Некоронованная

Тали

Ощущение что тебе смотрят в затылок, бегало холодком и вызывала неконтролируемую дрожь в теле. Оборачиваясь я не наблюдала ничего подозрительного. Все тот же мегаполис затопленный суетой, пробками, людьми в черных одеждах, хмурыми лицами. Остановка как всегда полна. Мелкий снег неприятно падает за шиворот, ветер кружит снежную пыль и швыряет ее в лицо. Втягиваю голову в плечи как черепаха Тортилла и погружаюсь по нос в теплый шарф, пытаясь хоть как то сбить утреннее раздражение и нервозность. Пальцы на ногах застыли. Как же сегодня холодно. Запоздалая мысль о звонке на работу, настигнет слишком поздно. Или нет? Что останавливает меня, развернуться и пойти в тёплую квартиру? Забраться под одеяло и спать, спать, просто спать. Но, это пустые мысли, они проносятся в голове и тают. Так же как снег на моих волосах. Мне нужны средства к существованию, значит нужно закончить отчет о добыче угля в новых шахтах. Этот город был слишком огромен и большую часть года здесь серый снег и морозы. Он словно подземное чудовище поглощал своей огромной беззубой пастью тонны угля, чтобы согреть хоть чуть чуть свои конечности.

Наконец змейка их сонных людей начала медленно шагать вперед. Мои ноги двигаются со всеми в одном ритме. Единственное чего я сейчас хочу, вернуться домой. Погрузиться в дрему, которая так приятно настигает в раннее утро, когда одеяло самое теплое и подушка самая мягкое, а за окном темно и холодно. Автобус подъезжает быстрее чем я успеваю себе уговорить вернуться. Запах солярки сбивает с ног, на голодный желудок действует фантастически быстро, проглатываю подкатывающую тошноту.

Мне хватает сидячего места. Усталый с самого утра и раздраженный народ, похожий на маленькие угольки, загружается в автобус битком. Дверь отказывается закрываться, в ней осталось чье то плечо. Водитель начинает ругаться, словно не понимая что всем куда то нужно. Пассажиры не упускают возможность, выплеснуть в ответ часть озлобленности припасеной на день. Мне нет до этого никакого дела. Ниже опускаю голову в надежде отгородится от этого шума. Мерное урчание мотора, плавное подергивания в пробке, гулкие разговоры пассажиров, ввели меня в транс и я погрузилась в дрему.

Резкое торможение, вырывает из сна. Дергаюсь вперед синхронно со всем автобусом. Громкий гудок клаксона, бьёт по ушам и я морщусь. Отборный мат водителя, высунувшегося в окно, апофеоз сегодняшнему бодрому утру. Мы стоим на месте, пассажиры начинают робко переговариваться и заглядывать в окна. Двери открылись, впуская ледяной воздух. Стоячие пассажиры плотно прижимаются к креслам пропуская кого то с улицы. Возможно, кто то опаздывает настолько, что выскочил наперерез автобусу и сейчас пытается впихнуть себя внутрь?

-Среди вас есть пассажир, и он должен покинуть автобус –- что то дрогнуло внутри меня, на грани узнавания. Знакомые низкие ноты голоса, но я задушила эту мысль не дав ей возможности разрастись в моем сознание. Люди оглядываются по сторонам, взволнованность и любопытство, растекалось по салону как дым от пожара. Каждый счел нужным смерить взглядом соседей слева и справа. Ругая себя, за излишнюю восприимчивость прикрываю глаза. Мне это только кажется, так же как ночами темные, почти черные как ночь глаза, наблюдающие за мной из темноты. Воздух рядом со мной качнулся, сквозь закрытые веки я ощущала нависающую тень. Возможно искали моего соседа? Наконец поедем, подумала я, благодарно вздохнув

