Нежнее бабочки

Бабочка во тьме

Ночь. Ветер развевал последние листья на деревьях. Еще немного, и они упадут. Рена сидела на скамейке в пустом парке. Уже поздно, на улице прохладно, но она была в шортах и толстовке. Где-то вдалеке раздался шелест листьев, тень скрывала его. Движения быстрые и точные. Он остановился за её спиной и занёс над ней нож.

— Долго же ты, — тихо сказала Рена, не поворачиваясь. Она лишь взяла бутылку красного вина, которая стояла около её ног, и сделала глоток. — И за это я плачу?

Он остановился на миг, удивлённый её поведением. Он ожидал криков, страха, попыток убежать, но вместо этого она просто сидела на скамейке и ждала, будто встреча с киллером в тёмном парке — совершенно нормальна. Рена приподняла бровь, сделала ещё глоток вина из бутылки и включила музыку на телефоне. Заиграла тихая мелодия, немного печальная, но спокойная.

— Ну…? — скучающе спросила она.

Её спокойствие выводило его из себя. Он приблизился, его глаза стали холоднее стали. Она просто сидела, спокойно пила вино и слушала музыку, словно они встретились на вечеринке. Это разозлило его ещё сильнее.

— Ты знаешь, кто я? — спросил он низким и опасным голосом.

— Да… — Девушка прикурила сигарету и поправила свои красные волосы. — Я тебя и наняла…

— Ты меня… наняла? — он произнёс слова медленно, будто пытаясь поверить.

Мужчина нахмурился, удивлённый её ответом. Он ожидал страха, но вместо этого услышал полное спокойствие. И то, что она сказала, ещё сильнее сбило его с толку. Рена сделала ещё глоток вина и затянулась сигаретой.

— Угу, — шумно выдохнула она. — Да, я наняла тебя, — она притихла на мгновение, а потом продолжила хриплым голосом, — чтобы убить саму себя. Я тебе заплатила.

Киллер смотрел на неё, его глаза расширились от удивления. Он ожидал многое, но это… Это было последнее, что он думал услышать. Кто хочет себя убить? И почему она выбрала именно его?

— Это какая-то шутка? — спросил он, его голос звучал менее уверенно, чем хотелось бы. Взгляд скользил по её лицу в попытке найти ответы в ней.

— Нет… — она продолжала пить и курить, тихо подпевая песне из динамика телефона. — Вовсе нет, не шутка. Ну? Давай, делай своё дело, замети следы и исчезни в ночи… Или как ты это делаешь?

Он вдруг рассмеялся — резко, сухо, без тени веселья. Он шагнул ближе, наклонился, чтобы их глаза были на одном уровне, и выхватил у неё сигарету, затушив её резким движением.

— Нет. — Его голос прозвучал как лезвие, прижатое к горлу. — Ты думаешь, я твой инструмент? Что я просто выполню приказ, потому что ты заплатила? Я не собака на цепи. И если ты хочешь умереть — разберись сама. — Он резко выпрямился, отбрасывая окурок в сторону. — А деньги… оставь себе. На врача.

Развернулся, чтобы уйти, но в последний момент бросил через плечо:

— И выключи эту дурацкую музыку.

— Ладно, найду другого, — девушка опять взяла бутылку и немного покрутила её в руке. — А вообще, ты прав, я могу и сама разобраться.

Но не успела Рена сделать глоток, мужчина резко обернулся, шагнул обратно и вырвал у неё бутылку, разбив её о спинку скамейки. Стекло разлетелось, как хрустальный дождь.

— Прекрати. — Его голос был уже не просто холодным — он буквально горел яростью. — Ты думаешь, это игра? Что смерть — это способ убежать? Нет. Это конец. Без музыки, без вина, без шанса передумать. — Он схватил её за подбородок, заставив встретиться взглядом. — Если тебе плохо — скажи. Если не видишь выхода — ищи. Но не делай из меня своего палача. — Отпустив её, шагнул назад. — Живи. Или сдохни. Но без меня. — Он резко развернулся и исчез в темноте, оставив её одну с осколками и тишиной.

Рена подобрала осколок и начала вертеть его в руке.

— Хорошо, что там мало оставалось… — сказала она сама себе и прикурила еще сигарету, продолжая рассматривать осколок.

Киллер остановился за углом здания кофейни, его руки сжались в кулаки, а глаза снова переместились на скамейку, где она осталась одна. Он знал, что должен был уйти, но что-то удерживало его — беспокойство или… что? Слушал ли он свой разум или сердце — он не знал.

Но вдруг развернулся, возвращаясь в темноту, и остановился у дерева — достаточно близко, чтобы слышать её, но слишком далеко, чтобы его заметили. Девушка вонзила осколок в бедро и провела вниз, но на лице всё так же было безразличие.

— Такая же, как и вчера… — появились красные капельки.

Мужчина двинулся вперед, как тень, выхватывая осколок из её руки быстрым, точным движением — так, чтобы не оставить ей даже шанса продолжить.

— Нет. — Его голос уже не был ледяным — он звучал почти… отчаянно? — Ты хочешь боли? Хочешь доказать себе, что можешь это выдержать? Хорошо. Тогда смотри.

Он резко закатал рукав, обнажив старые шрамы — неровные, грубые, как дорожная карта чужого ада.

— Видишь? Это не делает тебя сильнее. Это просто… остаётся.

Он схватил её за руку почти бережно.

— Домой. Сейчас. Или я закину тебя в ближайшую больницу, даже если придётся нести на руках.

Рена закатила свои рукава в ответ, где уже были не руки, а буквально фарш.

— А я хочу, чтобы наконец-то пропало всё.

Наёмник нахмурился, освещения было недостаточно, но и так было понятно, что руки были в плохом состоянии. Он аккуратно перехватил её под локоть, заставил встать.

— Никаких больниц. Пошли.

Он буквально потянул её за собой, уверенно направившись в сторону ближайшего здания. Он знал один небольшой, но чистенький отель недалеко отсюда. Нужно попасть туда, а там уже… что-нибудь придумает. Девушка пьяно шаталась, плетясь за ним и прихрамывая на одну ногу, красные капельки текли по бедру из пореза.

— Куда мы идём? Я не хочу… Отстань…

Он не отпускал её руку, шаги его были быстрыми и решительными, но при этом он следил, чтобы она не упала.

— Закрой рот и иди. — Голос звучал жестко, но в нём уже не было злости — только упрямая решимость. — Если не хочешь в больницу — значит, будем делать по-моему. Ты уже достаточно навредила себе. Хватит.