Нефрет и чары

Глава 1. Танец на рассвете

В воздухе древнего Фива витал терпкий аромат ладана, смешанный с дымом горячих масел. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь высокие проёмы колоннад, золотили пыль и рисовали на мраморных плитах узоры, будто ожившие с потолков дворца. Всё вокруг дышало предвкушением: день ещё не вступил в свои права, а дворец уже жил в ритме праздника.

В большом зале собрались вельможи, придворные дамы, жрецы и военачальники. В центре — гладкий мраморный круг, предназначенный не для слов, а для искусства тела.

Музыка началась с мягкого шороха флейт, с тонкого звона систр. Потом подключились барабаны, задав сердечный ритм — живой, пульсирующий, древний, как сам Нил.

И тогда она вышла.

В багровом хитоне, струящемся, как пламя на ветру. Алый цвет плотно облегал её фигуру, но не кричал, а мерцал сдержанным огнём. Её лицо было скрыто лёгкой вуалью, сквозь которую виднелись лишь глаза — тёмные, внимательные, как у жрицы, что знает судьбу каждого, кто осмелится взглянуть на неё.

Нефрет.

Среди всех танцовщиц её появление было, как шёпот в храме: почти неслышное, но заставляющее замереть даже самых грубых. Она двигалась плавно, будто не касалась земли. Руки — как крылья ибиса, движения — как песня без слов.

Принц Каир стоял на возвышении, среди придворных, но всё его внимание было приковано к ней. Его лицо оставалось спокойным, но внутри всё дрожало — как натянутая тетива. Он уже видел её прежде, но сегодня она была другой. Не земной. Почти опасной.

Он даже не пытался понять, почему сердце сжимается от одного её поворота, почему взгляд ищет её в любой толпе, как будто только она способна сказать что-то важное — не словами, а жестом, взглядом, присутствием.

Танец продолжался, то ускоряясь, то замирая. Она играла с ритмом, как с дыханием. Музыка подчинялась ей, как песок подчиняется ветру.

Когда последний удар барабана стих, Нефрет остановилась, будто высвободив зрителей из плена. Зал погрузился в молчание на миг, а затем взорвался аплодисментами.

Она поклонилась. Медленно. Без суеты. Потом, не бросив ни одного взгляда вверх, скрылась за занавесом. Но Каир продолжал смотреть туда, где её уже не было.

— Кто она? — спросил Амон, его друг и писец, что всегда держался чуть в стороне от роскоши.

— Нефрет, — ответил принц, будто имя само было магией. — Говорят, она — лучшая танцовщица Фив. вижу в ней больше. Что-то… особенное.

Амон удивлённо поднял бровь.А потом усмехнулся.

— Осторожно, принц. Ваша семья не одобрит отношений с простой танцовщицей.И такие слова прямой путь в пропасть. Она красива но проста.И, боюсь, недосягаемая.

Каир сжал кулаки, его решимость только укрепилась.

— Тогда пусть будет так.

Глава 2. В саду

Дворец медленно погружался в бархатные тени наступающего вечера. Солнце, скатившись за горизонт, оставило после себя золотисто-розовый шлейф, и небо над Фивами разлилось тонкой дымкой. Лепестки лотоса покачивались на зеркальной глади мраморных бассейнов, а в прохладном воздухе витал стойкий аромат ладана, мяты и цветущих акаций.

По залам всё ещё гуляли разговоры, звон кубков, смех — но он больше не слышал их. Всё стало фоном. Лишь шум крови в ушах, ровный и громкий, как удары храмовых барабанов.

Каир шёл. Ведомый желанием. Ведомый ею.

Слуга прошептал ему, что после танца Нефрет удалилась во внутренний сад, — туда, где гости не имели доступа. Но он не был гостем. Он был наследником трона. И впервые в жизни этот титул казался ему бессмысленным.

Он свернул с освещённой галереи, прошёл мимо колонн, где статуи богов тонули в полумраке, и вошёл в сад, наполненный ночными цветами. Здесь царила тишина. Журчал фонтан. Пела какая-то невидимая птица или, может, сверчок — певчий, упрямый, как будто хранивший покой этого места.

