Некромантка 2

Пролог 

Сладкие мои пирожочки, приветствую!
Сразу предупреждаю, что пролог ни на что особо не влияет. Вы его можете прочесть, а можете пропустить. История продолжается с первой главы.

Для этого тома я подготовила для вас плейлист. Если захотите, найдите эти песни и включите, когда будете читать.
Обняла, приподняла:*

My Body Is A Cage — Peter Gabriel
Свечка — Polina Offline
Ember — Tony Anderson
Да — Гости Гаррисона
Земля — Три дня дождя, Тося Чайкина
Goodbye — (from the series Arcane League of Legends) Ramsey
Leeloominai — Eric Serra
Love Can Only Heal — Myles Kennedy
Paradise Circus — Massive Attack, Hope Sandoval
Walk — Ludovico Einaudi
Electric — Sun
VNV— Nation

***

Девочка шагала по снегу, пытаясь понять, что с ней случилось, что теперь с ней не так. Ощущения изменились, чувства обострились…

Но она шагала, не чувствуя холод. Больше он не причинял ей боли и никаких других неприятных ощущений.

Шла зимой, по снегу, как летом в солнечный день.

Но вокруг была морозная ночь. Деревья трещали от холода.

Она шла по лесу целенаправленно, хромая и придерживая раны в животе. На ней лоскутами висели остатки одежды, алые от крови, волосы поседели до цвета белого снега, а глаза светились голубым.

Она возвращалась домой по следам, которые оставил Дед Моро́к. В её голове была только одна мысль — найти своего дедушку, убедиться, что с ним всё хорошо. Она пережила этот кошмар, они уедут отсюда и постараются забыть.

Сначала девочка нашла ель, к которой её привязали. Так что путь к деревне найти было нетрудно. Она просто пошла по вытоптанной широкой тропе в темноте, ориентируясь на огни, горящие в домах.

Многие в эту ночь не смогли уснуть. Они сидели у своих лучин за столами, на кроватях, а кто-то и попросту в темноте, но сон не шёл. В ушах до сих пор стоял этот ужасный крик…

Девочка шагала тенью по улочкам деревни, безошибочно находя путь домой. Калитка висела на одной петле, жалобно поскрипывая на сквозняке.

На расчищенной дорожке виднелось множество следов. У двери ничком лежал её дедушка. Тело не трогали. Снег под ним пропитался кровью, а недалеко, из сугроба торчали окровавленные вилы.

Девочка кинулась к нему, на лице проступило отчаяние. Её руки с присущей ей отныне недетской силой легко перевернули крупного мужчину на спину. Тело уже успело окоченеть, лицо застыло. Девочка увидела раны под рёбрами. Он умер не сразу, но быстро. И всё же он успел помучаться, ощутить боль, страдания, чувство несправедливости и злобу на тех, кто принёс в их спокойную жизнь горе и ужас.

Она ощутила это весьма отчетливо.

Горе накрыло её волной ярости и ненависти. Изнутри души стремительно поднималось желание отомстить. Жажда крови была липкой, навязчивой.

Где-то сзади раздались шаги, а потом испуганный голос. Девчонка резко развернулась, уставившись заплаканными светящимися глазами на деревенского мужика, что пришёл узнать, что это за странный шум. Он никак не ожидал увидеть здесь ту, что недавно они всей деревней оставили в лесу у ели замерзать.

Он испуганно воскликнул, попятился, развернулся, чтобы убежать, но не успел. Девочка вскинулась, догнала.

Снег не причинял боли её ногам, холод не замедлял её действий. Что теперь может сравниться с тем, что она уже испытала? Как может зима быть для неё губительной, когда она поглотила Морока – того, кто повелевал стужей и холодом?

В исступлении девчонка рвала плоть несчастного деревенского простака, пока тот не перестал вопить. Из ближайшей избы выглянул чей-то муж и отец. И сделал он это зря…

***

— Ну, отец, что вам стоит? – черноволосая некромантка потёрла запястья, скованные небольшой цепью и браслетами с вязью рун, что блокировали всякую магию.

Конь всхрапнул под девушкой, косясь на неё своим тёмным глазом. Утренние сумерки начали окрашивать округу в серо-розовые краски.

Сидящий в седле священнослужитель ехал чуть впереди, поглядывая на дорогу, которую слегка припорошило за ночь. Казалось, он не слышал того, что говорила его спутница, но это лишь казалось.

— Эй, отец, — некромантка поправила выбившиеся из-под меховой шапки вьющиеся пряди волос чернильного цвета.

Глава 1: Благотворительный вечер.

*Мельдус три-цвет - цветок, что растет и цветет только в холоде.

Начало весны ознаменовалось крепким снегопадом.

Я шагала по тропинкам, за мной тянулась ватага из первогодок. Заприметив нужное мне дерево, я сошла с тропинки в снег. Он, подчиняясь обычному потоку энергии, слетевшей с рук, передо мной, тут же аккуратно разлетелся по сторонам, образовывая тропинку.

Дети послушно топали следом.

Я остановилась у высохшего высокого дерева, которое здесь стояло уже многие десятилетия, но его не спиливали, так как это было самое первое посаженное здесь дерево. И именно на нём я планировала показать детям разницу между мёртвым и живым, так как на людях дети пока что не могли понять.

— Смотрите, — я положила ладонь на крупный растрескавшийся ствол. — Это дерево мертво уже давно. Вы должны почуять это, только лишь коснувшись ствола. На расстоянии вам ещё пока рановато это определять, раз с такой простой задачей, как определение живого человека вы не справляетесь. Значит, будем упрощать ещё сильнее. Деревья — самые простые для этого понимания объекты. Они очень любят жизнь и не скрывают своей энергии. Сейчас каждый из вас должен будет подойти и обнять это дерево, — дети стали переглядываться, улыбаться. — Да, именно обнять. Закрыв глаза, вы должны почувствовать пустоту: отсутствие энергии, эманаций зимнего сна и движений соков. Никакого тепла, никакой жизни. Начнём.

Дети потянулись один за другим, обнимая иссохший ствол умершего древа. На лицах одних проступало понимание, на лицах других нет. Кто-то пихался, дразнился, и уже скоро ребятишки стали перекидываться смешинками.

— Ничего, мы сейчас ещё к живому дереву подойдём, будет с чем сравнить, — я улыбнулась, глядя на этих непосед.

Уловив движение, обернулась. По тропкам ко мне направлялся неизменный Зош. Укутанный в несколько слоёв свободного гобона тёмно-зелёного цвета и длиннющий шарф, он торопливо перебирал длинными ногами по свежему пушистому снегу.

