Ненастоящая принцесса

Глава 1 Новые принцессы

Всё происходящее сейчас казалось Софи сном, не более. Странным, запутанным сном, не кошмаром, но и не радостным приключением. Просто скучным, тягомотным действом. «Проснись же!» — уговаривала она себя, но не могла проснуться и знала это. Всё было реально. Она действительно стояла посреди главного собора Миэлнии в роскошном кремовом платье с жаккардовым узором из роз. Её светлые волосы были непривычно подняты вверх, а корсет больно впивался в рёбра, не позволяя дышать полной грудью. Ноги налились свинцом от долгого стояния в одной позе, но священник в золотых одеяниях всё никак не хотел заканчивать свою речь. «Поторопись же, иначе я скоро грохнусь», — молила его Софи. Но он продолжал длинную монотонную речь, в которой девушка с трудом различала слова: «Великая Магия, принцесса, Мирослава, Элайза, потомки, кровь».

Девушка перевела взгляд со священника на находящиеся за ним фрески. Две девушки в легких белоснежных туниках смотрели с них на собравшихся, будто оценивая, могут ли они находиться здесь или нет. И тут, как вспышка в голове, Софи вспомнила свой недавний разговор с отцом:

— А что, если кто-нибудь узнает?

— Этого никто не узнает, — резко оборвал отец. — Не будешь болтать — никто и не узнает.

— Но всё же...

— Никто никогда не узнает! — отец наклонился к ней. — Это давняя ложь, и в её истоках никто копаться не будет. Уже всё решено, и будет так.

«Будет так», — повторила про себя Софи. Ей бы уверенность отца! Во многом он, конечно, прав: так далеко никто копать не будет, а уж он-то позаботится, чтобы тайна осталась тайной. Но Великая Магия... Неужели Великой Магии нужны слова, документы как доказательство? Великая Магия должна знать всё про всех и всегда, разве нет? Или Великой Магии вовсе не существует?

Тем временем церемония подходила к концу, и на голову Софи опустилась тяжёлая корона. «Почти всё, — подумала девушка, — осталась только клятва». Софи посмотрела вправо, где стояла вторая принцесса, Тея. У той тоже на голове блистала тысячами алмазов витиеватая корона. Лицо девушки будто светилось изнутри от переполнявшего её счастья. Ещё бы, Тея мечтала об этом дне, и наконец её мечта стала реальностью.

— Мы будем на вершине мира! — радостно говорила Тея, представляя этот момент.

Но Софи не испытывала радости. Она сделала шаг вперёд, боясь запутаться в пышном платье, положила руку на Священную книгу — большую, толстую, в золотой обложке, украшенной разноцветными камнями, — и произнесла заученную клятву, стараясь не придавать ей особого смысла.

— Я, Игнатова София, в чьих жилах течет кровь великой Мирославы, клянусь любить и заботиться о народе Миэлнии, клянусь управлять им и почитать его. Клянусь принимать решения, основываясь на законах справедливости и милосердия. Клянусь ставить процветание Миэлнии выше собственных нужд и потребностей. Клянусь быть проводником между Великой Магией и людьми, всегда помнить и чтить заветы, оставленные мне Мирославой.

Софи закончила клятву, наклонилась и поцеловала Священную книгу, а затем отступила назад, позволив Тее занять её место.

Кажется, она справилась, сделала всё в точности так, как ей велела королева Елена. Софи не решилась обернуться и посмотреть, довольна ли та, но чувствовала, что довольна. Всё шло так, как задумала Елена. Теперь больше не было милой, легкомысленной Софи, теперь была только принцесса София и принцесса Тея. Впрочем, Тея всегда была принцессой в каком-то роде. Она выросла в Палире при дворе королевы Елены; её отец когда-то был лучшим другом покойного короля, но и после его смерти, стараниями матери, ей удалось сохранить своё высокое положение.

Софи же никогда не была принцессой. Её отец, хоть и был бароном, но женился на простолюдинке, не имевшей колдовской силы, и совершенно не заботился о том, чтобы бывать при дворе или как-то участвовать в жизни страны. Он вёл жизнь вольную, с частыми переездами, свободно общаясь как с простолюдинами, так и с колдунами, занимаясь тем, что нравилось ему. Софи вовсе не винила его за это; она и сама любила свою прошлую жизнь. Любила просыпаться рано по утрам и бежать босиком по мокрому от росы лугу, любила петь и танцевать резво и живо, как хотелось ей, а не соблюдая определённую последовательность движений. Ей нравилось чувствовать себя живой и счастливой, и она любила то, чем так часто занималась с бабушкой и Кристиной.

Она прикрыла глаза; бабушки и Кристины больше нет, и той Софи тоже. Она — принцесса София; теперь её затягивают в строгий корсет, который бездушно напоминает ей при каждом движении: медленнее, плавнее, ты больше не бегаешь, ты должна быть степенной. Теперь она будет заботиться о «своём» народе и ставить его интересы выше собственных. И умрёт через год-два, как все предыдущие принцессы. Нет же, возможно, дольше! Предыдущая королева Елизавета правила почти двадцать лет, и это было по-настоящему долгим правлением для Миэлнии, где за последние 200 лет ни один правитель не умер своей смертью. Елизавету и её детей эта участь не миновала, напомнила себе Софи.

Нет, не стоит об этом думать, им просто не везло! А у Софи есть Тея и королева Елена, которая покровительствует им. Уж она-то проследит, чтобы две принцессы, которых она с таким трудом посадила на трон, правили долго и счастливо и несли процветание как Миэлнии, так и Палире.

Церемония подошла к концу, и Софи не терпелось оказаться в своей комнате, спрятаться от всех, но следовало соблюдать заведённый протокол. А он говорил, что сейчас в открытой карете они с Теей поедут из собора по главным улицам столицы в Королевскую деревню, где в большом тронном зале им представят старейшин, министров и других важных персон.

На улицах столицы Миэлнии, Милграде, собрались толпы народа. Они кричали и приветствовали принцесс, вернее, одну из них — Тею. Она была племянницей прошлой королевы Анастасии, умершей в возрасте 19 лет и не оставившей прямых наследников. А вот родство Софи выглядело сомнительным. Софи и сама сомневалась в своём родстве, а уж в том, что она главная претендентка на трон, и подавно. Софи приходилась внучатой племянницей королеве, но не последней Елизавете, а той, которая была до неё — Евгении. Но этот факт совершенно не волновал королеву Елену: