоватой воде и поплыл вокруг.

- Я преувеличила, у меня нет врагов, - быстро сообщила с предельно пустым лицом, напустив этой же пустоты в глаза.

- И все же, - не желал отступать комиссар. – У каждого есть кто-то, кто с удовольствием подставит подножку.

- Мой персональный устраиватель подножек давно покинул Исправу, - нехотя призналась я, имея в виду Криса. – И мог оказаться здесь только в одном случае: если охрана облажалась. Но даже если и так, я не вижу причин, по которым бывший моей сестры, пытавшийся утащить её на дно во всех смыслах, стал бы убивать Джея. Они вообще не общались. Думаю, они даже не знали имен друг друга.

- А вы не думали, что целью могли быть вы? – спросил комиссар.

И я застыла.

Накатило дежавю.

- Кто-то мог войти в вашу комнату, затаиться и ждать там вас. И в этом случае мистер Рохас – просто случайная жертва. Как говорится, не в том месте, не в то время.

Нужно было срочно взять себя в руки, выровнять дыхание и скрыть всё, что в душе.

Но я не успела.

- У мистера Рохаса была девушка? – неожиданно спросил старый вампир.

- Не знаю, - небрежно скривилась я. - Мы не откровенничали. Но… ходили слухи, что он встречался с кем-то раньше, в своей прошлой школе. Она тоже погибла.

Но, конечно, комиссару было прекрасно об этом известно, поэтому он почти сразу задал новый вопрос.

- Недавно парень сказал своему соседу, что ему кое-кто нравится. Как вы думаете, кто это мог быть?

Я вспомнила, что сосед Джея – Эрик.

И почувствовала, что хочу прилечь.

Но ответила совсем другое.

- Вроде вампирши им активно интересовались. Наверное, он имел в виду одну из них. Вы же сами знаете, - я смело взглянула комиссару в глаза, - если эти крошки кого-то захотят, то идут до конца. Вампирскую жадность и одержимость никому не победить. Даже самим вампирам.

Крокодил зло клацнул зубами, но отступил, продолжив плавать кругами.

- Мисс Кьеллини, вы утверждаете, что у вас нет врагов. И у мистера Рохаса их тоже не было. Но кто-то его убил. И по вашему утверждению, после убийства этот кто-то подложил мертвое тело в вашу комнату. В школе больше тысячи студентов, но именно вы проснулись рядом с погибшим парнишкой. И я хочу разобраться, почему так произошло.

- Я тоже этого хочу, - искренне заверила его я.

- Тогда расскажите все, что знаете! – потребовал комиссар.

- Я уже рассказала! – опять сорвалась я. Почти мгновенно это поняла, мельком заметив рваное движение директорской брови, и покорно затихла, опустив глаза долу. Но занималась прилюдным самобичеванием недолго. Потому что мозг подкинул умную мысль. - Вы говорили с комендантом?

- Да, - подтвердил комиссар, который, кажется, обладал изумительной памятью. За все время нашей беседы ему лишь раз потребовалось заглянуть в записи помощников. Вампир помнил буквально все. – Он заявил, что вы вернулись в общежитие после обеда и не покидали его до тех пор, пока не появился мистер Блейк и не вывел вас. Мистер Рохас вернулся примерно часом позже вас и так же не покидал здание.

- Я бы на вашем месте особенно не полагалась на показания мистера Мойзека, - ехидно улыбнулась. – Еще со времен моей средней школы у него проблемы с желудком. А вчера на завтрак давали булочки с кремом, которые он обожает. Вот только крем очень жирный. Скорее всего, старик большую часть своей смены занимался тем, что стерег унитаз.

- Его показания не вызывают сомнений, а вот ваши – да. Мисс Кьеллини, подумайте и попытайтесь вспомнить, присутствовал ли мистер Джей Рохас на вечеринке?

Я мысленно вернулась в пьяную толпу. И стала пересчитывать всех тех, кого знала поименно и кого видела прошлой ночью.

- Если он и приходил, то мы с ним разминулись, - ответила в итоге.

- Вы не разминулись, - уверенно отметил комиссар. – Потому что его там не было.

