Некромант русалке не пара

Глава 1

Шторм сегодня разыгрался не на шутку.

В такую погоду порядочные русалки сидят в коралловых залах, пьют настойку из жемчужной пыли и обмениваются свежими сплетнями. Но порядочной я не была, хоть и числилась в принцессах, поэтому без зазрения совести предпочла унылому спокойствию дворца буйство стихии.

Морские боги, это было великолепно! Волны с ревом бились о скалы, вода пенилась и шипела, как живая, и я тоже ощущала себя в эти мгновения как никогда живой и свободной.

А ещё в шторм можно было поживиться интересными вещичками, которые уносило ветром с проплывающих мимо кораблей. Я как раз высматривала что-нибудь этакое в мутной воде, когда заметила светлый барахтающийся комок, совсем маленький. Он отчаянно крутился на месте у самого подножия скалы, пытаясь удержаться на поверхности.

— Ну надо же, — пробормотала я, сильнее вглядываясь во тьму. — Маленький сухопутный щенок. Как тебя вообще занесло в такую глушь? Наверное, свалился с палубы какого-нибудь несчастного судна.

Не могу сказать, что я слишком добрая, но бросать мелкого на съедение крабам было жалко. Да и не люблю я бессмысленные смерти, от них портится аппетит. Так что я рванула к нему, делая крутой вираж.

Вынырнув, схватила щенка за шкирку и… чуть не сломала ноготь. Шерсть животного оказалась сбившейся крашеной паклей, а тельце — грубо выструганной деревяшкой. Проклятье! Кто-то просто выкинул за борт сломанную игрушку!

— Издеваетесь? — я в сердцах отшвырнула подделку.

Доброе дело на сегодня откладывалось.

Внезапно над головой дико завыл ветер. Резкий порыв ударил в скалу, раздался противный хруст. Я вскинула голову и испуганно охнула: на меня летел здоровенный кусок камня.

Я попыталась уйти на глубину, но не успела. Осколок скалы обрушился на мой хвост, намертво пригвоздив к мелководному рифу. Я призвала магию воды, чтобы сдвинуть глыбу, но от удара в голове все плыло, и заклинание рассыпалось, не успев сформироваться.

Сознание начало стремительно уплывать куда-то в темноту.

«Какой нелепый конец, — подумала я, закрывая глаза, — быть раздавленной как какая-то креветка».

Последнее же, что я увидела сквозь толщу бурлящего моря, был темный силуэт, прыгнувший со скалы. За ним развевался длинный чёрный плащ, который в воде мгновенно надулся нелепым пузырем, превратив незнакомца в большую каракатицу.

«Идиот, — вяло подумала я. — Кто же плавает в плаще?»

И отключилась.

***

Глаза чесались, словно в них насыпали песка, и дышать было трудно оттого, что в горле все пересохло. Я чуть разомкнула веки и увидела над собой деревянный потолок с балками и натянутыми веревками. Подняла руку и помахала ею перед лицом, чтобы окончательно убедиться: меня окружал воздух, а не вода. И пахло совсем непривычно, чем-то пряным и травяным.

Проклятье… Кажется, я на суше. Осталось понять, где именно.

Я начала медленно поворачивать голову. Вначале вправо — взгляд уткнулся в такую же стену из темного дерева. Затем переместился в другую сторону и встретился с маленькими круглыми глазками существа зелёного цвета, похожего на ящерицу. Существо моргнуло и из зелёного превратилось в оранжевый, а потом испуганно отскочило. Я проследила за ним, и на этот раз мой взгляд остановился на руке. Загорелой мужской руке, с длинными пальцами и кистью, покрытой прожилками вен.

— Очнулась? — от этого спокойного низкого голоса я вздрогнула.

Глаза окончательно распахнулись, рассудок прояснился, и я наконец увидела картину целиком. Итак, я лежала на человеческой кровати, накрытая чем-то тяжелым и колючим, а рядом в кресле сидел мужчина, вполне себе молодой, насколько я разбиралась в человеческом возрасте. Его темные короткие волосы были взъерошены, на щеках — трехдневная щетина, рукава черной рубашки закатаны до локтей. В общем, вид не самый свежий. На рыбака все же мало похож, а я их повидала за свою жизнь немало. Пират? Контрабандист? Тоже не то.

— Ты кто такой? — прямо спросила я и попыталась приподняться. Ткань, в которую я была закутана, опять неприятно заколола кожу. — И что это такое на мне, морские демоны? Зачем?

— Ответ на первый вопрос: я твой спаситель, — он подавил зевок. — Ответ на второй вопрос: я накрыл тебя пледом, чтобы согреть, потому что ты была такая холодная… Холоднее только трупы.

— Вообще-то, это нормальное состояние для русалок, — огрызнулась я.

— Я уже понял, — кивнул он, бесстрастно наблюдая за моим копошением и попыткой выбраться из-под того, что называлось «пледом».