— Приветствую вас, Зош.

— Д-доброго дня, маэстро Пешет. Для вас письмо, с п-пометкой «лич-ч-чно в руки».

— Благодарю, Зош, но право, не стоило тащиться на улицу. Вы могли бы вручить его мне в школе.

— О, н-ничего, Маэстро, мне хо-х-хотелось пройтись, о-ос-освежиться.

— Понимаю, погода сегодня чудесная, — я улыбнулась парню. Тот ответил мне тем же. — Что ж, ещё раз спасибо.

Зош кивнул и стал возвращаться, потешно перебирая своими длинными ногами в тёплых штанах. Я вновь улыбнулась, но всё же переключила своё внимание на письмо.

Конверт был красным, с гербовой печатью мэрии. Я покусала губы.

С тех пор как господин Вельт и его друг Мару посетили меня в лечебнице, я не видела ни того, ни другого, и никаких вестей тоже не получала. Ко мне лишь приходил юрист, который огласил мне мои права, заставил подписать кое-какие бумаги по делу Теддора Вельта. И, конечно, договор о неразглашении.

После того как моё состояние нормализовалось, меня отпустили на все четыре стороны, отчего мне было даже слегка не по себе.

В школе меня всё-таки не уволили. Благодаря господину Абрахану Вельту или всё же щедрой оценке Рэмолуса Боилда, я так и не узнала. Мне лишь сделали дисциплинарный выговор за то, что я решала свои личные проблемы в рабочее время без уведомления администрации школы.

Мне пусть и было неприятно, но главное, что меня оставили на прежней должности, и у меня осталась возможность приглядывать за Митришем. Остальное я пережила.

И вот спустя довольно долгие пять месяцев мне пришло письмо. В алом бархатном конверте с золотым тиснением. Я уже хотела было его открыть, но притормозила, посмотрев на детей, что уже начали беситься в снегу неподалёку. Покусав губы, я спрятала конверт за пазуху.

— Кто это там хочет научиться сушить одежду силой мысли?!

Едва прозвенел колокол, я торопливо завершила урок, проследила, что дети все добрались до школы, и ушла в свой кабинет. Скинув плащ, я присела за свой рабочий стол и бережно достала конверт. Вскрыв его, уставилась на бежевую открытку-приглашение…

— …на благотворительный вечер в честь имени Веи Вельт, — пробормотала сама себе.

К карточке была приложена записка на тонкой, нежной бумаге. Ровный почерк с острыми буквами я узнала сразу.

«Приветствую Вас, маэстро Пешет.

Вея пожелала организовать благотворительный вечер для сбора средств в помощь жертвам насилия и детям-сиротам. Она желает видеть вас на этом мероприятии. Прошу, не отказывайтесь.

С уважением, Абрахан Вельт»

Вот так вот.

«Она желает видеть».

Вроде бы невинная фраза, но какие двоякие эмоции она оставляет после себя. То есть, больше никто меня там видеть не желает?

Глава 2: Новые знакомства. Художник.

***

Рэмолус махнул рукой в сторону от ворот. Там стояла закрытая повозка, запряжённая четырьмя рысаками. С чего бы такая любезность?

Я задумчиво постояла раздумывая. С одной стороны, я не горела желанием находиться наедине в повозке с Боилдом, а с другой стороны, не хотелось по холоду искать сейчас извозчика в лёгком наряде и обуви. И деньги тратить тоже не хотелось, я, итак, поиздержалась с покупкой дорогущего наряда.

— Соглашусь, — я всё-таки кивнула, направившись в сторону повозки, запряжённой парой лошадей. Боилд подал мне руку, я, задумавшись на секунду, приняла её.

Загреметь костьми при посадке в дилижанс было бы неловко.

Резиденция, в которой проводили благотворительный вечер, находилась на окраине города и принадлежала какому-то знатному не то виконту, не то графу. В любом случае мне хозяин сих земель был не знаком. И тот факт, что Абрахан проводил вечер в честь Веи не в своём доме, был странным.

За такими пространными рассуждениями я провела этот путь, глядя в окно на вечерний Геновер. Боилд не спешил нарушить тишину, я его в этом поддерживала.

По мере отдаления от центра дома становились богаче, а участки земли ухоженнее. Вместо скромных цветочных клумб — газоны с ухоженными садами. Заборы не деревянные, а кованые с ажурными узорами. Беседки из дефицитного мрамора или дорогих пород деревьев.

Устройство Геновера было таким, что только богатые люди могли позволить себе жить на окраинах, владея большими участками земли. Среднее сословие вперемешку с бедняками ютилось в центре. Без палисадников, газонов и шикарных апартаментов. Лишь каменные улочки и высокие, узкие дома с тесными комнатами.

Конечно, были и фонтаны, и пара парков для отдыха горожан, но вся природная красота и сочность была в пригороде, в самом богатом районе, иронично называемом простыми людьми «долиной нищих». Именно в этот район мы и прибыли. Маэстро Боилд выбрался первым и подал мне руку.

— Спасибо, — я поблагодарила Боилда, заворожённо глядя на здоровущий особняк, больше похожий на маленький дворец.

Лучше бы смотрела под ноги…

Наверно, я наступила на край платья, забыв его придержать руками. А может, подножка просто обледенела. Так или иначе, моя нога скользнула вбок, и с приглушённым писком я полетела вперёд. Трость с оглушительным деревянным стуком поскакала по каменным ступеням.

Я почувствовала, как мужская ладонь крепко стиснула мою руку, а меня саму Боилд перехватил за талию, прижав к себе. Он шагнул назад, удерживая равновесие.

Мы замерли: я, вцепившись в гобон Боилда на груди и его руку, а Боилд, вцепившись в мою талию и руку.

— Спасибо-извини! — выпалила я, чувствуя, как в мужской груди колотится сердце. Я обратила на это внимание, потому что моё сердце тоже чуть не выскочило!

— Я не удивлён, — выдохнул Боилд, глядя на меня хмуро и сосредоточенно. — Ты, как обычно, неловкая. Уже можно отпускать, — я стремительно разжала ладони. — Всегда, пожалуйста. Всегда готов выступить в качестве подпорки, — язвительно отозвался Боилд, аккуратно поставил меня на первую ступень лестницы, что вела к светящемуся трёхэтажному особняку, поправил свой гобон, отошёл и, наклонившись, подобрал мою трость. — Держи...те.