-Тали – тихий шепот прямо над моим ухом. Глаза распахиваются, пульс бьёт по ушам их словно заложило. Первые секунды я находилась не здесь, не в своем теле. Застыв смотрела на идеально одетого мужчину. Белый воротничок его рубашки слишком бил по глазам в этой серости и черноте. Идеально ровный узел синего галстука слегка приподнят, вся молодежь в офисе сейчас так ходила. Он не потрудился накинуть пальто, очевидно уверенный, что я не буду сопротивляться и последую за ним. Быстро и без лишнего шума. Все вокруг меня двигалось, говорило, шептало, мир жил своей привычной жизнью. Мою жизнь остановили, сейчас, здесь и я не могла сделать вдох или заставить себя произнести хоть слово. Это мой оживший кошмар, ужас преследующий меня, от которого просыпаешься и не понимаешь где находишься. Боишься пошевелиться и понять что это правда. Стараюсь ничем не выдать себя и делать вид что это ошибка.

– Тали – склонившись ниже, негромко произнес мужчина – Пожалуйста, давай выйдем!- безразличие не помогло. Жаль, а я ведь надеялась. Надеялась что изобразив манекен, он развернется и уйдет. Один долгий, длинный гудок, вырвал меня из оцепенения. Вздрогнув всем телом, оглянулась, будто вспомнила где нахожусь. Эти взгляды, осуждающие, злые, любопытные. Кто я? Почему это происходит? Кто этот мужчина? За что меня преследуют? Я ощущаю их давление, они напирают на меня как тиски, норовя расплющить в этом маленьком пространстве. Мне нечем дышать. Вскакиваю с места, протискиваясь сквозь толпу людей. Никто не расступается передо мной, как перед вошедшим мужчиной. В их глазах читается вопрос: Кто ты такая? Наконец то этот черный тоннель из людей закончился, он словно выплюнул меня на свободу. Глубоко вдохнув, морозного воздуха, который обжигал легкие, оглянулась в поисках выхода. Взгляд упал на перекрывающий автобусу и еще с десяток машин проезд, черный с тонированными окнами внедорожник. Скромность никогда не была их сильной стороной.

Злиться бессмысленно. Каждый в этой чертовой игре выполняет свою роль. Я всегда в роли убегающего. Это салочки. В которые я если честно уже устала играть. Мои руки начали подрагивать от нервозности и медленно подступающей паники. Я ощущала его за спиной он как камаз таранил меня подвигая ближе к неизбежному.

– Тали, прошу! – очень тонко и деликатно, никакой угрозы в голосе – Пройдите в машину – я смотрю в его теплые карие глаза и понимаю что скучала. Али как старый пес. Уже уставший от беготни и команд хозяина, но держит марку когда приходят гости и даже для приличия может гавкнуть, когда постучат в дверь.

Глава 2

САБИТ

Меня захлестывало острое желание посмотреть ей в глаза, увидеть там раскаяние или сожаление о доставленных мне неприятностях, а затем задушить ее долго и мучительно. Достаточно противоречивые чувства и я боролся с ними, пытаясь быть цивилизованным. Ведь в этом мире они принимали за цивилизованность именно дистанцию, особенно между мужчиной и женщиной. Дикость.

Все же села в машину. Не рядом со мной, а с Али как прислуга. Я следил за каждым ее движением, за каждым выдохом и вдохом. Вся скукожилась, сгорбилась после того как услышала мой голос. Неужели я ей так противен? С ходу выказывает неуважение , чем выводит меня из себя. Дерзит, но я потерплю.

Это неприкрытая дерзость еще больше будит во мне гнев, который как мне казалось я усмирил. Ударяю по спинке кресла, от понимания, что я совершенно бессилен и ничтожен в ее глазах. Что не могу ее удержать, к каким бы способом не прибегал. Фактически бешусь, понимая что единственное что она понимает это язык угроз и силы. Иначе мне не заставить ее вернуться, а мне это необходимо. Я не могу позволить себе вернуться без нее. Выскакивает из машины как пробка из бутылки, скрываясь в потоке людей. У них был сговор.

– Твою мать! – почти вою – Я сказал не выпускать ее! – титаническими усилиями, заставляю себя сидеть на месте, а не вгрызаться в его горло

– Сабит, я думаю что это… – увидев мой взгляд в зеркало заднего вида, он проглотил слова

– Ты должен быть на моей стороне!