Почему эти сухопутные вечно что-то на себя напяливают?

— И сердце твоё бьётся медленнее. Но в моей практике были пациенты и похуже. Я вообще боялся, что ты высохнешь, как вобла, но, вроде, ничего… — продолжал он задумчиво.

— Как вобла? А ты кто тогда? Морской еж? — я раздраженно ударила было хвостом, но замерла в полном шоке. Хвоста не было.

Я уже рывком сбросила плед и уставилась на… ноги.

Ноги! Проклятье! У меня ноги! Длинные, гладкие, неестественно бледные палки вместо сильного хвоста. Кошмар!

— Что ты со мной сделал? — я подняла взгляд на наглого «спасителя».

Он странно дернулся и почесал переносицу.

— Я ничего с тобой не делал. Ну, кроме того, что спас жизнь. А ты… может, накинешь плед обратно? — уголки его губ дрогнули. — Ты просто не совсем одета…

— Зачем? Мне неудобно в нем, — зло отозвалась я. — И я хочу обратно в море!

Я попробовала подняться, неловко завалилась на бок и вдруг скатилась с кровати. — Морские демоны! — я рухнула на пол, и это оказалось больно. В воде такого не бывает.

— Похоже, тебе придётся учиться ходить, принцесса, — мужчина смотрел на меня сверху вниз. На его плече восседала все та же глазастая ящерица, только теперь её тело приобрело красноватый оттенок.

— Занеси меня обратно в море! Немедленно! — потребовала я, уже пылая от гнева. Гадкий сухопутный человечек! — Иначе я тебе кадык вырву! А потом и сердце!

Глава 2

ЭдрианЧестер

Эдриан сидел в кресле и гадал, выживет она или нет.

Вообще-то, он не был героем. Вытаскивать русалку из-под завала в шторм — занятие идиотское и смертельно опасное. Но ему нужна была именно она.

Когда же русалка очнулась и начала злобно брыкаться под пледом, он вздохнул с облегчением: живая, хвала богам.

А потом она сбросила плед и уставилась на свои новые ноги с таким ужасом, будто это были две ядовитые змеи. Хотя на взгляд Эдриана ножки, доставшиеся ей были безупречны. Вот только у русалок, похоже, напрочь отсутствовал орган, отвечающий за стыд: эта белобрысая девчонка с розовыми прядями в волосах продолжала без всякого стеснения сидеть перед ним голой.

Эдриан, будучи некромантом, конечно, повидал всякое, но тут даже для него уже было как-то слишком.

— Ты просто не совсем… одета, — напомнил он ей, стараясь смотреть русалке исключительно в глаза.

Упрямая девчонка тем временем попыталась встать, запуталась в собственных ногах и с грохотом рухнула на пол. Эдриан не выдержал, поднялся и пошел к шкафу. Нужно было срочно её во что-то упаковать, пока у него самого не случился нервный тик.

Он рылся в полках, ища старую рубашку, когда она задала очередной вопрос:

— И ты, выходит, некромант?

— Выходит, некромант, — ответил Эдриан и обернулся. — Тьма всемогущая… — вырвалось у него следом само собой.

Девчонка стояла на четвереньках, пытаясь подняться. Она была повернута к нему… хм, спиной, и тем, что ниже спины тоже. В утреннем свете ее кожа казалась почти жемчужной, а изгибы были такими, что любой скульптор Мириума продал бы душу за возможность высечь это из мрамора. Эдриан резко кашлянул и зажмурился на секунду.

— Оденься уже, ради всех святых! — швырнул он затем в неё уже первую попавшуюся рубашку, между прочим, лучшую в его гардеробе. Но в тот момент ему было плевать на это, лишь бы она перестала так беспечно сверкать своей наготой.

Когда русалка , наконец, натянула рубашку, стало чуть легче дышать. Она была ей заметно велика, и в этом виде девчонка из грозной принцессы превратилась в нелепого подростка. Вот только взгляд остался прежним. В ее глазах все так же плескался шторм, способный пустить ко дну небольшой флот.

— Сама встану, — прорычала она, когда Эдриан протянул ей руку.

Вот же упрямая! Он видел, как дрожат её новые, совершенно не приспособленные к весу тела ноги. Но когда девчонка снова начала падать, его инстинкт сработал быстрее здравого смысла. Эдриан подхватил ее.

Она была прохладной и удивительно легкой. Он ощутил, как её пальцы судорожно вцепились в его плечи, и сердце предательски ускорило ритм. Но Эдриан решил, что такая реакция — всего лишь результат долгих лет его затворничества и ничего более. Слишком редко в дом некроманта в последнее время захаживали живые существа.

А тут еще Пого, его верный, но абсолютно бестолковый фамильяр выбрал самый неподходящий момент, чтобы «скончаться» от избытка чувств.

— Пошли, Нелла, — бросил Эдриан, отпуская девушку и направляясь к двери. Ему срочно нужен был кофе.