Я равнодушно кивнула.

- Пусть так.

- За несколько часов до случившейся трагедии комендант видел парня в коридоре. Джей бродил по первому этажу, словно поджидал кого-то. Походив туда-сюда мимо дверей, он исчез, а потом вновь ненадолго появился. Вид у него при этом был, по словам мистера Мойзека, озадаченный и озабоченный.

Глава 3

Глава воинства был зол. Лицо красное, глаза бешено вращаются, едва не вылезая из орбит. Сосуды полопались, сделав белки розоватыми и прибавив облику болезненности и одержимости.

Ни на кого ни глядя он вперил разъярённый взгляд в… Блейка. Обстановка сразу же ухудшилась. Это ощутили все. Градус накала страстей подскочил на десяток пунктов. Еще чуть-чуть – и станет совсем жарко.

- Эмма, покинь кабинет! - хрипло выдохнул Димитров, первый раз в жизни обратившись ко мне по имени.

Я была поражена.

И не только тем, что глава воинства знал и помнил, как меня зовут, но и тем, что в такой формальной обстановке он обратился ко мне едва ли не как к собственной племяннице. Нефилимы обожали формальности, церемониалы и правила. И всегда стремились их соблюдать. А Димитров был практически эталоном бесстрастности и формализма, ярым поборником всех возможных кодексов – этики, чести, морали. Будь его воля он заставил бы нас соблюдать даже кодекс рыцарей.

Не помня себя от удивления, я поднялась со стула, но не сделала и шага. Блейк схватил мою руку, останавливая.

Директор медленно поднялся, поправил неизменное и очень любимое им пальто, и без малейшего намека на желание соблюдать субординацию проговорил:

- Она еще не твоя подчиненная, Димитров. Она не часть воинства. Ты не можешь ей приказывать.

- Она – нефилим!

- Она – моя студентка! – рявкнул в ответ Блейк, выходя из себя так быстро, что меня окатило горячим вихрем, как если бы из края вечной мерзлоты я рухнула в объятия обжигающих песков. – И приказывать ей могу только я.

- Мисс Кьеллини, - обратился ко мне, застывшей между двумя разъяренными мужчинами, комиссар. – Думаю, мы на этом закончим. Вы свободны.

Я кивнула, но продолжила стоять, не зная, что мне делать.

Димитров крутанулся ураганом, подлетел к двери, распахнул её и с выразительном видом застыл рядом, своим молчанием намекая, что меня здесь видеть не хотят.

Я нерешительно оглянулась на Блейка. Вздохнув, он кивнул, уперев руки в боки.

- Идите.

Я вышла из кабинета и дверь за мной спиной с грохотом, отразившимся от стен пустых коридоров, захлопнулась.

- Как же вы надоели! – закричал мистер Сноуи. - Заносчивые, наглые, высокомерные идиоты!

- И эти идиоты сохраняют и оберегают и твою жизнь в том числе, Кайл! – разбуженным медведем проревел Димитров.

- Но это не значит, что вы – неприкосновенны! – орал в ответ комиссар, который был очень хорошо знаком с Димитровым.

- Как не значит, что надо повесить на девчонку убийство! – гаркнул глава воинства.

- Не думай, что я не знаю, почему ты её защищаешь! – противным голосом съехидничал Сноуи. – Сплетни разносятся быстро, а во дворце – еще быстрее.

- Ты не имел права её допрашивать! – вопил Димитров.

Я подняла голову. Показалось, что от этих криков краска на стенах начала расходиться трещинами.

Но нет, краска держалась, и я пока тоже.

- Она совершеннолетняя – это раз, - начал перечислять Сноуи. – При разговоре присутствовал представитель школы – это два…

- …и скоро она получит титул крон-принцессы! – перебил Димитров. – Это три! Членов королевских семей нельзя допрашивать! Разговор возможен только с их согласия!

В кабинете воцарилась тишина. Настолько, что даже чей-то короткий надменный смешок показался громким хохотом.

Смеяться из всех троих мог только один человек.

