Немного солнца для Драко Малфоя

Глава 1

Сова прилетела вечером: недовольная и нахохлившаяся. Ей не нравился Хогвартс, не нравился путь, который ей приходилось проделывать и она никогда не оставалась на ночевку в Совиной башне. Собственно, чего еще можно было ожидать от совы Люциуса Малфоя? Что она будет сидеть на насесте рядом с совами, которые могут прислуживать грязнокровкам? Драко молча протянул руку, забирая письмо, и сова тут же улетела, напоследок уронив перо. То медленно заскользило вниз и упало на землю, прихваченную вечерним холодом. Ветер пробрался под мантию и Драко, поежившись, запахнулся плотнее. Он вышел незадолго до отбоя, как делал регулярно, с того дня, как была поставлена точка в деле семьи Малфоев: невиновны. Все это время Драко жил в состоянии какого-то отупляющего страха. Немногим меньшего, чем проникающий в каждую клетку тела ужас, не отпускавший его с момента, когда Волан-де-Мортом на него была возложена миссия. Всем было понятно, что это наказание, а не награда, не зря Беллатриса тогда расхохоталась в лицо Нарциссе. Невозможная задача и слишком тяжелая ноша для такого сопляка, каким он был. Но даже тогда, уже попав в опалу, уже поняв, что находятся в ловушке, где приманкой выступает их сын ‒ Люциус и Нарцисса искали выход. И, тролль возьми, нашли! Что там разодранная душа Снейпа: клочком больше, клочком меньше. Волшебник, потерявший все и добровольно готовый отдать жизнь или ребенок, у которого вся эта жизнь впереди? Северус был не из тех, кто не отбился бы от непреложного обета. В конце концов, плюнул бы Нарциссе в лицо, что не обязан беспокоиться о Драко, раз уж Волан-де-Морт недоволен четой Малфоев. Согласился ради Дамблдора? Возможно. Но чем больше Драко размышлял об этом ‒ совершенно того не желая ‒ тем больше приходил к выводу, что и Дамблдор, и Снейп пожалели Драко. Забавно: Гарри должен был быть принесен в жертву, а о нем, о Малфое, позаботились.

Может, и не надо было.

Но пока шло разбирательство, Нарцисса и Люциус не могли сделать абсолютно ничего. И мысль о том, что без них за своей спиной Драко превратится в одно беспомощное «ничто» пугала его до звона в голове. Он не понимал, как они держатся, как имеют в себе силы сидеть с прямой спиной, сохраняя это непроницаемое выражение лица.

‒ Почему вы не выступили на стороне Волан-де-Морта в финальной битве?

Мы искали сына

‒ Мистер Поттер, вы утверждаете, что Нарцисса соврала о вашей смерти?

Да.

‒ Зачем вы это сделали?

Я должна была найти своего сына в замке. И увести.

‒ Почему?

Потому, что это наш сын.

‒ Мистер Малфой, вы остались в замке вместе с остальными, это так?

Да.

‒ Подтверждаю, Драко стоял в первых рядах!

‒ Мисс Грейнджер, сохраняйте тишину, пока вас не спросят. Мистер Малфой, почему вы не ушли из замка к своим родителям?

Потому, что понял, что в полном дерьме. И жить в мире, который несет за собой этот безумный ублюдок будет страшно. Даже чистокровкам.

Я не ушел из замка, потому что понял, что то, что происходит ‒ неправильно. Я не мог покинуть Хогвартс.

‒ Вы бросили палочку мистеру Поттеру. Почему? Вы поняли, что Волан-де-Морт проигрывает?

Вы шутите?

‒ Суд никогда не шутит.

Простите. Если бы Волан-де-Морт победил, он бы пытал меня так, как вы себе представить не можете. Так себе план.

‒ Оставьте свой сарказм при себе, мистер Малфой.

Драко замерзшими пальцами развернул письмо. Холод это хорошо. Холод помогает чувствовать себя живым. Дает короткие понятные цели: вернуться в замок. Согреться.

И нет, это не было сарказмом. Драко действительно не понимал, как можно было подумать, что в те страшные минуты он мог составить какой-то план? Даже его отец, интриган и стратег не смог предугадать исхода событий. Драко просто стоял там, рядом со стиснувшей кулаки Гермионой, с упрямым Невиллом, с резко повзрослевшим Роном, с десятками других учеников, большую часть которых он в упор не замечал все эти годы просто потому, что должен был. Потому, что это было правильно. Потому, что были они, собравшиеся защищать свое право на жизнь, право магии быть. А по другую сторону было существо, которое могло предложить только смерть. И никакие блага и регалии не изменили бы этого порядка вещей. И палочку он бросил потому, что должен был сделать хоть что-то. И да, он все еще терпеть не мог этого сраного выскочку, с которым все носились, но иногда задавал себе вопрос: может, это просто зависть?