Несколько часов кружим по городу в тишине. Не город а сточная канава. Здесь хоть где нибудь есть что то приятное глазу, яркие краски, проспекты? Как вообще тут можно жить? Сплошной бетон и бесконечные трассы. От серо -черного антуража рябило в глазах. И люди под стать этому городу, в темном, укатанные по самые уши толстыми шарфами. Это негласное правило города? Почему все такое угрюмое и печальное? Снег мог бы слегка сгладить картину обреченности и тоски, если бы и он не был пепельным.

– Что с этим местом не так? – тем самым давая брату сигнал что буря миновала

– Думаю все! Начиная с названия – мы засмеялись – Старый Курекамск – произнес Али, серьезным тоном словно сделал объявление по радио

– Кто хочет жить в подобном месте?

– Тот кто прячется. Здесь легко затеряться.

– А вы кажется нашли общий язык? – легкость возникшая в начале улетучилась. Я подмечал каждый его жест, интонацию голоса, взгляд, я этому научился чтобы читать партнеров, врагов, людей. Али это знал как никто и пытался сейчас меня обмануть.

– Кто то должен ей подиграть!

– Смотри не заиграйся – никогда не замечал за ним стратегических наклонностей. Он мой сверчок, моя совесть, призывающая одуматься, но не стратег.

– Долгое ожидание может нервировать – тонкий намек с его стороны, на мою несдержанность – Но сила и принуждение, не тот способ который заставит ее с тобой поговорить и уж тем более вернуться в Марабад – вот тут, дорогой братец я с тобой категорически не согласен.

– Кто помог ей добраться сюда? – озвучил назойливую мысль, от меня не укрылся быстрый, настороженный взгляд Али в зеркало заднего вида. Дай мне еще веский повод в тебе усомниться. Черви подозрений уже извивались под моей кожей.

– Ты не заметил что она бледновата? – перевел он тему и я позволил ему поверить что не обратил ни на что внимания. Ты не хитрее меня Али, в этом тебе меня не переиграть

– Ты серьезно? Посмотри на этот смог, здесь бледность норма – с усмешкой ответил ему, взглянув в серое, низкое небо – Местные жители вообще знают что такое солнце? Мне кажется что пыль летающая всюду, забилась даже в мои легкие – даю ему все карты в руки, пусть думает что спрятал от меня то что так тщательно прикрывает пологом заботливости.

– Хочешь домой?

– Безумно –простонал я – Но и оставить все как есть не могу. Как думаешь, таблетки что она проглотила, что это?

– На что то тяжелое она бы не решилась – да, после продолжительного визита к нашему братцу, она вообще мало на что решилась. Кажется в его песчаном царстве она оставила всю свою смелость – Ты сам читал отчет врача.

– Бессонница, тревожные навязчивые мысли, панические атаки – перечислил я диагнозы Тали – Полагаешь веский повод для антидепрессантов?

– Я не специалист в этой области, но думаю, да.

– Тогда почему он ей их не выписывает?

– Это ведь не лучший специалист в городе – хорошо что она вообще додумалась обратиться к психотерапевту. Она пытается что то исправить, починить то что сломал Изи. Я думал она заберется в самый темный и дальний угол Ярска скуля и жалея себя.

– Вернемся в Марабад, нужно заняться этим вплотную.

– Может быть положить ее в клинику? – в этом есть разумное зерно. Ей необходима первоклассная профессиональная помощь. Но если об этом кто то узнает, если это просочиться в газеты, это навредит нам. Над этим нужно подумать.

– Отправь кого то к ее работе. Не хочу чтобы она опять ускользнула из под носа.

– Думаешь попробует сбежать?

– Уверен в этом. И даже готов с тобой поспорить – Али улыбнулся – На палаш, который подарил тебе отец – ответа не последовало, братец слишком дорожил этим подарком. Повесил на самое видное место в доме, даже протирает его сам – Что же нам делать, Али?