— Благодарю, — я раздражённо выхватила её, чувствуя максимальную неловкость, и оправила свой наряд, оглянулась, тяжко вздохнула и направилась наверх, преодолевая ступень за ступенью.

— Может помочь? — ехидно предложил Рэмолус, шагая рядом, подстроившись под мою скорость. — А то вдруг на ровном месте наш безупречный практик оступится? Кто ж тебя подхватит-то? Рядом не осталось никого, Пешет, кто смог бы прикрыть твой лживый зад, — я даже остановилась, вскинув на него шокированный взгляд.

Все эти месяцы я думала, что его яд закончился. Но я зря расслабилась…

— Да пошёл ты, — меня выбило из колеи его нелогичное поведение, — справлюсь без твоей чудесной поддержки, не беспокойся…тесь!

— Как знаете, — ехидно отозвался, издевательски отвесил полупоклон и ускорился, оставляя меня в одиночестве.

И хоть ступеньки были идеально вычищены, подниматься было более чем безопасно по широким ступеням, я всё же чуть не упала почти в конце своего пути, запутавшись в полах своего платья тростью.

Слегка раскрасневшаяся, я достала алый конверт и подала его одному из двух лакеев, что стояли на главном входе.

Высокий молодой мужчина с идеально зачёсанными назад тёмными волосами без каких-либо эмоций принял пригласительный билет и принялся проверять его подлинность. Второй с моего разрешения провёл досмотр. С моей точки зрения, довольно дилетантский.

Он всего лишь попросил меня повернуться круго́м, и так как у меня не было ни сумочки, ни кинжала, ни чего-либо другого подозрительно из предметов, он кивнул своему коллеге, и тот открыл передо мной дверь.

— Добро пожаловать, госпожа Имельда Пешет. Прошу, — он отошёл в сторону, слегка склонившись.

Глава 3. Танец.

***

— Уже заводите новые знакомства, Пешет?

— Как сказать, — я скептично поджала губы, отставив полный бокал на столик, и обратилась к юной девушке:

— Вея, вы выглядите просто восхитительно, милая, — я, как могла тепло улыбнулась, настороженно вглядываясь в её лицо.

Я искала в ней следы того страха, который поселила в ней, сама того не желая. В памяти до сих пор были живы слова Васлида о том, что именно меня испугалась Вея больше всего…

Но на первый взгляд в ней не было и следа тревоги. Либо она хорошо умела прятать эмоции и держать лицо, либо всё забыла и выздоровела.

Она изменилась, набрав недостающий вес, сменив неестественный для неё цвет чёрных волос на тёмно-русый, и приобретя розовый здоровый румянец на округлившихся щёчках с ямочками.

— Спасибо! Вы тоже прекрасно выглядите! Я вас ещё не видела в платье.

— Да, я тоже, — тихо прокомментировал в бокал Абрахан, оглядывая людей рядом.

Я предпочла проигнорировать его реплику. Вея просительно взглянула на меня и смущённо прошептала «можно обнять?»

Я взглянула на мэра, снова на Вею, но отказать не решилась. Вея весьма эмоционально обхватила меня за шею, встав на цыпочки. Я, не зная, как реагировать правильно, застыла, уставившись вдаль зала.

От девочки пахло нотками цветочных духов и веяло благодарностью. Для меня это были приятные запах и эмоции, и очень непривычные. Столько яркие положительные эмоции я редко получала от людей.

Всё это было так удивительно, что я застыла на секунду, а потом оторопело похлопала девочку по плечу, не зная, как ещё можно отреагировать.

Я вообще редко обнималась…

— Ну, хватит, хватит, Вея. Веди себя прилично, — Абрахан, наблюдая за этой сценой, усмехнулся и снова приложился к бокалу.

Вея отстранилась. Смущённо улыбнулась и сделала приличный книксен, присев. Я кивнула ей, сомневаясь, что повторю это движение с той же грацией.

— Я рада, что вы пришли. Надеюсь, вам понравится этот бал.

— Это не бал, дорогая, — глядя в толпу, прокомментировал мэр. Мне захотелось щёлкнуть его по носу.

— Спасибо, что пригласила, — я улыбнулась, — и я рада, что с тобой всё хорошо. Чем ты сейчас занимаешься? Уже решила, на кого продолжишь учиться?

— О да, я хочу стать швеёй.

Я изрядно удивилась, но старательно улыбнулась.

— Швеёй?

— Да! Я обожаю создавать наряды! Видите этот? — она покрутилась в своём воздушном платьишке. — Это я сама сшила!

— Ого! Да ты хорошо постаралась. У тебя налицо зачатки удивительных способностей. Удивлена, удивлена. Не бросай, если это доставляет тебе удовольствие. Заниматься любимым делом по жизни — очень важно.

Вея вновь оглядела себя, залившись румянцем. Помимо персикового, подчёркивающего невинный возраст девушки, платья, на ней был полупрозрачный лёгкий шарфик и туфельки в тон. А образ довершал кулон с розовым камнем. Я не была ювелиром или минералогом, но подозревала, что на ней непростая слюда. Камень был чист, как слеза, и мерцал радужными переливами.

— Спасибо, — Вея улыбнулась. — Ну, я пойду, меня ждут. Доброго вам вечера, маэстро, — она уважительно склонила голову. Я ответила тем же, и Вея покинула нашу компанию.

— Бесстрашная некромантка испугалась маленькой девочки, — проговорил мэр, когда его племянница скрылась среди гостей. Я не ответила на этот выпад.

— Что вы сделали с ней? Какая-то она... Слишком беззаботная. Я, конечно, рада, что она чувствует себя так хорошо, но я не почувствовала и отголоска той дряни, что была в её голове тогда.

— Свозили в столицу к лучшему менталисту. Господину Ридвику. Поправили эмоциональный отклик.

— О... Слышала об этом человеке и этом методе... Говорят, это очень сложно сделать?

— Да, было непросто. Но это того стоило. Теперь она считает всё произошедшее кошмаром. Словно всё это случилось много лет назад. И конечно, не обошлось без работ с лекарем душ. Она до сих пор беседует с ним каждую неделю. А с маэстро Ридвиком, полагаю, ей придётся встречаться так и вовсе всю жизнь…

— Здорово. Повезло ей, — я хмыкнула, пригубив сок, и тут же пожалела о своём тоне. Абрахан покосился на меня и сдвинул брови.

— А вы предпочли, чтобы она справлялась с этими событиями сама?

— Конечно, нет, — я спохватилась смягчить своё поведение.

Я уже жалела, что у меня не получилось вложить в ответ нужной интонации. Зависть действительно проскользнула в голос.