Драко усилием воли сосредоточился на строчках письма. Все как обычно: в выходные планируется обед в узком кругу (читай ‒ чистокровных волшебников), Драко и Нарцисса, разумеется, приглашены. О да, в хаосе, который творился после недавнего сражения у учеников появилась возможность и уезжать домой на выходные, и взять паузу в учебе, и получить разрешение на двойную дозу успокоительных зелий у мадам Помфри. А должность профессора темных искусств опять была вакантна…

Но кое-что не менялось. Например, уверенность некоторых чистокровных семей в том, что в грядущих проверках, изменениях и, несомненно, принятии каких-нибудь показательных законов надо продолжать держаться вместе. Ничего такого, о чем вы. Просто напоминать друг другу, что манеры, родословная, правила и традиции кое-что еще значат. Люциус показательно якобы отстранился от дел семьи. Хотя формально его признали невиновным, все понимали, что он успел запачкать руки куда больше, чем Нарцисса. Кроме того, если Нарциссе эти самые чистокровные семьи могли простить материнскую слабость, то от Люциуса, как от главы рода, ожидалась большая решительность. Если уж ты решил покинуть ряды Волан-де-Морта, тогда сражался бы на стороне Гарри Поттера. Нет волшебной палочки? Подбери чужую, мало ли мертвецов было вокруг. Пусть в пол силы, но сражайся.

Глава 2

Если так подумать, Драко постоянно встречал Гермиону в каком-то неприглядном виде. Не считая бала, конечно. Тогда она готова была поклясться, что заметила ошеломление и растерянность на его лице, впрочем, быстро сменившиеся обычной гримасой равнодушного презрения. В остальные же разы… То лохматая, то спешащая, то с отросшими зубами, то как сегодня, с посиневшими от холода губами и наверняка красным носом. С каких это пор волновало ее? Да не то, чтобы волновало. Скорее, иногда царапало. Наверное с того момента, как ей почему-то пришло в голову подойти к семейству Малфоев после окончания сражения. Если бы Волан-де-Морт победил он подверг бы Драко страшнейшим пыткам перед тем как убить. За неповиновение, за то, что посмел стоять рядом с его врагами. За брошенную Гарри палочку. Мысль об этом вдруг так ошеломила девушку, что заметив Малфоев, она не стала раздумывать. Доброты, чтобы сказать хоть что-то хорошее Нарциссе или Люциусу Гермиона в себе все-таки не нашла. А вот Драко…

«Спасибо тебе», ‒ хотела сказать Гермиона. Или: «мы победили», ‒ подчеркнув, что Драко тоже часть этого «мы». Но подойдя к нему близко Гермиона вдруг растерялась. И из-за чего? Из-за абсолютнейшей ерунды: она просто почувствовала исходящее от Драко тепло. Заносчивый, высокомерный мальчишка вдруг обернулся обычным живым человеком. С растерянными серыми глазами и синяком на острой скуле. И Гермиона смогла лишь положить руку ему на плечо. Положить и почти сразу же убрать: прикосновение вдруг показалось ей слишком личным. Она кивнула, мол, все в порядке, хорошо, что ты цел. И ушла. И не думала об этой странной сцене два дня. А на третий она сама всплыла перед глазами и от чего-то Гермионе стало стыдно. Она умела признавать факты, поэтому и отметила для себя еще некоторое время назад, что Малфой из смазливого трусливого нытика превратился в привлекательного широкоплечего юношу. Но он все еще оставался хорьком. До недавних событий. Безжалостно препарируя свои мысли и в привычной манере раскладывая все по полочкам, Гермиона все равно не могла ответить себе на вопрос: почему, стоит ей обменяться парой слов с Драко, следующие несколько дней она ищет его глазами в классе на общих занятиях или на завтраке. А потом словно выключается, просто фоном зная, что он где-то там, среди сотен других учеников. Спросить ей было некого, а книги по маггловской психологии, которые она попросила маму прислать в Хогвартс, давали слишком расплывчатые ответы. По ним выходило, что Гермиона могла чувствовать за что-то вину, у нее мог быть какой-то незакрытый гештальт, простое физическое влечение и еще несколько вариантов. Ни один из них Гермиону не устраивал, поэтому она просто приказала себе выбросить все из головы. Тем более, дел хватало. От учебы и показаний в суде, до невольной опеки над младшими учениками Гриффиндора. Гермиона, Гарри и Рон были уверены, что после того, как стала известна правда о Северусе и после того, как Драко на глазах многих кинул палочку Гарри Слизерин и Гриффиндор станут факультетами, у которых есть общее прошлое и будущее. Но получилось иначе: часть слизеринцев решила, что у них есть отличный повод задирать нос, а часть гриффиндорцев ‒ что может присвоить «Золотое Трио» себе, и что их заслуги автоматически распространяются на весь факультет. Постоянно вспыхивающие мелкие ссоры были ужасно не к месту в послевоенном Хогвартсе, который восстанавливали параллельно процессу обучения. Гермиона очень сочувствовала Макгонагалл, у которой и так забот было невпроворот, чтобы еще разгребать такие мелочи. Сочувствовала ‒ и как могла пыталась помочь. Проводила беседы, журила, пресекала начинающиеся конфликты.

