Некуда бежать

Глава 1.

Скептически осмотрев тонкие лямки атласного чёрного платья, вздохнула, принимая неизбежное. Интересно, кому в голову пришёл такой нетипичный дресс‑код для персонала на благотворительный вечер?

В комплекте к платью шли классические туфли на низкой танкетке; мысленно поблагодарила, что не каблуки. В целом образ вышел удачным, если посмотреть полностью: стоя перед зеркалом, рассматривала себя в новом образе. Чёрное до колен атласное платье с неприличным разрезом до бедра вытянуло фигуру, делая ее еще стройнее. Отдельную радость вызвал пиджак, который скрыл голые плечи, придав уверенности. Заключительным штрихом к портрету официантки послужил бейдж золотого цвета и в тон к нему ободок. «Слишком приторно», — заключила, осматривая конечный результат. Легкомысленно‑наивный образ нимфы, от которого сводило зубы, как, в принципе, и от всего, что происходило вокруг.

— Девочки, все на инструктаж! — прокаркал севшим голосом управляющий, одновременно похлопывая в ладоши. — Всем надеть бейджи со своими именами!

Девушки стайкой окружили небольшой столик, разбирая листки с именами, вставляя в бейджики.

— Попрошу всех быть сегодня предельно аккуратными и внимательными. Через тридцать минут, когда закончится официальная часть, начинается банкет. Ваша задача — работа в зале. При найме на работу вас всех проинструктировали: вежливая и культурная речь, отвечать, только если вас спросят, не пить и не искать себе папиков; вы здесь работаете — искать мужей и любовников нужно за стенами этого помещения. За каждый проступок — вылет с отрицательной характеристикой из агентства. За работу!

И снова это хлопанье в ладоши, которое с каждым ударом отзывалось болью в голове; девушки, прикрепляя бейджи на ходу, начали расходиться по рабочим местам.

Загородная резиденция известного в нашем городе мецената и бизнесмена собрала под своим крылом сегодня все сливки прогнившего общества. Мужчины в своих парадных костюмах приветствовали друг друга рукопожатиями, женщины обменивались притворными улыбками и поцелуями, демонстрируя свои модные образы, сверкая дорогими украшениями. Насквозь пропитанные фальшью улыбки и комплименты… Каждый присутствующий пытался показать себя только с самой лучшей стороны, стараясь завести дружбу повыгоднее или удачно пристроиться.

Зал для приёмов удивлял своим размахом: необъятные колонны в светлых цветах, витиеватый узор на которых скрывался высоко под потолком. Витражные окна в пол выходили на вечерний сад, он только проснулся после зимнего сна, но уже начинал обрастать первой зеленью, которая буквально искрилась в свете фонарей по периметру, создавая легкий эффект сказочной поляны. Сервированные фуршетные островки, удачно расположенные у окон, позволяли переключить внимание и немного расслабиться. На противоположной стене расположилась выставка картин современного искусства для благотворительного аукциона; выставка по большей части притягивала внимание гостей. У стен по периметру стояли фигуры античных статуй, удачно контрастировавшие своим белым цветом на фоне темного паркета, слегка потрескивающего под шагами гостей, создавая особую атмосферу.

В целом старинная усадьба больше напоминала исторический памятник, скорее памятник‑музей, на мой взгляд. Мужчины увлеченно вели беседы, дамы со скучающими выражениями на лицах слонялись по залу, обсуждая наряды друг друга и, как водится, последние сплетни общества. По залу приятно растекалась музыка, смешанная с гулким роем голосов, лёгким смехом и флиртом. Сверилась с наручными часами: осталось пара минут до начала банкета. Гости плавно переходили во второй зал, присаживаясь за столы. Работы в фуршетном зале оставалось немного. Постепенно часть официантов переходила во второй зал, оставшиеся следили за порядком. Стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, продвинулась к выходу, покидая фуршетный зал.

Добраться до кабинета хозяина дома не составило особого труда. Охранник, дежуривший у лестницы, ведущей на жилой этаж, оказался, на мою удачу, болтлив и невнимателен.