Он шел по коридору, слушая позади её яростное сопение и бормотание ругательств, которым позавидовал бы и боцман, и невольно ухмылялся. Главное, чтобы она в Мириуме вела себя потише. У него слишком много было поставлено на карту, чтобы эта хвостатая принцесса всё испортила своим заносчивым характером.

Она всё-таки кое-как дошлепала до кухни и, явившись на пороге, выглядела ещё более воинственной. Эдриан, конечно, слышал, что характер у русалок не сахар, но эта девчонка оказалась ещё той колючкой.

Он терпеливо подождал, пока она небольшими шажочками дойдёт до стола, и усадил её на стул, затем поставил перед ней миску с кашей.

Если быть откровенным, Эдриан ожидал худшего. Боялся, она не будет знать, как справиться с кашей, или, чего хуже, попытается проглотить ложку, но нет, его гостья ела вполне прилично. Даже изящно, если не считать того, что она то и дело с подозранием принюхивалась к овсянке, словно боялась, что это какая-то отрава.

— Что смотришь? — зыркнула «принцесса Бездны» на Эдриана. — Думал, я дикарка? У нас, между прочим, тоже есть повара. И мы не едим сырую тину, если ты об этом подумал. Но ваша земная еда... Она ужасно сухая. Прямо в горле застревает.

— Тогда запей, — Эдриан пододвинул к русалке кружку с травяным чаем. Пар над ней поднимался густой и ароматный.

Нелла, не задумываясь, обхватила кружку ладонями и сделала внушительный глоток. В следующую секунду она едва не подпрыгнула на стуле, а ее глаза округлились в ужасе.

— Морские демоны! — прошипела она, высовывая язык. — Зачем ты нагрел воду? Хочешь сварить меня изнутри? Это же жидкая лава!

— Это всего лишь чай, — Эдриан едва сдержал ухмылку. — И он пьется горячим, как и многие другие напитки. Но ты можешь подождать, пока остынет.

Она обиженно уставилась на кружку, но замолчала. А потом стала с таким усердием дуть на чай, что у нее раскраснелись щеки.

Взгляд Эдриана невольно снова задержался на ней. Сидя в его огромной рубашке, которая постоянно соскальзывала с её плеча, с растрепанными светлыми волосами и босыми ногами, она выглядела… проблемно. В город в таком виде ее не пустят даже через черный ход для угольщиков.

Нужно было срочно что-то решать с одеждой. Запасы Эдриана ограничивались мужскими штанами и поношенными мантиями, но в них русалка станет похожа на огородное пугало.

Тут, как назло, Зип, хамелеон Эдриана, до этого момента изображавший часть его черной рубашки, решил проявить активность. Он медленно переполз по его руке на стол, поближе к сахарнице, и стал ярко-лимонным.

Нелла замерла, провожая его взглядом.

— Кстати, что это за ящерица? — спросила она, изогнув бровь. — Ещё один твой фамильяр?

— Это не ящерица, а хамелеон, — нехотя представил его Эдриан. — Да, он тоже мой фамильяр. Только в отличие от Пого, он не склонен к театральным обморокам, но у него свои странности: он… хм, своего рода индикатор магических колебаний и настроений в доме.

Глава 3

Повозка дернулась и тронулась, а я вжалась в сидение, действительно боясь выпасть наружу. Это было совсем не похоже на плавание. В воде ты скользишь, ты часть течения, здесь же каждый камешек под колесом отдавался во всем теле. Тряска была ужасной.

Я смотрела по сторонам, и у меня кружилась голова. Всё казалось слишком непривычным,и некуда было спрятаться от этого бесконечного неба и палящего диска солнца.

Я натянула капюшон на голову и искоса взглянула на Эдриана Честера. Он сказал, что вытащил меня из-под обвала. Но что, если он лжет? Что, если он просто нашел меня на берегу, когда я уже была в сознании? Если он не спасал меня, то никакого долга нет.

Я сосредоточилась, пытаясь нащупать внутри себя ту самую искру магии, которую кодекс должен был запечатать. В груди сразу стало тесно, словно там завязали тугой узел. А когда я подумала о том, чтобы причинить вред моему «спасителю», узел затянулся ещё сильнее, едва можно было сделать вдох.

«Проклятье... значит, не врет. По крайней мере, в части спасения», — мрачно констатировала я.

— Слушай, Эдриан Честер, — я подалась вперед. — Давай покончим с этим прямо сейчас.

Некромант даже ухом не повел. Он сидел прямо, уверенно держа вожжи, и выглядел до раздражения невозмутимым.

— С чем именно, Нелла? Тебе неудобно сидеть? Терпи. Граф и так идёт быстро, — отозвался он.

— С желаниями! — я едва не выплюнула это слово. — У тебя их три. Давай, загадывай первое. Прямо сейчас. Может, хочешь, чтобы принесла тебе со дна галеон золота? Принесу! Только верни мне хвост и отпусти в воду!