В своё время, когда Матильда и Тимор встретили меня, им пришлось изрядно потрудиться, чтобы у меня была хотя бы надежда на жизнь и спокойное будущее. Они буквально начали жизнь с чистого листа из-за меня, бросив карьеру в столице, своих родных, друзей и привычный образ жизни.

Глава 4: Приятный разговор

***

— Танец? — я совсем растерялась, перестав улавливать смысл чего-либо. В памяти стоял образ острого взгляда Боилда на хмуром точёном лице. — Я не умею.

— Ну, что вы. Не скромничайте.

— Правда, не умею. И колено не позволит выписывать пируэты.

Абрахан тяжко вздохнул, взглянув на мою трость, и признал правду.

— И что же, вы ни разу не танцевали?

— Нет. Не довелось, — я обернулась. Боилда уже не было у колонн. Его отца тоже.

— А как же школьные балы?

— Не ходила на них.

— Тогда я всё же вынужден настаивать.

Абрахан вдруг потянул меня на танцевальную площадку медленно, но настойчиво.

— Но... Я же... — я только и успела, что оставить на столе бокал.

— Танцевать можно по-разному. Я не заставлю вас устать, не бойтесь.

— Ладно. Доверюсь вам.

— Ох, как лестно.

— Кстати, о доверии, — я попыталась выкинуть Боилда из головы. — Как вы познакомились с вашим другом?

— Длинная не очень приятная история. Я давно его знаю.

— Я бы хотела послушать.

— Танец не такой длинный, как история. Давайте потом как-нибудь.

— А что, это «потом» может настать?

Абрахан неопределённо поджал губы, мол, всё может быть.

— Ещё несколько часов назад я бы ответил, что не желаю больше вас видеть, но сейчас я уже в этом так не уверен.

— Кхм… Спасибо за честность.

— Это то, на что вы можете всегда рассчитывать с моей стороны.

— Учту.

— И хотелось бы рассчитывать на вашу честность в ответ.

— Знаете, Абрахан…

— Да-да?

— …кажется, я вам не давала повода усомниться в своих словах.

— Это так. Кажется.

— Это так. Я честна с вами настолько, насколько это возможно.

— Я рад этому аспекту. Настолько, насколько это возможно.

— Абрахан!

— Что? — невинно поинтересовался мужчина улыбаясь.

— Вы подтруниваете надо мной?

— Ни в коем разе!

— Вы пьяны.

— Может быть, слегка. Но всё же не настолько, чтобы забыть где я, кто я и с кем.

— Прекрасно. Тогда вернёмся к рассказу о вашем таинственном друге. Если вы не хотите рассказывать историю знакомства с ним, то расскажите хотя бы, что за язык, на котором он говорит. Это же тарабарщина. Нет, язык, конечно, в своём роде даже приятен на звук, но я совершенно не понимаю его.

— Вы так удивляетесь, словно знаете все языки этого мира.

— Нет, я не утверждаю, что знаю всё. Просто такой мне ещё не встречался. Мне интересно то, чего я ещё не встречала.

— А вы спросите самого Мару, — Абрахан улыбнулся.

Мы неспешно вышли на край танцевальной площадки. Музыка была неспешная, пары крутились в своё удовольствие, не задумываясь над синхронностью или видом танца.

Абрахан подозвал лакея, забрал у меня трость и передал ему, приказав подержать до окончания нашего танца. Юноша беспрекословно подчинился, кивнув, и застыл безмолвной статуей среди гостей.

Абрахан позволил мне опереться на себя, обхватил меня за талию и неспешно направил в танце. Я поняла, что совершенно не смущаюсь в его компании. Значило ли это то, что я не воспринимаю этого мужчину как… мужчину?

— Очень смешно. Он не говорит на нашем языке. Хотя это весьма странно! Ведь он всё понимает… Да?

— Да, — Абрахан по-прежнему улыбался. — Прошу простить его. Мару не любит наш народ. И принципиально не желает с кем-либо разделять этот язык. Так он выражается.

— Что же он с вами тогда общается, раз вааларцы ему так противны?

— Долгая история.

— Ах да, я забыла уже, прошу простить, — я закатила глаза.

— Ничего-ничего, — Абрахан фыркнул, и я всё же совершенно чётко убедилась в том, что он пьян. Совсем малость, но эта малость его расслабила. — Он всё понимает, но не хочет говорить на «грязном языке». Считает наш народ убийцами. Поэтому я выучил его язык. Мы общаемся так.

— Это... Очень странная форма общения. Как, собственно, и ваш друг.

— Все мы чем-то выделяемся. Для него вы тоже странная. Даже для меня вы странная.

— Я?

— Более чем, поверьте. Так вот, всё, что нужно знать о Мару, что он верный друг, на него можно положиться. И я доверяю ему, как никому.

— Да, это я помню, вы говорили.

— Я могу доверить ему свою жизнь и жизнь своих детей. И также готов умереть за него.

— А это уже громкое заявление. Не шутите так со смертью, господин Вельт. Она этого не любит.

— А я и не шучу. Я уважаю Мару, он храбр и умён. У него доброе сердце.

— Женитесь на нём.

Абрахан ошарашенно замолчал.

— Простите, эти слова были лишними.

— Вот об этом я и говорил. У вас острый язык и удивительная неспособность его контролировать.

— Давно не появлялась в светском обществе, отвыкла.

— Мне кажется, вы и не привыкали, — он фыркнул, мы замолчали.

Музыка всё не заканчивалась, как назло. Я почувствовала себя несколько смущённой от своей несдержанности. Но, кажется, Абрахан не обиделся. От него веяло уверенностью и расслабленностью. Он недавно что-то писал и разговаривал со своим помощником и Мару... А ещё...

— Что видите?

Я моргнула, вынырнула из смутного видения и поняла, что действие зелья начинает заканчиваться. Очень скоро мне придётся покинуть этот вечер, а я даже не подумала о том, как буду возвращаться.

— А... Я… Извините, не нарочно.

— Для сурового некроманта вы слишком скромны, — я подавила желание закатить глаза повторно. Суровая. Надо же, как оригинально. Кто бы знал, как мне опостылело такой быть. Но никто не знал. — Не извиняйтесь. Я знал, на что шёл. Я в курсе, что ваше снадобье вам помогает ненадолго.

Глава 5: Неприятный разговор.

— Идите, господин Вельт, я вас найду.