‒ Зачем тебе это? ‒ спросил как-то Рон. Они сидели на импровизированном пикнике неподалеку от Хогвартса. Гермионе было жестко на тонком покрывале, прохладно, ее нервировали ползающие неподалеку муравьи, но она мужественно делала вид, что все в порядке. Во-первых, потому что Рон старался и даже притащил кучу сладостей из магазина братьев Уизли. Во-вторых, потому что было бы странно жаловаться на муравьев и прохладу человеку, с которым ты несколько месяцев выживала в куда как более неприглядных условиях. Какое тебе после этого вообще может быть дело до муравьев? Ну и в-третьих, после смерти Фреда и ранения Билла Гермионе очень хотелось, чтобы у Рона было как можно меньше поводов расстраиваться. И на вопрос Рона она тоже не обиделась. Рон разрывался между желанием помочь Джорджу в магазине, учебой и планами вместе с Гарри стать аврором. Но если в глазах Гарри Гермиона видела непоколебимую уверенность в правильности своего пути, то Рон все чаще говорил о том, что это принесет уважение семье Уизли и что «это же правильно, разве нет»? Советов Гермиона дать не могла никаких, только кивать.

‒ Затем, что это вредит Хогвартсу, ‒ ответила Гермиона. ‒ И если я могу что-то сделать, то я должна.

Вот и сегодня вечером она должна была обрадоваться, что Рон ждал ее с прогулки. Что он не задавал никаких вопросов, зачем в такую погоду вообще куда-то выходить. Гермиона знает, что делает и точно не нуждается ни в чьих советах или в чьем-либо одобрении.

Но ей так хотелось побыть одной, что пришлось напомнить себе: эй, ты что. Это же Рон. Твой друг. Твой парень. Вы вроде как планируете ваше будущее, светлый луч радости в семье Уизли, вместе с грядущей свадьбой Билла. Уже лежа в кровати Гермиона позволила себе расслабить напряженную поясницу и нырнуть в очередной сеанс самоанализа. Драко, идущий ей навстречу там, на прогулке, был похож на высеченную изо льда фигуру. Бледные губы, белое лицо, светлые пряди волос, серые глаза. И она, воплощение обыденности во всей красе: растрепанная, с посиневшими от холода губами. Неудивительно, что Драко так на нее смотрел. Непривычно, что не сказал ничего гадкого. Но, в конце концов, все они изменились, не так ли? И почему она вообще об этом думает? Гермиона приказала себе сосредоточиться на чем-нибудь другом. Например, мысленно перечислять составы снадобий, которые будет спрашивать Слизнорт на следующем уроке. Это начало срабатывать: Гермиона потихоньку начала проваливаться в дрему. И только на краешке сознания все еще оставался образ Драко. Белое лицо, четко очерченные скулы и горячие руки, которыми он, почему-то, прикасался к Гермионе.

Глава 3

Вся правда была в том, что в коридорах подземелья всегда было холодно. И только в этом. Это была единственная причина, почему за десять минут до отбоя она все еще выбирала: форма и теплая мантия или маггловские джинсы и теплый свитер, сложенные в углу шкафа. Мантия, наверное, будет мешать двигаться в танце. Но, с другой стороны, свитер был коротковат. Гермионе купила его мама сразу после того, как та вернула родителям память. Но не учла, что за то время, что Гермиона, Рон и Гарри искали крестражи Гермиона хоть и похудела, но при этом заметно подросла. И при каждом поднятии руки или наклоне свитер задирался, обнажая поясницу и живот. Рон находил это очень милым и при этом постоянно краснел. Гермиона же чувствовала себя настолько непривычно, что перестала надевать свитер даже во время редких визитов домой на выходные, чтобы порадовать маму. Но сейчас рука так и тянулась к нему. А если свитер и мантию? Решено! Быстро надев джинсы, Гермиона бросила взгляд в зеркало. От волнения щеки были розовыми, а глаза блестели. Хотя девушка и вела себя спокойно, объясняя разволновавшемуся Рону и хмурому Гарри, почему она не может (и не должна!) отказаться выполнять просьбу-приказ Макгонагалл, ее саму ситуация на самом деле нервировала. И Гермиона не знала, чем больше: необходимостью тратить время на то, что ей было не нужно или тем, что рядом с ней будет именно Малфой.