– Пока не знаю, но мы что нибудь придумаем – как всегда оптимистичен, я же видел только дыры в этом деле. Отец подкинул мне задачку с которой я не знал как справиться. Впервые в жизни у меня нет ответа. Как мне исправить то что натворил Изи? Она даже голоса моего не выносит. Смотреть на меня не может. Как донести что без ее участия дела не решаться? Что все стоит на паузе и люди зависят от наших с ней решений? В какой то момент разозлился сам на себя, поняв, что от ее психически нестабильного состояния, опять вернулся к делам. А что мне твою мать сделать, если это для меня приоритет?

– Голова не соображает. Не могу думать, спать, есть. Господи, в кого она меня превратила?! – вижу в зеркало улыбку Али – Не скалься.

Глава 3 Сабит

Если она не очнется? А что будет когда она проснется? Сейчас она была в моей власти, под моим контролем. Моя рука покоилась над ее сердцем, оно билось медленно, устало качая кровь. Я мог своими глазами наблюдать за ее беззащитностью, которая была ей к лицу. Прижался к ней, вдохнул глубоко запах ее волос. Как в первый раз, в домике Рияза и тогда же получил первую пощечину.

– Помоги мне колючка! Хотя бы подскажи, дай намек как тебя спасти из этой бездны! – шептал ей в самое ушко. Момент уединения был разрушен. Словно светящиеся стены солнечного замка, окружившие нас в эту секунду, дающие нам защиту от всего и всех, сгорели в одну секунду и опали к нашим ногам пеплом.

– Вспомни учения Мансур, Сабит! Вспомни чему тебя учили! – этот поучительный тон Али, всегда злил, будто он знает больше всех вокруг. Я не стал срываться с кровати и отшатываться от Тали как он заразной. Прикрыв глаза, я действительно вернулся на много лет назад. В светлую маленькую учебную комнату с низким потолком, выбеленными стенами, деревянным полом устланным домоткаными коврами. Единственное место где мы вели себя смирно и не произносили лишних звуков, в этой комнате мы ни разу не подрались. Вспомнил особый запах книг и пыли, себя сидящего на коленях перед своим учителем, Али и Исабеля. Мы внимали каждому тихому слову, шелестящему как страницы книг, по учебной комнате. Учитель был стар. Его кожа напоминала засушенный лист, в глубоких морщинах и складках. Глаза затянувшиеся белой пленкой, давно были незрячими. Длинная вырезанная вручную каким то индийским мастером трость, на которую он опирался при ходьбе, всегда попадала в цель. Чаще это была моя голова или плечи Исабеля, Али был прилежним учеником. Мы слушали его и впитывали каждое слово что лилось из него как музыка. Его слова благословение, казалось что он знал ответы на все вопросы и мог найти выход из любой ситуации. Его рассказы учили жизни, учили не забывать свои корни, стремиться к истине, правдивости, почтительности. Учили быть благодарным за то что тебе в этой жизни дается, за то кем ты рожден. Принимать свой статус и не гордится им, а трудиться еще усердней. Не тянуться к власти, известности, а быть в тени и упоминаться на устах людей только с уважением и благодарностью. Он учил терпению и созиданию, учил что война это зло и путь в никуда. Преданность и любовь вот что спасет нас. Он учил не забывать своего бога и с благодарностью относиться ко всему что они посылают в нашу жизнь.

Он вливал в нас свои учения как свет, его знания бесценны, они истина. Я все растерял и забыл. Я как и мой брат выбрал другую сторону, от которой учитель предостерегал и советовал держаться подальше. Это сторона медали не была натертой до блеска, в ней нет ничего красивого, но она так маняще прекрасна, что все минусы ничтожны. Неизбежно, ты понимаешь, с людьми нельзя иначе. Пройдя предательство, ложь, измены самых близких, с горечью понимаешь с ними нельзя по любви. Урок о терпении мне преподавали с особой жестокостью, но так чтобы он отпечатался во мне как след ботинка в застывшем бетоне. Научившись терпеть боль физическую, я учился терпеть когда наступит мой час, когда придет час тех, кто меня предал, когда злость накопившаяся внутри меня и жалящая как осиный яд, наконец то находит успокоение.

