Нелюбимая жена Наследника Черных Пантер

Пролог

Темный лес сливался в сплошную стену теней, и только свет полной луны указывал путь вглубь чащи, прочь от замка, от страстных ночей с ним и от его холодности днями, от этих эмоциональных качелей, в которые превратилась моя жизнь.

Это ж надо было так попасть! В такой страшный мир, в такое слабое тело, в договорной брак без любви! Да что там без любви, даже уважения от моего мужа ждать не приходилось.

Я знала, что убегать от него опасно, если догонит... Он… Он... да я даже не знала, что он со мной тогда сделает!

Но сил молча терпеть такую жизнь больше не было. Моя пантера билась внутри, умоляя остановиться, вернуться к нему.

Она хотела его. Как и я… ночами.

Наследника клана пантер, злого и холодного Даниэля Корда.

Моего законного мужа!

Я, видите ли, обязана выполнить долг перед кланом, спать с ним каждую ночь, родить ему выводок пушистых, хвостатых наследников. Род Сумеречных пантер гордился, что выбор пал на их дочь. И она… она, наверное, тоже гордилась. Может для нее все это было нормально.

Но я – не она!

Не та, кто вышла замуж по чужому приказу и готова была терпеть пренебрежение мужа!

Внезапно ветер донес до меня знакомый запах, его запах.

Ледяная ярость пронзила меня насквозь. «Нет! Только не это!» – закричало что-то внутри, а моя пантера, заскулила тихонько, замедляя свой бег.

Мое тело, мое проклятое тело уже готово было подчиниться, почувствовав сладкую дрожь предвкушения. Просто потому что он сильнее! Нет, я не хочу этого!

Да, я слабее, я знаю, что не смогу ему сопротивляться, но я должна хотя бы попробовать, я должна бежать!

Звук шагов, тяжелых и уверенных, прозвучал прямо за спиной. Я рванула вперед, мало что видя от накатившей паники, перепрыгивая через корни и ямы, чувствуя, как горят легкие. Я – всего лишь Сумеречная, бледная тень по сравнению с ним.

Мне не спрятаться от этого озабоченного наследниками котищи. Стоило ему прижаться ко мне, я сдавалась под напором его страсти. Да и своей. Меня тянуло к нему так, что все желание сопротивляться исчезало.

Его тяжелое, могучее тело настигло меня с легкостью, сбив с ног.

Мы покатились по земле, и его зубы впились в мой загривок в порыве животной страсти, с холодной решимостью пометить, присвоить, подчинить.

Я извивалась, царапалась, рычала от беспомощности, чувствуя, как предательское желание заставляет мои лапы ослабевать, а пантеру подчиниться сильному самцу.

Проклятый долг! Проклятый договор! Проклятый запах этого самца!

Насколько все было проще, когда я была просто человеком! Приличной женщиной сорока девяти лет! А теперь вот бегаю по лесам от малолетки!

Его хватка ослабла, и за миг до того, как наши тела изменились, я успела провести по его морде когтистой лапой. Мы рухнули на землю уже людьми – он тяжело дышащий, с горящими гневом и желанием глазами, я – голая, взъерошенная, вся в царапинах и с бешено стучащим сердцем.

– Эрис, – его рык прозвучал хрипло и низко. Его руки, грубые и незнающие пощады, впились в мои бедра, переворачивая меня на живот и прижимая к холодной земле.

Не было ни поцелуев, ни ласк. Только резкий, властный толчок, от которого у меня перехватило дыхание.

Я вскрикнула, но звук был тут же подавлен его рукой, прижатой к моим губам. Он не хотел слышать меня. Он хотел только властвовать надо мной.

Его движения были яростными. Каждый толчок был будто наказанием за мой побег и в то же время – утверждением его права. Я не пыталась вырваться, но его железная хватка только крепчала. Трава мялась под нашими телами, земля была холодной и влажной под моими ладонями.

Я ненавидела его и хотела. Ненавидела его силу, его запах, его власть надо мной. Но с каждым его движением ненависть смешивалась с адреналином и тем самым предательским желанием, что жило глубоко внутри.

Мое тело, вопреки воле моего разума, начало отвечать ему, подстраиваясь под его дикий ритм.

Он наклонился ко мне, его горячее дыхание обожгло ухо.
– Ты моя, – прошипел он, и в его голосе не было ничего, кроме чистейшей, необузданной страсти. – И ты никогда не сбежишь.

Его пальцы впились в мои бедра, и он загнал себя в меня до конца, заставив меня снова вскрикнуть – на этот раз от невыносимой, горячей волны, которая прокатилась по всему телу, сметая и ярость, и сопротивление.

Мы замерли на секунду, оба дрожащие и мокрые от пота, а потом он рухнул на меня, тяжелый и удовлетворенный.