‒ Мне не нравится эта затея, ты и хорек вместе учите дурацкий танец! ‒ сжимал кулаки Рон буквально час назад в гостиной.

‒ Не хорек, а Драко. И учить нас будет Почти Безголовый Ник. Я не думаю, что Малфой вернется каким-либо глупым шуточкам или попыткам меня задеть, ‒ нравоучительным тоном ответила тогда Гермиона. И повернулась к Гарри.

‒ Ты хоть ему скажи!

‒ Малфой кинул мне палочку. Думаю, в чем-то он изменился, как и многие из нас. И, думаю, идея напомнить об этом Слизерину и Гриффиндору имеет смысл, ‒ медленно ответил Гарри. Но в его взгляде Гермиона прочла другое:

«Если ты бы на самом деле хотела, ты нашла бы способ отказаться. И Макгонагалл не смогла бы тебя заставить. Значит, ты тоже считаешь, что это может быть хоть чем-то полезным для Хогвартса».

А, может, Гермиона это просто придумала? С чего бы Гарри считать, что она на самом деле не против этой дурацкой, отнимающей время затеи? Вздохнув, Гермиона закинула в рот маленький леденец со вкусом вишни и вышла из спальни девочек. К счастью, все так привыкли, что Гермиона допоздна сидит за книгами в гостиной, что никто не стал расспрашивать, почему она не идет спать. Гермиону вообще последнее время мало о чем спрашивали, настолько быстро она научилась строить стену между собой и всеми, кто желал узнать: « а как оно было?». Плохо оно было. Страшно. Больно. Почти безнадежно и, оглядываясь назад, Гермиона иногда не понимала, как им вообще удалось сохранить в себе ту безрассудную храбрость и надежду. Выскользнув за дверь, Гермиона быстро пошла по непривычно пустому и тихому коридору. Портреты на стенах смотрели на нее, но не делали замечаний: видимо, были в курсе распоряжения Макгонагалл. Гермиона поймала себя на мысли, что очень хочет увидеть в пустой раме Дамблдора. И, как бы это ни было странно, Снейпа. Первому сказать как сильно она скучает и как сильно злится на то, что он знал, через что должен будет пройти Гарри. И все они. Второму сказать «спасибо» и «простите». Но никто не видел в Хогвартсе ни Дамблдора, ни Северуса Снейпа. У входа в подземелья, спиной к Гермионе, стоял широкоплечий высокий юноша, в брюках и шерстяном джемпере, ладно очерчивающих крепкую, хорошо сложенную фигуру. Гермионе потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это Драко.

‒ Я тебя не узнала, ‒ вырвалось у нее.

Дура!

Драко повернулся.

‒ Даже в семье Малфоев в гардеробе есть более удобные вещи, чем мантии и классические костюмы, ‒ отозвался он. ‒ И более теплые. А я не люблю мерзнуть.

‒ Я думала, слизеринцы привыкли к уюту подземелий, ‒ хмыкнула Гермиона, когда они пошли вперед по коридору. Проходя мимо кабинета зельеварения Гермиона невольно замедлила шаг. Казалось, что вот-вот распахнется дверь и оттуда выйдет профессор Снейп. Заломит бровь на своем бледном лице и брезгливо скажет что-то, вроде:

‒ Вы не в курсе, что после отбоя полагается спать, а не шататься по коридорам? Минус десять очков Гриффиндору!

‒ Привыкли, ‒ не обратил внимания на легкую подколку Малфой. ‒ Да и очаг в гостиной, когда надо, горит ярко. Но после встреч с Волан-де-Мортом начинаешь очень ценить ощущение тепла и отсутствие дрожи во всем теле.

Гермиона скосила на Драко глаза. Лицо его было непроницаемо. И только скулы особенно сильно выделялись из-за того, как крепко Малфой стиснул челюсти. Несколько комнат они прошли молча, а затем Драко остановился.

‒ Бальный зал. Ник часто бывает здесь. Надеюсь, мы его застанем. Не хочу торчать тут до утра.

Гермиона, ничего не ответив, открыла дверь, ведущую в покрытое кромешной темнотой помещение. Пахнуло сыростью.

‒ Люмос Максима, ‒ сказала Гермиона, доставая палочку. Огонек, отделившись, проплыл вперед и завис чуть впереди, очертив круг света. В кругу тут же заплясали пылинки. Стали видны обветшалые гобелены на каменных стенах, свечи в подсвечниках на высоких ножках и огромная люстра с огарками свечей, на стеклянных подвесках которой мерцали блики.

‒ Имейте совесть, молодые люди, нельзя же так врываться и сразу слепить глаза! ‒ откуда-то из неохваченной светом глубины выплыл Почти Безголовый Ник.

Глава 4

У Минервы Макгонагалл было немного слабостей. И все их она тщательно скрывала: маггловские детективы, особенно про мисс Марпл, вкусный шоколад, мыло, пахнущее мятой, шелковые маски для сна и вечера слабостей. Вечера считались таковыми, когда приняв контрастный душ и благоухая мятой Минерва намазывала кремом руки, надевала уютную теплую ночную рубашку и ныряла в кровать. Где на пахнущей свежестью простыне уже лежала грелка для ног, наполненная горячей водой. На тумбочке стояла чашка чая и лежала шоколадка, а рядом ждала книга. И прочтя эту книгу и надев маску, Макгонагалл отдавала себя в объятия тяжелого одеяла и мягкой подушки. Без всяких сидений над отчетами, полезных дел на благо Хогвартса, тяжелых мыслей, выстраивания планов и распорядков и прочего. А вот ученики, зовущие ее под дверью кабинета почти в полночь, не вписывались ни в вечер слабостей, ни в выстраивание планов, ни вообще куда-либо. Позволив себе короткое, но емкое ругательство, Минерва с сожалением вылезла из-под одеяла, накинула халат, вышла из спальни, прошла через кабинет и рывком распахнула дверь.

‒ У вас есть пять секунд, ‒ строго перевела она взгляд с Драко на Гермиону и обратно. Выглядели они напуганными.

‒ Нас проклял призрак, ‒ Гермиона даже здесь умудрилась выступить на «отлично», уложившись в две секунды.

‒ Допустим, ‒ Макгонагалл посторонилась, пропуская обоих в кабинет. В то, что хогвартский призрак мог найти в себе силы и желание проклясть учеников Минерва не верила. Да и вообще не сталкивалась с таким раньше. С другой стороны, раньше и ученики школы не гибли в бою…

‒ Я слушаю вас, ‒ Минерва села за стол, плотнее запахнув халат. Драко и Гермиона, перебивая друг друга, принялись рассказывать. По мере их рассказа, брови Минервы поднимались все выше и выше. Под конец истории Минерва, не сдержавшись, фыркнула как недовольная кошка.

‒ Честно говоря, я так давно не встречала леди Утоленн, что думала, что она уже развоплотилась, ‒ Макгонагалл побарабанила пальцами по столу, пытаясь понять, что нужно сделать. Вот тебе и спокойный вечер с книгой.

‒ Мы провели эксперимент, ‒ продолжила Гермиона. Ну, разумеется, как же иначе. ‒ Мы с Малфоем снова разошлись подальше друг от друга. Чем больше мы удалялись, тем сильнее становилось чувство тревоги. Если Драко находится в районе подземелий, а я в гостиной Гриффиндора, тревога превращается в чувство нарастающего ужаса и паники. Максимальное время, которое мы смогли выдержать ‒ около получаса.

‒ Что нам делать, профессор? ‒ спросил Драко. Голос его дрогнул. ‒ Меня ждут в выходные мои родители.

‒ Да расписание уроков у нас не всегда совпадает, ‒ добавила Гермиона.

Макгонагалл вышла из-за стола и прошлась по кабинету. Драко и Гермиона следили за ней, поворачивая голову. Ну прямо совята на жердочке.

‒ У призраков действительно сохраняется магия после смерти, ‒ сказала Минерва. ‒ И свой, призрачный мир с другими законами по которым может действовать эта магия. Однако обычно призраки не могут воздействовать на живых.

‒ То есть, это заклинание скоро развеется? ‒ с надеждой спросила Гермиона. Макгонагалл покачала головой.

‒ Не знаю. Здесь, в Хогвартсе, совсем недавно творилась мощнейшая волшба. Гремели заклинания, проливалась кровь и умирали люди. Это повлияло на сам Хогвартс ‒ хвосты некоторых заклинаний мы отлавливаем до сих пор, да и замок иногда чудит.

‒ Это правда, ‒ согласился вдруг Драко. ‒ Пару дней назад одна из лестниц просто начала катать меня по кругу, не желая останавливаться. Было… неприятно.

Макгонагалл кивнула.

‒ Я могу предположить, что все это могло подпитать и мир призраков. И вызвать эффекты, которых никто не ожидал.

