Некросмос

Предисловие

Жизнь – страшная и непредсказуемая штука. Сейчас ты молодой студент из престижной семьи, подающий надежды на успешное и счастливое будущее. Как вдруг от тебя ничего не остаётся. Ни имени, ни прошлого, ни будущего. Только тихий шёпот за спиной у людей. Дьявольские проделки доходят до нас из пучин неведомой тьмы – так принято думать.
А может, всё гораздо хуже?

Глава 1. Зов

I

— Поздравляю с зачислением в экспедиционную группу! — Голос профессора, густой и бархатный, звенел неподдельным ликованием, заглушая тиканье маятниковых часов в его кабинете. Он энергично потряс руку юноши. Профессору Генриху Вольтеру было лет пятьдесят, седина делала его виски благороднее, а глубокие морщины у глаз лучились искренней радостью. Круглые очки в тонкой металлической оправе сидели на переносице чуть криво, улавливая блик света от массивной лампы на столе, заваленном картами и фолиантами.

— Благодарю вас, сэр! — Голос студента сорвался на радостный шёпот, в нём слышалась та самая дрожь, что бывает перед великим открытием. Он всё ещё не верил, что это происходит наяву, и крепко, слишком крепко, держал руку наставника своими двумя потными от волнения ладонями. От него пахло свежей бумагой, дешёвым мылом и юношеским нервным потом.

— Напомните-ка ваш возраст, юноша! — Профессор с лёгкой, едва заметной ухмылкой высвободил свою ладонь из влажных тисков и достал из жилетного кармана носовой платок.

— Двадцать…кхм…двадцать пять.

— Приятное совпадение! — воскликнул профессор, и его глаза заискрились. — Моя первая археологическая экспедиция состоялась, когда мне было ровно двадцать пять. Хорошие были времена… — Его взгляд упёрся в потолок, затянутый паутиной, но видевший, казалось, не бетонные плиты, а бескрайнее небо над раскалёнными песками. — Этот мандраж, эта жажда знаний, бессонные ночи у костра под звёздами, которые кажутся такими близкими… Молодость. Ах, да… — Внезапно тень накрыла его лицо. Радость сменилась неприятной, почти болезненной гримасой, будто он вспомнил нечто давно подавленное. — Главное — не перенервничайте. Иначе… на борту будет сложно всё сдержать в себе. Полагаю, вы понимаете, о чём я.

Студент лишь молча кивнул, смотря на профессора широко раскрытыми, наивными глазами — взглядом, полным обожания к величайшему уму своего времени, не уловив скрытой тревоги в его предостережениях.

— Ну что ж, Люциус Шейд. Мне пора. — Профессор оправил пиджак, который лаконично сидел поверх жилетки и с лёгким стуком захлопнул том учебника на столе. — Сбор в пять утра у причала номер три в новом порту. Не опаздывайте, прилив ждать не будет. — Он уважительно кивнул на прощание, щёлкнул замком кожаного портфеля и направился к выходу из кафедры. Каблуки его туфель гулко отстукивали ритм по каменным плитам коридора, а над дверью жужжала одинокая лампа, мерцая словно морской огонь на горизонте. Люциус провёл его взглядом до самого поворота и остался один среди высоких шкафов с геологическими кернами, запылённых карт и чучел разных птиц под стеклом. Тишина села на плечи, как невидимая птица. Люциус заметил, как в окне в конце кафедры отражается не его лицо, а пустота, размытый силуэт. Он моргнул, шагнул ближе – и увидел в стекле собственное бледное, мокрое от пота лицо, пересечённое нитями света. Просто игра тени. Он усмехнулся своей мнительности.

II

Университет города Тенбград славится своей археологической деятельностью и сенсационными открытиями, ставшими возможными благодаря рискованным экспедициям в самые негостеприимные уголки мира. Множество диковинных экспонатов из забытых цивилизаций и дальних земель гордо выставлены в парадных галереях для всеобщего обозрения, питая гордость горожан и любопытство туристов. Но есть и другие находки — те, что не поддаются логическому объяснению, чей вид вызывает тихий ужас и беспокойный шёпот даже среди лучших учёных. Эти артефакты, хранящие зловещую тайну, скрыты в глубоких подвалах университета, в специальных хранилищах, защищённых не только от зевак, но и от большинства самих учёных, под предлогом их “недостаточной изученности”.

Тенбград славится своим показным величием и ложным процветанием, являясь разительным контрастом своему старшему, но пришедшему в полный упадок брату — Асманду. Асманд печально известен своей психиатрической лечебницей “Пиакулюм Мортис” (Piaculum mortis). Город погряз в трясине ритуальных убийств, сумасшедших, бродящих по улицам, и бездомных, бесследно исчезающих в клубящемся ночном тумане.

Триста двадцать два года назад в Асманде произошла трагедия, переломившая ход его истории. При загадочных и до сих пор нераскрытых обстоятельствах погиб мэр — прогрессивный и любимый народом правитель, успешно продолжавший дело предшественников и уделявший ключевое внимание развитию города. Его место занял ранее никому не известный, странный человек. Его власть, тёмная и непонятная, начала медленно, но верно затухать яркую жизнь города, будто удушая её холодной рукой. Спустя полгода с далёкого севера, словно по зову, прибыли странные и невероятно богатые люди. Они начали отстраивать соседний портовый город, дав ему гордое имя Тенбград. С тех пор Асманд стал неумолимо терять своё богатство и величие, погружаясь в безумие и нищету, в то время как Тенбград, наоборот, начал стремительный и подозрительно успешный рост, будто питаясь несчастьями своего соседа.

III

Великий Университетский район, расположенный на северо-востоке Тенбграда, — это сердце его славы. Он собрал в себе всё самое лучшее от неоклассической и палладианской архитектуры, создавая иллюзию вечного процветания. Величественные колонны, белые и безупречные, как отполированные кости исполинского зверя, безмолвно сопровождают студентов вдоль каменных троп, бесстрастно наблюдая, как те переходят из одного учебного заведения к другому. Воздух здесь всегда прохладен, пропитан запахом старой бумаги, чернил и нездоровой, навязчивой тягой к чему-то по-настоящему непостижимому.

Но стоит покинуть этот оплот ложного спокойствия, как глаз с трудом перестраивается. Идиллию сменяет, затянувшаяся на десятилетия разруха. Влажный, солёный климат портового города не пощадил здешние постройки и превратил дерево в труху. Сгнившие здания, принявшие гротескную форму перекошенных нечто, сопровождали всю дорогу от аккуратных брусчатых троп Университетского района до заброшенного Старого порта на юго-востоке города.