Некромант

Глава 1. Живем - радуемся

Меня зовут Кайлер. Я — некромант.

Я не выбираю, где искать работу. Просто иду туда, где слышал хоть намек на чью-то смерть. А умирают люди везде — от болезней, старости и чумы. Поэтому путешествую по всему миру, каждый раз надеясь, что сегодня удача будет благосклонна. Или хотя бы попадется кто-то не слишком свежий.

Стучусь в дома, захожу в трактиры. Каждый раз спрашиваю, не нужны ли никому мои услуги. Одни с порога гонят и, бывает, пытаются зарезать, другие жмут руку и приглашают на чай.

Я поднимаю мертвецов, чтобы люди могли попрощаться, закончить свои дела, подписать завещания. Даже пару убийств так раскрыл, но славы не смог сыскать. Мертвые не могут рассказать о моем даре, как, впрочем, и о исключительной неуклюжести и нищете. Так и живу.

На горизонте замаячили очертания маленьких домиков, и я ободряюще потрепал Гнилушку по гриве. Мы оба устали от тяжелой и изнурительной дороги. На дне кармана валялись монеты с выполнения прошлого заказа — не часто доводится слышать их чудный звон. Пожалуй, сегодня раскошелюсь на обед в трактире и куплю лошади яблочко.

Размытый грязью тракт становился все шире. У обочины красовался косой указатель: «Глотка Пивная». Посмотрим, насколько это название подходит городку. На моей потрепанной карте цепи из домиков выведены так, будто селение и правда очень большое, будто глотка. В самом деле — дыра.

Мы плелись медленно, копыта Гнилушки утопали в глине. Хорошо хоть, что грязи не по колено — не люблю, когда лошадь тонет раньше меня, ведь обычно она и достает меня из вского… Проклятье, Гнилушка наступила на коровью лепешку.

По левую руку — деревянные вытянутые хижины. По правую маячил кривой шпиль старого храма.Трактир нашелся быстро: покосившийся, с облезлой вывеской — на ней кто-то пытался изобразить кабана, но больше походило на пузатую крысу. Надпись под ней гласила: «Живем — радуемся».

Я хмыкнул под нос, спешился и завел Гнилушку в стойло. Потрепал по морде и гриве, пальцами ушки пожамкал. Очень люблю ее.

— Не скучай, — сказал я, закрывая створку.

Гнилушка ничего не ответила и принялась жевать сено.

Я поправил плащ, чтобы сидел лучше. Он хоть и старый да перештопанный, но все-таки любимый. Другого, правда, нет, как и сапог на смену тем, что скоро развалятся. Но всем говорю, что так задумано. Не пристало человеку моего ремесла в шелках расхаживать.

Перед тем, как зайти в трактир, зачесал пятерней темные отросшие волосы и лицо сделал посерьезнее. Я — важный путешественник, а не уставший от скитаний нищий некромант.

Трактир обычный: запахи потных тел и алкоголя пропитали каждый угол. Пахло как у мертвой бабки в погребе, где недалеко от ее тела валяются остатки подгнивающих трав. Посетители — местные, что в такой дыре скоро сгниют вслед за той самой бабкой.

Я направился к стойке. Занял свободный высокий стул, встретившись взглядом с хозяйкой трактира. Она смерила меня озадаченным взглядом:

— Не здешний, — заметила она вместо приветствия. — Что привело такого молодого юношу в наш чудный край?

— Меня зовут Кайлер, — громко представился я, легко ей улыбнувшись. — Некромант. Поднимаю из мертвых, ритуалы провожу, полное восстановление. Может, кто-то горюет по умершему?

— Не, некроманту тут не место. Уже год никто в землю не ложился. Живем — радуемся, — безразлично пожала плечами она.

Ее слова приободрили и опечалили одновременно. Приободрили, потому что не выгонят. Хоть поем как человек. Опечалили, потому что еще пара вечеров в шике, и снова останусь без гроша в кармане. Пока на моем скорбном пути не предвидится больших городов, значит, и деньги водиться совсем перестанут.

— Жаль, — ровно сказал я, будто не раздосадован. — Тогда, может, хлеб найдется или лепешка какая?

— Найдется, волшебник, — ответила она, скрываясь за дверью на кухню.

Зал пустовал: были заняты два стола. За одним хмельные крестьяне играли в кости на щелбаны, а за другим одиноко сидел лысеющий мужик с покрасневшими щеками. Он то косился в мою сторону, то тупил взгляд в стол. В руке держал бутылку.

Я обернулся на звук шаркающих шагов: хозяйка трактира принесла мне хлеба на деревянной тарелке, положив к нему пару тоненьких кусочков сыра. Добрая женщина.

— Спасибо, — я положил на стойку десять медяков. — За обед и сено для лошадки, она у вас в стойле.

— А комната нужна? — хозяйка сгребла в руку монетки и принялась их рассматривать. Поговаривали, что в этих краях фальшивомонетчики завелись, но я не верю слухам. — Свободны все, выбирай по душе.

Конечно, все свободны в таком-то захолустье. Вслух не сказал.

— Нет, спасибо, — ответил я, вгрызаясь в горбушку. Отказался, потому что обойдусь. Травку задницей примять — занятие бесплатное. — Пока поем.

— Приятного аппетита, — пожелала хозяйка и снова ушла на кухню.

Хлеб даже не плесневелый. Хоть в чем-то везет. Думал, что поем спокойно, но тут за спиной раздались шаги, и на плечо легла чья-то рука.

— Эй, парень… — после этих слов сразу завоняло перегаром. Я сморщил нос, но обернулся. Тот самый одинокий мужик стоял надо мной, покачиваясь во все стороны. — Некромант, говоришь?