Эдриан коротко усмехнулся, и в этой усмешке было столько ленивого превосходства, что мне захотелось укусить его.

— Золото со дна? — протянул он. — И что я с ним буду делать? Мне не нужно ни золото, ни жемчуга.

— Могу наслать сон о страстной красотке, хочешь?

— Думаешь, в моей жизни таких не было?

— Может, рассказать грязный секрет моей мачехи?

— Заинтриговала. Но нет.

— Тогда чего ты ждешь? — я не сдавалась.

— Не торопись, принцесса, — Честер наконец соизволил обернуться. В его серых глазах плясали смешинки, но за ними пряталось нечто холодное и расчетливое. — Желания — это капитал. А я, как ты уже заметил, человек экономный. Тратить магический контракт на ерунду вроде золотых побрякушек — верх расточительности. Я приберегу их для подходящего момента.

— Для какого еще момента? — я подозрительно прищурилась.

— О, поверь, у меня богатая фантазия, — он снова отвернулся к дороге. — Может, я захочу, чтобы ты весь вечер танцевала на столе в таверне, изображая неприличную горожанку. Или чтобы ты вымыла всю мою лабораторию зубной щеткой.

— Ты издеваешься! — я в ярости откинулась назад, едва не придавив Пого.

Опоссум во сне издал звук, похожий на волынку, и перевернулся на другой бок.

Я глянула на хамелеона. Сейчас он был ярко-синим. Ещё одно странное существо. То оно розовеет, то синеет без всякой видимой причины…

— Твоя ящерица посинела, Эдриан, — буркнула я. — Что ей не нравится на этот раз?

— Ей не нравится твой тон, — невозмутимо парировал некромант. — И вообще, Нелла, меньше смотри на Зипа, больше — на дорогу. Вон там, за холмом, уже видны башни Порт-Морроу.

На горизонте действительно, словно груда серых камней, вырос город. Над домами поднимались тонкие струйки дыма, а в воздухе начал проступать запах гари и лошадиного пота.

Я промолчала, но внутри всё клокотало. Этот некромантишка увиливает от вопросов!

Что ж, Эдриан Честер. Ты думаешь, что купил себе послушную марионетку? Океан умеет ждать. И когда придет время, я найду способ обернуть этот кодекс против тебя самого.

Мы наконец въехали в Порт-Морроу, и на меня обрушилась настоящая какофония звуков, от которых сразу заложило уши. Морские боги, это было ужасно! Железо било о камень, люди кричали, визжали какие-то механизмы. Лошадь в это время невозмутимо цокала копытами по мостовой, а я вцепилась в борт двуколки, поскольку её опять начало трясти.

— Дыши глубже, принцесса, и привыкай, — бросил Эдриан, ловко лавируя между телегами и сворачивая к рыночной площади. — Это портовый город.

И тут в нос ударил знакомый запах. Я резко выпрямилась, раздувая ноздри. Среди вони конского пота пробивался родной, соленый аромат. Рыбные ряды. Я увидела их — серебристые тушки, сваленные на лед, выпученные стеклянные глаза, знакомые изгибы хвостов. Мой желудок предательски сжался. Я не ела целую вечность, не считая дурацкой каши, а вид этой рыбы пробудил во мне просто первобытный голод.

— Честер, останови! — я дернула его за рукав. — Там... там макрель. И окунь. Мне нужно...

— Сидеть, — отрезал он, даже не глядя в мою сторону. — Если ты сейчас выскочишь из повозки и начнешь грызть сырую рыбу прямо на глазах у честного люда, придётся иметь дело с жандармами.

— Ты жестокий человек, Эдриан Честер, — прошипела я, провожая взглядом прилавок. — И я не собралась грызть её на глазах у всех! Хватит делать из меня дикарку! И да, у нас тоже есть столовые приборы! Я просто хочу нормальной еды!

— Купим на обратном пути, а пока — мы приехали, — отозвался некромант.

Двуколка остановилась перед узким двухэтажным зданием с вывеской «Готовое платье мадам Лори». Эдриан спрыгнул на мостовую и протянул мне руку. Я проигнорировала её, попытавшись слезть самостоятельно, но снова запуталась в подоле его проклятого плаща и едва не рухнула лицом в лошадиный навоз. Некромант подхватил меня за талию, возвращая в вертикальное положение.

Рынок с морепродуктами остался позади, а в этом месте пахло чем-то сладким и цветочным. Довольно приятно, хоть и непривычно. Мадам Лори, женщина необъятных размеров с игольницей на запястье, окинула нас испытующим взглядом.

— Господин Честер! Давненько вас не было. Неужто решили сменить свой траурный гардероб и купить нечто, отличное от черного цвета? — она перевела взгляд на меня. — А это... боже правый, это что, на ней ваш походный плащ?