Осмотрев замок на двери, прикинула, что он вполне по моим навыкам — сменить его на более современный вариант никто не потрудился, и это сейчас оказалось весьма кстати. Пара щелчков — готово. Пробравшись в кабинет, бегло осмотрелась. Всё совпадало с планом дома и описанием: кабинет на втором этаже, окна которого выходили на другую сторону дома; отлично просматривается территория с зеленым газоном, стена забора и пара вольеров с собаками на заднем дворе.

Главная цель моих приключений лежала прямо передо мной — серебристый ноутбук, который не хотел поддаваться разблокировке. Хозяин ноутбука менял пароль раз в месяц, что ставило ему большой плюс. Помимо пароля — замудреная программа защиты, которая из раза в раз не хотела сниматься. Разблокировщик, вставленный в компьютер, упорно перезапускался несколько раз, доводя меня до нервного тика. Спустя кучу потраченных нервных клеток и долгих минут ожидания программа наконец справилась: на экране загрузился рабочий стол. Искать в компьютере нужную информацию не было необходимости — программа на устройстве отлично справилась за меня. Червячок загрузки бодро сигнализировал о том, что до окончания осталось пять процентов. Мысленно порадовалась, что всё идёт как надо.

Неожиданно за дверью раздались шаги, явно не одного охранника, судя по голосам:

— Как ты мог пропустить девку?

— Я даже не видел её, — резонировал второй.

— Ребят, срочно отследите по камерам, куда делась девка.

— Да ладно, наверное, это новая девка нашего шефа, ему уже постельку греет.

Глава 2.

Кабинет Кречета выглядел слегка мрачновато, тусклое освещение, исходящее от массивных бра, размещавшихся по углам, бросало искривленные тени. Ещё прошлой ночью я хорошо рассмотрела и запомнила, кажется, каждую деталь помещения. Кабинет выдержан в консервативном стиле; при приглушенном освещении создается впечатление, что ты вернулся лет на сто назад — двадцать первый век выдают мелкие детали в интерьере: ноутбук и разные канцелярские принадлежности.

Высокие потолки, как и во всей усадьбе, обрамлены широкими узорчатыми плинтусами и декоративными розетками под люстрами. Настоящие деревянные окна в пол, со старинными ручками и механизмами, — кажется, здесь сохранили каждую деталь в интерьере, сделав их еще ярче. Стены обшиты настоящими панелями из темного дерева; у окна — большой массивный стол из того же дерева, современное офисное кресло, которое органично вписано в пространство интерьера, мини‑камин, которым, судя по чистоте, не пользуются, и несколько мягких кресел для посетителей.

За окном сгущались сумерки, маятник настенных часов резко издал звук, стрелки показывали ровно девять вечера. Гробовую тишину разорвал щелчок дверной ручки — в проеме замер хозяин кабинета. По‑демонически тяжёлый взгляд на фоне приглушенного света: одна рука на ручке двери, вторая — в кармане брюк, абсолютно мужская, уверенная поза. Аристократичный профиль лица и спрятанные эмоции за маской непроницаемости вводили в оцепенение; судя по волнам энергетики, которая исходила от него, разговор будет судьбоносным.

— Присаживайтесь, Виктория Романовна, — кивнув в сторону кресла, Кречет направился к своему. Расположившись, пододвинул пепельницу, отточенными движениями достав из пачки сигарету, провёл по ней пальцами, вызывая знакомое чувство «предвкушения».

«Да вы тот ещё гурман, Александр Дмитриевич», — усмехнулась про себя.

— Что вас развеселило?

— Кажется, усмехнулась я всё‑таки вслух.

— Судя по сакральному ритуалу, Александр Дмитриевич, вы давно и безрезультатно пытаетесь бросить курить.

— Вы очень наблюдательны, но мы собрались обсудить немного другой вопрос, — прикурив сигарету, откинулся в кресле, внимательно изучая взглядом.

— Вы правы, — взглянув на Кречета, вновь получила тёмный, утягивающий в бездну взгляд, от которого стало немного не по себе. «Не стоит забывать, с кем я разговариваю: стереть в данный момент меня в порошок не составит особого труда. Что ж, пора приступать ко второй стадии».

— Баринов, — бровь Кречета изогнулась в удивлении.