Он пролежал так несколько мгновений, его грудь тяжело вздымалась у меня за спиной. Потом он поднялся, его движения были резкими и полными пренебрежения.

Влажность ночного воздуха резко охладила мою кожу, заставив содрогнуться.
– Оборачивайся, – бросил он ледяным тоном, каким всегда говорил со мной днем. – Мы идем домой, в замок.

Глава 1

Сознание возвращалось медленно и крайне неохотно, словно я вытаскивала себя из густой липкой жижи беспамятства исключительно из упрямства.

Первой пришла боль. Не вспышкой, а фоном существования. Она была везде: под кожей, в костях, в зубах, даже в мыслях. Боль не требовала внимания. Она просто была. Как воздух. Только дышать им было невозможно.

Потом пришёл холод. Он вгрызался в меня с методичностью хищника. Камень под босыми ногами тянул из тела остатки тепла, будто хотел высосать последние капли жизни. Я вдохнула и тут же закашлялась. Воздух был сырым, тяжёлым, с привкусом железа и гнили. Каждый вдох жёг грудь и горло.

Я попыталась пошевелиться и замерла.

Металл.

Я дёрнулась сильнее. Цепи отозвались тихим, почти насмешливым звоном. Тело обожгло болью.

– Это что ещё за хрень… – вырвалось у меня.

Голос был не мой. Слишком молодой. Слишком чистый. Даже сорванный, он не принадлежал женщине, которая прожила почти пятьдесят лет, научилась не ждать чудес и не задавать судьбе лишних вопросов.

Так, Дина. Спокойно. Паника потом. Сейчас просто открой глаза.

Темнота здесь была другой. Не ночной, не привычной. Она давила. Казалось, стоит закрыть глаза снова и она сомкнётся, раздавит изнутри. Постепенно зрение привыкло.

Каменные стены. Влажный потолок. Ни окон, ни света. Только я и цепи.

Я посмотрела на руки и не узнала их.

Тонкие. Слишком тонкие. Кожа бледная, почти прозрачная, исполосованная ссадинами, синяками, засохшей кровью. Запястья обхвачены холодным металлом, цепи уходят в стороны, теряясь в темноте.

Ноги тоже были в оковах.

Я не сидела. Я почти висела. Мышцы дрожали, каждое движение отзывалось болью.

– Господи… – прошептала я. – Пусть это будет просто кошмар.

Память вернулась резко, как пощёчина.

Кухня. Чайник, который я забыла выключить. Тишина. Мысли о том, что впереди – старость, и в этом нет ничего ужасного. Просто одиночество. Просто покой.

Я была готова. Почти.

Мне было сорок девять. Я не молодилась, но и не хоронила себя. Жила как умела. Знала своё тело – усталое, привычное, с его пределами. Знала свои страхи.

А это тело… было не моё.

Я опустила взгляд – и тут же отвернулась, сглатывая тошноту. Молодое. Женское. Избитое. Слишком живое.

Отлично, Дина. Если это сон, то он чересчур детальный. Если бред, то у тебя отличная фантазия. А если нет…

Если нет – придётся выживать.

Я закрыла глаза и попыталась дышать ровнее. В прошлой жизни я умела держать себя в руках. Я не была героиней, но и истерик себе не позволяла. Сейчас это умение было единственным, что у меня осталось.

И под болью, под холодом, под страхом, я вдруг почувствовала нечто странное.

Напряжение.

Не мышечное. Глубже. Словно внутри натянулась струна.

Интересно, – мелькнула мысль неожиданно спокойно. – Это тело ощущается иначе… Или я просто забыла, каково это – быть молодой?

Шаги.

Сначала далёкие. Потом ближе. Уверенные. Такие бывают у людей, которые не боятся темноты, потому что сами ею являются.

Сердце заколотилось. Молодое сердце. Сильное. Оно билось слишком быстро и слишком громко. Моё прежнее так уже не умело – оно давно экономило силы.

Дверь скрипнула, впуская свет. Я зажмурилась – глаза резануло до слёз.

– Очнулась, – сказал мужской голос. Ровный. Без интереса.
– Живая, – усмехнулся второй. – Крепкая.

Я заставила себя открыть глаза.

Они были в доспехах. Настоящих. Тяжёлых. С мечами.

Это было не кино. Не игра.

И от этого внутри всё окончательно похолодело.

Поздравляю, Дина. Ты попала туда, где мужчины ходят с мечами, а ты, судя по цепям, преступница.

– Имя, – сказал третий.

Он стоял чуть в стороне. Без доспехов. Тёмная одежда, спокойная поза и лицо человека, который не кричит. Такие заставляют кричать других.

Я открыла рот – и поняла, что не знаю, что сказать.