Он увидел её.

Нефрет сидела у воды. Её силуэт был вырезан из теней и лунного света. Она опустила руку в фонтан, и прохладная рябь искажала отражение её лица. Лунный свет ложился на багровый хитон, делая его почти чёрным. На её лице не было украшений, лишь тёмная вуаль, открывавшая одни глаза — глубокие, печальные. Бессонные глаза женщины, уставшей от снов.

Она обернулась, не вздрогнув, не удивившись. Только плавно встала и задержала взгляд на нём.

— Принц…

Голос её был негромким, как шелест ладоней на ветру, но в нём слышалась сила, воспитанная болью.

— Почему вы здесь?

Каир остановился, словно не смея подойти ближе. Всё, что он репетировал в уме — исчезло. Осталась только правда.

— Я не мог не прийти, — сказал он. — После твоего танца всё во мне перевернулось. Я… должен был увидеть тебя снова.

Нефрет чуть прищурилась, словно не верила. Она не отступила, но и не шагнула навстречу.

— Вам нельзя говорить такие слова, мой господин, — прошептала она. — Я всего лишь тень, созданная развлекать свет.

— Ты — не тень. Ты — пламя, — Каир подошёл ближе. — Я видел женщин, красивых, воспитанных, благородных. Но ни одна не вызвала во мне того, что вызвала ты. Я не понимаю этого, Нефрет. Но я не хочу отказываться от него.

Она покачала головой.

— Это не ты говоришь. Это иллюзия. Очарование нового, невозможного. Ты не видишь меня. Ты видишь свою фантазию.

— Возможно. Но она оживает рядом с тобой. Ты не просто женщина, Нефрет. Ты — голос, который я слышу даже в тишине. И он зовёт меня.

Нефрет отвернулась, взгляд её скользнул по воде, словно ища ответы в отражении звёзд.

— Я боюсь, Каир, — сказала она наконец. — Боюсь не тебя. Себя — рядом с тобой. Я боюсь раствориться. Пропасть. Ты привык к тому, что всё вокруг принадлежит тебе. А я не хочу быть «принадлежностью».

Он сделал шаг вперёд. Осторожно, медленно. Он стоял рядом — так близко, что ощущал её дыхание.

— Я не хочу, чтобы ты принадлежала мне. Я хочу, чтобы ты была рядом. По своей воле. Я не прошу любви. Я прошу — шанса.

Нефрет сжала пальцы, будто только это удерживало её от чего-то — шага, слов, падения.

— Принц… — голос дрогнул. — Если я поверю тебе… если ты войдёшь в моё сердце… я не смогу уйти. А ты… ты однажды уйдёшь. Или будешь вынужден.

— Я клянусь, — прошептал он, — я останусь.

Она долго смотрела на него. И в этой тишине между ними будто что-то дрогнуло. Не решение, но трещина в стене.

— Не клянись, — сказала она, — ни один мужчина ещё не исполнил такую клятву.

Каир смотрел на неё долго. В этом взгляде не было торопливости юноши. Только тишина мужчины, впервые почувствовавшего, что сила — не в власти, а в уязвимости.

Потом он проговорил почти шёпотом, едва двигая губами:

— Если ты боишься падения, значит, ты тоже уже стоишь на краю.

Секунду — ещё одну — они стояли, разделённые звуками сада, молчанием и чем-то большим.

А потом он развернулся. Не стремительно. Не с гневом. А как тот, кто знает: если останется — разрушит. Если уйдёт — потеряет.

Он ушёл, оставив её среди теней и звёзд, но сердце его было ещё с ней.

Глава 3. Лёд в её глазах

Прошло три дня. Дни, наполненные томлением, беспокойством и внутренней борьбой.

Каир был наследником, гордостью фараона, воином и учёным. Его учили быть сильным, уравновешенным, скрывать эмоции под маской достоинства. Но в нём бушевала буря, которую не могли унять ни мудрецы, ни утешения друзей.

Он вспоминал её движения, её голос, взгляд, в котором скрывалась сила древних. И чем больше он думал о ней — тем больше растворялся в этом наваждении. Не желание, не увлечение, а что-то более опасное. Навязчивая потребность — быть рядом.

