Нексус: Бремя Сценариста

ПРОЛОГ

Тишина в лаборатории была абсолютной и давящей, как вакуум. Её нарушал только монотонный гул серверных стоек, похожий на дыхание спящего гиганта, и настойчивое, металлическое тиканье настенных часов - механических, аналоговых, созданных по последнему капризу Ксандра Хэтчетта в его маленьком мирке, где такое понятие, как "время" давно растворилось в цифровом потоке. Эти часы он забрал из опустевшей квартиры родителей. И сейчас они тикали, словно отмеряя последние секунды до чего-то важного.

Парень стоял перед капсулой, проводя пальцами по идеально полированной поверхности сплава. «Кокон», - мысленно назвал он его в первый же день. Кокон для гусеницы, которая больше не хочет быть гусеницей, потому что мир за пределами безопастного пространства отравлен и без крыльев не выжить. Внутри - мягкое кресло-ложемент, сотни сенсоров, капельницы с питательным гелем, нейроинтерфейсная гарнитура, похожая на корону из чёрного стекла и матового титана. Дверца была открыта, как рот глубоководной твари, замершей в ожидании, готовясь поглотить его целиком и навсегда.

На краю стола, рядом с клавиатурой, заваленной кристаллами с голыми чипами и проводами-переростками, лежала фотография. Единственная бумажная вещь во всём стерильном подземном бункере. Её углы были потрёпаны. Лиза. Сестра. Она смеялась, запрокинув голову, ловя солнце, на фоне старого, ещё живого парка с настоящими деревьями. Того самого парка, кторый потом сровняли с землёй бульдозеры корпорации «Пангея», чтобы построить очередной термоядерный реактор-токамак. На обратной стороне её почерк, уже выцветший от частых прикосновений: «Ксан, не закапывайся в свои коды! Мир огромен и ждёт!». Ирония теперь казалась лезвием, приложенным к горлу.

Он резко отвернулся, чувствуя, как в висках застучало. Не сейчас. Нельзя позволить этой тупой, старой боли размыть хрустальную остроту концентрации. Протокол «Трансмутация» ждал последней, решающей строки кода.

Это была не просто программа - это было заклинание. Современная магия, написанная на языке квантовых алгоритмов и нейросетевых предикторов. Заклинание, которое должно было разорвать хлипкую, гниющую плёнку реальности и поместить его сознание туда, куда не могло дотянуться ни одно воспоминание, ни одна потеря, ни один крик с экрана новостей.

Нексус - город его грёз, который он лелеял в тишине несколько лет. Не статичная картинка, не игра с предсказуемыми NPC, щедро политыми искусственным интеллектом. Это была динамичная, дышащая экосистема. Архитектура, вырастающая из коллизий миллиона жизней. Место, где каждый переулок имел историю, написанную не им, а самими жителями, каждый человек - неповторимую глубину, а общество жило по законам великой драмы, трагедии и надежды, а не по утилитарной, животной логике выживания. Рай для беглеца. Убежище для ума, уставшего от хаоса, который за окном называли «прогрессом».

Он выходил на поверхность в последний раз три недели назад. Не для чего-то конкретного, а просто проверить, не изменилось ли что-то. Воздух пах гарью, озоном и сладковатой химической отдушкой, которую распыляли дроны для маскировки запаха разложения. Небо, прошитое треками грузовых дронов и рекламными голограммами, было не серым - оно было больным, цвета гниющего персика. Голографические новости на стенах небоскрёбов кричали о новых волнах миграционных кризисов, тотальных сбоях в глобальной сети, очередном «непредвиденном инциденте» на биотехнологическом комбинате «Некст-Дженезис», в результате которого целый район был помещён на карантин. Мир не просто агонизировал, он буквально разлагался заживо, и Ксандр не хотел быть свидетелем его последних, безобразных судорог. Он хотел тишины. Он хотел смысла, пусть даже искусственного, но безупречного. Он хотел контроля. Абсолютного, тотального контроля над своим маленьким уголком бытия.

Контроль. Это слово заставило его вздрогнуть, отозвавшись эхом в пустой лаборатории. Он подошёл к главному терминалу, пальцы привычно, почти машинально замерли над сенсорными клавишами. На экранах плясали водопады логов, завершающих последний цикл диагностики. Всё горело зелёным. Всё было готово к погружению кроме одного момента. Крооме той самой чёрной дыры в этическом поле проекта, которую он упорно обходил взглядом.

Протокол «Балласт». Самая тёмная, невыносимая часть «Трансмутации». Теория, которую он сам и вывел, гласила: чистое цифровое сознание, перенесённое в идеальную, самореферентную симуляцию, неизбежно схлопнется под тяжестью собственного одиночества. Оно потеряет точку отсчёта, «я», растворится в белом шуме вычислительной среды, станет ещё одним фоновым процессом. Ему нужен был якорь. Масса. Балласт. Что-то, что обеспечит устойчивость, инерцию, ощущение «других». И он нашёл решение — теоретически, в глубинах гипотез о квантовой сцепленности сознаний. Можно было использовать фоновые нейро-потоки глобальной Сети «Ноосфера», случайные сны подключённых к ней людей, их рассеянное, неструктурированное, неосознаваемое сознание. Миллионы спящих умов, даже не подозревающих, что их ментальная энергия, их сновиденческий «шум» будет использован как стабилизирующий фундамент. Как стаю перелётных птиц, не ведающих, что своим полётом они тянут за собой целый дирижабль.

Он отложил глубокий этический аудит этого модуля «на потом». Всегда находились более срочные задачи: оптимизация ядра, отладка физического движка, создание алгоритмов генерации личностей.
-Потом не наступит, - прошипел он себе под нос, сжимая кулаки. - Это всего лишь теория. Математическая модель. Стабилизирующий алгоритм. Не люди. Протокол работает с анонимными нейропаттернами, с шумом. Это как… использовать отражённый свет звёзд для навигации. Звёзды этого не почувствуют.

Красная строка в логе моргнула, приковывая взгляд: BALLAST_PROTOCOL: STATUS - READY. ETHICAL_OVERRIDE - ACTIVE. WARNING: POTENTIAL CASCADE CONSCIOUSNESS ENTANGLEMENT.

Этическое отклонение активно. Предупреждение о потенциальной каскадной сцепленности сознаний. Он сам вписал этот оверрайд, чтобы система не задавала лишних, ненужных вопросов в самый ответственный момент.