Но что значит терпеть в понимании моего учителя, я забыл. И не потому что он плохо учил, а потому что больше, мне не приходилось терпеть. Я брал то что считал своим, отбирал то, что хотел присвоить, я не стал хорошим сыном своего отца и прилежным учеником,своего учителя. Я вырос плохим человеком, возможно я никогда и не был хорошим. От меня много ждали и я почти воздал всем ожидающим. Али дергал за ниточки мою память и мне это не нравилось

– Терпение Сабит и только терпения заставит наездника медленного мула прийти к убежищу. Терпение это стойко сносить все трудности, вынести все услышанное и увиденное, как бы оно не было горько. Терпение горько, но сладость – это его последствие, это трудное дело но оно отвращает бедствия. Оно путь к утешению, путь к решению задачи.

– Разве я мало терпел?

– Возможно недостаточно!?

– На чей взгляд? Твой, отца или Бога?

– Ты слишком часто стал забывать что не все вокруг может тебе подчиняться. Не все в жизни зависит только от нас, от наших поступков и наших решений. Есть большее, что выше нас, выше всего этого. Люди которые встречаются на твоем пути не все враги, есть и те кто просто пройдет мимо, ничем не зацепив тебя, не оставив в тебе и следа. Они как туман рассеется с наступлением солнечного утра. А есть иные люди, которые в тебе нуждаются, которым ты можешь помочь, которым ты можешь подарить жизнь, которые не пройдут бесследно, и только тебе решать кто будет этот человеком. Тот кто сеет зло и черноту вокруг себя или тот кто тянется к свету, но не может его отыскать сквозь темноту. Не будь таким как Изи, не вызывай в ней агрессию по отношению к себе, не заставляй, не вынуждай, не принуждай. Дай ей привыкнуть, понять что ты опора, что ты хочешь быть другом, тем с кем она может поговорить или посидеть в тишине. Дай ей возможность сделать выбор!

– Если она сделает его не в мою пользу?

– Значит так тому и быть!

– Вот так просто? И что потом? Покурить в сторонке?

– Если ты сделаешь все от тебя зависящее, тебе не в чем будет себя упрекнуть. Ты будешь честен перед ней и перед собой, но это будет ее выбор.

– Будет ли моих усилий достаточно? Будет ли ей достаточно того что я могу ей предложить?

– Ты чем то ограничен? Что между вами стоит?

– Между нами стоит Исабель!

– Может ли человек который ее уничтожил, стоять между вами?

– Между нами стоят обстоятельства, Али – злость поднимала свою голову во мне и опять не давала мыслить рационально – Хочет она того или нет, ей придется выполнить обязательства. А сделает она это со мной или Исабелем или может быть с тобой, мне все равно – после сказанного почувствовал себя идиотом, лежа с ней рядом и пытаясь играть влюбленного Тристана. Поднявшись с койки, подошел к окну.

Глава 4 САБИТ

– Страхуешь меня?

– Нет, просто берегу от спонтанных поступков.

– Я не стал бы рисковать всем ради легкой наживы и быстрой расправы!

– Мне показалось, только на мгновение что после всего, ты забыл зачем мы тут.

– Глупости – осмотрев себя в зеркало, поправил воротничок рубашки и стряхнул невидимые пылинки с пиджака. Вдох, выдох. Лифт открылся, нас уже ждал врач, он засеменил рядом, периодически корректируя наш путь

– Множественные повреждения мягких тканей – негромко начал отчитываться – Ушибы, перелом носа, предплечья и ключицы. Колотые раны стоп – я сжался как пружина от каждой новой подробности – Внутреннее кровотечение. Готовим операционную – свет в палате был приглушен, она лежала утыканная трубками и проводами, медсестра спокойно проверяла показатели, записывая их в планшет

– Все записи будут удалены. Персонал проверят. Если кто то, снимет видео, сфотографирует или где то скажет или намекнет о том что здесь происходит, вы ответите лично передо мной. Когда мы можем уехать?

– Уехать? Но она не транспортабельна! Я ничего не скажу о ее состоянии даже после операции. Она может несколько недель пробыть в коме после таких повреждений. Ей нужен контроль и лечение.