— Мы будем там, — тучный мужчина тоже был навеселе и поэтому, забыв о манерах, даже не соизволил представиться. Он махнул куда-то в сторону соседней залы. Я понятливо кивнула и вопросительно взглянула на Боилда.

Тот предложил свой локоть, я нехотя всё же приняла его руку, решив, что с пьяным лучше не спорить. Боилд хмуро удовлетворился и пошёл сквозь толпу, направляясь к выходу на широкую террасу, которая скорее напоминала балкон, потому что земля резко уходила от особняка вниз.

Мы вышли на тёмную террасу, что была приглушённо освещена несколькими светильниками. Я отметила про себя то, что это был искусственный свет – не масляные лампы, не огнекамни – это были те самые «лампочки», про которые мне когда-то поведал Каил. Света давали они не так уж много… Тоже мне, чудо.

Боилд прошёл к каменным резным перилам террасы и тяжело опёрся на них руками, вцепившись в бокал всей ладонью, грозясь сломать хрупкую ножку хрусталя. Он уставился куда-то в темноту под террасой. Я встала рядом и тоже положила руку на широкую подложку каменных перил.

— Вы о чём-то хотели со мной поговорить?

Боилд молчал. Он смотрел в темноту из-под тяжело нахмуренных бровей. Я покусала губы, глянув на освещённую залу за застеклёнными дверьми. Здесь звуки были тише, но музыка всё же долетала до нас.

— Хотел, — наконец, скупо обронил Боилд, и я поняла, что ошиблась насчёт его состояния. Он был однозначно пьян, только прекрасно это маскировал. А ещё я не в полной мере, но почувствовала отголосок отчаяния. Нахмурилась. Сочувствовать ему — последнее, что я бы хотела делать.

Боилд с нажимом потёр глаза, словно пытаясь прогнать пьяное наваждение, посмотрел на полный бокал.

— Ненавижу тёплое вино… — пробормотал и с залпом осушил свой бокал. После чего выкинул его за перила, в темноту. Через несколько секунд где-то внизу раздался далёкий жалобный звон. — Почему ты живёшь здесь до сих пор? — его язык стал заплетаться сильнее.

— А ты?

Боилд скосил на меня взгляд.

— Я первый спросил.

— Какая разница?

— Девств… Дейвс… О, дерьмо… насрать. Готовься. Нас скоро призовут в столицу.

— Что? — я даже отстранилась от бордюра и сделала шаг к Боилду. — О чём это ты? Кого «нас»?

— О том. Тебя и меня. Нас. В столицу нужны способные молодые специалисты… — Боилд фыркнул, вспомнив что-то известное ему одному, а я подавила в себе порыв стащить перчатки и заглянуть в его воспоминания.

— И с чего ты взял, что это будем мы?

— Как будто у нас много молодых, — буркнул Боилд, глядя вперёд. — Отец сказал.

— А почему именно мы?

— Я — потому что… — он запнулся, пьяно хлопнул глазами, снова их потёр, сопротивляясь алкогольным парам в крови. — Потому что. Способный и молодой. А ты… — он, наконец, повернул ко мне своё хмурое ожесточённое лицо, — … не знаю. Видимо, это моё проклятье.

— Да уж, гляди какой несчастный, — не оценила его страданий я. — Да мы же поубиваем друг друга. Они там совсем с ума сошли? И вообще, я совершенно не собиралась в столицу, — я озабоченно вцепилась пальцами в губы, стараясь не начать их кусать от всколыхнувшейся тревоги. Как же я уеду? Здесь же Митриш! С чего бы вообще меня куда-то отправлять, у меня учебные группы, научная работа, планы, запрет на выезд, в конце концов. Какая столица? Да ещё и с Боилдом?

— Поубиваем?.. — Боилд развернулся ко мне всем корпусом.

— Почему я? Что за странный выбор? Я не могу уехать…

— А ты прямо так уверена, что поубиваем… — я обернулась. Взгляд Боилда изменился. Потемнел. — Прямо вот уверена. Что, не рада моей компании, Пешет? — острая злоба так и сочилась из него. — Ты вроде как немножко напряглась?

— Представь себе, Боилд. Да. Я не рада твоей компании. Я была бы рада не видеть тебя и не слышать, и ещё больше я была бы рада, чтобы ты смотался в эту сраную столицу один, потому что я не стремлюсь в Ваалар вот ни разу.

— Ути ты боже мой… Пешет расстроилась. Так вот, представь, я тоже не так чтобы очень рад этой новости. Перспектива тащиться в столицу в твоей компании меня не то чтоб греет. Но у меня-то хоть понятно, — что ему там было понятно, я, конечно, не знала. И не собиралась выяснять. — А у тебя то что за сучья истерика? — я сузила глаза. Во мне тут же начало подниматься желание его ударить. Давно позабытое желание.

— Следи за словами, Боилд. Не заводи меня.

— Или что?

— Узнаешь. Ты сегодня уже отличился. Или что, пять месяцев терпел и всё, терпячка закончилась, и ты решил весь свой яд одним махом мне выдать в один день?

— Да, моё терпение, знаешь ли, не бесконечное, — выплюнул.

— Какое терпение? О каком терпении ты говоришь? Ведёшь себя как ребёнок сопливый. То ты вежливый и галантный, то абсолютный засранец. Ты уж определись со своим поведением.

Глава 6: Началось

Мы с Мару переглянулись.

— Abrahan, — он кинулся вверх по ступеням, я же отстала, задержавшись рядом с ошарашенным лакеем.

Мне пришлось пошлепать его по лицу, чтобы он пришел в себя, и я смогла донести, что хочу от него. Пришлось сбагрить заботу о раненом Боилде на несчастного парня, что никак не мог прийти в себя.

Я бегло осмотрела голову Рэмолуса, убедилась, что его жизни ничего не угрожает и кинулась обратно в особняк. Я чувствовала смерть, боль и страх.

Внутри кричали и стонали. Взрыв разнес весь вход и часть примыкающего к нему холла. Лакеев разорвало на части, от них остались лишь куски, разбросанные сейчас по холлу и лестнице.

Гардероб не уцелел, несколько мертвых гостей, что были в непосредственной близости от входа, лежали, убитые осколками. Я оглядела дикую обстановку. Кровь, дым, пыль, стенания и боль, крики и стоны. Те люди, что были дальше и уцелели, начали создавать панику. Люди начали кричать.

Я пробиралась сквозь завал, дым и гарь, наталкиваясь на дезорентированных людей, запинаясь за тела. Пытаясь понять, кто еще жив и кому нужна срочная помощь.