‒ Вы хотите сказать, что нам придется ходить друг за дружкой до Святочного бала?! ‒ в голосе Гермионы звучал неподдельный ужас. Драко молчал, но его выражение лица говорило само за себя. Минерва с тоской подумала о грелке в кровати. По-человечески она сочувствовала обоим. Но после войны, после всего, что они пережили ‒ даже эта неудобная, странная выходка леди Утоленн не казалась такой уж страшной. До Волан-де-Морта, до всех событий, Минерва была бы очень расстроена. Призрак, вмешавшийся в жизнь живых! Магия, которая, если говорить начистоту, живым была абсолютно непонятна, потому что живые почти не соприкасались с ней. Но сейчас… сейчас Макгонагалл чувствовала жалость к двум попавшим в дурацкую ситуацию ученикам и огромную, навалившуюся на нее усталость. Даже самым сильным нужна передышка.

‒ Не обязательно до бала, ‒ утешила Макгонагалл девушку. ‒ Заклинание может развеяться намного раньше. Может даже через пару дней. А, может, леди снимет его, как только я с ней поговорю. Но и вы должны понять: призраки не ученики. Леди не обязана являться ко мне по первому моему зову. Возможно, пройдет несколько дней, прежде чем мне удастся поговорить с ней.

‒ А сейчас нам что делать? ‒ спросил Драко. Минерва представила кислое лицо Люциуса Малфоя, если он узнает о случившемся. Даже после Азкабана и суда Люциус мог подпортить жизнь Хогвартса. Лучше бы и ему, и Нарциссе оставаться в неведении. Лучше бы этому заклинанию испариться… прямо сейчас.

‒ Я бы не хотела, чтобы все вокруг об этом узнали, ‒ сказала Гермиона. ‒ Будет… слишком много внимания. Очень странная ситуация, согласитесь, профессор.

‒ Поддерживаю, ‒ быстро сказал Драко. Минерва ненадолго задумалась.

Глава 5

‒ Гермиона Грейнджер и Драко Малфой! ‒ громкий, явно усиленный магией голос разнесся по коридору, стряхнув с Гермионы остатки сна. Она проворочалась почти до рассвета и разбудила Драко за час до общего подъема. Судя по залегшим теням под глазами, Малфой тоже спал плохо. Они по очереди умылись и почистили зубы, взяв из шкафчика в ванной новые зубные щетки. Причесались и, тихо выскользнув за десять минут до подъема, разбежались по своим факультетам. Сделать вид, что встали только что, скинуть одеяло, чтобы его «застелить» на глазах остальных, быстро одеться и, когда тревога уже подкатит к горлу, идти на завтрак в числе самых первых. Рон и Гарри, пришедшие сильно позже, удивились, что Гермиона не дождалась их как обычно.

‒ Простите. Вчера, когда мы были у Почти Безголового Ника кое-что странное случилось, ‒ шепотом сказала Гермиона. ‒ Давайте встретимся после уроков в центральной галерее. Я вам все расскажу.

‒ Тебе нужна помощь? ‒ встревожились Рон и Гарри. Гермиона покачала головой.

‒ Все расскажу! ‒ увидев, что Драко уже доел и смотрит на нее, Гермиона едва заметно кивнула ему головой. И оба, стараясь встать не синхронно, вышли из зала. Сначала Гермиона, а спустя пару минут и Драко, задержавшийся, чтобы перекинуться парой слов ни о чем с Забини, как раз заходившим в зал. Они планировали покрутиться неподалеку до начала уроков, раз Макгонагалл обещала встретиться с ними после завтрака, но ждать и не пришлось.

‒ Грейнджер и Малфой! ‒ если после первого громогласного крика в коридоре и зале еще были разговоры, то теперь они умолкли. Все головы повернулись в сторону Минервы, которая надвигалась на Драко и Гермиону грозовой тучей. Оба замерли неподалеку друг от друга как нашкодившие первоклашки. Минерва поманила их пальцем, заставляя подойти и встать перед ней.

‒ Молодые люди, я спешу напомнить вам, что Хогвартс это, в первую очередь, школа для ВСЕХ волшебников, ‒ пророкотала Минерва, грозно сдвигая брови. ‒ И никакие ваши заслуги не дают вам права возвращаться к вашей старой вражде и тем самым подавать такой отвратительный пример остальным! Я ожидала от вас куда большей адекватности! У меня нет времени и желания снова возвращаться к этой бессмысленной истории, когда Хогвартс только начинает оправляться и приходить в себя! И чтобы остальные поняли, насколько я серьезна: у вас есть время до Рождества, чтобы подготовить мне подробное исследование на тему того, что чистота крови не влияет на магические способности, а чистокровность рода не приводит к вырождению этого самого рода! И если я услышу хоть еще одну ссору, хоть еще один обмен оскорблениями ‒ к вашим исследованиям прибавятся новые темы! И это касается всех! ‒ Макгонагалл обвела потрясенно затихший коридор тяжелым взглядом. Из зала высовывались ученики. Минерва снова посмотрела на опешивших Гермиону и Драко и неожиданно им едва заметно подмигнула.

