Нежный орк и ужасная попаданка

Глава 1. Совет и Кроты

В пещере Совета воняло дымом и вчерашней похлебкой, пролитой на каменный пол. Горм понуро сидел на своем грубом троне вырезанном из большой коряги, подпирая ладонью могучий подбородок, и вопрошающе смотрел на своих соплеменников.

Перед ним, на чурбане, который служил одновременно и столом, и местом для заточки топоров, лежала главная проблема клана «Серые Камни» на этот день. Не дракон, не план набега на враждебных эльфов и даже не испорченный обед. Нет. На чурбане лежал гигантский крот. Вернее, его чучело. Огромный, размером с волкодава, бархатисто-серый, с лапами-лопатами и слепыми глазками-бусинками. Эти гигантские кроты выкопали под огородом клана целый подземный город, и поэтому урожай корнеплодов, главная гордость Горма и головная боль всего клана, был под большим вопросом.

У края пещеры, в тени, сидела его мать, Гризла. Она с помощью острого костяного шила пришивала заплату на его порванный в охоте на кротов сапог. Казалось, она не слушает, но время от времени её взгляд, острый как ее шило, впивался в спину сына.

- Итак, — прорычал Горм, его рык заставил дым колыхнуться. — Предложения.

Первым, как всегда, вскочил его младший брат Гронк. Он был воплощением орчьей мечты, то есть толст и неуклюж.

- Моё предложение простое, брат-вождь! — возопил Гронк, размахивая увесистой дубиной с гвоздем на конце, которую он ласково называл «Усыпитель». — Берем «Усыпитель», берем еще пару таких же, находим нору, и начинаем усыплять! Пока все кроты не уснут! Навсегда!

- Мы пробовали «усыплять» кротов в прошлый раз, Гронк, — устало напомнил Горм. — Мы прозвали ту неделю «Великой Кротовой Резней». В итоге мы потеряли три «Усыпителя», которые застряли в камнях, Борк сломал палец о голову одного зверя, а кроты просто выкопали новый тоннель в трех шагах в сторону.

- Потому что усыпляли мало! — не сдавался Гронк. — Надо усыплять больше!

- Мой вождь, — в разговор вступил старый Борк, чьи шрамы на лице были похожи на карту забытых сражений. — Кроты это вызов! Это проверка нашей орчьей ярости! Я предлагаю объявить Кротам Великую Войну! Собрать боевой отряд, залезть в норы и выкурить их оттуда дымом! А когда они выбегут, порубить на рагу!

- Ты предлагаешь нам, оркам клана «Серые Камни», облачиться в боевые доспехи и пойти воевать с подземными грызунами, — безразлично уточнил Горм. — Ты представляешь, что скажут в клане «Сломанный Клык», когда это дойдет до них? Соседи нас засмеют. Нас перестанут бояться. Нас начнут приглашать на поэтические вечера.

Борк смущенно потер шрам. — Ну... рагу было бы вкусное, — пробормотал он. — Они же жирные.

- Моё предложение, — снова заговорил Горм, опережая идею о приручении кротов для боевых целей, которая уже читалась в горящих глазах одного из молодых орков. — Поставить на огороде специальные ветряные вертушки. От их грохота и вибрации почвы кроты уйдут. Это эффективно, бескровно и не требует, чтобы мы ползали по грязи с боевым раскрасом.

В пещере повисло тягостное молчание. Орки переглядывались.

- Вертушки? — наконец, с нескрываемым отвращением выдохнул Гронк. — Братан... прости... вождь. Это же... не по-оркски. Это как-то... по-гномьи. Слишком умно.

- Именно, — твердо сказал Горм. — Умно.

Из тени раздалось хриплое кряхтение. Все повернулись к Гризле.

- Мои грядки с целебным кореньем они уже погрызли, — сказала она, не отрываясь от шитья. — «Усыпители», дым, вертушки... Решай, сынок. Но быстро. А то скоро жрать будет нечего, кроме этих вертушек твоих.

Её слова, как всегда, легли гирей на чашу весов. Горм мрачно кивнул.

В этот момент в пещеру, запыхавшись, ворвался молодой орк-стражник.

- Вождь! Гонец из главного клана!

На сей раз молчание стало не просто тягостным, а зловещим. Все знали, что это значит. Визит Старейшин.

Гонец, тощий орк в черных доспехах с гербом верховного вождя, вошел, презрительно окинул взглядом дымную пещеру и, не здороваясь, протянул Горму свиток с печатью.

- Через семь лун, — отчеканил гонец. — Старейшины навестят клан «Серые Камни», дабы оценить его мощь, боевой дух и... процветание. — Он произнес последнее слово так, будто это была какая-то болезнь. — Верховный вождь недоволен слухами. Слухами о том, что ваш клан... — гонец сделал паузу, подбирая слово, — вместо боевых походов ...занят садоводством.

Горм медленно развернул свиток. Сердце его упало куда-то в сапоги, сшитые из толстой шкуры тролля. Текст был еще хуже чем устное послание. Старейшины будут оценивать не только боевую выучку, но и благосостояние клана: запасы, укрепления. Именно то, над чем он так усердно трудился. И именно то, что сородичи считали «несерьезным».

- Всё ясно, — глухо сказал Горм, отпуская гонца кивком.

Когда тот удалился, в пещере снова воцарилась тишина, на этот раз напряженная, как тетива лука.

- Садоводство! — с яростью прошипел Борк. — Они нас за садоводов держат!

- Ничего, брат, — Гронк бодро хлопнул Горма по плечу, едва не сбив его с трона. — Покажем им нашу мощь! Устроим показательную битву! С кем-нибудь! С эльфами! Или с кротами! Пойдём и всех усыпим!

Глава 2. Зов Шишкурша

В центре ритуальной пещеры, где заправляли всем шаманы и куда вход простым членам племени был запрещен, над грубой каменной чашей дрожало марево. Особый шаманский портал через который они следили за происходящим в племени. Трое шаманов, Дарг, Могр и Зарк, внимательно следили за происходящим в пещере совета.

- Слышите? «Вертушки»! — прошипел Могр Одноглазый, поправляя повязку на пустой глазнице.

