Нежная барышня и победитель последнего Рагнарёка

Пролог

Едва напарники вошли в кабинет, видавший виды черный кнопочный телефон, стоявший у Никиты на столе, разразился пронзительной трелью. Звук этот внезапно показался тревожным, и благодушная расслабленность, вызванная вкусным обедом и интересной беседой, моментально испарилась.

– Слушаю! – буркнул Никита в трубку.

– Оба к Багликову, срочно! – потребовал звучащий непривычно серьезно голос секретарши шефа милейшей Алины Беляковой.

– А что случилось? – осторожно уточнил Никита.

– Без понятия! – раздраженно фыркнула Алина. – Но у него там Милованова уже почти час торчит. Я десять минут назад им снова кофе относила, и шеф к этому моменту уже пребывал в изрядном бешенстве. Но в тихом. Ну ты понимаешь…

– Понимаю. – Никита тяжело вздохнул.

Если Багликов был зол, но тих, это означало, что его ярость достигла максимальной точки.

– В общем, поторопитесь, – завершила разговор Алина и повесила трубку.

– Шеф требует нас к себе немедленно. У него Милованова. В чем дело, Алина не знает, но Багликов в тихом бешенстве, – отчитался напарнице Никита.

– Тенью чую, ничего хорошего мы не услышим, – мрачно проронила Лёля.

– Остается надеяться, что злится он не на нас.

– На нас-то за что? – недоуменно вскинула брови Лёля. – Дело тут явно в Миловановой.

– Но что бы это ни было, нас оно тоже коснется, – заметил на это Никита. – Пойдем, и да поможет нам Всеотец!

– И госпожа моя Геката пусть не оставит нас, – добавила Лёля. – Пойдем.

Начальник следственного отдела Теневых сил Петрополиса Юрий Багликов восседал за массивным письменным столом и сверлил мрачным взглядом устроившуюся наискосок от него миловидную остроносую блондинку – начальника отдела кадров ТСП Ларису Милованову.

Строгое волевое лицо Багликова прорезали глубокие морщины, а темно-каштановые волосы шефа были щедро разбавлены сединой. Выглядел он лет на шестьдесят. И это означало, что новости действительно плохие – обычно Багликову можно было дать не больше сорока.

Милованова на его фоне смотрелась совсем девочкой, подтверждая, что дело серьезное, – если эта хитрая дамочка пыталась задобрить Багликова, изображая трогательную юность, значит, она явилась в отдел с чем-то воистину гнусным.

– Присаживайтесь, – угрюмо предложил Багликов и добавил, обращаясь к Миловановой: – Сама им всё объясняй.

Лариса угодливо улыбнулась и мелко закивала, но показная покорность не обманула никого из присутствующих – стальная хватка этой особы была общеизвестна.

– Вам предстоит стать наставниками новичков! – торжественно провозгласила Милованова, едва Лёля и Никита устроились напротив нее за столом для совещаний.

– И как ты себе это представляешь? – недоуменно нахмурился Никита. – Одна пара следователей будет обучать другую? Каким образом?

– Нет. – Милованова с досадой скривила губы. – У каждого из вас будет новый напарник.

– Да с чего вдруг?! – возмутился Никита. – Мы с Лёлей прекрасно сработались. Да и педагог из меня никакой.

– Ну я бы так не сказала… – многозначительно протянула Милованова. – Волчецкую ты прекрасно обучил.

– Моя заслуга в Лёлиных успехах минимальна, – возразил Никита. – Она на лету всё схватывала.

– Не прибедняйся, Ермаков! – хмыкнула Милованова. – Учить ты умеешь. Не любишь, это да. Но умеешь.

– А то, что я не имею ни малейшего желания этого делать, во внимание, значит, не принимается? – Никита начал закипать.

– Ты и Волчецкую обучать не хотел, а вышло в итоге прекрасно! – парировала Милованова.

– А сложные расследования ты предлагаешь кому поручать? – наседал Никита. – Речь ведь не только о нас, так?

– Так, – спокойно кивнула Милованова. – Это коснется всех напарников, проработавших больше трех лет. И не только в следственном отделе. Участвовать в проекте будут все сотрудники Теневых сил.

– В каком проекте? – влезла с вопросом Лёля.

– В совместном проекте Министерства общественной безопасности и Социального министерства, – ответила Милованова.

– А при чем тут социальщики-то? – не понял Никита.

– Я, кажется, догадываюсь. – Лёля невесело усмехнулась. – Теневые пары, да? Слияние Теней, гарантирующее появление потомства с сильными Тенями.

– Я отказываюсь в этом участвовать! – грохнул кулаком по столу Никита.

– Я тоже не горю желанием, – скривилась Лёля.

– Участие в проекте является обязательным, – заявила Милованова.

– Уволюсь к Хель! – процедил Никита.

– Госпожа моя Геката настроена категорически против вмешательства в личную жизнь, – добавила Лёля.

Её тень резко увеличилась в размерах, обрела плотность, и буквально через мгновение за спиной следователя Волчецкой возникла здоровенная черная собака с сиявшими потусторонней синевой глазами. Теневая тварь утробно зарычала, злобно щерясь на Милованову.

Глава 1

Даша проснулась резко, словно её кто-то толкнул. Сердце колотилось, как сумасшедшее, воздуха не хватало, перед глазами стоял туман. Она крепко зажмурилась и постаралась дышать ровно. Через пару десятков равномерных вдохов и выдохов ей удалось прийти в себя достаточно, чтобы снова открыть глаза и наконец-то разглядеть белый потолок с прямоугольными светильниками, в данный момент не горящими, поскольку явно был день.