- Получит, если согласиться на замужество, - заметил Блейк, который не утруждал себя ни ором, ни примирением орущих. – А если не согласится, королева её сгноит. У меня уже есть соответствующие распоряжения в отношении девчонки.

- Значит, это правда… Я до конца не верил. А зачем такие сложности? – вполне нормально спросил Сноуи. – Передавать титул, менять сестер местами. Какая разница, кто из них двоих принцесса?

- Всё дело в наследстве, - вместо Блейка ответил Димитров. – Эдвард очень хитро составил завещание, изощрившись в формулировках. Все его деньги получит тот ребенок, который носит титул семьи. И носит его официально. Дельвиг старшую дочь так и не признал как своего ребенка, но если королевский суд признает его отцовство, то титул, деньги и все остальное к ним предлагающееся по закону старшинства получит Эмма. А значит, и её супруг.

- Если всё дело в трансфере денег Дельвигов, то можно просто выдать замуж младшую и не морочить себе голову, - щедро предложил комиссар.

- Можно, - согласился Блейк. – Но королева и тот, кому она покровительствует хотят получить всё и сразу.

- А младшая?

- Младшая в качестве утешительного приза получит королевского племянника, - Блейк был насмешлив и саркастичен. – Это сделано, чтобы она не сильно переживала по поводу потери титула.

- М-да, - выдал неоднозначное Сноуи. – Тогда я вообще не понимаю, чего ты так распереживался, Димитров? Если все так, как вы рассказываете, то в воинство ей уже не вступить. Крон-принцесса, рыскающая по уши в грязи в поисках нечисти? Смешно! Да и муж не позволит.

Глава 4

- Тогда почему бы не принять помощь, которую тебе предлагают от чистого сердца? – и была в его словах доля справедливости. Действительно, почему хотя бы раз не позволить кому-то сделать за меня то, что я сама делать не хотела?

Наверное, потому что я всегда считала: нельзя сваливать на других то, что не можешь сделать сам.

- Ладно, - согласилась я, спустя пару минут мучительных мысленных метаний. – Но! Ты должен все сделать так, как я тебе скажу.

- Обещаю, - с придыханием вымолвил Филипп и в знак зарока скрестил длинные пальцы на поднятой вверх руке. Но в его глазах мелькнул и почти сразу исчез коварный предвкушающий огонек.

- Значит, так, - пододвинулась я ближе. Филипп с удовольствием пронаблюдал за моим маневром и даже положил руку на спинку моего стула, как бы предлагая подсесть еще ближе. Я руку проигнорировала и продолжила: - Моя дорожная сумка лежит на дне шкафа, в самом дальнем углу нижней полки.

- Странно, - задумался он, чуть прикусывая губу.

- Что такое? – занервничала я.

- Зная тебя, она должна была валяться где-нибудь под раковиной или в прямо в самой раковине!

- Ты хочешь мне помочь или меня разозлить? – с каменным лицом спросила я.

- Молчу, молчу! – пообещал он и показательно провел пальцем вдоль губ, задергивая невидимую застежку.

- Так вот, достанешь сумку и сложишь в неё две футболки, джинсы, свитер, ветровку и…, - я взглянула на свои ноги. Блейк заставил меня сунуть босые ноги в первую попавшуюся обувь и это оказались старые кеды, которые были мне малы, потому что покупались лет несколько назад, нещадно сдавливая ступню. – И ботинки. Черные. Они должны быть… где-то в комнате.

- Хорошо, - кивнул Филипп.

- И еще захвати мою косметичку. Я оставляла её на столе. Но сперва запихни в нею всю косметику, которую найдешь.

- А если не запихнется?

- Постарайся! – надавила я и на вдохе продолжила: – И не забудь…

Я запнулась, потому что попыталась вспомнить, что из моих вещей осталось в доме бабушки и дедушки, и сколько того, что осталось на меня нынешнюю налезет.

Но Филипп расценил мою заминку иначе.

- Я положу нижнее белье, - опустив голос, пообещал вампир, лукаво сверкая глазами. – Смотреть не буду. Правда, не уверен, что смогу найти, не подсматривая. Придется на ощупь…

И он с преувеличенно задумчивым видом покачал головой, словно бы размышляя над степенью сложности поставленной задачи.