- Спокойствие, брат, — ответил Дарг Угрюмый, поглаживая череп ворона на своём посохе. - Вождь молод. Он не помнит о древних путях. О силе, что ходит меж мирами.

- Забыл! — фыркнул юный Зарк, стараясь, чтобы его голос прозвучал низко и мудро. — А Старейшины прибудут через семь лун! Нас засмеют! Нас сошлют пасти… пасти… овечек!

Идея была чудовищной. Все трое помолчали, содрогнувшись.

- Нам нужен подвиг, — изрёк наконец Дарг. — Шаманский. То, что покажет мощь клана «Серые Камни». Мы решим проблему, которую не смог решить вождь со своими… палками с ветром.

- Кротов? — с надеждой спросил Могр.

- Кротов, — подтвердил Дарг. — Мы призовём Духа-Землероя. Великого Шишкурша, Глотателя Корней. Он прочистит эти норы, как палец ухо. И Старейшины увидят, что у нас есть не только воины с «Усыпителями», но и хранители древней магии.

Зарк загорелся идеей. — Да! Мы проведём Великий Ритуал! С пеплом дерева, поражённого молнией! С воем лунной волчицы!

- Полнолуние было на прошлой неделе, ученик, — сухо напомнил Дарг.

- Э-э… с воем, записанным на восковую табличку! — не сдался Зарк.

- И с привязкой, — добавил Могр таинственно. — Чтобы дух знал, куда идти. В свитках сказано: «Для призыва сущности из глубин земных требуется искра из глубин иных». Нужно что-то… чужеродное. Не от мира сего.

- Эфемерное. Как дух, но материальное, — хрипло произнёс Дарг Угрюмый, самый старший из Шаманов племени. Он провёл рукой над чашей, и видение погасло. — Эхо другого места… То, что не принадлежит ни камню, ни корню, ни воде, ни воздуху этого мира…

Их взгляды встретились. Идея висела в воздухе, туманная и опасная. Они чувствовали её, но не могли ухватить.

- Будем искать, — решил Дарг. — Ритуал через три ночи. Готовьте артефакты.

***

Три дня пролетели в лихорадочных приготовлениях. Пепел от дерева, расколотого молнией пять зим назад, нашёлся в закромах Дарга. Вой лунной волчицы Зарк с горем пополам изобразил на восковой табличке, процарапав её ногтем и подвывая в такт. Семь горшков с водой из одного и того же источника были торжественно расставлены по кругу на самом краю дальнего огорода, у свежей кротовины. Не хватало только привязки. И время поджимало.

В ночь ритуала небо затянуло облаками. Факелы, воткнутые в землю шаманами, отбрасывали неровные, пляшущие тени на перекопанную землю. Место было выбрано идеально — глухая окраина, за густой порослью терновника, куда даже самые любопытные орчата не забирались. Никто не должен был видеть.

- Готовы? — спросил Дарг.

- Готовы, учитель! — хором ответили Могр и Зарк, хотя у последнего от волнения дрожали руки.

- Начинаем. Во имя камня и корня, во имя глубины и тьмы…

Ритуал пошёл не так почти сразу. Дарг, рассыпая пепел, чихнул и рассыпал половину не в чашу, а себе на ноги. Могр, зачитывая заклинание, споткнулся о кротовину и чуть не уронил табличку с воем в грязь. Зарк, отвечавший за дым из горьких трав, раздул такой пожар, что шаманов на мгновение скрыло едкое облако.

Но шаманы были упорны. Сквозь кашель и слезящиеся глаза они продолжали. Дарг воздел посох, взывая к Шишкуршу. Воздух затрепетал, стал тяжелым. Даже ночные звуки леса стихли.

— …явись к нам, Разрыхлитель почв! Мы зовём тебя через пепел грома и вой ночи! В качестве дара… — Дарг лихорадочно огляделся. Привязки не было! Ритуал мог обратиться вспять, мог призвать что-то не то! Его единственный глаз метнулся к Зарку, который в ужасе пялился на пустое место в центре круга, где должен был лежать артефакт. — …в качестве дара мы предлагаем тебе… этот священный холм земли! Да услышит нас бездна!

Глава 3. Кое-что пошло не так

Это была отчаянная импровизация. Вместо того чтобы использовать привязку, Дарг изменил часть заклинания. Зарк отчаянно забарабанил в бубен. Могр завыл так, что у него лопнула повязка на глазу. Эффект был мгновенным и не таким, какого они ожидали.

Воздух в центре круга загудел. Факелы погасли, словно их задули все разом. Из кротовины вырвался не дух земли, а вихрь ледяного, абсолютно чуждого ветра.

В полной, абсолютной темноте, в центре круга, на мгновение вспыхнуло слепящее пятно света. Раздался оглушительный, сухой хлопок, от которого зазвенело в ушах. И всё стихло.

Факелы снова затлели, потом разгорелись. В семи горшках чистая вода почернела и покрылась радужной плёнкой. Шаманы, опалённые, испачканные сажей и землёй, ошеломлённо смотрели в центр круга.Там не было могучего Духа-Землероя. Не было и кротов.

На краю кротовины, на комье выброшенной земли, лежал… темный гладкий предмет. Он отражал прыгающий свет факелов, как спокойная вода, но был твёрдым и холодным на ощупь, когда Дарг, затаив дыхание, поднял его. Прямоугольник был неестественно лёгким. От него не исходило никакой магии. Но он был абсолютно чужороден для их мира.

- Учитель… — прошептал Зарк, — Это… это Шишкурш? Он… очень маленький.

- Это не дух, — хрипло сказал Дарг, с отвращением и страхом разглядывая артефакт. Его палец случайно коснулся гладкой поверхности, и она мигнула, показав призрачное, бледно-синее изображение какого-то неизвестного знака, которое тут же погасло. Дарг едва не выронил предмет. — Это… привязка. То, что мы просили. Но она… пустая. Или спящая.

Могр подошёл ближе, скривясь.

- И что нам с этим делать? Ритуал провалился! Мы не получили духа! Мы получили… странный холодный камень!

- Не провалился! — зашипел Дарг, но в его голосе была паника. — Он сработал! Он призвал… ЭТО. Из иных глубин.

Он быстро завернул артефакт в тряпку.

