Негероическая повесть

1. В путь

Загрузка зоны…

1372 год по Летоисчислению Долин, 1-е Марпенота.

Знание:Маранс Талендр, волшебник из Селгонта, получает временную свободу от своего повелителя во втором кругу Ада. Вернувшись в мир живых, он жаждет лишь отомстить семье погубившего его соперника. Спустя неделю, однако, Шеймур Ускеврен разрушает все его планы . возвращает волшебника обратно на подобающее ему место.

Верёвка. Есть. Крючки для неё. Есть. Ламповое масло. Есть. Тёплый плащ. Есть. Кремень и огниво. Есть. Котелок. Как же без него. Кружка, ложка, миска, нож – КЛМН, это известно даже далёким от приключений людям. Аптечка, побольше тряпок на бинты, нитки и игла. Хорошо бы взять целебных зелий, но всё, что нашлось в деревне и среди трофеев, уже отдали раненым. Сухая сменная одежда, тёплые обмотки для ног и две пары ботинок с толстой подошвой. Есть.

Необходимость билась внутри него, заставляя двигаться, наполняя смыслом каждое движение. Стучащие внутри сердца слова держали его в вертикальном положении, запрещая опускать голову, запрещая горбиться. Они прогоняли из его головы все лишние мысли, заставляя сосредоточиться только на деле.

Большая фляжка для воды и немного провизии, сколько сможешь унести сверх остальных вещей. В основном, сухари, сыр, соль и солонина. По дороге в любом случае придётся питаться подножным кормом, ягодами и грибами, когда их удастся найти, и в отличие от самого Дейгуна, Рейтер не способен сам пристрелить себе ужин. И магия тут не помощница. Даже если наложить на себя невидимость и тишину, и жирно обмазаться грязью, чтобы скрыть запах, сперва дичь ещё нужно выследить и догнать. Топи Мертвецов – это вам не вечно открытая продуктовая лавка, как говорит его опекун. Обычных животных там мало, а все, что есть, вполне способны сами тобой полакомиться.

Ах да, ещё железный флакончик со свиным жиром. Чтобы намазывать лицо от ветра.

Простая, чётко распланированная работа казалась ему приятным отдыхом. Просто следовать составленному списку. И ни о чём больше не думать.

Карта и намагниченная игла, которые одолжил опекун. В счёт выполненной работы, сказал он. Личная тетрадка с заклинаниями. Взять одну из толстенных книг Тармаса ему тоже не позволили. Наверное, Георг понадеялся продать их и то, что уцелело от библиотеки мага, чтобы хоть как-то компенсировать ущерб от нападения и пожара.

Пфф. Вроде бы ничего не забыл. Кроме оружия, но тут… придётся положиться на дорожный посох, окованный железом на концах. А броню волшебнику носить не положено, да и чем она поможет, если уже край настанет.

Что происходит? Рейтер и сам бы хотел это знать.

Прошлой ночью бандиты дали Гавани лишь четверть часа передышки, прежде чем вернуться с подмогой. К этому времени ополченцы сумели притушить бушующий в деревне пожар, собрали всех выживших людей на небольшом островке, где стоял дом Дейгуна, и где Мерринг заботился о раненых. Там же, вдали от домов, которые ещё не сгорели, воины решили стоять до последнего. Они встали тесным кругом, защищая раненых и безоружных людей в центре.

Несмотря на то, что у него было достаточно времени, полудроу не сумел полностью восполнить свой арсенал заклятий. Сказалось то, что его разбудили посреди ночи, не дав спокойно выспаться. Он еле-еле сумел запомнить одно, самое важное заклятье. Поняв, что успехов больше не предвидится, он вышел из разграбленного мародёрами дома Тармаса и направился к баррикадам.