В ту ночь Каир снова отправился в сад.

Тот самый — у южного крыла дворца, где высокие деревья отбрасывали узорчатые тени на мозаичный пол, а лепестки лотоса дрожали в фонтанах. Там, где луна становилась исповедницей, а цветы слушали лучше, чем жрецы.

Он шёл, ведомый не разумом, а сердцем. И нашёл её.

Он остановился перед ней.

— Нефрет.

Она обернулась. Тихо, сдержанно. В её взгляде не было страха, но не было и тепла.

В этот момент на земле у её ног блеснула маленькая заколка, которая выпала из волос — она не заметила, как она упала.

— Я просила не искать меня снова, принц.

— И я не могу подчиниться, — честно признался он. — Потому что каждый миг без тебя — как пустыня без воды. Мне не важны ни пиры, ни советы, ни охота. Я думаю о тебе, только о тебе.

Нефрет слабо усмехнулась, и в этой усмешке была печаль.

— Это не любовь, Каир. Это влечение, временное безумие. Я не разделяю его. И прошу — больше не приходить.

Её голос был твёрдым, как камень пирамид.

Он шагнул ближе.

— Что бы ты ни говорила, я вижу в тебе искру. Ты чувствуешь что-то, просто не позволяешь этому вырасти.

Нефрет отвернулась.

— Возможно, ты прав. Возможно, где-то в глубине я действительно чувствую… Но ты — наследник. Ты — будущее Египта. Я — никто. И я не позволю себе быть разрушенной тем, что не может быть моим.

Она смотрела в пруд, как будто искала там ответ. В отражении луны — её лицо было почти безжизненным.

— Я боюсь не тебя. Я боюсь себя рядом с тобой. Потому что если я сдамся — я исчезну. Растворюсь в тебе. Я стану слабой. И ты устанешь от меня.

— Нет! — вспыхнул Каир. — Мне надоело носить маску силы! Я хочу, чтобы ты была рядом — такой, какая есть. Не украшением, не тенью — женщиной, за которую я готов умереть.

Но Нефрет покачала головой. Её губы дрогнули, будто она хотела сказать что-то другое. Но она произнесла:

— Прощай, принц.

Каир остался один в тени деревьев. Он чувствовал, как внутри всё рушится. Отвергнутый, не как мужчина — как человек. Впервые в жизни.

Он опустил взгляд — и увидел её заколку, упавшую у самого края каменной дорожки. Он наклонился и поднял её. Мелочь. Но не для него. Он сжал её в ладони — как память. Как знак.

Он шёл обратно, но не чувствовал дороги. Фонтаны, колонны, покои — всё теряло форму. Его вела только одна мысль.

Вскоре он оказался у северной стены дворца, где за пальмовой рощей начинались заброшенные кварталы, тени прошлого.

Позже, той же ночью…

Старуха сидела у огня. Её звали Махет — та, чьё имя не произносили вслух. У неё были глаза, в которых не отражался свет. И голос, как шелест песка в пустыне.

Он стоял перед ней — молодой, красивый, в царском одеянии, но измученный.

— Наследник Египта, — произнесла Махет, не поднимая глаз. — Ты пришёл не за знанием. Ты пришёл за сердцем женщины.

— Да, — выдохнул Каир. — Я не могу завоевать её как человек. Но, быть может, я смогу — иначе. С твоей помощью.

Старуха подняла глаза. В них сверкнула искра, тёплая, как пламя в глазах у змеи.

— Любовь, вызванная магией, — не любовь, принц. Это огонь без жара, свет без души. Ты уверен, что хочешь этого?

— Я хочу, чтобы она почувствовала хоть каплю того, что я чувствую. Хочу, чтобы лёд в её сердце дрогнул. Если любовь проснётся под чарами — может, она поймёт, что она жила там всё это время.

Махет долго молчала.

— Это не будет бесплатно. Ты должен отдать не золото, не кровь… а выбор. В будущем ты будешь стоять перед троном и любовью. И ты не сможешь выбрать оба.

Каир кивнул, не раздумывая.

— Я уже выбрал.