- Никто не должен знать, — прошипел он, глядя на учеников горящими глазами. — Никто! Мы спрячем это. И будем изучать. Разгадаем его тайну. А когда поймём, как она работает… тогда явим клану нашу силу! А пока… пока мы просто пытались помочь с кротами. Не вышло. Понятно?

Зарк и Могр закивали как одержимые. Идея тайного, могущественного артефакта, который только они могут понять, была одновременно пугающей и лестной.

- А… а если оно опасно? — спросил Могр.

- Тогда мы первыми узнаем, чем, — мрачно сказал Дарг. — Теперь уходим. Быстро. И заметаем следы.

Они засыпали кротовину, вылили почерневшую воду, старательно уничтожили все следы круга и, озираясь, как воры, скрылись в темноте, унося с собой свёрток с гладким, холодным предметом.

Они не видели, как в двадцати шагах от этого места, в густых зарослях папоротника, зашевелилось что-то бледное. Не слышали слабого стона. Не знали, что их ритуал, потянувшийся за «искрой из иных глубин», выдернул из другой реальности не просто бездушный артефакт. Что привязка была не пуста.

И пока они прятали в своей пещере чёрный прямоугольник, девушка по имени Элис, приходила в себя в холодном, тёмном и совершенно незнакомом лесу.

***

Далеко в деревне, в своей дымной берлоге, Горм спал беспокойно. Ему снилось, что его грибная ферма покрылась странной серебристой пылью, а кроты смотрят на него умными, почти человеческими глазами и что-то говорят на непонятном языке. Он проснулся с тяжёлой головой и чувством, что что-то пошло не так. Но что именно — он не знал.

На следующее утро, когда он вышел из берлоги подышать, к нему подбежал запыхавшийся стражник.

- Вождь! На окраине леса, у реки! Патруль наткнулся на диковинное существо! Маленькое, бледное! Гронк говорит, это дичь, но…

Горм нахмурился, прервав его.

- Показывай.

Глава 4. Проснись, ты попала!

Последнее, что помнила Элис, — это мерцание монитора, давящая тяжесть век и горьковатый привкус остывшего кофе во рту. Она допоздна сводила концы с концами в проекте нового жилого комплекса, и цифры с чертежами уже плыли перед глазами. Мысль «надо перейти на чай» стала последней точкой в сознании, прежде чем мир поплыл и бесшумно погас.

Проснулась она оттого, что в лицо ударил луч солнца, пробившийся сквозь сомкнувшиеся над ней ветви деревьев. Элис зажмурилась и тут же почувствовала всё остальное. Колючую хвою под спиной, запах влажной земли и пронзительный хор птичьих голосов.

Она лежала на спине и смотрела в небо. Оно было невероятно синим и по нему плыли пушистые, ослепительно-белые облака, похожие на клубы пара.

«Галлюцинация от переутомления, — лениво подумала девушка. — Интересно, визуальная или тактильная? Или комплексная?»

Она попыталась пошевелиться и сесть. Тело отозвалось тянущей болью в мышцах, будто она провела ночь в спортзале. Ткань джинсов и футболки была влажной и холодной. На одной ноге всё ещё держался мягкий тапочек, второй валялся чуть в стороне.

Элис резко села, и мир на мгновение поплыл перед глазами. Она оперлась ладонями о землю, чувствуя под пальцами прохладный мох. Она была не в своей квартире и не в офисе. Даже не в городском парке. Она находилась в лесу. Древнем, густом, первозданном лесу. Стволы деревьев были толщиной в несколько обхватов, их ветви сплетались где-то на недосягаемой высоте, создавая зелёный, почти непроницаемый свод. А воздухом было трудно дышать, как в оранжерее.

«Хорошо, – сказала она себе мысленно, и её внутренний голос прозвучал удивительно спокойно. – Ситуация нетипичная. Паника непродуктивна. Действуем по протоколу выживания».

Девушка медленно, осторожно встала на ноги, отряхнула ладонью джинсы, надела второй тапочек и провела инвентаризацию. Карманы джинсов были пусты. Сумочки, планшета, телефона, кошелька, ключей — ничего не было. Вспомнив о потайном кармашке в поясе джинсов, она с радостью обнаружила спрятанный там на всякий случай маленький складной ножик.

Она осмотрелась. Солнце светило слева значит было утро. Она двинулась по ее прикидкам на запад, руководствуясь смутной памятью о том, что цивилизации ищут, двигаясь в одном направлении. Мягкие тапочки промокали и скользили по влажной хвое, но она мысленно поблагодарила судьбу, что на ней были джинсы, а не пижамные шорты.

Шла она недолго, может, минут двадцать, но ощущение полного одиночества и отрезанности от всего мира росло с каждой минутой. Птицы щебетали, в траве шуршали невидимые существа, и где-то вдалеке по пути ее следования нарастал шум воды. Вода была первым пунктом её плана.

В конце концов она вышла к небольшой, но быстрой речке, вода в которой была настолько прозрачной, что виден был каждый камешек на дне. Жажда, которую она до этого игнорировала, заявила о себе во весь голос. Элис опустилась на колени, зачерпнула ладонями воду и сделала глоток. Вода была ледяной, чистой и имела какой-то особенный, свежий вкус.

«Пункт первый: вода. Выполнен, – мысленно поставила она галочку. – Пункт второй: укрытие. Пункт третий: еда. Пункт четвёртый: выяснить, есть ли здесь кофе».

Последнее было уже откровенной бравадой, попыткой сохранить рассудок. Она сидела на берегу и смотрела на воду. В речке плавало несколько серебристых, ленивых рыб. Элис никогда не была поклонницей рыбалки, но базовые принципы были ей знакомы. Голод начинал настойчиво сосать под ложечкой.

С помощью ножичка она срезала гибкую ветку, нашла прочную нитевидную лиану и потратила ещё минут сорок, сооружая подобие удочки. Крючок пришлось делать заколки. Получилось жалко, но функционально.

Элис закинула свою примитивную снасть в воду и устроилась в тени дерева, пытаясь не думать о стейке с картошкой фри. Мысли упорно возвращались к проекту, к недоделанному отчёту, к начальнику, который, наверное, уже звонил ей…

И тут её размышления прервал звук. Это был тяжёлый, мерный топот. И грубые гортанные голоса.