– Ваша задача стабилизировать ее, через несколько часов прилетит другой специалист. Так же необходимо чтобы Исабель спал крепким сном, пока мы не окажемся за его границами – врач молчал и не двигался с места – Что то еще?

– Деликатный вопрос Господин.. – он замялся. Наверное сейчас попросит денег? А если она беременна? Мысленно застонал. Блядь, Изи ты никогда не умел держать себя в руках.

– Все вышли – медсестра, охранники и Али направились к выходу – Али, останься!

– Заключение предварительное, я врач общей практики, но не думаю что при более тщательном осмотре, ситуация изменится – я его не торопил, очевидно ему было тяжело обличить это в слова – Полагаю что ее..эм..она – я спокойно ждал – Осмотр, дает основание полагать, что ее взяли силой – резкий поворот головы в сторону врача

– Что? – в два голоса переспросили мы

– Много внутренних повреждений. Боюсь предположить что это.. это... Я не имел с эти отношение, но нужного врача знаю. Надежный человек, я могу за него поручиться –я не ослышался? Он точно сказал что этой ночью Изи совершил преступление. – Необходимо чтобы узкий специалист ее осмотрел, возможно нужна хирургия – этими заключением он подписал Исабелю приговор

– Сделайте все необходимое. После ей займутся другие специалисты. И до нашего отъезда, мне нужны подробные отчеты, на бумаге с печатями и подписями! – находится тут морально тяжело, первый и надеюсь единственный раз я не мог поступить как мне хотелось. Я не имел на это права! У меня не было законных оснований подняться наверх и наказать его. Сумбур в голове, не давал сосредоточиться и выстроить четкий план действий, отчет врача выбил меня из колеи.

Сколько было информации? Тонны. Тысячи фотографий и письменных отчетов и ни в одной строчке, ни намека на что то подобное. Как такое могло скрыться от меня? У меня завелся крот? Кто то намеренно ввел меня в заблуждение? Но фотографии, я видел их своими глазами, она вовсе не была похожа на пленницу, да и когда мы встретились у Рияза, она…Я напрягся, пытаясь воссоздать в памяти нашу встречу. Но ничего не помнил кроме ее волос, острого настороженного взгляда и печальной улыбки. Черт! Как я устал от этого города, устал от Изи и этой девченки. Кажется ее проблемы бесконечны. Вернусь домой, напьюсь.

– Я ничерта не понимаю!?

– Мы разберемся – монотонно как молитву произнес Али, словно я девочка подросток и сейчас забьюсь в истерике

– Привези Рияза, по дороге обрисуй ситуацию. Дай указания ребятам, разобраться с камерами, все нужно сделать в лучшем виде

– Тебе бы поспать, сутки на ногах.

– Угу – поджав губы согласился я, только бы он ушел, не могу больше никого слушать. Хочу тишины и крепкий кофе – Али – он обернулся стоя в дверном проеме – Найди мне кофе и пару стопок текилы – он собирался возразить, я видел это по его выражению лица. Сейчас великий пост, выпивка и праздный образ жизни правоверные отложили на время, чтобы замолить грехи и очистить душу и тело. Лицемеры. После заминки, он кивнул и вышел.

В темном углу палаты палаты опустился в глубокое кресло. Нужно собрать себя в кучу, продумать детали, нельзя ничего и никого упустить. Малейшая ошибка или недочет, может стоить мне дорого. Но я снова и снова возвращался к стойкому ощущению предательства. Вся информация что была у меня на руках, это ложь? Умело сплетенная паутина? Кто меня дезинформировал? Кто и главное зачем? Уставшими глазами смотрел на девушку, что сейчас боролась за свою жизнь, ее сердце слабо билось и на маниторе медленно вырисовывались острые зубцы. Вздрогнул от стука в дверь

– Войди – моя личная охрана дежурила у палаты

– Простите что беспокою, Вас спрашивают!

– Кто?