– Я… – голос сорвался. – Я не понимаю, где я.

Удар пришёл сбоку. В рёбра. Резко. Точно. Воздух выбило мгновенно. Тело дёрнулось, цепи натянулись, металл врезался в кожу.

Я вскрикнула – и тут же разозлилась.

Чёрт. Они ждут крика.

– Ты знаешь, зачем ты здесь? – спокойно спросил дознаватель. – Что тебе известно об ирилиуме?

Слово было пустым.

– Ничего, – выдохнула я. – Я правда не знаю.

Он смотрел долго. Потом кивнул не мне.

– Она лжёт.

Следующий удар был сильнее.

А потом еще и еще. Я теряла сознание, приходила в себя, время и боль тянулись невыносимо.

Когда они ушли и дверь захлопнулась, тьма снова сомкнулась вокруг, я уже даже не стонала. Я висела в цепях, дрожа, стиснув зубы, и думала.

Ситуация была безвыходной. От меня требовали ответов, а я даже вопросы толком не понимала.

Это тело было молодым и сильным. Оно могло выдержать многое. Но хватит ли этого?

Я прожила достаточно, чтобы понять простую вещь: иногда выживает не тот, кто молод, а тот, кто сильно хочет жить.

А я хотела.

Очень.

И где-то глубоко внутри что-то ответило мне глухим, недовольным рычанием.

Мучители вернулись, когда я почти перестала чувствовать руки. Боль не исчезла – она оставалась фоном, как шум старого холодильника, который замечаешь только в тишине.

Скрип двери резанул по нервам сильнее любого удара. Свет снова ворвался в темницу, и на этот раз я не закрыла глаза.

Пусть смотрят.

– Она ещё в сознании?
– Более чем, – ответил дознаватель. – Посмотрите на неё.

Он подошёл ближе. Его сапоги были почти чистыми. При такой работе это о многом говорит.

– Ты понимаешь, где находишься?

Я молчала. Ответ был нет, но я знала – он неправильный.

– Хорошо. Тогда начнём сначала.

Он сделал знак, и цепи ослабли. Я рухнула на холодный пол. Плечи вспыхнули болью, будто вся накопленная мука разом вернулась в тело.

Я не закричала. Это далось трудно.

Глава 2

Я не успела испугаться. Даже подумать о том, что нужно испугаться не успела.

Потому что где-то совсем рядом рвануло! Темница впервые за всё это время застонала вместе со мной. Не метафорически. По-настоящему.

Камень заскрежетал, металл взвыл, будто само пространство с трудом удерживало свою форму.

Где-то за пределами этих стен мир тоже содрогнулся.

– Опасность, – испуганно и одновременно жадно шепнул зверь внутри меня.

Я задержала дыхание. Кожа мгновенно покрылась мурашками, как будто тело само поняло раньше разума: что-то меняется. Все чувства обострились разом, будто кто-то повернул невидимый регулятор на максимум.

«Интересно, – мелькнула мысль неожиданно ясно. – Я ведь даже не боюсь».

Я боялась боли.
Боялась неизвестности.

Но того, что надвигалось сейчас… нет.

Где-то глубоко внутри зверь медленно поднял голову, прислушиваясь.
– Ты смелая, – сказал он с удивлением. – Не такая, как я.

«Значит, и тебе придётся», – ответила я мысленно и снова закрыла глаза прислушиваясь к себе. Мое тело внезапно изменилось. Не само оно, а то как его ощущала я.

Цепи всё ещё холодили кожу, но уже иначе. Не так, как раньше.

Внутри разливалось странное тепло и робкое ощущение поддержки, боль отступила на задний план, уступив место напряжению. Готовности к чему-то плохому.

Я вдруг вспомнила себя прежнюю.

Как не любила сюрпризы. Как ценила предсказуемость. Как была уверена, что самое страшное – это остаться в старости одной.

Какая наивность. Все это такие мелочи, когда на твою голову грозит обрушиться каменная темница.

– Нужно бежать! – сказал зверь.

– Не получится, – ответила я. – Мы прикованы.

Он заскулил тихонько.
– Тогда держись.

Я едва успела вдохнуть, как стена справа содрогнулась и в следующий миг мир просто взорвался на кусочки.

Грохот был такой силы, будто он проходил сквозь тело, через кости, через мысли, сметая всё на своём пути.

Камень трещал с визгом, в лицо летела пыль, мелкие осколки, что-то тяжёлое рухнуло совсем рядом, заставив пол вздрогнуть.

Я закричала, на этот раз даже не думая сдерживаться.

Цепи дёрнулись, натянулись, и одно из креплений с сухим, резким треском вырвалось из стены. Я рухнула на колени, задыхаясь, ослеплённая пылью и болью. Мир рассыпался на обрывки звуков и света.