Элис замерла, сжимая в потной ладони свою жалкую удочку. Часть её мозга, отвечающая за самосохранение, кричала: «Беги! Прячься!». Но другая часть, та самая, что позволяла ей спокойно выступать перед десятками критикующих, холодно анализировала: «Бежать некуда. Прятаться бесполезно. Они уже здесь».

Она медленно повернула голову. Из-за гигантских стволов деревьев появились они. Существа, которых Элис до этого видела только в фильмах и на картинках. Высокие, мускулистые, с зелёной кожей и свирепыми лицами. Они были облачены в грубые кожи и меха, а в их руках были дубины и топоры, выглядевшие очень даже настоящими.

Один из них, самый широкоплечий, тыкнул в её сторону грязным пальцем и проревел что-то своему спутнику. Элис явственно услышала: «Смотри, еда!».

И тут в Элис что-то щёлкнуло. Страх никуда не делся, но его затмила волна чистейшего, безупречного абсурда. Она, архитектор, вчера считала смету, а сегодня сидит с самодельной удочкой перед группой орков. Это была настолько гротескная ситуация, что бояться её было уже просто глупо.

Орк сделал шаг в её сторону, облизнулся и произнёс что-то, что звучало как «Вон дичь! Маленькая, тощая... но на один зубок сгодится!».

Глава 5. Дичь, которая говорит

Орки бесшумно, как только могут бесшумно двигаться двухметровые громилы, обошли заросли и замерли на опушке. На берегу речки сидела… диковинка.

Маленькое, бледное, почти бесцветное существо в обтягивающих штанах (Горм с трудом признал в них одежду) и короткой тёмной тунике. На ногах у нее были какие-то жалкие чехлы, промокшие насквозь. Существо зачарованно смотрело на воду. В его позе была такая отстранённость, что это на мгновение сбило Горма с толку. Это не было похоже на поведение ни зверя, ни разумного существа в лесу.

- Вишь, вон дичь! — прошептал Гронк, и в его голосе зазвенел привычный охотничий азарт. — Маленькая, тощая… но на один зубок сгодится!

Горм собирался его одёрнуть, но движение Гронка привлекло внимание существа. Оно медленно, словно выходя из глубокого транса, повернуло голову в их сторону. Глаза диковинки встретились со взглядом Горма.

Гронк, не дожидаясь команды, сделал шаг вперёд, обнажив в оскале желтые клыки. Существо раздраженно посмотрело прямо Гронка. Горм, видевший взгляды рабов, пленников и врагов, такого не припоминал.

Он поднял руку, давая знак Гронку отступить, и сделал шаг вперёд. Существо не отпрянуло. Его глаза, цвета неба в ясный день, изучали его с холодноватым любопытством.

- Во-первых, — чётко сказало существо, — я не дичь. Во-вторых, ваше рычание распугивает рыбу. В-третьих, вы не поздоровались!

Наступила тишина. Даже Гронк потерял дар речи, его челюсть отвисла. Орк, который собирался назвать это «дичью», получил пощёчину логикой и дерзостью. Горм почувствовал, как в уголке его рта дрогнула мышца.

- Ты… что ты такое? — медленно, четко выговорил Горм, оттесняя брата локтем. Его воинский инстинкт говорил об опасности. Но какой? Это создание не было опасно.

Существо провело ладонью по лицу, будто стирая невидимую паутину. Оно окинуло взглядом троих орков, их дубины, зелёную кожу. И странно, в его лице не появилось ужаса. Появилась… горькая ирония.

- Меня зовут Элис. Я потерялась, — наконец сказало оно. — Совершенно и бесповоротно. Вы можете сделать что угодно. Мне, честно говоря, уже всё равно.

- Откуда ты, Элис? — спросил Горм. Вопрос был важен. Если она из враждебного клана эльфов или гномов — проблемы.

Элис на секунду задумалась, её взгляд снова ушёл вдаль.

- Из далека. — наконец сказала она. — Из мира, где дома выше этих деревьев, а по небу летают… железные птицы. Я не враг. Я просто хочу понять где я оказалась. И не умереть с голоду.

Железные птицы. Дома выше деревьев. Бред сумасшедшего или… рассказ о другом мире. Горм слышал байки шаманов о трещинах между мирами, но никогда в это не верил.

- Ты не можешь здесь оставаться, — констатировал Горм. — Ты не выживешь. Тебя съест первый же голодный тролль. Или медведь.

- Я это начинаю понимать, — равнодушно ответила Элис.

Горм кивнул. Он повернулся к своим оркам.

- Гронк, проводим… гостя в деревню. По закону очага.

- Братан, ты серьёзно? — прошипел Гронк. — Она же…

Он посмотрел на Элис, которая, подхватив свои жалкие тряпки и самодельную удочку, готова была идти за ними.

«Кто ты?» — мысленно спросил Горм, ведя странную процессию обратно к деревне. Дух? Посланник богов? Беглая рабыня неведомой расы? Или просто сумасшедшая, которую завтра же придётся изгонять?

Но что-то, глубоко и тихо, подсказывало ему, что с появлением этой бледной, дерзкой «дичи» серая обыденность его жизни изменится. Дул ветер перемен — опасных, неудобных и оттого невероятно интересных.

- Ты будешь под моей защитой, — сказал он твердо, нарушая тишину. — Пока я не пойму, что с тобой делать. Иди с нами.

Он повернулся и сделал шаг к деревне, не оглядываясь, зная, что его приказ будет выполнен. Гронк, всё ещё ошеломлённый, неуверенно махнул Элис рукой: «Иди, раз брат сказал».

Абсурд продолжался. Элис молча пошла за зелёными великанами, не зная, ведут ли её к костру или в котел. Но какая, в сущности, разница?

Глава 6. Закон гостеприимства

Дорога до деревни клана «Серые Камни» превратилась для Элис в тур по самому сюрреалистичному и откровенно пугающему этнографическому музею под открытым небом. Орки шли быстро, заставляя её почти бежать рысцой, спотыкаясь о корни. Она молчала, сжав зубы и стараясь не думать о том, что её ведут на убой.

Наконец они вышли из леса. Элис на секунду остановилась, забыв о боли в ногах.Это не было похоже на уютные деревушки из фэнтези-картинок.