Как только он вошёл в круг, юноша заметил новые лица. Его приёмный отец о чём-то тихо шептался с Георгом, отчего тот взбешенно размахивал руками и порывался закричать, но вечно спокойный эльф останавливал его взмахом руки. Когда Рейтер приблизился к ним, опекун тут же замолк, обернувшись к нему и задумчиво осматривая парня. Неподалёку стояли на страже несколько приведённых им охотников с дальних ферм, не затронутых вторжением. Они выглядели заспанными и до смерти перепуганными, оглядываясь на царящий вокруг хаос широко раскрытыми глазами. И всё же, они пришли, беспрекословно подчинившись своему командиру и учителю, оставив свои хозяйства и семьи на растерзание бандитам.

– У нас почти не осталось времени, – бесстрастно заметил Дейгун, – но я рад, что ты почтил нас своим присутствием.

– Я собираюсь прочитать защитное заклинание, – учтиво сообщил им юноша, почтительно улыбаясь до ушей. – Если вы с лучниками прикроете меня, было бы просто замечательно.

Георг кивнул и знаком велел ближайшим ополченцам подойти, незаметно положив руки на спуск арбалетов. Парнишка, всё ещё внимательно глядя на Дейгуна, высыпал на свои ладони щепотки растолчённого серебра и талька, затем осторожно произнёс волшебную формулу и приготовился взмахнуть руками, смешивая два порошка и распыляя их в воздухе перед глазами…

Рука опекуна тяжело легла ему на плечо, и Рейтер едва сдержался, чтобы не ругнуться и не разрушить их единственный шанс на спасение.

– На меня, – потребовал охотник, доставая из-за плеча лук и мгновенно закрепляя спущенную тетиву. Три стрелы уже были в его руке, две легли на тетиву, а ещё одна приготовилась ждать своей очереди.

Юноша кивнул, принимая команду. Так будет даже проще. К тому же, стрелки могут просто не послушаться «мятежного» полудроу, если он прикажет им стрелять в сторону крестьян и их братьев-ополченцев.

2. На болотах

Одинокий юноша вышел за пределы деревни и вскоре набрёл на тропу, ведущую на север, вдоль побережья Мечей и к портовому Хайклифу, куда и советовал ему направляться опекун. Он взглянул на карту, затем бросил осторожный взгляд в обе стороны вдоль тропы – и быстро пересёк её, уходя дальше вглубь топей. Он прекрасно понимал намерения изгнавших его односельчан, но не собирался слепо следовать прямиком в ловушку.

Пока что его больше беспокоила другая мысль. Единственный путь спастись для жителей Гавани – это вынудить бандитов бросить все силы на то, чтобы остановить осколок, движущийся в большой город, где они наверняка не смогут так просто его достать. И сделать так, чтобы они могли успешно преследовать носителя осколка. А иначе мародёры вернутся и постараются всё равно вырезать Гавань до последнего жителя, просто от досады. Дейгун не мог не подумать, что его приёмный сын просто оставит осколок на видном месте посреди тропы, а сам сбежит куда-нибудь прочь, желательно – на другой конец Фаэруна. И оставит надпись: забирайте, и подавитесь. Старик должен был отправить за ним тайную слежку, чтобы предотвратить подобное поведение – а заодно и убедиться, что носитель осколка оставил за собой достаточно ясный след. Не то чтобы юноша на самом деле собирался выбросить кусок серебра в болото, несмотря на то, как к нему относились в Гавани. Нет, такое было не по нему. Но перспектива того, что за ним вновь будут постоянно наблюдать, не могла его радовать.

На болотах было довольно красиво в это время года. Сухой, терпкий воздух переполняли запахи тины и стоячей воды. Лишённые листьев деревья кланялись ветру, загораживая всё свободное пространство чёрными голыми ветвями. Пробираясь между ними, раздвигая руками кривые ветки, с которых осыпались кусочки коры и последние увядшие листья, Рейтер чувствовал внутри невероятную пустоту. Он был свободен. Наконец-то, спустя столько лет мучений, он мог просто гулять по этому осеннему лесу, сколько его душе угодно... а его сердце желало лишь, чтобы кто-нибудь прирезал его прямо здесь, и он остался лежать где-нибудь под старой елью, в луже собственной крови.