Вокруг раздавались крики и звон металла.

Чужие голоса. Яростные.
Приказы, которых я не понимала.

– Быстро!

– Сюда!
– Держи проход!

В пролом ворвался свет – резкий, живой, настоящий. Сквозь дым и пыль замелькали силуэты. Высокие. Широкоплечие. Не в доспехах стражи. Другие.

Я поползла инстинктивно, насколько позволяли цепи. Сердце билось так, будто собиралось вырваться из груди. Голова кружилась, в ушах звенело.

Кто-то ругался. Металл звенел о камень.

И вдруг огромная тень закрыла свет.

Он появился в проломе, будто вырезанный из самой тьмы.

Высокий. Широкий в плечах. Он двигался быстро и точно как хищник, который не тратит лишних движений.

Я подняла взгляд и встретилась с его глазами.

Холодными. Тёмными. Непроницаемыми.

– Опасный, – прошептал зверь с уважением. – Очень сильный.

Мужчина мгновенно оценил цепи, моё состояние, обстановку, окинув меня одним коротким, цепким взглядом. Потом шагнул ближе.

– Жива, – сказал он кому-то за спиной низким, уверенным голосом. – Но плоха.

«Спасибо, капитан очевидность», – мелькнула мысль, и я едва не рассмеялась от абсурдности происходящего. Все вокруг вдруг показалось мне каким-то бредом.

Он наклонился. Несколькими резкими движениями разорвал оставшиеся цепи. Большая, тёплая ладонь коснулась моего плеча и по телу пробежала дрожь, не имеющая ничего общего с болью.

Он обхватил меня руками, поднял резко. Мир перевернулся.

Боль вспыхнула ослепительно, и я вскрикнула, вцепившись в его одежду, сама не понимая, откуда взялись силы на это.

– Тише, – коротко бросил он. – Держись.

Я почувствовала его запах и мне показалось, что никогда и никто не пах для меня так привлекательно в моей жизни. Зверь внутри мгновенно притих.

Где-то позади снова загрохотало. Камень рушился. Кто-то кричал.

Мужчина прижал меня к груди крепче, прикрывая от летящих обломков, и на мгновение я уткнулась лицом в его плечо.

Тьма накрыла внезапно. Мягкая. Глубокая.

Последнее, что я успела подумать, прежде чем сознание окончательно ускользнуло: если это мой спаситель, то моя жизнь уже никогда не будет спокойной.

Зверь внутри меня был с этим абсолютно согласен.

Я не знала, сколько была без сознания.

Когда я очнулась, была только темнота и его запах. И ощущение чужой силы, чужих рук вокруг.

Он всё ещё нёс меня, держал так крепко, что я не сразу поняла: меня спасают или собираются добить раздавив этой медвежьей хваткой.

– Эрис, ты очнулась? – произнёс низкий, ровный голос моего спасителя.

Я вздрогнула. Эрис… это моё имя? Вероятно так.

Я медленно подняла взгляд уставившись на него.

Высокий. Чёрные волосы, жёсткое, собранное лицо с красивыми правильными чертами. Ледяные, внимательные глаза следили за каждым моим движением. Без жалости. Без сочувствия. Он просто смотрел.

– О да, я очнулась, – не удержалась от насмешливого тона я. Нет, ну а что он хотел? Какие еще есть варианты ответа? Нет, не очнулась?

Его взгляд, которым он посмотрел на меня в ответ, был опасным, будто он видел меня насквозь и таким холодным, что я поежилась. А вот его тело… руки, плечи, хватка – были одновременно сильные и удивительно аккуратные, почти нежные.

Он держал меня так, словно я была хрупкой, ценной вещью. Я не понимала, что происходит и чувствовала странное противоречие в его поведении.

– Ты жива, – сказал он спокойно, холодно. – Это главное.

Жива, слишком оптимистичный диагноз… Я попыталась пошевелиться. Мышцы не слушались, сердце колотилось, дыхание сбивалось.

Глава 3

Даниэль…

Мой красивый и явно равнодушный к моей персоне муж, устроил меня поудобней, придерживая как ребенка и кормил…

Он кормил меня с рук! Со своих!

В смысле, он брал кусок мяса и подносил к моему рту его прямо руками, явно ожидая, что я послушно буду кусать, жевать и глотать. Словно я действительно была самым бесполезным и беспомощным существом на свете.

– Я сама! – Возмущенно заявила я и получила в ответ укоризненный взгляд.

– Не капризничай, Эрис, тебе надо поесть.

– Я и поем, но сама! И я не капризничаю! – ответила я и сама поняла, что звучит это, действительно, несколько… капризно. – Просто не надо трогать мою еду своими руками, – уже более спокойно пояснила я.