Глава 4

Мы поспешно покинули город.

— Ты обещал мне еду, Эдриан Честер! — напомнила я, когда Граф замедлился.

— Да что ж ты прожорливая такая, — проворчал некромант.

— У меня нормальный аппетит! А ты, раз уже взял меня на свое «попечение», — язвительно отозвалась я, — обязан меня кормить. Иначе умру, но не выполню твои проклятые желания, ясно?

Эдриан резко натянул вожжи. Мы уже были за чертой города, там, где дорога петляла между редкими фермерскими домиками и пастбищами. Граф недовольно фыркнул, а Пого, которого при торможении занесло под скамью, обиженно пискнул.

— Подожди здесь, — бросил мне некромант, спрыгивая на землю.

В паре сотен шагов виднелся небольшой хутор: пара покосившихся сараев и аккуратный домик, окруженный огородом. Эдриан быстрым шагом направился туда. Я видела, как из дома вышла женщина в простом чепце, как они о чем-то коротко переговорили, и как Эдриан сунул ей в руку монету.

Вскоре он вернулся, неся в руках увесистый холщовый сверток и кувшин, заткнутый пробкой из сена.

— Вот, — он бросил сверток мне на колени. — Это всё, что удалось раздобыть быстро. Сыр, свежий хлеб, яблоки и немного вяленого мяса. И молоко.

Я торопливо развернула ткань. Хлеб был еще теплым и пах так божественно, что у меня закружилась голова. Но когда я увидела вяленое мясо — темные, жесткие полоски — я поморщилась:

— Опять сушеная плоть? Мы проезжали мимо рынка! Там были горы свежей рыбы!

— Купим позже, — отрезал он, забираясь обратно на козлы. — Ешь, что дают, принцесса. На ближайшие сутки это твой королевский пир.

Я откусила кусок хлеба — он был восхитительным, хрустящим и живым. Невероятно вкусным для человеческой еды!

— Знаешь, Эдриан Честер, — я запила хлеб молоком прямо из кувшина. — Ты можешь сколько угодно говорить про случайности, но я не слепая. Вы действительно очень похожи с тем королём.

Эдриан на секунду замер, вожжи в его руках натянулись. Граф, почувствовав настроение хозяина, перешел на неспешный шаг.

— В этом мире у многих людей похожие лица, Нелла, — сухо ответил некромант, глядя только вперед.

— Хм, — только и ответила я, почему-то нисколько ему не поверив.

Остаток пути мы не разговаривали. Я молча жевала хлеб, а некромант хмуро смотрел на дорогу.

Когда мы добрались до его хижины, начало вечереть. Я с тоской смотрела на море, и мне нестерпимо хотелось туда.

— Ты ещё не придумал свои желания? — спросила я очередной раз, когда Честер помогал мне спуститься на землю. — Может, что-то связанное с королём?

Он бросил на меня странный взгляд, а его плечи напряглись.

— Не доставай меня, а то заладила как попугай, — отозвался наконец сухо.

— М-м-м, попугай? Как у пиратов… Я видела, да. Милые, кстати, птички. Получше чаек. И чем они тебе не нравятся?

— Своей болтливостью.

— Но ты сам виноват, — я пожала плечами. — Тянешь с желанием, мучаешь меня, одевая в платья и туфли, кормишь не пойми чем… Болтать — единственное, что я еще могу делать по своей воле.

Честер пригвоздил меня тяжелым взглядом:

— Ещё чуть-чуть — и первое желание дозреет. Но боюсь, оно тебе не понравится. Молчать, похоже, ты не умеешь.

— Сомневаюсь, что мне вообще какое-то из твоих желаний понравится, — парировала я. — А молчать я как раз умею. Ты просто не тот человек, с которым приятно молчать.

Некромант на это ничего не ответил и повел Графа в стойло. Я за это время избавилась от проклятых туфель и села на ступеньках крыльца.

— У меня дела в лаборатории, — сухо сообщил Честер, возвращаясь. — Если устала или хочешь спать, можешь воспользоваться моей кроватью.

— Морские боги, какая щедрость, — съязвила я. — Спасибо, что не постелил у порога.

— Итак, моё первое желание… — в тон мне отозвался Честер. — Чтобы эта русалка замол…

— Поняла! — ворчливо перебила его я. — Молчу.

— Так бы сразу, — хмыкнул он и подал руку, чтобы помочь подняться.

Некромант в компании фамильяров удалился наверх в свою каморку на чердаке, которую он именовал «лабораторией», я же, не зная, чем себя занять, обошла вначале кухню, потом посидела у стола, давая ногам отдохнуть, заодно съела ещё немного хлеба и яблоко, и отправилась в спальню. Честер, уходя, любезно зажег для меня свечу, но она мне была без надобности: в темноте я видела получше многих.