Паренёк прорвался сквозь застлавшую его путь колючую преграду и побрёл дальше, настороженно прислушиваясь к тому, как хлюпает болотная вода под ботинками. Землю вокруг устилал бесконечный грязно-зелёный ковёр, и каждое следующее дерево казалось точной копией предыдущего.

А вокруг расстилались красоты Топей. Кроваво-красный мох, страшно ядовитый, почти круглый год выпускающий облака спор, покрывал утопающие в трясине пни-великаны. Проглядывали через переплетения стволов глазки болотных цветов, блёклых и на вид совершенно безжизненных. На одинокой кочке посреди огромной зелёной поляны примостился тонкий стебелёк с длинными, нежными и мясистыми листьями - это горенка лечебная, невероятно редкая трава, из которой варят чудодейственные целебные зелья. Как будто нарочно, она забралась в самый центр бездонной топи, предлагая кому-либо попробовать достать себя!

Рейтер не обращал ни на что вокруг внимания, безучастно глядя лишь себе под ноги и напряжённо пытаясь думать. Но в голове лишь гудела тяжёлая, глухая тишина, и сколько он не старался, мысли не шли, замирая и угасая перед глазами.

Лямки тяжеленной сумки оттягивают плечи.

Свинцовое, наполненное бурей небо нависает над головой, придавливая взгляд к земле.

В оглушительной тишине болот лишь доносится отовсюду писк мошкары.

Глаза наливаются усталостью. Всё расплывается, и парень отчаянно промаргивается, растирая оседающую из воздуха грязь по щекам.

Словно в трансе, он не думал ни о чём, ни о оставленной далеко позади деревне, ни о потерянной... подруге, ни о том, что ждёт его впереди, что предстояло сделать...

Но вот, неподалёку доносится тихое-тихое журчание ручейка, и парнишка со всех ног бросается в ту сторону, торопясь, как будто это мираж, что вот-вот исчезнет. Сбросив сумку, он припал к тонкой струйке чистой воды, перекатывающейся по каменному ложу, чуть ли не вылизывая камни, смоченные драгоценной жидкостью.

Сперва ему показалось, что на поверхности воды пошли волны, искажая отражение. Через жадность оторвавшись от каменного русла, паренёк подставил ладони под ручеёк воды и пригляделся к окружающему лесу.

Только тогда он откинулся назад, беззвучно бормоча что-то одними губами, пытаясь на руках отползти подальше от берега.

Прямо перед ним покрытая сухим тростником земля зашевелилась и вспучилась, словно потягиваясь и надувая мышцы. Небольшой холм поднялся на дыбы, отряхая землю с торчащих из себя корней, расправляя перекрученные как жгуты конечности. Шаркающей походкой он направился вдоль устья ручья, медленно передвигая огромные ноги-колонны, оглядываясь по сторонам бусинками глаз.

Рейтер, который вжался как можно сильнее в землю, не смея шевельнуться и не дыша, только проводил его ошалелым взглядом. Ему самому не верилось, что каким-то чудом он остался в живых. Пытаясь скосить глаза, чтобы убедиться, что жуткое создание действительно ушло, он вдруг перевёл взор на собственное тело.

Но ничего не увидел.

Инстинктивно, стоило оказаться рядом с опасностью, он сложил чары невидимости.

Это придало ему решимости. Облизав мокрые губы, парень позволил себе улыбнуться и вновь взглянул вслед ушедшему чудищу. Не зря он задержался в самом начале пути, вчитываясь в собственные неразборчивые записи в книге заклинаний. Спасшись от верной смерти, он сразу почувствовал сладкое, как малиновое варенье, счастье. Вкус жизни наполнил его всего, заставляя почти дрожать от радости.