Но на Даниэля это никакого эффекта не произвело. Положительного. Скорее наоборот.

Он нахмурился, наклонился к моему лицу ближе, и прошипел злобно, – Если ты опять решила морить себя голодом, то так и знай, если надо будет, я это мясо сам разжую и запихну в твой рот. А потом зажму его и заставлю глотать.

Я вздрогнула, и от его слов, произнесенных прямо в мое лицо, и от того, что заметила как его вертикальные зрачки сужаются в тонкую линию.

Какие у нас с мужем интересные отношения оказывается… Впрочем, это в прошлом. Я себя точно ни при каких обстоятельствах голодом морить не собиралась. Совсем не мой вариант. Я скорее его… уморю, если он окажется настолько плох.

Моя рука сама потянулась к тарелке, я взяла кусок мяса и принялась задумчиво есть.

– Он сильней, – прозвучало тихое в моей голове и мне захотелось побиться ей обо что-нибудь. Да что ты заладил? Сильный, сильней, с чего ты это взял? И вообще ты девочка или мальчик?

Я продолжала есть, не обращая внимания на пристальный взгляд мужа, который провожал в мой рот каждый кусок.

Внутри все как-то удивленно замерло, а потом раздалось неуверенное, – Я – это ты, я не мальчик и не девочка, я – ты – пантера.

Хмм… пантера? Я – пантера?

Я брала очередной кусок еды, механически жевала и проглатывала, чувствуя, как прибывают силы. А может, это помогали мази, которыми Даниэль намазал мои раны. Но я ощущала прилив сил.

– Ты что… понимаешь меня, – прошептал голосок меня- пантеры.

«Ну да», – мысленно ответила я, покосившись на мужа.

– Это очень странно, ты должна ощущать меня, как себя, как свои мысли и чувства, а не что-то отдельное.

«Ну, значит я говорю сама с собой… или у меня раздвоение личности? Что в этом мире делают с сумасшедшими пантерами?»

От своих мыслей я отвлеклась, только когда почувствовала на себе странный взгляд Даниэля, он смотрел на мою руку, шарящую по пустой тарелке, которую он для меня держал. Мясо кончилось, а я и не заметила.

– А можно еще? – я посмотрела на него, улыбаясь собственным мыслям, облизала кончики испачканных жиром пальцев.

А он, как-то нервно вздрогнув, кивнул, – Можно, это хорошо, что у тебя есть аппетит, – он сказал это совсем иначе, чем разговаривал до этого со мной.

Странный у меня муж. Хотя, раньше у меня и такого не было.

– Сама сидеть сможешь? – Даниэль все еще смотрел на мои пальцы.

– Смогу, кажется. – Я неохотно отстранилась от него.

Каждое его движение, каждое слово, каждая минута рядом с ним на этом лесном пути, казалось, оставляли след в моем теле и разуме.

Я сидела и смотрела, как он подошел к костру, перекинулся парой фраз с другими воинами, повернулся, бросил взгляд на меня.

Я съела все, что он мне принес, когда вернулся, и меня стало клонить в сон.

– Спи, – сказал он, поднимая меня снова на руки. Воины вокруг тоже засобирались. Костер был потушен и мы отправились в путь.

Я хотела спросить куда мы идем, но вовремя опомнилась и не стала. Все выяснится само собой, и без моих, точно покажущихся ему глупыми, вопросов.

Оставшуюся часть дня я проспала. А когда снова открыла глаза, вокруг была ночь, как будто лес опустил черный бархат на наши плечи.

Тьма была густой, дыхание деревьев шептало, а земля слегка пахла сырой травой. Я лежала в шатре на каком-то покрывале.

Полог распахнулся и в шатер забрался Даниэль.

– Как себя чувствуешь? – Спросил он, начиная снимать с себя одежду.

– Хорошо, – немного растерянно ответила я, наблюдая за этим подозрительным стриптизом. Он что, вместе со мной спать собрался?

– Насколько хорошо? Выполнять супружеский долг уже можешь?

Раздевался он быстро…

– Ннет, – я помотала головой, но сама все также смотрела на его уже обнаженный торс. Зрелище было завораживающим.

– Почему ты еще одета? – Он сверкнул на меня своими темными глазищами, я сглотнула судорожно. Опустила глаза на свое изодранное почти в клочья платье… что тут снимать то?

Он, видимо, тоже соизволил наконец-то оценить мой внешний вид, фыркнул презрительно. – Тем проще.

Я затаила дыхание, когда он снял с себя все… такого я в своей жизни не видела… Столько… мышц и все такое… большое и упругое… ну подумаешь, смотрит на меня, как на таракана… зато вот это все теперь мое. Кажется.