Дома, вернее, большие, корявые хижины из брёвен и глины, стояли хаотично, будто их ставили там, где упало срубленное дерево. Всюду дымились костры, распространяя на всю округу аромат жареного мяса. По улицам, вернее, по протоптанным в грязи тропам, бродили здоровенные боевые псы, похожие на помесь волка и медведя, и лениво посматривали на девушку желтыми глазами. Девушка вспомнила что такое поселение называется стойбище. Но орки гордо говорили - деревня.

Но самое сильное впечатление на нее произвели не дома и не псы, а орчихи. Они стояли у входов в хижины, сидели на грубо сколоченных лавках, таскали вёдра с водой. Они были такие же массивные и зелёнокожие, как мужчины, но в их формах читалась не воинская, а какая-то земная, хозяйственная мощь. Их волосы были заплетены в тугие, практичные косы. Лица были такие же суровые как у мужчин.

Горм вёл её через самое сердце поселения — площадь у общего очага, где кипела жизнь. Одни орчихи помешивали в подвешенных над огнём чугунных котлах какое-то варево. Другие выделывали шкуры, растянув их на рамах. Но все сразу замолкли и прекратили работу, когда увидели Элис.

Горм остановился, повернулся к соплеменникам. Его рык, прокатился по площади:

— Слушайте все! Это… гость. Наш гость. Нашёлся в лесу. По древнему закону странник у нашего огня имеет право на кров и пищу. Он под моей защитой. Понятно?

Орки из патруля запереглядывались. Орчихи молчали. Их глаза были прикованы к Элис. Она чувствовала себя экспонатом для изучения под микроскопом.

И тут из толпы вышла старая орчиха. Она подошла так близко, что Элис почуяла от нее запах трав и кислой капусты. Орчиха, не торопясь, обошла её кругом, внимательно разглядывая с ног до головы. Она даже наклонилась, чтобы посмотреть на тапки Элис, и громко, скептически хмыкнула.

- Пахнет, — отчеканила она хриплым голосом. — Страхом. Потом. Лесной гнилью. Не съедобно.

Элис, чьи нервы были натянуты как струны, едва не подпрыгнула на месте. Внутренний диалог заработал на предельной скорости: «Спасибо, леди, за гастрономическую оценку. Я и сама чувствую, что не готова к подаче на стол».

- Мать, — сказал Горм, и в его голосе прозвучало предупреждение.

Орчиха проигнорировала его. Она ткнула пальцем с обломанным ногтем в футболку Элис.

- Одежа странная. Не порвалась в лесу. Прочная? — спросила она уже у Элис.

- Э-э… да, — выдавила та. — Хлопок.

- Хлоп… — Гризла с трудом выговорила. — Не знаю такого зверя. Шкура прочная, и ладно. А зачем на ногах эти… штуки? — Она указала на тапки.

- Это обувь.

- Обувь? — Гризла фыркнула. — Это ловушка для ног. — Она отступила на шаг и кивнула Горму. — Разумная. На вид неядовитая. Раз гость, значит, гость. Муррга! Дай ей поесть. Ту тушёнку, что с кореньями, а не ту похлёбку, что ты для нерадивых дозорных варишь!

Из-за котла вынырнула молодая орчиха с любопытными, быстрыми глазами. Она с интересом, без страха поглядела на Элис и кивнула.

Горм, казалось, слегка расслабился. Он махнул рукой в сторону одной из крупных хижин.

- Туда иди. Ешь. Отдыхай. Никто не тронет.

Его слова были прерваны новым голосом, резким и визгливым:

— Никто не тронет? А если она нас сглазит? Может она принесла порчу! Смотрите на неё — белая, глаза круглые, как у ночной совы! Дух от нее недобрый!

Это была Борча, жена старого воина. Она стояла, уперев руки в бока, и её поддержало несколько неодобрительных восклицаний из толпы.

Гризла медленно повернула к ней голову.

- Заткнись, Борча, — сказала она не повышая голос, но так, что та сразу притихла, только губы поджала. — Если бы она была духом, она бы уже насс… кхм, уже наделала бы пакостей. А она стоит и в ноги себе смотрит, как птенец мокрый. Духи так себя не ведут. Они орут и летают. Это просто потеряшка. И раз уж нашлась у нас, значит, наша проблема. Муррга, веди её к очагу, корми!

Муррга подскочила, взяла Элис за локоть и повела к костру. Элис, всё ещё ошеломлённая, позволила себя вести.

Ей всучили в руки деревянную миску размером с её голову и ложку, больше похожую на черпак. В миску из котла Муррга наложила густого, тёмного рагу с кусками мяса, кореньев и незнакомых трав. Пахло оно… на удивление, сносно.

Элис села на предложенный чурбак, чувствуя, как на неё смотрят десятки глаз. Она зачерпнула ложкой варево, поднесла ко рту. Вкус ударил по рецепторам — дикий, насыщенный, непривычный, но… хороший. По-настоящему хороший. Голод, который она подавляла, прорвался наружу, и она принялась есть, стараясь делать это медленно и достойно, а не жадно глотая.

Глава 7. Теория относительности

Элис проснулась от того, что что-то тяжёлое и тёплое уткнулось ей в бок и громко засопело. Она открыла глаза и увидела в полумраке кладовки две желтых, горящих точки, и ряд острых зубов в паре сантиметров от своего лица. Её сердце на секунду остановилось.

- Гр-р-р-ав? — прорычало существо.

Это был один из тех боевых псов, что она видела накануне, только поменьше размером. Пес забрался к ней под войлок и теперь с любопытством её обнюхивал.

Элис замерла, вспомнив все советы из документалок о встрече с дикими животными: не смотреть в глаза, не двигаться резко.

- Хороший пёсик, — прошептала она. — Ужасно хороший. Ужасно большой пёсик.

Пёс лизнул её щёку шершавым, как наждак, языком, фыркнул, развернулся и, оттолкнувшись от её бока, выскочил из кладовки, откинув шкуру на входе.

«Утро доброе, — подумала Элис, медленно садясь. — Меня облизал волкодав. Апгрейд».

Она вышла наружу, щурясь от утреннего солнца. Деревня просыпалась. Орки копошились у очагов, орчихи растаскивали тлеющие угли для утренних костров. И тут её архитекторский взгляд, отточенный годами поиска неэффективностей в планировке, зацепился за кое-что.