- В нижнем ящике! Оно в нижнем ящике! И не смей его лапать по чем зря! Просто возьми то, что ближе всего к краю!

- А когда-то тебе нравилось, когда я, как ты выражаешься, лапал, – Бенуа поднялся. – Скоро вернусь.

Когда вампир ушел, я вцепилась в собственные волосы, уронила лицо на стол и начала тихонько биться об него лбом.

- Угомонись, - грянуло над головой.

В последнее время была постоянно как на иголках, поэтому дернулась от неожиданности, не рассчитывая, что в столовую заберет еще кто-то. Да так дернулась, что, оттолкнувшись ногами, отъехала верхом на стуле метра на два в сторону.

Рядом стоял мрачный и недовольный директор, который проследив за моим маневром, отреагировал на него скептично дернувшейся бровью.

Левой.

У него именно левая была самой подвижной.

- Причинять себе боль – самый неудачный способ решения проблем, - прервал он затянувшуюся паузу, в течение которой рассматривал меня с видом Гулливера, случайно столкнувшегося с лилипутом.

- Мне не больно, - потерла я лоб и осторожно придвинулась обратно, перебирая пятками по полу и искоса поглядывая на начальство.

- Тогда это еще более глупое занятие, - он сел туда, где еще пару минут назад сидел Филипп. Поставил передо мной бумажный пакет. Принюхавшись, я уловила запах жареного бекона и яиц. – Самолет вылетает через полтора часа. Тебе надо поесть.

- Не хочу, - отказалась я, с трудом проглотив ставшую вязкой слюну.

- А я не спрашиваю, чего ты хочешь, - исподлобья глянул на меня директор и, кажется, мысленно пожелал заткнуться.

- Это – принуждение! – возмутилась я директорским произволом. – Вы можете распоряжаться моими тренировками и отдавать приказы, когда берете с собой в рейд, но командовать моим желудком вы не имеете права!

- Имею, - не проникся моим праведным гневом Блейк, пребывая в состоянии, которое можно было охарактеризовать как сдержанная неудовлетворенность. Кажется, разговор с комиссаром не сложился. А Димитров лишь все еще больше усложнил. – Я на всё имею право. А ты понятия не имеешь, что такое принуждение. Иначе не швырялась бы такими словами.

Я затихла, ссутулившись. Потом потянулась к пакету, вынула из него большой гамбургер, откусила сразу огромный кусок, такой, что едва в рот поместился, и начала шевелить челюстями, почти не чувствуя вкуса еды.

- Умная девочка, - с ухмылкой одобрил Блейк.

Когда я уже доедала, вернулся Филипп. Войдя, он удивленно остановился, увидев рядом со мной директора, который молча наблюдал, как я ем, а после подошел и поставил на пол мою старенькую дорожную сумку.

Глава 5

Через полчаса, когда все познакомились с экипажем, расселись и пристегнули ремни, самолет начал выруливать на взлетную полосу.

Несмотря на статус частного самолета, внутри он выглядел очень бюджетно. Видимо, школа не считала нужным тратиться на комфорт учеников, веря, что их и так обеспечивают всеми необходимыми удобствами в виде персонально организованных трансатлантических перелетов.

Я села в самом начале салона. Сестра устроилась рядом, возле иллюминатора. Она обожала смотреть в окошко, словно кошка. Я же терпеть не могла летать и уж точно не желала рассматривать оставляемую нами такую прекрасную твердую землю с высоты десяти тысяч метров. Как правило, во время взлета я, если еще оставалась в сознании, вцеплялась в подлокотники, зажмуривалась и молила вселенную о скором приземлении. И чтобы эта жестянка не развалилась прямо в воздухе.

- Ты как? – с нежной улыбкой в голосе спросила сестра.

Приоткрыв один глаз, я покосилась на младшенькую.

- Нормально. Всего-то пару минут перетерпеть, пока набирается высота, - самолет загудел и начал разгоняться, а я еще сильнее вжалась в спинку сидения.

