Нефилим. Том 5. Сражение

Глава 1

Все названия, термины, исторические факты и личности, упомянутые в книге, были подвергнуты художественной переработке и не могут рассматриваться как правдивые в условиях реальной жизни. Любые совпадения случайны. Автор не занимается оправданием, оскорблением или пропагандой чего-либо. Сигареты, алкоголь и наркотики – опасны и вредят здоровью.

***

Блейк

– У нас всё готово, – отчитался Гуверт, поднявшись на часовую вышку, откуда я наблюдал за происходящим на территории школы. Моей школы. – Ведьмы отключили свои розы. Коменданты получили распоряжение запереть окна, двери и не допустить выхода студентов из общежитий. Я только что поручил командирам химер удостовериться в отсутствии посторонних. Стражи покинули свои посты и заняли позиции за забором.

– Отлично, – кивнул я, выслушав подчинённого.

– Ты уверен, что не перегибаешь палку? – поморщившись, всё же решился спросить Кларк. Этот вопрос терзал его уже давно, хоть он и верил, что никто не замечает. Как для мастера, он отличается излишней мягкотелостью. Всегда был таким, ещё во времена собственного обучения в школе. В этой же самой школе. – Всё-таки они ещё дети. И нам неизвестно, сколько из них в итоге отправится в воинство. Разумно ли подвергать их такой опасности?

– Дети? – спросил я, не пытаясь скрыть раздражения. Оправдания возрастом всегда выводили меня из себя. Слишком молодой, слишком старый, слишком такой, слишком сякой. Какая разница, сколько лет? Важно только одно: добился ты своей цели или нет. Всё остальное – помехи на линии. – Большинство уже совершеннолетние. Им пора повзрослеть окончательно и узнать, какой на вкус реальный мир.

– Ты отбираешь у них то небольшое количество спокойного времени, которое им ещё осталось, – тихо проговорил Гуверт с затаённой печалью.

Мы оба знали, что он никогда не хотел становиться частью воинства. Мечты этого парнишки из семьи потомственных чистокровных нефилимов были непритязательны. Организовать собственный ресторанчик и заправлять им до старости. Жениться на обычной девушке, понятия не имеющей, кто такие нефилимы. Обзавестись детьми, тремя, а ещё лучше пятью. Прожить заурядную жизнь. И скончаться в своей постели от старости в окружении сорока внуков и двадцати правнуков. Такие простые мечты, что, узнав о них, я не смог сдержать смеха. Он был моим другом, и всё же, я не понимал, как можно стремиться к тому, что навевает желание записаться в морпехи при одной только мысли. То, в чём Гуверт видел своё счастье, для многих нефилимов просто не существовало. Не видели мы себя частью спокойного, предсказуемого, обычного мира. Но порой так случалось, и некоторые из нас уходили, чтобы счастливо жить без нас. И даже родители Кларка смирились с тем, что младший из четырёх детей пойдёт своим путём.

За полгода до выпуска, когда все отчаянного готовились к экзаменам, а нефилимы последнего года днями и ночами убивались на тренировках, Гуверт придумывал рецепты блюд и искал банк, который выдаст ему ссуду на развитие бизнеса. За всеми заботами он даже успел встретить ту, в которой разглядел свою будущую супругу. Они познакомились в метро, девушка едва не уронила огромный торт, который везла домой ко дню рождения младшей сестрёнки. Проявив, как ей показалось, чудеса ловкости, Гуверт поймал кондитерское изделие у грязного пола и вернул незнакомке, чьё имя узнал сразу после счастливого спасения торта — Джейн. Так начались их отношения. И всё было практически идеально: она – та самая, он – тот самый, и впереди у них вся жизнь, долгая и совершенно точно очень счастливая. Но за две недели до сдачи первых зачётов пришла трагическая новость: в дом Джейн забралась штрыга. И убила всю семью: мать, отца, двух девочек погодок и французского бульдога. Джейн выжила чудом. Когда прибыла полиция, вызванная услышавшими крики соседями, девушка лежала на лужайке перед домом, зажимая рукой окровавленное горло. Её экстренно забрали в больницу, где она провела весь следующий год. Врачи сделали всё, что могли, но кое-что было не под силу даже им. Свадьба Гуверта и Джейн всё же состоялась, но у алтаря девушка не стояла, а сидела, закрытая плотной белой тканью с головы до пят, а на главный вопрос священника ответила лишь согласным кивком головы. Голос она потеряла в ту страшную, роковую ночь, которая безвозвратно изменила всё для обоих влюблённых. Кларк забыл все свои планы и вступил в воинство, добровольно отправляясь в самые опасные вылазки, одержимый желанием найти «ту самую тварь», которая впилась когтями в шею его любимой, и разорвать на куски собственными руками. С этой же целью парень отправился в Новую Зеландию, по пути туда мы и познакомились. Прожили на острове Стюарт больше полугода, ежедневно прикрывая спины друг друга в смертельных схватках. Нечисти там расплодилось столько, что у нас за два месяца закончился годовой запас оружия. Гуверт ничего не боялся, в каждую драку бросался как в последнюю, каждую тварь рубил на мелкие куски, словно собирался готовить из них соус, чем бесконечно восхищал товарищей. Но мне порой казалось, что дело не в мести и не в смелости. Он отправился на другой конец света не просто срывать злость, а потому что не мог оставаться дома. Не мог смотреть на любимую, которая из пышущей здоровьем девушки превратилась в беспомощное бесцветное создание, не способное встать с кровати без помощи двух сиделок.