Я с радостью избавилась от платья и прилегла на кровать, но сон не шёл. В голове крутился миллион всяких невеселых мыслей, ко всему прочему было ужасно душно. Покрутившись ещё немного, я решила открыть окно. Пришлось приложить усилия, чтобы это сделать, но наконец мне удалось. В комнату сразу хлынул свежий морской воздух, и я жадно стала вдыхать его, подставляя лицо ветерку.

Море… От тоски по нему сжалось сердце.

«Мне срочно нужно увидеть море», — поняла я. И плевать на Честера!

Я, как была, в одной сорочке, взобралась на подоконник. Выходить через дверь не рискнула: я могла наткнуться на некроманта. А окно было низкое и до земли — рукой подать.

Я прыгнула. Упала на колени, но ноги свои не повредила. Кое-как поднялась, отряхнула сорочку и двинулась на зов моря. Мне даже не нужно было знать, в какой оно стороне — я чувствовала его всем своим естеством и дошла бы до него даже с завязанными глазами.

Оказывается, галька больно впивается в ступни, а редкие острые камушки — царапают нежные пятки. С хвостом я бы этого никогда не узнала, поэтому время от времени ругалась себе под нос, пока шла по пляжу к кромке моря.

Волны ласково подкатили к моим несчастным ногам, и я с наслаждением закрыла глаза, слушая шум моря. Его зов стал сильнее, так что, сердце готово было выскочить из груди ему навстречу.

«А что, если Честер обманул, и мой хвост вернется ко мне, окажись я в море? — мелькнула шальная мысль. — Да и если не вернется, что, я не смогу поплавать с ногами? Люди ведь плавают, что ж, я, русалка, не смогу? У меня ведь это должно быть в крови».

Глава 5

Эдриан Честер

Это была какая-то ирония судьбы, честное слово! Виновницей шрама, который периодами невообразимо мучил его на протяжении вот уже десяти лет и каждый раз напоминал о его самых неудачных временах молодости, оказалась эта несносная морская принцесса. И теперь она шагала впереди него, Эдриана, сверкая голыми пятками и обещая ему мучительную смерть. Промокшая сорочка липла к её телу, соблазнительно обрисовывая каждый изгиб, и в другой ситуации Эдриан бы, возможно, оценил всю эстетику момента, но сейчас он был слишком занят мыслями о том, как не дать этой фурии разнести его скромное жилище по кирпичику.

Арнелла первая ворвалась в дом.

— Наверх! — скомандовала она, даже не оборачиваясь. — Где эта твоя свалка, которую ты называешь лабораторией?

— Тише ты, — проворчал Эдриан. — Лаборатория на втором этаже. Но предупреждаю сразу: если ты разобьешь хоть одну банку с эктоплазмой, мы оба закончим эту ночь в виде привидений.

Арнелла тем временем взлетела по лестнице с такой скоростью, будто её ноги уже забыли, как еще утром дрожали и пытались сделать шаг.

Эдриан все же обогнал её и сам распахнул дверь лаборатории. Здесь повсюду на полках громоздились черепа, склянки с сомнительным содержимым и стопки пожелтевших пергаментов, но Неллу это ничуть не напугало.

— Фу, ну и запах, — лишь сморщила она нос.

— Обыкновенный формалин, — ответил Эдриан, пряча ухмылку. — Ну что, ищи свое сокровище, — он облокотился о дверной косяк, скрестив руки на груди. — Там, в углу, стоят коробки со всякой ненужной мелочью. Я не трогал их уже лет семь.

Арнелла не заставила себя ждать. Она бросилась к ним, как акула на запах крови. Полетели какие-то старые карты, ржавые навигационные приборы, обломки кораллов, которые Эдриан когда-то счел ценными.

— Синее стекло! Синее стекло! — бормотала девушка, вышвыривая из ящика его лучшие образцы засушенного звёздного мха.

В этот момент в дверях показался Пого. Опоссум, привлеченный шумом, явно рассчитывал на полуночный перекус, но реальность оказалась суровее. Он увидел Арнеллу — растрепанную, в мокрой, почти прозрачной сорочке, с глазами, горящими праведным огнем, и размахивающую какой-то костью, которую она только что выудила из коробки — и тут же, закатив глаза, упал лапками кверху.

— Опять... — вздохнул Эдриан. — Нелла, ты пугаешь даже мертвых, пощади хотя бы грызуна.

Честно говоря, некроманту было немного стыдно. Десять лет назад он был слишком молод и действительно в отчаянии, но грабить юную русалку, для которой эти побрякушки были памятью о матери... Нет, он точно подобного не желал. Зип, который уже забрался к нему на плечо, в подтверждении этого залился сиреневым цветом.

— Нашла! — вскрикнула Арнелла.

Эдриан выпрямился. Она же застыла у стола, и в пальцах ее был зажат маленький, запыленный пузырек из темно-синего стекла. Он выглядел почти черным в полумраке, но внутри него что-то слабо мерцало, словно пойманная звезда. Странно, что Эдриан этого не замечал раньше.