- Я не об этом, - еще нежнее улыбнулась сестра. – А о том, что случилось ночью. У нас не было возможности поговорить. То, что случилось с тем парнем…

- Джей, - прервала её я, вновь закрывая глаза. – Его звали Джей Рохас.

- Не знала, что вы дружили, - скоромно заметила Стефа.

- Мы не дружили. Он не был моим другом, - упрямо ответила я. – Но он был хорошим парнем. С ним не должно было это случиться.

- Скорбеть по кому-то – это нормально, Эмма, - тихо произнесла сестренка.

- Я не скорблю, я знала-то его всего пару месяцев.

- Иногда достаточно и дня, чтобы привязаться, - грусть была такой явственной, что я распахнула глаза и с подозрением воззрилась на сестру.

- Только не говори мне, что ты скучаешь по этому мелкому паршивцу, - предупредила её я.

- Я любила этого «паршивца», - она отвернулась.

- «Любила» - прошедшее время, уже хорошо, - пока мы болтали, шасси оторвались от асфальта, самолет быстро поднялся, лег на курс, выровнялся и я смогла выдохнуть. Конечно, расслабляться было рано. Это я смогу сделать только тогда, когда слинять из этой крылатой пыточной. И надеюсь, это произойдет раньше, чем я окончательно сорвусь и начну носиться по салону с воплями «Выпустите меня отсюда!».

Чтобы отвлечься я начала размышлять о всяком и как-то так мысленно пришла к выводу, что нам с сестрой пора поговорить. Сейчас как раз был отличный момент для этого. Ни она, ни я не могли сбежать далеко. В кабину к пилотом не пустят, а туалет размером с домик хомячка не считается. Да и просидеть там долго невозможно. Неизбежность ситуации вынудит нас хотя бы выслушать друг друга.

- Мне надо тебе кое-что сказать, - перебарывая внутреннее сопротивление, начала я издалека. Мама всегда говорила, что я выбираю самое неподходящее время для самого неподходящего разговора. Наверное, она была права. – Перед балом, который устроила королева, у нас состоялась личная встреча. Как говорится, за закрытыми дверьми. И она рассказала о своих планах. Планы так себе. Хочу сразу оговориться, что я не намерена выполнять её требования, хотя…

- Эмма, - перебила сестра, отворачиваясь от окна и глядя на меня кристально чистыми, светлыми глазами того, кому нечего скрывать. Как я порой завидовала этому. Жить намного проще, когда душа чиста. – Я всё знаю. Уже давно.

- Неужели? – смутилась я, и потянулась к сережке в ухе.

- Да, на самом деле…, - сестра замешкалась, словно собираясь с духом, а после выпалила: - Я знаю о планах королевы забрать у меня титул уже давно!

- Как давно? И что ты знаешь?! Говори быстрее, сестричка, пока моя фантазия в ауте и я не начала додумывать сама, - призвала я её к ответу.

- Ну, - вздохнула она и сложила руки на коленях. – Кристофер мне рассказал.

- Опять этот крысеныш! – вспылила я, но быстро утихла и воровато оглянулась по сторонам. Филипп сидел в двух креслах от нас. В самом конце самолета устроилась знающая с книжкой в руке. Блейк сел в середине салона, уткнувшись носом в извечные документации. Там же устроились Гуверт и Грейвз. Оба натянули на лица маски для сна, в которых выглядели также забавно, как и тигры в бигуди, отдыхая от всех мирских забот. Ну, от нас, как минимум.

- И… что он тебе рассказал? – возвращая своё внимание сестре спросила я.

- Ну, он сказал, что я нравлюсь королеве, она благосклонно ко мне относится. А тебя, - сестра осторожно глянула на меня из-под густых ресниц, - она терпеть не может. Считает наглой выскочкой, которая не знает, где её место. Но после гибели родителей Анна задумалась о том, кто возглавит род Дельвигов. Как королева она обязана следить за сохранностью королевских семей, за преемственностью традицией. Она с большим почтением относится к заветам отцов-основателей, постоянно повторяет, что мы не должны забывать главное правило: каждый должен выполнять положенную ему роль. Анна зла на мою мать, что та не успела родить наследника-нефилима, и поэтому пришла к решению, что ты должна стать следующей крон-принцессой. Выполнить свою роль.