‒ И мне безразлично, сколько времени вне уроков вы потратите на это исследование! Сидите вечерами, утром перед завтраком, все свободное время, хоть приклейтесь друг к другу! Но я хочу увидеть двух учеников, которые своим поведением и слаженной работой подают пример остальным! И да, это исследование должно быть таким, чтобы я могла отправить его хоть в Министерство! Жду вас после первого урока у себя в кабинете!

‒ После первого урока у нас второй, ‒ выдохнул растерянно Драко в спину удаляющейся Макгонагалл.

‒ Что это сейчас было?! ‒ в загудевший как улей коридор выскочили Рон и Гарри. ‒ Гермиона, ты об этом хотела рассказать?

Рон положил руки на плечи Гермионы, вглядываясь ей в глаза. Драко окружили несколько человек, включая Пэнси и он вяло отбивался от их расспросов.

‒ Идем, ‒ Гермиона взяла Гарри и Рона за руки и отвела в дальний угол коридора, к окну, игнорируя любопытные взгляды и перешептывания.

‒ Я буду рассказывать быстро, а вы не перебивайте. Не хочу, чтобы мы еще на историю магии опоздали.

‒ Да и Мерлин с ней, ‒ пробормотал Рон и осекся под укоризненным взглядом Гарри: просили же не перебивать. Когда Гермиона закончила свой сбивчивый рассказ, лицо Рона было просто пунцовым. Да и Гарри выглядел непривычно потерянным.

‒ И ты что, будешь с этим хорьком поганым еще и спать в одной комнате?! И как я должен к этому относиться?! ‒ голос Рона был хриплым от злости.

‒ Не в одной, а в разных. Относиться как к ситуации, решать которую помогает директор Хогвартса, ‒ злость Рона была понятна, но почему-то неприятна.

‒ Хочешь, я ему по шее дам сразу, ‒ насупился Рон. ‒ На случай, если он опять начнет вести себя как скотина.

‒ Не перегибай палку, ‒ Гарри положил руку на плечо друга. ‒ Гермиона, если тебе действительно нужна наша помощь, скажи. Мы сделаем все, что нужно.

Гермиона благодарно кивнула.

‒ Мне очень нужно, чтобы вы сделали вид, что все в порядке. Потому, что благодаря Макгонагалл весь Хогвартс теперь будет думать, что я какая-то истеричка, которая сцепилась с Драко. Я понимаю, что ей нужно было как-то обосновать, почему нас могут видеть часто рядом друг с другом. Но, видимо, это значит, что пока что шансов снять заклятье у нас нет.

‒ Зато к Малфою никаких вопросов ни у кого не будет, ни для кого не сюрприз, что он может снова задрать нос, ‒ проворчал Рон. И покачал головой.

‒ Прости, Гермиона. Я не подумал, что это тебе придется тайком уходить и приходить из спальни, вставать раньше, постоянно контролировать, на каком ты расстоянии от Драко. Надеюсь, эта мадам Утоленн снимет свое дурацкое заклинание.

Глава 6

‒ В этом танце, мисс Грейнджер, партнеры ведут диалог языком тела. Вы же движетесь так, словно вот-вот выхватите волшебную палочку, ‒ Почти Безголовый Ник недовольно смотрел на Гермиону. Та раздраженно сдунула со лба упавшую прядь.

‒ Я стараюсь, сэр Николас. Последний год, знаете ли, мне было не до танцев.

Призрак строго посмотрел на нее.

‒ Мисс Грейнджер, если вам нужны особые условия ‒ предупреждайте сразу.

Делать скидку на Волан-де-Морта, войну и прочее Сэр Николас явно не сомневался. Может, и правильно.

‒ Мне не…‒ Гермиона сбилась с мысли, глядя на невозмутимо стоящего напротив Драко. Вот у него-то получалось, с ее точки зрения, и держать прямо спину, и плавно двигаться, и держать ритм. И пусть сам призрак Малфоем тоже был недоволен, впервые в жизни Гермиона поймала себя на мысли, что в воспитании старых, аристократических волшебных родов есть что-то неуловимо-недоступное остальным. Так впитавшееся в их сущность, что такое просто не скопировать.