— Баринов — заказчик, — продолжила, внимательно следя за реакцией мужчины.

— Вот как, — всё так же ровным тоном проговорил мужчина.

— Носитель вы должны были передать кому‑то из гостей?

— Ивану Ларионову, вашему помощнику.

— Каким образом?

— Я должна была вернуться на банкет и поднести Ларионову напитки, предварительно положив носитель на разнос, чтобы он мог его незаметно забрать и вынести за территорию. Только планы изменились.

— Где носитель с информацией?

— Третий ящик слева, под бумагами, — положив носитель передо мной на стол, Кречет снова откинулся в кресле, прикуривая вторую по счёту сигарету.

— Можно? — кивнула в сторону пачки. Получив одобрение, вынула сигарету, затягиваясь, прикрыла глаза от удовольствия — тело медленно начало расслабляться. Курить бросила давно, только старые привычки иногда нас не хотят отпускать, несмотря на наши убеждения и аскезы. Подтянула чистую пепельницу для гостей. Сделав пару глубоких затяжек, ощутила, как мозг решил уплыть от меня. Сосредоточив свой взгляд на мужчине, я ждала новых вопросов или быстрого приговора. Лёгкая эйфория от никотина приятно щекотала сознание. Кречет, не отрывая глаз от носителя, медленно подносил сигарету к губам; его движения были точными, выверенными, словно он проводил очередной сакральный ритуал. В молчании читалось огромное напряжение, смешанное с холодной решимостью.

— Значит, Баринов… — Мужчина глубоко затянулся, выпуская тонкую струйку дыма, которая медленно растворилась в воздухе. — А вы, Виктория Романовна, оказались между молотом и наковальней.

— Выбор без выбора, — ответила, посмотрев ему прямо в глаза.

— Что вас связывает с Бариновым?

Взгляд Кречета, казалось, пронзил меня насквозь. Его вопрос повис в воздухе, как приговор: «Что вас связывает с Бариновым?» — вопрос, на который нельзя ответить просто так.

Я сделала ещё одну затяжку, стараясь сохранять спокойствие. Эйфория от никотина уже немного прошла, уступив место настороженности.

— Баринов… — начала я, подбирая слова. — Баринов — мой… муж.

Кречет медленно выпустил дым, его глаза не отрывались от моего лица. В кабинете повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов и потрескиванием тлеющей сигареты.

— Муж, значит, — наконец произнёс он, и в его голосе проскользнула едва заметная ирония. — И давно вы с Бариновым женаты?

Я сглотнула, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Официально — три года.

— Виктория Романовна, вы пытаетесь навесить мне на уши лапшу, — потянувшись в кресле, мужчина облокотился о стол. — Ваше досье лежит в моём столе. Вы, Виктория Романовна Авзалова, вам двадцать три года, вы не замужем, закончили полгода назад университет по экономической специальности, родителей нет, сирота, не замужем — точка.

Глава 3.

Слова Авзаловой всё ещё звучали в голове, словно эхо в пустой комнате. Предложение, которое она сделала, было настолько неожиданным, что даже мой тренированный ум не мог сразу его проанализировать. Монополия на фармацевтическом рынке. Устранение конкурента, который давно уже стал занозой в одном месте. И самое главное — возможность наконец‑то очистить область от неконтролируемого трафика контрафакта, который Баринов пытается запустить под видом легального бизнеса. Схема, которую пытается внедрить этот дурак, позволит огромному неконтролируемому потоку хлынуть на рынок, сметая всё на своём пути, и хорошо, если бы это были самые простые препараты. Но повесить на свою совесть кучу загубленных душ контрафактом — перспектива страшная. Что, собственно, не новость: наша область была от такого потока закрытой, Баринов же, напротив, пытается открыть для торговли лакомый кусок. Наверняка ещё и поддержкой кого‑то заручился сверху — такие дела так просто не провернуть без поддержки.

Доверять Авзаловой слишком рискованно: много тайн она хранит за своими большими глазами, слишком много недосказанности пролетело в её словах. И всё же её информация о схемах Баринова была настолько точной, что игнорировать ее было нельзя. Одно только упоминание Кондратьевой всё расставило по местам — за крахом ее империи следил лично.