– Парень что был наверху. Принес кофе и сумку, мы ее досмотрели – все так же робкий, затравленный взгляд. Мальчишка стоял на пороге, неуклюже переминаясь с ноги на ногу, на его плече висела спортивная сумка и потрепанный черный рюкзак, в руках поднос

– Я все сделал, как вы приказали.

– Ты уверен что он ничего не найдет?

– Да.

– Хорошо.

– Тут вот, вещи – неуверенные шаги выдавали его настороженность. Интересно, он думает что я могу наброситься на него? Но к креслу подошел вплотную, опустив поднос на столик – Можно мне приходить к ней?

– Нет, ты не должен тут светиться. Занимайся своими привычными делами, когда Изи спит после попоек – мне было все равно на пацана и на то что Изи сделает если узнает что он нам активно помогал, но из-за его невнимательности наш план мог провалиться. Никаких лишних движений быть не должно – Ты был близок с Тали? – он пожал плечами

– Невольники всегда ищут дружеское плечо – невольники, так вот кем они тут все были. В Арке я был второй раз, до этого все наши встречи были на нейтральной территории, в домике Рияза. Я никогда не воспринимал всерьез бунт Изи и его отъезд из дома, я всегда полагал что он вернется домой когда настанет момент. Но чем больше я погружался в его мир, тем больше понимал он не собирается возвращаться, он создал свой мир где все вокруг подчинялось его безумной воле. Изи, в кого ты превратился? В работорговца? Если отец узнает что ты вытворяешь на его земле, его хватит удар – Но мы быстро нашли общий язык с ней, хоть на верху она бывала редко.

Глава 5 Тали

Разлепив глаза мутным взглядом поймала белый потолок. Запах антисептика витавший вокруг был знаком и тем самым успокоил. Каждое движение отзывалось болью в теле

– О-о-о, Боже, меня что растоптал слон?

– Почти! – ритм сердца тут же подскочил, над головой раздался неприятный звук – Как себя чувствуешь? – поймала взгляд карих глаз

– Ты, кажется доволен – попыталась подняться выше, но слабость не позволила сделать это привычно быстро – Значит все не так как плохо – в голове пронеслись последние воспоминания и я судорожна ощупывала свое тело, на наличие очередной дыры в нем

– Тебя не ранили. – он набрал воздуха в грудь, совершенно точно собираясь ругать меня

– Прости – опередила его – Я знаю что должна была выйти на связь еще несколько месяцев назад?

– Несколько месяцев назад, не совсем точная формулировка. Пять, Тали пять месяцев. Ты обещала не пропадать и держать меня в курсе.

– Ты достаточно мне помогал. С твоей стороны это был неоправданный риск. Я боялась, если кто то узнает что ты мне помогаешь, да еще и знаешь где я нахожусь … Ты государственный преступник – шепотом закончила я, сморщившись

– Не тебе решать за меня! – он поднес к моим губам стакан воды, который я с жадностью осушила – Мой сан, даст мне необходимую защиту. И не думаешь же ты что Сабит, убьет собственного брата?

– Нет, не из-за меня, точно. Но тебя могут наказать – еще раз сморщилась, специально для Али

– Что то беспокоит?

– Голова!

– Позову медсестру – остановив его за руку, уточнила

– Что я тут делаю?

– Тебя укусил грызун. Он, был заразен и у тебя началась лихорадка.

– М-м-, да, – смутно припоминая серо - коричневое нечто – Ума не приложу как он мог оказаться в архиве?! Боже, ты бы видел ее?

– Кого?

– Крысу, она была огромная – раздвинула ладони пытаясь примерно указать размер укусившей меня нахалки

– Сейчас ты показываешь новорожденного барашка – улыбаясь Али сел на край кровати – Я скучал. Боже, как я скучал – его взгляд меня смущал.

Два года, этот человек был близок мне. Ближе чем все те люди, что были на протяжении жизни рядом со мной. Он сделал для меня слишком много и я знала что отплатить за его риски мне нечем. И этот неоспоримый факт меня злил. Злость исходила от бессилия, ведь я понимала что не могу позволить себе зависеть от какого бы то ни было человека.