Я запнулась, когда увидела полупрозрачную тень, плывущую от тела к телу… Дух Смерти явился за своим.

Я сглотнула и коротко и коротко поклонилась духу.

Я пожалела, что не взяла с собой кинжал. Хоть он здесь и не был нужен, но с ним бы я чувствовала себя спокойнее.

Мне пришлось экстренно оказывать помощь женщине, которая получила серьезную травму головы и ожоги. Следом был мужчина: ему посекло правую руку, шею и лицо. Я поместила его в сон, чтобы он не скончался от болевого шока.

Чем дальше от входа, тем легче были травмы. В большинстве, гости отделались поврежденными перепонками, отдавленными ногами, ушибами и сотрясением.

У столиков с едой неожиданно нашлась Вея без сознания. Голод спас девочку, ведь столики находились в противоположной стороне от входа. Но ее оглушила взрывная волна, как и многих. Из ушей текли тонкие дорожки крови, а лицо и наряд были в пыли.

Лишь некоторые гости остались в сознании, особо крепкие телом или совсем уж пьяные, которые даже не поняли, что произошло. Они мотали головами, пытаясь собраться, понять, что случилось, сориентироваться в пространстве, унять боль в голове.

Я положила руку на голову Вее, прощупала ауру, поняла, что серьезных повреждений нет, слегка успокоилась. Среди дыма увидела, как Мару выводит ошарашенного Абрахана из соседней круглой залы.

Она, к сожалению, была ближе всех ко входу, но то, что это было соседнее помещение, спасло людей, находящихся внутри, от огня и смертельных осколков. Абрахан мотал головой, пытаясь прийти в себя, из ушей тоже шла кровь.

— Мару! — я окликнула мужчину.

Он сразу же заметил меня, взглядом дал понять, что сначала выведет Абрахана, который уже увидел бессознательную Вею и намеревался кинуться к ней. Мару остановил его, настойчиво ведя на выход. Вернулся обратно он быстро и помог вытащить Вею из особняка, спустив ее к Абрахану, вниз, к дилижансу Боилда.

Абрахан сидел прямо на земле, уперевшись спиной в колесо повозки и держась за голову. Мару передал девочку на руки родного дяди, тот вцепился в нее мертвой хваткой, гладя по голове и что-то бубня. У него был явный шок.

Сам Боилд сидел у другого колеса, держась за голову и что-то бормоча под нос единым потоком. Я нахмурилась, подумав, а не повредился ли он головой значительно больше, чем я подумала. Я осмотрелась в поисках лакея, что должен был приглядеть за Боилдом, но его не оказалось рядом. И только я хотела подсесть к Боилду, чтобы проверить его состояние, как он медленно выпрямился, заморгал, по-прежнему держась за голову, но он схватился за повозку и поднялся.

— Вот дерьмо… — услышала я.

Отлично. Он в порядке. Хотя это странно, травма у него была довольно серьезная, насколько я могла понять.

Я стиснула зубы. Моя голова тоже разрывалась. Она болела острой пульсирующей болью в затылке и висках: от взрыва, от эмоций и боли, что витала вокруг.

Мару, присевший рядом с Абраханом, посмотрел на меня. Я хмуро подняла свою теплую накидку с земли и укрыла девочку вместе с Абраханом.

Боилд проследил за мной взглядом, но никак не прокомментировал. Я надеялась, что у него хватит ума больше сегодня не разводить конфликтов.

Я хотела уже пойти обратно в особняк, но неожиданно меня остановил Мару, схватив за руку.

— Аr’re?

Я не поняла того, что он сказал, но я вообще не обратила на его слова никакого внимания, сконцентрировавшись полностью на его теплой руке. Я ничего не чувствовала, хотя зелье перестало толком работать.

Я уже много видела вокруг лишнего, не принадлежащего этой реальности. Но вот он касался меня, а я совершенно ничего не ощущала.

Странно.

Ведь тогда в больнице я увидела! А сейчас что изменилось?

Глава 7: Новое тело, новое дело.

Как оказалось, не только физическая волна взрыва принесла вред.

Новость об этом событии пронеслась из уст в уста за считаные часы. Уже на следующий день жители Геновера знали, что произошло покушение на знать.

На ушах стоял весь город, все мусолили этот взрыв то так, то эдак. Люди обвиняли магов, маги пытались оправдаться и обвинить людей. Точнее, бандитов, что учиняют бунты по всей стране направленные против магов.

Это все привело к тому, что детей больше не отпускали с территории школы домой по выходным.

После взрыва прошла неделя и все эти дни, что маэстро, что ученики никак не могли отделаться от невидимого напряжения, что возникло в городе.

Дознаватели совместно с инквизицией с ног сбились, пытаясь найти виновных, и вроде бы даже что-то у них сдвинулось с мёртвой точки, когда в Геновер вновь прибыл господин главный дознаватель и по совместительству инквизитор Васлид Милтон.

Я узнала об этом случайно от одного из маэстро, хотя мне эта информация никак помочь не могла. Я просто старалась приглядывать за Митришем, пока могла и пыталась отказаться от поездки в Ваалар.

Выяснилось, что та новость, которую мне не очень ловко преподнёс в пьяном бреду Боилд, оказалась правдой. В столицу призывали молодых исполнителей для важной миссии самого Ваалаярви.

Какой именно миссии — я так и не выяснила. Всё держалось в строжайшем секрете. Я же пыталась отбрехаться от этой великой чести, уговаривая директора то так, то эдак, что я — худший специалист, которого можно туда отправить.

Он, конечно, мне не верил и считал, что страдаю ерундой.

У меня оставалась единственная надежда — господин главный дознаватель. Я надеялась, что Васлид внемлет моей мольбе, и запретит мне выезд из города под каким-нибудь предлогом высшей инстанции…

Шанс был слабый, так как даже инквизиция зависела от приказов нашего правителя, но всё же, я цеплялась за любую возможность. А Васлид меня игнорировал!

Именно такие неподъёмные мысли я ворочала в голове, пока копалась в остатках ауры трупа на практикуме у третьекурсников. Они внимательно смотрели, как я, стоя над свежим трупом немолодого мужчины, методично распутываю ошмётки души.

— Вот здесь видите? — я держала руки над грудью умершего, скрючив пальцы в замысловатой позе, словно пыталась распутать клубок ниток. Все отчётливо видели едва заметные, словно паутинки, мерцающие блёклыми радужными оттенками, нити.

Дёрнув указательным пальцем, я указала на нужную паутинку энергии.