Времени мне много на рассматривание не дали, муж плавно перетек ближе ко мне и рванул с меня остатки моего платья. Ткань, жалобно треснув напоследок, порвалась, а его руки тут же уверенно легли на мою грудь.

– Мне надо помыться и вообще, я же вся израненная! – Возмутилась я, слишком резво, для израненной, отскакивая от него.

Не собиралась я с ним спать.

С мужчиной, чьи глаза ещё недавно были ледяными и презрительными. С мужчиной, чьё имя я только сегодня узнала, Даниэль.

Он, конечно, красавчик, и мой муж, но к такому повороту я пока все равно не готова!

– Я тебя достаточно оттер, когда перевязывал твои раны, – нагло заявил мне совсем не брезгливый муж и снова подошел ближе.

Одна его рука легла мне на талию, притягивая к себе, вторая провела ладонью по моей спине и остановилась на затылке.

Я замерла, тело пронзила волна возбуждающей дрожи, зверь внутри замер тоже, оценивая ситуацию. Сердце колотилось так, что казалось, оно вот-вот вырвется наружу.

Глава 4

Его ладонь скользила по внутренней поверхности моего бедра, заставляя кожу гореть, а дыхание сбиваться.

Я наблюдала словно со стороны, как по чужой бледной коже движется эта смуглая рука, чувствовала ее, но не могла поверить, что все это происходит со мной.

Я вряд ли смогла бы его остановить, даже если бы и хотела. Но я не хотела!

Наоборот, мне хотелось набросится на него, повалить на это дурацкое покрывало, целовать его кожу, вдыхать такой сладкий запах его тела.

Господи, да я ж как кошка, нализавшаяся валерьянки, с ужасом поняла я. И словно насмехаясь над моим ужасом, из горла вырвалось тихое довольное урчание пантеры.

Даниэль довольно улыбнулся и пальцы на моей коже двинулись дальше. Он прикасался ко мне уверенно, явно не в первый раз и это тело с энтузиазмом подставлялось под его ласки. Ну и я вместе с ним…

Я ластилась к нему, извивалась под ним, пытаясь ускорить его неторопливые прикосновения, но он лишь прижал меня сильнее, продолжая свой неспешный, методичный путь.

– Даниэль… – вырвалось у меня мольбой, в которой я сама себя не узнала. Мои руки сжались на его плечах, пытаясь притянуть его ближе, но он лишь насмешливо посмотрел на меня в ответ своим темным взглядам. А потом медленно провел пальцами по моему бедру.

– Ты нравишься мне такая, – сказал он, – дрожащая не от страха, а от желания.

Я ахнула в его рот, когда его пальцы провели по горячей влаге между моих ног. Все так же медленно.

И когда он наконец коснулся меня там, где всё тело было одним сплошным нервом, легкое, почти невесомое прикосновение его пальцев заставило меня вздрогнуть и выгнуться, тихо зарычав.

Почему все так… отчетливо? Слишком ярко, слишком эмоционально? Неужели я просто забыла о том, каково это? Или это тело ощущает все намного сильнее?

Мысли проносились в моей голове так быстро, что я почти не понимала их смысла, все затмевали собой чувственные реакции этого молодого тела на действия и взгляд моего мужа.

Даниэль наблюдал за мной, его тёмные глаза, теперь пылающие, и совсем не холодные, не отрывались от моего лица, ловя каждую эмоцию. Его пальцы двигались, кружась, надавливая, находя такие точки, о которых я и не подозревала.

Волны удовольствия накатывали на меня одна за другой, смывая остатки внутреннего сопротивления. Я забыла обо всем и могла только чувствовать его прикосновения, его дыхание и бешеный стук своего сердца в ушах.

Мне хотелось большего. Хотелось, чтобы он ласкал мою грудь, целовал везде, где только можно, но он не делал этого.

Кажется никогда мне не было так хорошо. В прошлой жизни я спокойно относилась ко всем этим… плотским утехам. Вот такая у меня была не требовательная плоть... но тут. Каждое его прикосновение было таким острым и возбуждающим!

Когда я уже была на грани, он убрал руку. Я издала жалобный звук протеста, но он лишь перевернул меня на живот легким, почти не требующим усилий движением.

Я ощутила себя такой крошечной в этих больших сильных руках, крошечной, хрупкой и… желанной.

Грубая ткань покрывала коснулась моей кожи, а его тело придавило меня сверху своим весом. Я чувствовала каждым сантиметром своей спины его мощный торс, а его твердая, налитая желанием упругость упиралась в мои ягодицы.

– Ты сбежала от этого, – его голос прозвучал прямо у моего уха, низкий и вибрирующий. – Но ты никогда не сбежишь снова. Даже не мечтай.

Все, о чем я сейчас мечтала, было то, чтобы он перестал болтать и прижался ко мне сильнее. Взял меня, делая своей, подчиняя это тело, как уже подчинил себе мои мысли.