Девушка прижала пузырек к груди, и Эдриан заметил, как её взгляд потеплел, а гнев на мгновение отступил, оставив место такой глубокой тоске, что у него кольнуло где-то в районе сердца.

— Это они, — прошептала Арнелла. — Единственное, что у меня осталось. А ты... ты держал их в ящике с хламом.

— Я не знал, — тихо сказал Эдриан, делая шаг к ней. — Правда, Нелла. Если бы я знал, что это такое...

Арнелла подняла на него глаза. Капли воды всё еще стекали с её золотисто-розовых волос, оставляя дорожки на коже и сорочке. Она выглядела одновременно соблазнительной, несчастной и опасной.

— Это не меняет того, что я тебя ненавижу, Честер, — русалка сжала пузырек крепче. — И то, что ты вернул мне его только сейчас, не извиняет тебя.

— Не сомневаюсь, — некромант криво усмехнулся. — Но раз уж мы нашли твои сокровища, может, ты всё-таки переоденешься во что-то сухое? А то если ты умрешь от простуды, я так и не узнаю, каково это — быть убитым твоим ядовитым шипом еще раз.

Арнелла смерила Эдриана тяжелым взглядом, потом посмотрела на его голые плечи и шрам.

— Иди к демонам, некромант, — бросила она, но в её голосе уже не было прежнего яда. — Лучше приведи в чувство свою крысу. А меня оставь в покое.

После этого она вздернула подбородок и вышла, гордо распрямив спину. Как истинная принцесса Бездны.

***

Я с грохотом захлопнула дверь спальни: надеюсь, от этого у некромантишки в его лаборатории все попадало к морским демонам!

Злость все ещё бурлила во мне, но драгоценная находка грела сердце. Я села на кровати и прижала пузырек к груди. Десять лет. Десять лет этот воришка хранил мое единственное сокровище среди сушеных лягушачьих лапок и рассыпающихся свитков.

Мама… Я бережно погладила синий флакон. Мне нужно было его открыть! Прямо сейчас.

Пробка поддалась не сразу, она словно приросла к горлышку от времени и пыли. Когда же я, наконец, откупорила его, по комнате разлилось нежное, едва уловимое сияние, а следом поплыл тонкий, чуть заметный туман, пахнущий океаном.

«Слезы моря» — это не просто капли. Когда сирена плачет от истинной любви или великого горя, её чувства кристаллизуются. Мама была человеком, но все же, благодаря отцу, она кое-чему научилась. Она вдыхала в эти слезы свои воспоминания, чтобы я, тогда еще совсем кроха, знала, чья кровь течет в моих жилах.

Я закрыла глаза и тоже вдохнула этот туман.

Меня сразу окутало теплом, как ласковыми объятиями течения. В ушах зазвучала колыбельная. У мамы был голос, которому могла позавидовать любая русалка. Она пела о лунных дорожках на море и о цветущих садах своего родного дома.

Перед глазами возникли мамины руки. Тонкие пальцы, нежно перебирающие мои тогда еще совсем коротенькие волосы. Лица я не видела — оно всегда оставалось в тени, размытое магией и временем, — но я чувствовала мамину улыбку.

Глава 6

Я проводила взглядом закрывшуюся за Джулианом дверь и повернулась к Эдриану. Тот стоял, вцепившись в спинку стула, и о чем-то сосредоточенно думал.

— Ну и друзья у тебя, Честер, — я отодвинула тарелку. В животе была приятная тяжесть. — Обаяние так и брызжет, не то что твоя вечная похоронная физиономия.

Некромант проигнорировал мою шпильку. Вместо этого он коротко бросил:

— Собирайся.

— В смысле? — я нахмурилась. — Куда это я должна собираться? У меня на этот вечер были другие планы.

— Интересно, какие? — Честер даже не ухмыльнулся.

— Спать, например, — ответила я, пожав плечами. — Нервировать твоих фамильяров. И тебя заодно.

— Ты с этим прекрасно справишься и на кладбище. Так что собирайся, ты идешь со мной и точка.

Я замерла, так и не донесся сок до рта:

— На кладбище? Ночью? Ты серьезно? Ты же сам говорил, что я приношу тебе кучу проблем. А если я напугаю твоих призраков, вон, как Пога, например… И все мертвецы проснутся без твоей помощи!

Честер подошел ближе и наклонился надо мной.

— Я не оставлю тебя здесь одну, — произнес он мне на ухо. — Уверен, стоит мне уйти на пару часов, как ты решишь, что море снова тебя зовет, и я найду твой труп, прибитый к скалам у обрыва.

— Я не настолько глупа, чтобы лезть в воду после того, что было вчера! — вспыхнула я.