— Этот поток отвечал за лёгкие. Смотрите, какой он. Провисший и едва заметный, но целый. Значит, мужчина страдал каким-то заболеванием при жизни, но причиной смерти явилось не это. Смотрим дальше, — я стала аккуратно, легко, словно играя на арфе, перебирать нити, — а вот и причина. Подойдите ближе и присмотритесь, — я приподняла руки и напрягла пальцы, пуская силой воли по нитям дополнительную волну энергии.

Совсем лёгкую, почти ничтожную, но этого хватило, чтобы нити засияли ярче, и подростки заметили нужную нить. Среди целых потоков одна ниточка висела порванная и посеревшая.

— Эта нить отвечала за сердце. Сейчас уже трудно сказать точно, что именно за болезнь его убила, но явно что-то приобретённое. В его возрасте это логично. Нить серая, а значит, на неё не было никаких магических или лекарственных воздействий извне. Смерть самая обычная от естественных причин.

В дверь постучали. Я недовольно взглянула на неё и отвернулась.

— Посмотрите, кто там, — кивнула юноше, что стоял ближе всех к двери.

Я осталась стоять на месте, удерживая нити ауры. Парень открыл дверь, и я увидела нервного Зоша, который топтался у двери, а за его спиной было двое инквизиторов в своих форменных рабочих рясах чёрного цвета. Оба бородатые и худые.

Я недовольно уставилась на них.

Знакомые все лица...

— М-маэстро… Э… Эт-то к в-вам, — от излишнего волнения язык у Зоша просто плясал, заставляя заикаться ещё больше.

— Минуту, — кивнула и аккуратно скинула нити ауры со своих рук. Обратилась к ученикам. — Сейчас разбейтесь на четыре группы. Одной группе один испытуемый. К концу занятия каждый должен попробовать разобраться в ауре трупа и сказать, отчего человек умер, сколько ему было лет, чем болел при жизни. Приступайте.

Я вышла и прикрыла дверь в лабораторную комнату.

— Приветствую вас, братья, чем могу быть полезна?

— Вы должны пройти с нами.

Вот так вот. Без приветствий и объяснений. Просто должна и точка.

Спорить с суровыми инквизиторами, которые явно выполняли приказ, и не уйдут отсюда без меня, я не собиралась, тем более что мне, наконец, удастся поговорить с Милтоном, но всё же… меня точило любопытство.

С чего бы это вдруг обо мне вспомнили? Несколько дней инквизиция и сам Милтон игнорировали мои письменные запросы на аудиенцию, а тут — держите, распишитесь — целое сопровождение!

Глава 8: Её глаза

Я не обернулась. Голос господина Милтона я узнала бы из тысячи тысяч.

— Прощенья просим, — ни капли не раскаиваясь, бросила Алира.

— Оставьте нас. К маэстро у меня есть несколько вопросов.

— Она подозреваемая?

— Не ваше дело, — отрезал раздражённый инквизитор.

Алира помедлила, но всё-таки вышла, а я продолжила стоять, таращась на мёртвую юрсэ. Я шокировано прикрыла рот ладонью, задержав дыхание.

Инквизитор захлопнул дверь и подошёл ко мне вплотную настолько близко, что я почувствовала тяжёлое дыхание на своём виске, и как от него пахнет по́том и ладаном.

— Что это, мать твою? — прошипел Васлид. Я оторвалась от созерцания мертвеца, повернула голову и недоумённо нахмурилась. Вид инквизитора меня обескуражил.

— И я «рада» вас видеть. С возвращением в Геновер. Почему вы лысый?

— Не твоё дело, — процедил он сквозь зубы. — Я спрашиваю тебя другое. Что это за дерьмо?

— Негоже так выражаться, ваше благородное дознавательство… — отрешённо отозвалась я.

— Прекрати ёрничать и отвечай. Сейчас же, — Васлид развернул меня за плечи к себе и пару раз встряхнул.

— Да не знаю я, — процедила, скидывая его крепкие цепкие руки.

— А кто может знать?! — повысил голос Милтон и осёкся. Продолжил уже тише, разгневанным шёпотом. — Кто может знать?! Это нериторический вопрос, Пешет! Кто-то знает и… И… Да это же издевательство! Нас ткнули носом в нашу жирную ложь! Вывернули наше грязное бельё…

Господин Милтон был как будто не в себе. Он мерил большими шагами комнату. Его вечное напускное спокойствие дало трещину.

Я продолжала смотреть на мёртвую. Всё было заляпано в крови. На её лице вокруг рта был жуткий синяк в виде ладони: зажимали рот, чтобы не кричала.

— Я не знаю, что происходит. И вообще, это я должна вас спросить, каким образом информация обо мне попадает в массы?

Васлид, молча, уставился на меня откровенно злым взглядом. Интересно, сколько злобы может содержаться в слуге Божьем, хм?

— Я уже объяснял, что Вельту я был должен, — отрезал Васлид, подходя ко мне очень близко. — И больше я никому ничего не говорил! — сорвался с шёпота на рычание.

— Тогда как это может быть? Что это, по-вашему? Совпадение? — я ткнула на тело, распростёртое на полу.

— Это жирный намёк, — выдохнул устало Васлид.

— А если нет? Вдруг всё же совпадение?

— Имельда, — с укором, словно разочаровываясь в моих умственных способностях, протянул Васлид, возведя очи к потолку. — Её волосы специально выкрашены в белую краску. Я самолично проверил, вызвали специалиста… А её… Кхм… коллеги и хозяйка в один голос утверждают, что ещё вечером она была брюнеткой.

Я только и смогла, что выгнуть брови в диком удивлении, а потом с усилием потёрла лоб. Васлид продолжил:

— Имельда. Очень немногие знают, кто ты на самом деле. А этот факт, — он ткнул на выкрашенные в белый волосы юрсэ, — вообще нет смысла кому-то рассказывать. Это сущая мелочь. Поэтому я ничего не понимаю…

— Да, — я кивнула, — знают не многие. Хотя благодаря вам их количество увеличилось, — я не отказала себе в удовольствии поддеть инквизитора. Васлид, словно потухшая свеча, остыл, выдохнул, опустился на стул, что стоял у стены, и сгорбился, — но всё равно вы правы. Волосы — это такая незначительная ерунда, что я не понимаю, как это вообще могло стать известным кому-то.

— Ну, кто-то узнал… — инквизитор почесал бритую голову – наверно зудело неимоверно. — И этот кто-то наслаждается нашим неведением.

— Или просто хочет убить меня.

Васлид глянул на разодранное тело и отвёл взгляд.