Он вошёл в меня одним резким, уверенным движением. Я вскрикнула, впиваясь пальцами в ткань, но он не дал мне опомниться. Его руки обхватили мои бёдра, приподнимая, подтягивая на себя и он начал двигаться.

Сначала медленно, почти невыносимо размеренно, заставляя прочувствовать каждое движение. Потом ритм ускорился.

Это было неистово, животно. Он не целовал меня, не говорил ласковых слов. Это было чистое соединение, утверждение власти и обладания.

Но в этой грубости было свое, странное удовольствие. Моё тело откликалось на каждый его толчок, всё глубже погружаясь в пучину нарастающего экстаза. Я слышала его тяжёлое дыхание, чувствовала, как напряжены его мышцы, и понимала, что он так же потерял контроль, как и я.

Он наклонился надо мной, его губы коснулись моего плеча, сначала просто прикосновение, а потом укус, метящий, заявляющий его права на меня. И это стало последней каплей.

Всё внутри меня взорвалось белым светом. Я закричала, подавленная волной оргазма, которая смыла всё: страх, гнев, недоумение. Оставила только первобытное, всепоглощающее удовольствие.

Следом за мной наступила его разрядка. Он издал низкий, гортанный стон, впиваясь пальцами в мои бёдра, и его тело обмякло на мне, тяжелое и удовлетворённое.

Наступила тишина, нарушаемая только нашим неровным дыханием.

Он не двигался, да и я не могла пошевелиться. Его вес придавливал меня к покрывалу и прохладной земле под ним, и мне даже нравилось это. Страсть медленно утихала, уступая место осознанию того, что только что произошло.

Тишина в нашем шатре казалась густой, звенящей, нарушаемой лишь тяжёлым, постепенно успокаивающимся дыханием.

Его вес по-прежнему придавливал меня и это чувство было одновременно и удушающим, и... успокаивающим.

Реальность возвращалась. Прохладный воздух на вспотевшей коже, запах наших тел, грубая ткань покрывала под нами.

Он первым нарушил молчание. Его голос, низкий и хриплый, прозвучал прямо у моего уха, и от этого по спине пробежали мурашки.
– Как интересно, ты внезапно прониклась ко мне страстью? – прошептал он. В его тоне не было ни злорадства, ни мягкости.

Была лишь усталая констатация факта и почти равнодушный вопрос. – Это ничего не меняет. Ты можешь ненавидеть меня, можешь любить, но наш брак – это просто договор, по которому ты должна мне родить наследников.

Глава 5

Ездить мне не понравилось, седло жесткое, попа костлявая, подушку бы, ну или покрывало, но просить я не решилась. Вот и билась своими костями о жесткое седло при каждом шаге моего мохнатого жвачного.

– Натан, что ты приклеился к своей леди? Боишся, что с седла упадет?

Парень, который помог мне усесться в седло, действительно все время отирался поблизости. Он ехал справа от меня, когда позволяла ширина тропы, и отставал, когда она становилась уже.

– За собой следите, – ответил он высокомерно и бросил взгляд на меня. Заботливый такой взгляд, словно я была его младшей сестренкой.

Даниэль ехал слева как приклеенный, но даже ни разу на меня не взглянул. Зато у меня появилось время все хорошенько рассмотреть. Новый мир радовал обилием стволов, листьев и прочей ботаники. Деревья были высоченные, небо голубым, а трава зеленой, ничего неожиданного этот мир, кроме оборотней и мужа, мне больше пока не подсовывал.

Я сидела, раскачиваясь на спине бодро двигающегося вперед животного, и думала о том, что если мы все тут оборотни, то зачем нам эти животинки? Не проще ли на своих двоих? Точнее четырех.

Потом представила, что это же еще и вещи как-то тащить на себе придется. Интересно, а они когда оборачиваются, одежда исчезает?

В голове нарисовалась картинка голой меня и двенадцати мужиков, спящих вповалку на лесной полянке… Ладно, время покажет, только вот… а как это делается? И не спросишь ведь.

– Если ты думаешь о том, как бы опять сбежать, забудь, – подал наконец голос мой муж. Одарил меня взглядом сверху вниз и поджал красивые губы. Видимо, ему моя задумчивость не нравилась.

– Не собираюсь я сбегать, набегалась уже, – сообщила ему я и постаралась скопировать его надменный взгляд. Вряд ли у меня получилось, когда ты ниже ростом, сложно смотреть свысока.

Мы ехали до самого вечера. И когда Даниэль решил, что пришло время остановиться на ночь, я поняла, что залезть в седло было не так сложно, как выбраться из него. Мое тело явно еще было не готово к таким нагрузкам, так что к радости окружающих, из седла меня вынимали Даниэль и Натан вместе.