Стук в дверь оторвал от размышлений.

— Войдите, — бросил, не отрывая взгляда от документов.

В кабинет вошёл Ларионов. Вид у него был растерянный и помятый — с последним охрана постаралась.

— Александр Дмитриевич, я… Я не хотел, она не оставила мне выбора, она угрожала мне.

— Ты взрослый мужик, чем она тебе угрожала? — Ларионов побледнел. — Чем она тебе угрожала? — спросил снова, уже теряя терпение.

— Она угрожала семьей. На встрече она показала мне фотографии моей матери и жены. И сказала, что с ними может случиться всё что угодно — от аварии до несчастного случая.

— Ты мог сразу прийти ко мне и всё рассказать, твоих родственников могли взять под охрану, — волна бешенства уже застилала глаза. Как можно быть таким идиотом? Хотя почему, может, если так и есть, в принципе, для таких целей он мне и был нужен.

— Она сказала, что если я посмею хоть словом вам обмолвиться, то им сразу придёт конец.

— Молодец, хорошо тебя девчонка напугала.

— Свободен, с глаз моих долой, чтоб тебя больше не видел. Ярослав, проводи на выход.

Всё гениальное просто: хочешь добиться своей цели — найди и запугай, подставь, да всё что угодно.

Она понимала, что я запру её под замок, а ещё реальнее — мог вышибить ей мозги или сделать всё что угодно, не вдаваясь в подробности. Знала, но пошла с козырей и сразу рассказала о том, что Баринов — её муж.

Получается, что этот упырь женился на девчонке, когда той едва исполнилось восемнадцать лет. Значит, ей сейчас, по‑хорошему, исполнилось двадцать один. Если хорошо приглядеться, то так и есть — не тянет она на официальный возраст. Только к чему вся эта возня с возрастом и сменой фамилии? Баринов не мог ей дать свою? Они же официально женаты теперь. Ещё одну галочку мысленно себе поставил — разобраться в вопросе.

— Валера, привет, нужно срочно встретиться. Есть серьёзный разговор.

— Понял, через полчаса буду у тебя.

Сбросив вызов, проверил сообщения от охраны. Авзалова сидит тихо, никак себя не проявляет.

Задумчиво постучал пальцами по столу. Ситуация становилась всё интереснее. Девушка, которая должна была быть пешкой в игре Баринова, вдруг оказалась фигурой, способной изменить всю шахматную доску, несмотря на то, что её руки, казалось бы, связаны матерью. Ясно, что девчонка хочет с ней спокойно проститься и пустить Баринову пулю в лоб. Вот только тут есть ещё какой‑то мотив, и он пока скрыт. Но для начала нужно собрать больше информации. Пусть пока еще посидит и подумает. Отпускать её нельзя.

— Ярослав, — позвал он охранника, — подготовьте машину.

Всю дорогу анализировал ситуацию, погружённый в свои мысли. Информация, полученная от Авзаловой, требовала тщательного анализа и перепроверки. Особенно — упоминание о контрафакте и связях Баринова.

— Подъезжаем, — голос Ярослава вырвал из оцепенения. Ермолов в нетерпении топтался на крыльце своего дома, в одних трениках и футболке.

— Сань, что за срочность? — поздоровался Ермолов, приглашая в кабинет.

— У нас непростая ситуация, Валер, — начал прямо с порога, усаживаясь в кресло. — Баринов готовит нам подставу.

— Откуда информация? — прикурив сигарету, Валера расхаживал по кабинету, взъерошивая свою копну волос.

— Птичка на хвосте принесла.

— А поподробнее?

— Как бы странно ни звучало, ко мне в руки попала жена Баринова, которая готова сама его удавить с нашей помощью. — Вкратце поведав Валере суть нашего общения с Авзаловой, прикурил сигарету, ожидая вердикта друга.

— В знатную х…у она нас втягивает, Сань.

— И без её помощи нас туда уже втянули. Чего стоит одна история с Кондратьевой. Да сядь ты уже, в конце концов.

— Не забывай, что мы сами, так сказать, слегка подтолкнули Кондратьеву к пропасти. Слитые документы по «ИнвестФоресту» нам в этом помогли.