Даша повернула голову вправо, туда, откуда сочился неяркий свет. Там обнаружилось окно, закрытое вертикальными тканевыми жалюзи умиротворяющего персикового цвета. Стены были того же оттенка, а вот чтобы увидеть пол, нужно было хотя бы сесть.

Это удалось неожиданно легко, словно и не было буквально несколько минут назад этого странного беспомощного состояния. Теперь Даша смогла рассмотреть не только пол, покрытый пестрым линолеумом в бежево-коричневой гамме, но и прочую обстановку помещения. Слева от кровати находилась тумбочка, поверхность которой была совершенно пустой, в дальнем углу по левой стороне располагался узкий одностворчатый шкаф, а справа от кровати стоял одинокий пластиковый стул. Светлые стены, белая мебель – единственным темным пятном была висевшая на стене, прямо напротив Даши, телевизионная панель, казавшаяся неуместно большой в этом не слишком просторном помещении. В помещении, совершенно Даше не знакомом.

«Наверное, я в больнице», – предположила она и нахмурилась, пытаясь вспомнить, как здесь очутилась.

Однако память открывать эту тайну не спешила. Дорога из магазина, скользкий тротуар, падение – и всё. Ни приезда врачей, ни госпитализации Даша не помнила. Неужели она настолько сильно ударилась головой? Тогда почему ничего не болит? Или все последствия травмы уже прошли? Но если так, значит, она здесь давно. Надо срочно позвонить маме! Только сперва выяснить, где её телефон.

На полу возле тумбочки стояли белые одноразовые тапочки, а халат, по всей видимости, висел в шкафу. Надо одеться и пойти разыскивать местный персонал. Странно, конечно, что в такой весьма приличной на вид палате нет кнопки вызова медсестры, но она вполне обойдется без подобного сервиса и доберется до поста сама.

Однако этого не потребовалось – едва Даша спустила ноги с кровати, нащупывая тапки, дверь в палату открылась, и в помещение зашла симпатичная сероглазая женщина лет тридцати в зеленом медицинском костюме с коротким рукавом и зеленой же шапочке, скрывающей волосы.

– Добрый день, госпожа Акатова! – с широкой улыбкой поприветствовала она Дашу. – Рада, что вы пришли в себя. Я ваш лечащий врач Ирина Симонова. Сейчас я вас осмотрю и дам первоначальные объяснения.

– Объяснения? – растерянно переспросила Даша.

– Да. – Доктор тяжело вздохнула. – Наше Министерство по делам переселенцев считает, что давать первичные объяснения должны именно лечащие врачи.

– Каких еще переселенцев? – Даша совершенно ничего не понимала.

– Давайте я вас осмотрю, а потом расскажу всё по порядку, – предложила Симонова. – Только пересядьте, пожалуйста, на другую сторону кровати – разговор может затянуться, и я бы хотела вести его сидя.

Даша выполнила её просьбу, и доктор, обойдя кровать, устроилась на единственном стуле. Сначала она посветила пациентке в глаза ручкой-фонариком, затем пощупала пульс, глядя на дисплей браслета, явно бывшего не только часами, а потом обхватила голову Даши руками и замерла, глядя прямо перед собой.

О подобном методе диагностики Даша никогда даже не слышала. Всё это было ужасно странным! И уже начинало казаться пугающим, особенно, когда Даша совершенно отчетливо увидела, как возникшая за спиной врача фигура, выглядевшая словно ожившая тень, тоже протянула к ней руки и положила их поверх рук доктора.

– Что ж, с вами всё в порядке, – заключила эта подозрительная особа, чья принадлежность к медицинской специальности уже начала вызывать у Даши большие сомнения. – Может быть, вы хотите пить или есть?

– Есть, пожалуй, нет, – ответила Даша, прислушавшись к себе. – А вот от воды я бы не отказалась.

– Хорошо, – кивнула врач и протянула правую руку назад.

Загадочная теневая фигура, так и стоявшая за её спиной, пошла рябью, а потом вложила в руку доктора непонятно откуда взявшуюся пол-литровую пластиковую бутылку без этикетки с прозрачной жидкостью внутри.

– Пейте, не бойтесь, она абсолютно безвредна, – сказала врач.

Даша взяла бутылку, открыла её и глотнула воды. Та оказалась на вкус самой обыкновенной, что, определенно, успокаивало. А уж когда тень за спиной доктора исчезла, Даша и вовсе почувствовала себя почти нормально.

– Начну с главного, госпожа Акатова – в своем мире вы умерли.

Многозначительная пауза была явно сделана в расчете на то, что Даша как-то отреагирует на столь сенсационное заявление, но та решила не спешить с высказываниями и дослушать до конца.

Осознав, что драматических криков не будет, врач одобрительно улыбнулась и продолжила:

– Подавляющее большинство людей после смерти сразу отправляется на перерождение. Немногие уходят совсем, и никто доподлинно не знает – куда, хотя верующие люди предпочитают считать, что это происходит сообразно заветам их религии. Но некоторые, буквально единицы, попадают сюда. Мы называем это место Умброй, потому что здесь у людей есть Тени. Иные обитающие в Умбре существа отдельных Теней не имеют, но они и сами в некотором роде как Тени, потому что этот мир – тонкий, а не плотный, как ваша родная Земля.