‒ Ваша же задача рассказать друг другу через танец то, что вы не решились бы сказать словами, ‒ продолжал распаляться Почти Безголовый Ник. И повернулся к Драко.

‒ Вы, мистер Малфой, зря так довольны собой. Ваши движения, безусловно, намного более изящны. Но я не вижу в них жизни!

‒ Какая может быть жизнь в обычном вальсе? ‒ не сдержавшись, фыркнул Драко. Призрак тут же подлетел к нему вплотную и Малфой поежился: стало заметно холоднее и как-то… неуютнее.

‒ Такая, мистер Малфой, словно вы получили возможность оказаться близко к самой желанной девушке на свете, вот какая!

Малфой неожиданно смутился. Гермионе же и вовсе казалось, что неэтичность и неуместность реплик Почти Безголового Ника просто переходит все границы. Но спорить с призраком было бесполезно. Тот хлопнул в ладоши.

‒ Еще раз и сначала.

Со вздохом, Драко шагнул чуть ближе. Его теплая рука снова устроилась на лопатке Гермионы и та снова одеревенела, к вящему неудовольствию призрака. Гермиона сама не могла пояснить себе такой реакции: просто ей было… неловко.

‒ Хорошо, что репетиции раз в два дня, чтобы мы успевали с учебой, ‒ простонал Драко, потирая поясницу. ‒ Дай Почти Безголовому Нику волю, он бы с утра до ночи нас мучал.

‒ Тебя он хотя бы не называет деревянным, ‒ вздохнула Гермиона. Они с Драко шли к выходу из подземелий. Приближалось время отбоя и навстречу им, к счастью, никто не попадался. ‒ Тебя учили танцам?

‒ Меня много чему учили до поступления в Хогвартс, ‒ уклончиво ответил Драко. ‒ Предполагается, что в семьях, вроде моей, очень важное место отводится традициям.

‒ Может, надо было соглашаться на мамино предложение позаниматься в танцевальном кружке в детстве, ‒ задумчиво протянула Гермиона. Драко скосил на нее глаза.

‒ Грейнджер, которая чего-то не умеет. Это даже забавно.

‒ Ха-ха-ха, ‒ отозвалась Гермиона беззлобно. У выхода они остановились

‒ Тридцать минут, ‒ напомнила Гермиона. ‒ Если задержишься, я приду в подземелье.

‒ Если ты задержишься, приду торчать к портрету Полной Дамы, ‒ без особого энтузиазма ответил Драко.

Гарри и Рон ждали Гермиону в гостиной. Кроме них там читала книгу Пэм и играл сам с собой в шахматы Оливер.

‒ Гермиона, как продвигается исследование? ‒ вскочил на ноги Рон, косясь на Пэм и Оливера. Оливер был поглощен игрой. Пэм делала вид, что продолжает читать, но было очевидно, что она прислушивается к беседе.

‒ Всем привет, исследование продвигается трудно, я очень устала, ‒ подыграла Гермиона. Гарри, поднявшись с кресла, протянул ей печенье, обернутое промасленной бумагой.

‒ На, подкрепись. Молли прислала с совой. С Драко совсем трудно?

Гермиона села напротив Гарри и Рона и с удовольствием откусила кусочек. Мягкое рассыпчатое печенье таяло во рту.

‒ Да не то, чтобы… Просто мы должны работать вместе, чтобы получилось что-то стоящее. А Драко пока больше интересует та часть, где все про чистокровных волшебников, ‒ ложь далась Гермионе с трудом. Ей почему-то было неприятно говорить так о Малфое.

‒ А вы после занятий в библиотеке были? ‒ Пэм отложила книгу в сторону. Оливер, сделав ход за противника, что-то довольно пробурчал и снова погрузился в раздумья. ‒ Я там сегодня занималась, но вас не видела.

‒ Не все время, ‒ пожала плечами Гермиона. ‒ Мы должны отчитываться Макгонагалл. Кроме того, если честно, мне пока что трудно оставаться на одном месте постоянно. Я уроки-то с трудом высиживаю. Когда мы были вынуждены постоянно перемещаться, прячась от Волан-де-Морта… сама понимаешь. Не все привычки проходят быстро. Так что иногда мне нужно пройтись, побыть где-то одной, прийти в себя…

Гермиона поймала взгляд Гарри. В нем плясали чертики.

‒ Прости, я совсем не подумала, ‒ протянула Пэм смущенно.

‒ Да все в порядке, всем надо привыкнуть к тому, что мы в безопасности, ‒ «утешил» ее Рон. Пам, благодарно кивнув, снова взяла книгу.

«Ну ты даешь», ‒ беззвучно сказал Рон, округляя глаза. Гарри сделал вид, что зевает, пряча в ладонях улыбку.