– Не лапай мою жену, – рыкнул Даниэль, когда Натан протянул ко мне руки. Сам он мне помогать слезть, до этого момента, не собирался, но стоило другому проявить заботу о несчастной мне, тут же вспомнил, что я вообще-то его жена.

Обожаю мужскую логику…

– Я не лапаю твою жену, я оказываю помощь леди из моего рода, – невозмутимо ответил Натан. В итоге облапали меня оба, но я была не против, сил слезть самой с этого животного у меня не осталось. Даниэль по праву собственника взял меня на руки и, наклонившись к уху, зловеще прошептал, – Прошлой ночью вы жаловались на недостаток гигиены, исправим этот недостаток нашего путешествия.

Остальные обустраивали лагерь для ночевки, а Даниэль куда-то зашагал, так и не отпустив меня с рук. Шли мы недолго и оказались на берегу странного озера. Выглядело оно опасным, повсюду среди голубой воды были какие-то непонятные мне туманности, как будто вода с поверхности испарялась не везде, а только на определенных участках.

– Вот, мойся на здоровье, – заявил мой муж и воспользовавшись тем, что я расслабленно наслаждалась пейзажем, швырнул меня в воду!

– Аааа!

Мой крик кажется распугал всю живность в округе. Вода была ледяной, а улыбка моего мужа довольной и широкой. Я судорожно барахталась в воде, а он неторопливо раздевался, наблюдая за моим барахтаньем. Когда он остался абсолютно голым, а его одежда аккуратно сложенной на берегу, он явно рисуясь, красиво нырнул в воду, ничуть не обращая внимания на холод.

– Левее греби– заявил он и, состроив недовольное лицо, добавил, – если это ты так гребешь, а не тонешь, конечно.

В ответ я только зубами на него поклацала. Даниель в два гребка оказался рядом со мной и я вцепилась в его плечо непослушными от холода пальцами, а он приобняв меня одной рукой, потащил куда-то в сторону.

И о чудо! Внезапно мы оказались в теплой воде, в такой теплой, что мне она показалась сначала обжигающе горячей, после того ледяного купания, что он мне устроил.

– А нельзя было сразу сюда меня кинуть, – простучала зубами на мужа я, чувствуя как наконец-то расслабляются мышцы.

– Можно, – ответил этот гад и улыбнулся так, будто только что выиграл маленькую, но очень приятную войну. – Только зачем?

Я фыркнула, но спорить не стала. Тёплая вода обволакивала тело, смывая усталость, боль в мышцах и обиду за ледяную ванну. Я позволила себе расслабиться и чуть откинулась назад, по-прежнему держась за его плечо. Отпустить его сейчас, означало снова начать дрожать, не только от холода.

– Ты издеваешься надо мной, – сообщила я с достоинством, которое плохо сочеталось с тем, что я почти висела на нём в мокрой одежде.

– Воспитываю, – спокойно поправил Даниэль. – Моя жена должна быть сильной, ну или хотя бы делать вид.

– Я не твоя жена вообще-то, – ответила я, мысленно конечно… и наградила его недовольным взглядом.

Он хмыкнул и притянул меня ближе, так, что я оказалась почти у него на груди. Вода доходила нам до плеч, пар поднимался лёгкой дымкой, скрывая берег и весь остальной мир.

Я вдруг поймала себя на том, что совершенно не думаю о лагере, людях, о том, что мы не одни. В этот момент существовали только тёплая вода, его руки и странное чувство защищённости, которое я упорно не хотела признавать.

– Ты перестала дрожать, – заметил он.

– Потому что ты как печка, – честно ответила я. – Очень самодовольная печка еще и в теплой воде.

Он тихо рассмеялся. Этот звук был неожиданным — низким, тёплым, совсем не таким, каким он разговаривал обычно.

И, видимо, пользуясь тем, что я потеряла бдительность, эти руки начали медленно водить по мне в воде. И не просто водить… А вынимать мое только расслабившееся тело из одежды!

– Мммм, – многозначительно прокомментировала я его действия.

– Ты такая маленькая… – прошептал он, стягивая с моих плеч липнувшую к ним рубашку. Если он это про мою оголившуюся грудь, то я против! Грудь была очень даже ничего для этого тщедушного тела! Руки Даниэля медленно опустились на мою талию, и жутко мешавшая юбка, вместе со штанишками, поползла вниз, он окунулся в воду с головой и я почувствовала, как тяжесть, тянувшая все это время меня ко дну, исчезает, а тело, казалось, становится невесомым. Он вынырнул, мокрые пряди волос облепили красивое лицо, а глаза смотрели на меня уже не презрительно и холодно, а тяжело и призывно.