Цепочка орков, в основном молодых орчих и подростков, растянулась от центральной площади к источнику расположенному в скале примерно в полукилометре от деревни. Источник бил прямо из расщелины в скале, чистейшая ледяная вода стекала в небольшой природный каменный бассейн, а оттуда её приходилось нести в поселение. Дорога была в гору, по каменистой тропе. Элис видела, как молодые орчихи, запыхавшись, ставили тяжёлые вёдра на землю, чтобы перевести дух.

Элис наблюдала за этим процессом минут пять, и её профессиональная жилка забила тревогу. Это же чистейшее расточительство человеческих… орочьих ресурсов! Тридцать орков, два часа тратят только на обеспечение базовой потребности в воде. Её мозг тут же начал прокручивать варианты: насос, колесо, акведук…

К ней подошла Муррга. Она тоже несла два пустых ведра.

- Проснулась, человечка? — спросила она без особой враждебности, скорее с любопытством. — Ноги не отвалились после вчерашней дороги?

- Еле держатся, — честно ответила Элис. — А это что? — она кивнула на очередь к горе.

- Вода, — просто сказала Муррга. — Её носят. Утром и вечером. И днём, если много стирки или готовки.

- И так каждый день?

- А как же? — Муррга удивилась. — Вода в горе, а не в деревне. В колодце вода горькая, только для скота.

Элис посмотрела на склон, на расстояние, мысленно прикинула перепад высот.

- А если сделать так, чтобы вода сама приходила сюда? — спросила она.

Муррга посмотрела на неё так, будто Элис предложила, чтобы камень сам научился летать.

- Вода сама не ходит. Её носят. Или пьют на месте.

- В моём мире вода умеет ходить по трубам, — сказала Элис. — По специальным каналам. С гор прямо в дома.

Тут к ним подошёл Горм. Он выглядел более собранным, чем вчера, но под глазами были тёмные круги — видимо, спал плохо.

- О чём речь? — спросил он.

- Человечка говорит, что в её мире вода ходит сама, как собака на прогулке, — доложила Муррга с лёгким скепсисом.

Горм внимательно посмотрел на Элис.

- Объясни.

И Элис начала объяснять. Принцип сообщающихся сосудов. Сила тяжести. Самотёк. Она говорила просто, без сложных терминов, рисуя палкой на земле схему: гора — труба — деревня. Она говорила о бамбуке — полом, лёгком, прочном. О том, что нужно просто проложить магистраль с постоянным уклоном.

Горм слушал, не перебивая. Его тяжёлый взгляд был прикован к схемам на земле.

- Ты такое делала?

- Я проектировала системы в тысячу раз сложнее, — сказала Элис с внезапной вспышкой профессиональной гордости. — Но принцип тот же. Здесь… здесь проще. Природа уже сделала половину работы — перепад высот есть.

В этот момент подошёл Гронк, таща два переполненных ведра, из которых хлестала вода.

- Братан! Чего стоите? Помоги лучше донести, а то спина уже трещит!

- Гронк, — сказал Горм, не отрывая глаз от чертежа. — Отложи вёдра. Собирай человек десять. Иди в низину, к зарослям тростника. Нужны прямые, длинные, толстые палки. Полые внутри.

- Палки? — Гронк опустил вёдра, озадаченно почесал затылок. — Для чего?

- Чтобы вода ходила сама, — сказала Муррга, и в её голосе уже пробивалось азартное любопытство.

Глава 8. Бамбуковый водопровод

Работа закипела с энергичной яростью, с которой орки брались за любое дело. Гронк, хоть и не понял сути, но рад был любой командной активности, кроме ношения вёдер. Он с рёвом умчался в лес с отрядом.

Элис, Горм и Муррга отправились на разведку маршрута. Элис, ковыляя на растёртых ногах, объясняла принцип выверки уклона с помощью двух палок и натянутой верёвки. Горм молча кивал, а Муррга ловила каждое слово, её быстрые глаза загорались пониманием.

- Значит, если здесь чуть ниже опустить, вода побежит быстрее? — уточняла она.

- Именно, — кивала Элис, всё больше поражаясь сообразительностью юной орчихи.

- Здесь, — показывала Элис на узкое место между двумя валунами. — Здесь нужно будет сделать опору покрепче. А здесь — обойти этот уступ, иначе трубу переломит.

Горм слушал, кивал. Он задавал короткие, точные вопросы: «Сколько нужно опор?», «Выдержит ли бамбук давление, если трубу зажмёт камнем?». Он мыслил не как воин, а как строитель, и это снова заставило Элис взглянуть на него иначе.

Через пару часов Гронк и его команда приволокли первую партию идеального бамбука. Началась самая сложная часть: соединение. Элис показала, как сбивать с одной стороны перегородки, как плотно вставлять стволы друг в друга и обматывать места стыков пропитанной смолой сыромятной кожей, которую моментально предоставила Гризла, внезапно появившись со свёртком и оценивающим взглядом.

Она наблюдала, как её сын, вождь, лично вбивает колья для опоры труб, как Гронк, красный от натуги, тащит тяжеленную бамбучину на плече, как Муррга ловко лазит по склону, чтобы проверить стык.

- Громадная возня из-за лени, — проворчала Гризла, но в её тоне не было осуждения, а скорее привычное ворчание. — Ладно. Смотрите только, чтобы эти ваши «самоходные реки» мне на огород не хлынули.

Ключевой момент настал, когда нужно было закрепить первый отрезок трубы прямо у самого источника, под самой скалой. Место было труднодоступным, мокрым от брызг.

- Я сделаю, — неожиданно сказала Муррга, отодвигая молодого орка. Она ловко, как ящерица, вскарабкалась на скользкий камень, приняла из рук Элис тяжёлый бамбуковый ствол и начала фиксировать его сыромятными ремнями. Она работала молча, с сосредоточенным упрямством.

- Почему ты так хочешь это сделать? — спросила Элис, подавая ей следующий ремень.

Муррга, не отрываясь от работы, ответила:

— Потому что я каждый день таскаю эти вёдра. И моя мать таскала. И если это сработает, моя дочь таскать не будет. Это хорошая причина.