- И ты… ты нормально к этому отнеслась? – запнулась я ошеломленно. – Эта старая карга собралась отобрать у тебя деньги, титул и всю твою жизнь! А тебе все равно?

Глава 6

Очень скоро мы все разошлись по спальням. Было поздно и дедуля с бабулей не спали только из-за нашего прибытия. Для их возраста это было трудно, поэтому мы поторопились отправиться спать, чтобы и им дать отдохнуть.

Дом был небольшим, но меня и Стефу здесь всегда ждали наши комнаты, расположенные друг напротив друга на втором этаже. Всегда убранные, проветренные, с чистыми полотенцами и свежим постельным бельем. Чуть дальше по коридору была комната Джио, куда он отправился без особой радости, потому что очень хотел поговорить о чем-то с Блейком. Последний к беседам был не расположен, а потому, благодарно улыбнувшись бабушке, скрылся за дверью одной из трех гостевых комнат на первом этаже. Еще одну поделили Грейвз и Гуверт, благо внутри имелась не только кровать, но и раскладной диван. В третью гостевую спальню отправился Филипп. Знающей, на которую бабуля поглядывала с легкой долей непонимания и опаски, отдельной опочивальни не досталось, поэтому я пригласила её к себе. Но девушка отказалась и предпочла присоединиться к Стефе, которая радушно предложить пожить вдвоем. Бабушке не понравилась ни первая, ни вторая идея, и она тонко намекнула на кушетку в гостиной. Но дедушка что-то шепнул ей на ухо, она заметно расслабилась и согласилась, чтобы Нора поспала в комнате Стефы.

Примерно к трем часам ночи дом затих и погрузился в сон. Я отключилась, кажется, еще в душе, а до постели добралась на автопилоте, потому что на следующий день, проспав до обеда, вообще не могла вспомнить, как оказалась под одеялом в одном нижнем белье.

Кое-как приведя себя в порядок, втиснулась в старый джинсовый комбинезон, застегнув лишь одну лямку, и выползла из комнаты, потирая заспанные глаза и удивляясь шуму вокруг. Дом будто бы ожил. Я привыкла, что оживляет его мой приезд. Но сейчас здесь и без меня было много всего: болтал телевизор в гостиной, шумел блендер на кухне, кто-то стучал молотком на первом этаже, что-то скрипело в подвале, на улице слышался смех и разносился радостный собачий лай.

Я влетела в гостиную, где под вещание старого черно-белого фильма дедушка разбирал коробки с елочными игрушками и гирляндами, и замерла.

На кушетке, куда накануне бабуля очень желала пристроить знающую, лежал… волк. Здоровенная мохнатая туша с дивным серо-белым окрасом густой шерсти и серебристыми глазами. Но мое появление от отреагировал напряженным вниманием, выпрямил уши и почти сразу ровно сел.

- Дедуль, - начала я с опаской, поглядела в сторону и увидела еще одного зверя, такого же здорового, но в отличие от первого рыжевато-коричневого. Этот вольготно разлегся в кресле, свесив массивные лапы. На меня едва взглянул, лениво отодрав морду от вельветовой обивки и уронил снова, смежив веки. – Ты в курсе, что у вас в гостиной волк? Причем не один, а целых…, - я еще раз пересчитала живность, так сказать, для верности и убедиться, что не брежу, - два.

- А? – дедушка обернулся. – А, да. Это Бублик и Кексик. Им нравится спать в доме.

- У меня нет сомнений, что им нравится, - протянула я. И двинулась вдоль стеночки, стараясь не выпускать волчар из виду. Рыжему было на меня поплевать, а вот серый пристально следил за каждым движением. И что-то мне это напомнило… чей-то такой же холодный, сосредоточенный на цели взгляд. – Вот только сами они знают, что они – Бублик и Кексик? А не Горлогрыз и Жопохват? Потому что взгляды у них совсем не как у Бублика и Кексика.