— Прости, я не знаю, где произошла утечка… Нет никаких документов, в которых могла бы храниться информация о тебе. Все знания о твоей личности исключительно передавались устно… И такому малому кругу лиц, что хватит одной руки, чтобы их перечислить, после смерти твоих родителей. И я считал до этого дня, что всем им могу доверять, как себе.

— Ну надо же. Вы способны кому-то доверять...

— Не ёрничай, — беззлобно, но холодно отозвался Васлид. — Сейчас не до шуток. Тем более, это ещё не всё.

Я заинтересованно посмотрела на господина Милтона.

— Посмотри на её глаза.

— Видела. Она слепа.

Васлид покачал головой. Я нахмурилась и подошла ближе, присела и всмотрелась в лицо убитой. Глаза были бесцветными, словно утратили все краски. Даже белок глаза был какой-то остекленевший, посеревший…

— Ещё вечером она была зрячей брюнеткой. А сейчас она слепая блондинка. И если волосы просто перекрасили, то глаза… Это…

— Ритуал забвения, — я отшатнулась, чуть не упав назад, и воззрилась на Васлида Милтона круглыми глазами, встала и попыталась унять вмиг сбившееся сердцебиение и дыхание.

Глава 9: Рэмолус универсал?

Меня отвезли обратно в школу те же два инквизитора, что сопровождали меня в купальни. Настроение было поганое. Занятие у третьекурсников уже закончилось, когда я прибыла к аудитории Итана. Я зашла к нему, он сидел в кабинете, заполняя журнал. Дверь в кабинет была отворена.

Итан был расслаблен и задумчив. Заполнял строчки бумаги чернилами, а мыслями витал где-то далеко…

Я стукнула для приличия костяшками в дверной косяк, чтобы обозначить своё присутствие. Итан оторвался от бумаг и уставился на меня осознанным жёстким взглядом человека, который привык так смотреть на врагов.

Я изрядно удивилась, но виду не подала. Итан никогда так раньше не смотрел. Что же с ним случилось за эти годы, что он изменился так сильно…

Итан, поняв, кто перед ним, мгновенно переменился, слегка ссутулился и расслабил брови.

— Маэстро Пешет, — он поднялся. — У вас всё в порядке?

— Да, всё в нормально, — отозвалась, не желая вдаваться в подробности. В былые времена я бы всё ему рассказала, но не сейчас. Сейчас я чувствовала, что это чужой человек. — Зашла узнать, как прошло занятие. Извините, что вот так пришлось нагрузить вас… Всё произошло весьма неожиданно, и, — я не успела договорить, мужчина поднялся и перебил, махнув рукой:

— Ничего страшного. Для меня это был полезный опыт, а эти дети вполне взрослые и культурные, вели себя хорошо.

— Отлично, — я натянуто улыбнулась. — Все справились с заданием?

Я продолжала стоять в дверном проёме, а Итан не приглашал пройти и присесть.

— Да, да, все справились. Я как раз писал отчёт, чтобы вы могли потом ознакомиться, — Итан дёрнул рукой в сторону журнала.

Я посмотрела на тетрадь, поняв намёк о том, что расспрашивать не имеет смысла. Постояла, всматриваясь в его лицо несколько долгих секунд, он тоже смотрел на меня. Прямо и непреклонно.

Мне показалось, что ему уже много лет, а вовсе не двадцать семь. Так смотрят старики или люди, пережившие слишком отчаянные и насыщенные события. Ощущение того, что это совсем другой человек, только усилилось.

В голове появились шепотки. С каждой секундой этих гляделок тихие голоса становился всё отчётливее, настойчивее, и когда я уже смогла различить чёткое имя «Полард», я всё же отвела взгляд, сморгнула наваждение.

Голоса исчезли.

— Тогда я, пожалуй, пойду. Спасибо вам ещё раз.

— Всегда пожалуйста, Маэстро. Обращайтесь, — приятно улыбаясь, проговорил Итан, но взгляд его остался таким же холодным. Улыбка была ненастоящая.

Я кивнула и ушла.

Интересно, что за Полард? Он имеет отношение к тому, что Итан потерял память, а Роза погибла? Спросить было не у кого...

Ступая по пустому коридору, я вдруг ощутила тошнотворное чувство собственного одиночества. Мне очень хотелось с кем-то поговорить, поделиться, просто поразмышлять. Но рядом не было никого, кто мог бы понять, кому можно было бы доверить все мои тайны, все мысли…

В юношестве я могла делиться с Итаном и Розой. Хотя с Итаном я была более откровенна по причине своих чувств к нему. Поэтому так горько было сегодня смотреть на Итана и понимать, что я не могу ему рассказать абсолютно ничего, хотя язык жгло от желания это сделать…

Я чувствовала горечь на кончике языка, заново ощущая потерю ещё одного близкого человека.

После школы рядом были родители. Матильда всегда была готова прийти на помощь советом, а Тимор — делом. Сейчас же, у меня остался лишь Каил, которого я не хотела лишний раз тревожить. Всё же он был другом родителей, а не мой, и он, итак, сделал для меня уже слишком много, а я не могла отплатить тем же. Эти чувства разъедали моё спокойствие, словно соль железо. Медленно, но верно. Поэтому я не хотела идти к нему и плакаться, как маленькая девочка.

И ещё у меня был Митриш… То немногое светлое, что осталось в моей жизни. Этот мальчишка даже не подозревал, кем являлся для меня. Не просто сын моей матери, не просто названый брат, не просто мальчик…

Он был лучиком света в беспросветном лимбе неопределённости, он был моей соломинкой в болоте реальности. Но и с ним поговорить откровенно я не могла…

Я была не вправе взваливать на него тяжесть того, что несла сама. У него должно быть детство, которого не оказалось у меня. Ему и так непросто, у него тоже не осталось никого из близких. И если для его спокойствия мне придётся в одиночку тащить этот крест, я буду это делать.

Прикинув, что сейчас уже обед, я спустилась в местный обеденный зал, поела и вернулась в свою комнату. Я с тоской посмотрела на стол, заваленный бумагами и книгами. Садиться за прокля́тую научную работу не хотелось. Я устало прошаркала к кровати, завернулась в покрывало и провалилась в тревожный сон, лишь бы не поддаться бесконечным мыслям о чудовищном происшествии.

Проснулась я, когда ещё было довольно светло, но сумерки уже начинали потихоньку окрашивать округу в серые тона. Я села на кровати, бездумно уставилась в окно. Ни о чём думать сейчас не хотелось и делать тоже…