Последний стык был закреплён как раз к вечеру. Длинная, змеящаяся по каменистому склону конструкция из бамбука и дерева упиралась в новое, выдолбленное из цельного ствола корыто на краю главной площади. Орки и орчихи собрались вокруг корыта в молчании. Даже Борча стояла в стороне, скрестив руки, но не сводя глаз с трубы.

Горм взглянул на Элис. Она кивнула. Он сделал знак Гронку у источника. Тот убрал временную заслонку.

Все замерли. Сначала было тихо. Потом из открытого конца трубы глухо булькнуло, выплюнув комок мха и листьев. И хлынула вода. Мощная, чистая, ледяная струя, с силой ударившая в корыто и поднявшая фонтан брызг. Тишина взорвалась.

Гронк, стоявший у источника, прибежал восторженно размахивая руками.

- БРАТАН! ВОДА! ОНА САМА ПРИБЕЖАЛА С ГОРЫ! — Он сунул голову под струю, отпрянул от холода и захохотал.

Орчихи ахнули, а потом, осторожно, стали подставлять под воду руки, кружки, тут же начали наполнять котлы. Муррга стояла рядом с Элис и просто смотрела, как течёт вода. На её лице была глубокая, спокойная удовлетворённость.

Гризла подошла, зачерпнула, отпила.

- Вкусная, — изрекла она. — И спина не болит. Ладно. Работа годная.

И, повернувшись к орчихам, которые смотрели с нескрываемым интересом, рявкнула:

— Чего уставились? Теперь у вас полдня свободного! Небось рады!

Даже суровый Борк подошёл, почесал затылок.

- Гм. Удобно.

Горм не подходил. Он стоял в стороне и смотрел. Смотрел на воду, на своих соплеменников, которые уже толкались у корыта, пробуя «чудо», и на Элис. Она стояла, облокотившись на здоровенную бамбучину, и смотрела на свою работу с усталым, но глубоко удовлетворённым выражением лица, со спокойной уверенностью инженера, чей расчёт подтвердился.

Он подошёл к ней.

- Ты это… в своей голове сначала построила? — спросил он тихо.

- Да, — ответила Элис. — Сначала всегда в голове, только потом в реальности.

- Удобно, — повторил он, как эхо слов Борка, но в его устах это звучало как высшая похвала.

Глава 9. Под защитой вождя и «евонной» матери

Удовольствие от удачно реализованного проекта у Элис было недолгим. Уже к вечеру первого дня работы водопровода, когда радостные возгласы сменились привычным ритмом деревенской жизни, атмосфера начала меняться. Как будто вместе с водой по бамбуковым трубам в деревню потекла и напряжённость.

Элис ощущала это напряжение на себе. Тяжёлые, задумчивые взгляды, которые теперь бросали на неё жители деревни. Шепотки за спиной, которые смолкали, когда она поворачивалась. Особенно яростно шипела Борча, жена старого воина. Её можно было застать в любой точке деревни, где собирались орчихи, и каждая такая беседа заканчивалась ядовитыми взглядами в сторону Элис.

Развязка наступила на второй день, под вечер. Элис с Мурргой и парой молодых орчих размечали канавку для стока у новой «умывальни». Работали они под склоном у реки.

И вдруг на склоне появился Борк. С ним были двое других орков постарше, с такими же замшелыми, недовольными лицами. Они подошли прямо к месту работ и встали, словно стена, перекрывая свет.

- Человечиха, — бросил Борк, не глядя на Элис. — Вождь зовёт. На совет.

Муррга насторожилась.

- Борк, мы тут…

- Молчи, девочка, — отрезал один из старых орков. — Взрослые говорят. Иди, человечиха. Сейчас.

Элис почувствовала, как по спине пробежал холодок. Это не было обычным приглашением. Она отряхнула руки о штаны и кивнула.

- Хорошо. Ведите.

Дорога до ритуального камня на площади показалась бесконечной. В центре круга, опираясь на свой топор, воткнутый в землю вместо посоха, стоял Горм. Рядом, в своём обычном месте у женского очага, с видом полководца перед битвой, восседала Гризла. Её руки, покрытые прожилками и пятнами, спокойно лежали на коленях, но взгляд, острый, как её же костяное шило, метнулся к Элис, оценивая, цела ли, не сломана ли духом.

Борк вытолкнул Элис вперёд и отступил в толпу.

- Клан собрался! — пророкотал Горм. — Поднялся вопрос о нашей гостье. Борк говорит: она приносит разлад. Что её уловки с водой — гномья хитрость, недостойная орка. Что она ослабляет дух клана, делая нас ленивыми. Что она колдунья, и её нужно изгнать, пока не случилось беды.

Гул в толпе стал громче. Элис увидела, как многие кивают, особенно старики и те орчихи, что держались рядом с Борчей. Но она также увидела, как Гронк хмурился и переминался с ноги на ногу. Видела, как Муррга, пробравшись вперёд, сжимала кулаки. Видела оценивающий взгляд Гризлы, который был прикован к сыну.

- Я, как вождь, выслушал это, — продолжал Горм. Он начал медленно обходить круг, глядя в глаза своим соплеменникам. — И я задал себе вопрос. Что такое сила клана? Только ли это мышцы, способные носить вёдра туда-сюда? Только ли это ярость, чтобы «усыплять» кротов?

Он остановился у самого края водопровода, где вода ровной струйкой наполняла новое корыто.

- Нет. Сила клана — это умение решать проблемы. Любые. И кротовьи, и водяные. Раньше мы проблему воды решали ногами и спинами. Теперь мы решаем её головой. — Он ткнул пальцем себе в висок. — Эта «голова» пришла к нам в странном обличье. Но она решила проблему с водой. Раз и навсегда.

Горм повернулся к Борку.

- Ты говоришь, она ослабляет нас. А я скажу: она освобождает нас. Освобождает наше время и силы для других дел. Для тренировок воинов. Для починки частокола перед приездом Старейшин. Для того, чтобы наши дети и жены не тратили полдня на таскание тяжёлой ноши. Разве это слабость? Это мудрость. И это та самая «сила», которую Старейшины назовут «процветанием».

Горм сделал шаг вперёд, к самому центру.