Дедуля рассмеялся, поцеловал меня в лоб и заверил, что волки почти что домашние, с пипетки выкормленные и строптивыми студентками не питающиеся в виду основательной избирательности в еде. Зверье предпочитает говяжью вырезку, иногда может снизойти до свинины. На все остальное смотрит с пренебрежением и порицанием, может даже обидеться, если увидит в тарелке что-то не то.

Поверив дедуле на слово, я оставила его с волками, гирляндами и Мэрилин Монро на экране, и вышла за порог, накинув первое, что попалось под руку.

Крепче запахиваясь на холодном ветру, я с удивлением проводила взглядом промчавшуюся мимо сестру. Раскрасневшаяся, с радостно блестящими глазами, она играла в догонялки с собаками. Четвероногие были счастливы, прыгали словно мячики, отрываясь от земли всеми четырьмя лапами одновременно, заливисто тявкали и махали хвостами с такой скоростью, что могли посоперничать с вентиляторами. За всем этим громким безобразием величественно и снисходительно наблюдали три кота, сидевшие на деревянных перилах открытой уличной веранды. Один был чисто черным, с гладкой блестящей шерстью. Его звали Уголек. Второй – его полная противоположность, белый и очень пушистый кот по кличке Барашек, а все из-за того, что белая шерсть на толстом животе завивалась колечками. Третьей была трехцветная кошка с забавными округлыми ушами и мелкими пятнами по бокам, отсюда и имя – Рыська.

- Давай к нам! – позвала Стефа, вновь пробегая мимо, но уже в другую сторону.

- Веселье на голодный желудок – прямой путь к гастриту, - отказалась я и погладила Рыську, чья морда просто олицетворяла собой презрение, обращенное в сторону собак. Ответив на ласку, кошка потерлась мордой о мою ладонь. Как-то так получалось, что младшенькую обожали собаки, а меня признавали коты.

- А-а-а-а-а-а-а! – промчалась сестра.

- Гав! Тяв! Ряв! – это следом проскакали собаки, счастливые до безумия, что наконец есть кому с ними поиграть.

- А-а-а-а-а-а-а! – и вся эта вампирско-собачья свора налетела на меня, сбила с ног и повалила на землю.

Коты испуганно бросились врассыпную, хотя должны были быть привыкшими. И только Рыська осталась на месте, выгнув дугой спину, вздыбив шерсть и яростно зашипев на тех, кто посмел вторгнуться в её личное пространство. Если существуют кошки боевой породы, то Рыся именно такая.

Глава 7

Столовая находилась в левой части дома, куда можно было попасть, только пройдя сквозь гостиную. Там редко бывали и еще реже ели, потому что для дедушки с бабушкой было достаточно маленького стола в такой же маленькой уютной кухне. А все остальные, оказывавшиеся в этом доме набегами, ели чаще всего там, где хотели. Я – в гостиной перед телевизором, Джио – в своей комнате, мама – в кабинете дедушки, который на время её недолгих возвращений в родные пенаты превращался в их общий кабинет.

- Дедуль, - позвала я и из-за елки высунулась взъерошенная голова, которая с очень растерянным видом взирала на клубок проводов в своих руках. Кажется, дедушка пытался придумать, как пристроить этот узел из сияющих лампочек на елку так, чтобы и распутывать не пришлось, и чтобы бабушка не заметила, что вместо целой елки мигает только клок иголок. – Пойдем есть.

Дедушка облегченно вздохнул, зашвырнул клубок из проводов обратно в коробку и радостно направился вместе с нами в столовую, ласково потрепав по голове рыжего волка, все еще дрыхнущего в кресле, теперь уже на спине и лапами кверху. Серый вел себя более сдержанно и воспитанно, вся его поза говорила о благородстве и достоинстве, а еще о подозрительности в мою сторону. И интересовала его почему-то исключительно я, на всех остальных он не реагировал вообще никак.

Войдя в столовую первым, дедушка сел во главе стола и расстелил салфетку у себя на коленях. Я устроилась рядом, с удовольствием за ним наблюдая.