После окончания миссии в Полинезии мы вернулись домой. Джейн прожила ещё год и тихо ушла в один из солнечных апрельских дней, держа за руку медсестру. Гуверта рядом не было. Он, позабыв обо всём, шёл по следу «той самой твари» третий месяц подряд. Похоронив жену, мой друг остался наедине с чувством вины, отчаянием и ненавистью. Они-то и подвели его к краю, заглянув за который можно было уже не вернуться, окунувшись в безумие. А для таких, как мы сойти с ума всё равно что превратиться в ходячий ядерный реактор. Для сорвавшихся нефилимов не существует больниц. И нет таких специалистов, которые могли бы подлатать наши окончательно спёкшиеся мозги. Мы либо отдаём отчёт всем своим действиям, либо «случайно» исчезаем на очередном задании. Тихо и незаметно. Потому что никто не должен знать, что нефилимы тоже могут ломаться. Мы не имеем права быть хрупкими. Не можем биться как хрусталь. Нефилим – это сила. Всё остальное – неважно.

Глава 2

Блейк

Обсудив последние детали с подчинёнными, я вновь поднялся на обзорную вышку и поднёс к глазам оптико-электронное устройство, позволяющее не только видеть в темноте, но и имеющее оптический зум. Направив монокуляр на территорию школы, я увеличил картинку и нашёл главные въездные ворота. Согласно плану, основная часть студентов распределялась между двумя фланговыми точками для сдерживания частичного прорыва в западной части забора, и лишь небольшая группа нефилимов должна была остаться у основной дороги для отражения фронтального удара. В последнюю команду должна была попасть и Эмма. Ей в сегодняшнем мероприятии отводилась особая роль. Кто-то мог бы назвать моё решение жестоким или даже деспотичным, но мне было плевать, кто что скажет, подумает или промычит. Для меня было важно посмотреть, как она будет действовать в ситуации безусловно патовой. Я хотел увидеть, из чего сделана эта нахальная, своенравная девчонка, которая позволяла себе смотреть на меня с этой своей доверчивой смелостью и легкомысленной отвагой.

– На что ты решишься, милая? – проговорил я, обращаясь в пустоту.

– Что? – прозвучало за спиной.

Это Гуверт решил составить мне компанию.

– Нет, ничего, – сухо ответил я, сосредотачивая всё своё внимание на аллее, по которой двигалась первая команда, появляясь в зоне моей видимости.

– Переживаешь? – облокотившись о перила, Гуверт закурил.

– С чего бы? – мой тон был отстранён и холоден. Беседуя с другом, я продолжал неотрывно следить… за ней. Она шла впереди, легко ступая по дорожке, внимательно окидывая взглядом окрестности, напоминая беспокойную гусыню, ведущую своих утят к пруду. Все в её группе были младше, то есть, ещё слабее и неопытнее, чем она сама, и это тоже не было случайностью.

Никто ей не поможет. Никто не спасёт.

– Если они не справятся сегодня, – продолжил я говорить, – это значит только одно: они вообще ни на что не способны. И дальнейшее их пребывание в школе – просто трата времени, наших сил и денег.