- Она пришла как странник. Она осталась как гость. Она сделала для клана то, что не смогли сделать наши лучшие умы. Я, Горм, вождь клана «Серые Камни», говорю: такая сила достойна уважения, а не изгнания.

Он выпрямился во весь свой огромный рост.

- Элис под моей защитой. Под защитой вождя. И под защитой нашего очага. Кто тронет её, тот тронет меня. Кто оскорбит её, оскорбит весь клан, который принял её гостьей. Слово сказано.

В воздухе повисла тишина. Даже Борк опустил голову, не в силах выдержать взгляд вождя. Гронк смотрел на брата с широко раскрытыми глазами, в которых читалась гордость. Гризла медленно кивнула, одобряя слова сына.

Глава 10. Подрезанные ремни

Горм подождал ещё мгновение, давая своим словам осесть в сознании сородичей. Затем он повернулся к Элис. Но в это время из толпы выскочила Борча.

- Защита вождя — это ладно! — выкрикнула она. — А защита от сглаза? От порчи? Кто нам даст её? Вчера вода текла, а сегодня утром я иду, а у трубы, что к кузнице идёт, стык размотан и вода хлещет впустую! Земля размыта! Это что, не происки? Кто, как не она, мог наслать неудачу на своё же «чудо»? Чтобы мы к ней на поклон пошли!

Даже Горм на мгновение опешил от этих слов. Элис почувствовала, как кровь отливает от лица.

- Я… я не… — начала она, но её перебил Горм.

- Кто обнаружил? — резко спросил он.

- Я! — торжествующе крикнула Борча. — мои подруги видели — ремешок будто сам развязался!

- Или его развязали, — спокойно, но так, что услышали все, произнесла Гризла. Она поднялась с места. Её движение было неторопливым, полным неоспоримого авторитета. — Узлы, что вязала я, на сыромятной коже, с волчьей смолой, сами не развязываются. Их или режут, — она сделала выразительную паузу, глядя на Борчу, — или ослабляют руками.

Она посмотрела на Борчу так, что та невольно отступила на шаг.

- Я… я не обвиняю… — забормотала та.

- А я и не говорю, что обвиняешь, — отрезала Гризла. — Я говорю, что перед тем, как кричать о колдовстве, надо проверить, не пахнет ли вокруг воровством да подлостью. Или завистью. Горм! — она повернулась к сыну. — Разберись. А гостья твоя, раз уж взялся защищать, — она кивнула на Элис, — пусть идёт и чинит. Своими руками. Чтобы все видели, что её дела только для пользы, а не для вреда. И чтобы тот, кто портит, видел, что его пакость чинится в два счёта.

Это был гениальный ход. Он снимал с Элис мистические обвинения, переводя всё в практическую плоскость вредительства, и тут же давал ей шанс публично подтвердить свою полезность.

Горм кивнул, явно оценив манёвр матери.

- Так и будет. Элис, иди с Мурргой, осмотри, почини. Остальные расходитесь. Совет окончен. И запомните мои слова.

Толпа стала медленно расходиться, но напряжение не исчезло. Оно висело в воздухе. Борча, бросая ядовитые взгляды на Гризлу и Элис, потянула за рукав Борка. Тот что-то буркнул, но пошёл за ней.

Горм подошёл к Элис, которая всё ещё стояла, пытаясь переварить произошедшее.

- Идём, — коротко сказал он. — Посмотрим, что там с трубой.

По дороге к кузнице, отстав от других, он сказал, не глядя на неё:

— Моя защита как частокол. Она удержит прямую атаку. Но от подкопа, от шепота изнутри… от этого частокол не спасёт.

Элис молча кивнула, глядя на его широкую спину. Впервые она смотрела на него не как на угрозу или источник безопасности, а как на союзника. Неловкого, находящегося под огромным давлением, но решительного. И впервые за все дни своего попадания сюда она подумала не «как бы выжить», а «как бы ему не навредить».

Осматривая разрезанный, а не развязанный ремешок, Элис чувствовала не только страх. Где-то глубоко внутри зарождалось новое, опасное чувство — ответственность. И желание доказать. Не только им, но и себе, что она здесь не просто так.

Элис молча, сжав губы, зачистила края, пропитала их свежей смолой, туго обмотала новым ремнём. Она работала на виду у всех, чувствуя, как её спину прожигают десятки глаз.

Когда вода снова побежала ровно, а лужа стала уходить в дренаж, она выпрямилась и встретилась взглядом с Гормом. Он стоял в стороне, наблюдая. Кивнул коротко, одобрительно.

***

Вечером, у своего маленького костра, Элис не могла согреться. Внутри всё дрожало от перенесённого напряжения, от осознания, как шатко её положение. Внезапно рядом опустилась тяжёлая тень. Горм. Он молча протянул ей деревянную чашку с дымящейся похлёбкой, а себе принес другую. Они ели молча, плечом к плечу, глядя на пламя.

- Они боятся, — вдруг сказал он, не глядя на неё. — Они боятся, что мир, который они знают, рухнет. И не понимают, что на его месте можно построить новый.

- А ты не боишься? — сорвалось у Элис.

Горм задумался, медленно пережёвывая.

- Боюсь, — признался он с потрясающей простотой. — Боюсь не справиться. Боюсь, что мои попытки сделать жизнь клана лучше приведут к его расколу. Но больше я боюсь застрять в прошлом, как крот в норе. - Он отпил из чашки. - Ты сегодня хорошо держалась. Не расплакалась, не стала оправдываться. Работала.

- Я просто чинила то, что сломали, — пожала плечами Элис.

- Вот именно, — он повернулся к ней, и в его глазах, отражавших огонь, горел не знакомый ей до этого огонь. — Ты не ломаешь. Ты чинишь и строишь. Мне… — он запнулся, подбирая слова, — мне это нравится.

Он встал, оставив пустую чашку. - Спи. Завтра начнём укреплять частокол. Старейшины не любят хлипких заборов. - И, сделав пару шагов, обернулся: — И, Элис… Спасибо. За трубу. И за то, что не сломалась сегодня.

Когда он ушёл, Элис сидела ещё долго, чувствуя, как дрожь внутри понемногу стихает, сменяясь странным, тёплым чувством. Его слова «ты под моей защитой» прозвучали сегодня не как формальность, а как клятва. И она, невольно, дала свою.