Дедушка был высоким и еще очень крепким мужчиной с идеально ровной спиной, ухоженной бородой, пахнущей сигарами, и черными волосами с серебряными нитями в них. Он аккуратно зачесывал волосы назад и заправлял за уши. Бабушка рассказывала, что шевелюра его частично поседела еще в двадцать лет, но парадоксальным образом сохранились именно в таком виде до сих пор. Седины не стало ни больше ни меньше. А вот морщинок прибавилось. Но мне нравилось его лицо, являющееся олицетворением настоящей мужской красоты, воплощением элегантности и мужественности. Всего в дедуле было ровно столько, чтобы сказать: идеальный мужчина в идеальном возрасте.

- Все хорошо? – тихонько спросила сестра, протягивая мне блюдо с картофельным пюре.

- Да, - улыбнулась я искренне. – Все хорошо.

После обеда, которым нам всем удалось насладиться благодаря мастеру Гуверту, ставшему звездой дня, дедушка вернулся к елке. Стефа, предварительно нанеся еще один щедрый слой защитного крема, вновь побежала к собакам. Бабушка отправилась к подругам. Все еще молчаливый и погруженный в свои мысли Блейк, польщенный Гуверт и непривычно расслабленный Грейвз уединились в комнате директора, заявив, что им нужно обсудить школьное расписание на следующий семестр. А мы с Филиппом, как самые главные бездельники, вышли на веранду с кружками горячего шоколада.

Я оперлась о перила, прикрывая веки и вдыхая свежий воздух полной грудью, чувствуя, как слабые зимние солнечные лучи касаются кожи. Рядом облокотился Бенуа, став ко мне боком и укрывшись в тени козырька так, чтобы солнце не попадало на открытые участки кожи и особенно в глаза.

- Надеюсь, ты позаботился о том, чтобы не обгореть, как курица на гриле? – спросила я, делая глоток горячего шоколада.

- Конечно, - и он сунул мне свои пальцы под нос. Я ощутила аромат ванили. – Есть одна фабрика, которая производит крем по особому рецепту и поставляет спецзаказом в королевский дворец. Одного нанесения хватает на сутки.

- Ого, - оценила я. – А почему Стефе такой не дают? Она ведь тоже из королевских.

- Разве? – удивился Филипп, прикладываясь губами к своей кружке. – Ей передали целую коробку крема сразу, как только она вернулась в школу. Это было личным распоряжением тетушки.

Я выпрямилась.

- Впервые слышу об этом. Ты уверен?

- Абсолютно, - заверил меня Филипп. – Я видел курьера с фирменной коробкой. Сбоку была наклеена королевская марка.

Я знала, что это были за марки. Еще во времена, когда Дельвиги были живы, на все значимые события в их дом доставляли посылки, помеченные маркой королевы Анны. У каждого правителя была своя персональная марка, которая наклеивалась для демонстрации особого внимания со стороны правящей персоны и указывала на оригинальность подарка.

- Но почему она мне ничего не сказала?

- Может быть, просто забыла, - безразлично пожал плечами бывший. – Или решила, что это не так уж и важно.

- Возможно, - пробормотала я в кружку и посмотрела вправо, где в тени еловой растительности резвилась с четвероногими младшенькая, швыряя им резиновые мячики, за которыми те радостно неслись, чуть ли не взвизгивая от удовольствия.

- Она любит животных, - задумчиво проговорил Филипп, наблюдая за сестрой.

- А животные любят её в ответ, - с улыбкой сказала я.

- А ты кого любишь? – вдруг спросил вампир и поставил меня этим в тупик.

- Не знаю… Я всех люблю!

- То есть, не любишь никого, - рассмеялся Филипп, покачивая головой. – Кроме себя, конечно же.

Меня почему-то это задело.

- А ты что ожидал? – с вызовом улыбнувшись, спросила я. – Что назову твое имя?

- Ты уже называла, - напомнил он мне с улыбкой, от которой когда-то моё сердце плавилось как воск на огне. – Забыла? Это ведь ты мне первой призналась.