– Хорошо, что их родители ничего не знают о твоих методах обучения, – выдохнув облако серого дыма, хмыкнул друг. – Иначе попытались бы повесить на главной площади. Или сжечь на костре.

– Их родители должны благодарить меня, – проскрипел я зубами, наблюдая, как Эмма следует к точке назначения, переговариваясь с Тони Льюисом. Увидеть его рядом с ней было неожиданно. Как он оказался в её группе? Этого не должно было произойти. Все эти мальчишки… Льюис, Эммерсон, О’Нил. А ещё Нордвуд и Бенуа. И этот новенький, о котором мне доложил Грейвз. Из некромантов. Все они крутились вокруг неё, словно она единственная девчонка в этой школе. Раздражают. И что в ней такого? Как ни посмотри – ничего. Заурядная, как и все они.

– За то, что подвергаешь их отпрысков смертельной опасности? – с грустным смешком спросил Гуверт.

– Нет, за то, что повышаю выживаемость их бездарных малолетних продолжений, – прорычал я, теряя спокойствие.

– Радикально повышаешь, – кивнул друг.

– Всё остальное – не эффективно, – отрезал я и застыл.

Эмма остановилась сама и остановила свою группу. На самом деле, она ничего не сделала, но младшие повторяли за ней практически каждое движение. Исключением был Льюис, который, кажется, решил побыть со-командиром.

Навстречу замершим подобно статуям студентам вышли гибриды, появившись оттуда, откуда и должны были. Четверо отборных монстров, готовых растерзать любого, кто пошевелится. Они были самыми крупными из тех двенадцати, которыми мы располагали. Возможно, количество удалось бы увеличить, но в последнее время Димитров взялся пересматривать прежние договорённости и всячески ставить нам палки в колёса. Даже пытался угрожать и давить авторитетом. Но мне не составило труда обойти его, убедив королеву в необходимости радикальных мер. Потому что учёба в теории – вообще не учёба.

– Это странно, – пробормотал я, не обращаясь ни к кому конкретно.

– Что такое? – забеспокоился Гуверт, который в отличие от меня в монокль не смотрел. Отшвырнув бычок, он подошёл и взглянул в направлении школы. – Я отсюда не вижу.

– Они не атакуют, – описал я то, что повергло меня в состояние глубоко удивления.

– Кто? Гибриды? – догадался друг.

– Да. Они просто стоят и смотрят на неё, но не пытаются нападать, – пробормотал я, теснее прижимая к лицу прибор ночного видения и одновременно стараясь лучше настроить зум. Как будто это могло на что-то повлиять. Что-то исправить. Эту непослушную девчонку точно нет. Небо и земля могли поменяться местами, но эта оторва будет продолжать делать что вздумается.

– На неё? – переспросил удивлённый Гуверт.

– Да, на Кьеллини, – вслух я никогда не называл её по имени даже при друзьях. Это было слишком… интимно.

– Неужто и их очаровала? – мрачно хохотнул мастер. – А малышка не промах!

– Не думаю, – не разделил я веселье Кларка. Думать о её очаровании не хотелось. Не только сейчас, а вообще. – Не нравится мне это… Когда последний раз кормили мохнатых?

– Два дня назад, как ты и приказал, – спокойно отреагировал нефилим. – По порции мяса отсыпали каждому. Бьёрк потом ещё час ругался. Ему пришлось джип мыть, пакеты с мясом протекли, пока он их вёз.

– Ничего не понимаю, – покачал я головой, слушая друга и одновременно не прекращая наблюдения.

А потом вспомнил реакцию зверя, когда на него наткнулась Эмма, забравшаяся в секретный коридор вместе с Бенуа. Я лично доставил тот экземпляр в школу, потому что он отличался от других. Его интеллектуальный прогресс был самым быстрым и наиболее впечатляющим. Он улучшал свои навыки не по дням, а по часам, развиваясь так, как это делают дети: наблюдая и подражая. Последние проведённые тесты показали, что уровень его когнитивного развития достиг этапа конкретных операций, то есть, соответствовал ребёнку 7–12 лет. Гибрид умел мыслить логически, замечать, понимать и выстраивать причинно-следственные связи. Поэтому я принял решение изолировать его от остальных в надежде, что состояние твари откатится назад в условиях отсутствия какой бы то ни было коммуникации.