— Правда? — Честер вскинул бровь. — А я в этом не уверен. Судя по всему, ты не контролируешь свои инстинкты, Нелла. Ты русалка. Суша для тебя — чужая стихия, и ты ищешь воду так же, как утопающий ищет воздух. На кладбище и в склепе Блэквудов воды нет. Там будет только сухая земля, старые камни и пара-тройка какой нечисти.

Я хотела возмутиться, но вдруг осознала, что в его словах есть доля правда. Море тянуло меня. Я слышала его даже сейчас, когда находилась в стенах этого дома.

— И в чем я пойду? — я выразительно обвела взглядом свое платье. — Оно у меня единственное, между прочим.

Честер вздохнул, поднялся в лабораторию и, вернувшись через минуту, бросил мне на колени какой-то сверток.

— Надень это. Старый дорожный плащ и мои запасные штаны. Согласен, что платье на кладбище — это смертный приговор, запутаешься в первой же ограде.

Подготовка заняла около часа. Я снова чувствовала себя нелепо в безразмерных штанах, подпоясанных какой-то веревкой, и тяжелом плаще, который весь пропитался пылью и запахом того ужасного формалин из лаборатории. Вместо туфель Честер выдал мне старые сапоги, в которых мои ступни ходили туда-сюда, но зато ничто не впивалось в кожу.

Когда мы вышли из дому, уже стемнело. Воздух был прохоладным и неподвижным. Луна, почти полная, висела над горизонтом, заливая побережье мертвенно-бледным светом. Лошадь Честера уже ждала нас у коновязи, нетерпеливо перебирая ногами. Пого, судя по всему, решил не искушать судьбу и остался спать в корзине на кухне, из-за чего я ему искренне завидовала.

Эдриан помог мне забраться в двуколку.

— Нелла, — тихо сказал он, прежде чем взять вожжи. — Когда будем на кладбище, оставайся спокойной. Что бы ты ни увидела, что бы ни услышала — не выходи из круга света моего фонаря. Представители семейства Блэквудов были не самыми приятными людьми при жизни, а после смерти стали еще хуже.

— Постараюсь не заводить новых знакомств среди твоих клиентов, некромант, — буркнула я, кутаясь в плащ. — Но если кто-то из них окажется симпатичнее тебя, я ничего не обещаю.

Честер коротко хмыкнул и хлестнул вожжами. Двуколка тронулась, увозя нас прочь от дома, в сторону темнеющих на холме силуэтов домов.

Путь занял около получаса. Мы подъехали к покосившейся ограде кладбища, оставили Графа у калитки, а Зипа — в двуколке, и двинулись через лабиринт старых надгробий. По рассказам Честера кладбище Блэквудов пользовалось дурной славой, и сейчас я понимала почему. Даже без видимых призраков здесь было как-то неспокойно.

Семейный склеп возвышался над кладбищем как громоздкий каменный памятник. Мы подошли к деревянной двери, окованной ржавым железом, и Эдриан остановился у порога. Фонарь в его руке осветил древний, полустертый фамильный герб над притолокой — ворона, сжимающего в лапах череп.

Честер передал мне фонарь и достал из сумки мешочек с крупной солью и какой-то темный, маслянистый флакон

— Нелла, — понизив голос, произнес он. — Слушай меня внимательно. Что бы там ни было, стой в круге этого фонаря и не выходи за его контур, это опасно.

— Как скажешь, — вздохнула я, поудобнее перехватывая фонарь. Внутри меня нарастало любопытство. Призраков я не боялась, поскольку видела их тысячи раз на затонувших кораблях, но, кажется, Честер говорил о чем-то другом.

Эдриан опустился на колени и начал быстро рассыпать соль, смешанную с той самой темной маслянистой жидкостью из флакона, прямо перед дверью. При этом он шептал какие-то резкие, скрипучие слова на непонятном языке. Когда защитный круг замкнулся, некромант поднялся, вытер руки о штаны и, резко выдохнув, надавил на дверь. Старые петли взвизгнули, и та с неохотой поддалась. Из склепа повеяло холодом, и я поежилась. Свет фонаря скользнул внутрь, выхватывая из темноты ряды каменных саркофагов. В глубине склепа было пусто и тихо. Даже слишком тихо.

Честер первым переступил порог, выставив вперед ладонь, и на ней медленно начал разгораться магический символ, излучающий голубое сияние. Я шла следом за Эдрианом, стараясь не наступать на рассыпанную им соль.

На крышках саркофагов лежали каменные статуи предков Блэквудов, и в свете фонаря их лица казались искаженными в неком немом крике.

Внезапно тишину разрезал неприятный громкий скрежет, словно кто-то царапал большими когтями о камень. Сердце екнуло.

— О, дедушка Блэквуд, кажется, не в духе, — попыталась пошутить я, чтобы скрыть испуг.

Звук шел из дальней части склепа, где, по слухам, хранились те самые древние семейные реликвии. Мы двинулись туда и, чем глубже заходили, тем сильнее становился запах гнили.