Каждый раз его тихая фраза в трубку «Главное что ты в порядке» заставляла внутренне сжиматься и ждать, когда за свою помощь он запросит непомерную плату. Выкрасть меня, помочь спрятаться, предупреждать когда на мой след напали, искать новое место, новые пути отступления, за всем этим что то должно было стоять кроме альтруистических намерений.

Я чувствовала его поддержку, теплоту исходящую от голоса, его заботу и в какой то момент не выдержала, отрезав себя от общения с ним. Больше я не могла зависеть ни от одного человека, никаким образом.

– Мне тебя не хватало – решила подыграть ему, показать что я тоже могу что то испытывать. Я тоже могу испытывать нормальные человеческие эмоции, которые волнами исходили от Али, прошибая мою броню. А мне нельзя отвлекаться, нельзя позволять забраться его открытости в мою голову. Неожиданно, Али прижал меня в крепких объятьях

– Привет, сказочная девочка – было крайне некомфортно ощущать его руки на своей спине, его запах забивался в ноздри. Нестерпимое желание отстраниться, зудело на кончиках пальцев, я хотела выпутаться из его рук – Нет, ты мне задолжала. Посиди спокойно пару секунд и дай понять что это правда ты – я притихла в его руках, вдруг осознав, что это возможно последний раз когда мы видимся – Давай я позову медсестру, пусть они тебя осмотрит – он бережно уложил меня на кровать.

Его широкая спина скрывается в дверном проеме, я жду еще секунду. Вырвав капельницу, вскакиваю с кровати, меня слегка качает и ведет в сторону. Встряхнув головой, ловлю равновесие, у меня нет времени на слабости.

Приоткрываю дверь, Али стоит спиной у сестринского поста, общаясь с дежурной медсестрой. Она улыбается, кивает, у меня пару минут. Шум воды, даст мне шанс успеть уйти, пар от горячего душа пополз вверх к потолку. В маленьком шкафчике нашелся мой пуховик и ботинки. Выскользнула из палаты. Спокойным шагом не привлекая лишнего внимания юркнула в соседний длинный коридор, над головой висел указатель “Выход”. Одеваться пришлось на ходу.

В кармане пуховика нашлась шапка, вознесла благодарную молитву богу. Спрятаться от псов преследующих меня, будет сложно с моей то макушкой, самая приметная часть меня, кроме нескольких шрамов на лице. Стянув волосы в тугой жгут и закрутив пучок, все до одного волоска скрыла под черным трикотажем.

Быстрый шаг, местами переходящий в бег вымотал слишком быстро. Тяжело дыша я никак не могла найти комфортный, но быстрый ритм передвижения. Выскочив на морозный воздух, кислородная бомба чуть не сбила с ног, нарушив ход

событий. Мне нужна твердая опора. К входу больницы подъехала машина

– Такси – выкрикнула как можно громче, надеясь что машина свободна. У меня осталось секунд 30, до того как меня схватят. Ноги и руки дрожали, даже желудок трясся от слабости, но я забралась в салон и машина покатила меня домой. Улицы проскакивали одна за другой, я судорожно пыталась выстроить подобие плана. Куда поехать и как? Под каким именем? Как выстроить маршрут чтобы запутать следы? Раньше этим занимался Али, сейчас я была сама за себя. Я паниковала, но я должна справиться, должна.

На дне кармана нащупала ключи. Замок щелкнул. Входная дверь привычно скрипнула. Пройдя к кровати, потянулось рукой за рюкзаком, нащупала только пустоту. Упав на колени, пошарила еще раз. Ничего. Пусто.

Паника начала подкатывать к горлу комком. Шкаф, нужно проверить шкаф, наверное переложила туда. Глупой попыткой остановить истерику, рвущуюся наружу я продолжала трясущимися руками перебирать свои жалкие пожитки, словно рюкзак мог стать размером со спичечный коробок и затеряться в крошечном шкафу. Я знала ответ, но признаться в этом было слишком страшно. Слезы наворачивались на глаза и к горлу подкатывали рыдания. В шкафу, пусто, пусто. Стянула шапку с головы. Черт!