Ненавидь меня нежно

Пролог

В комнате пахло дорогими свечами, которые я зажгла еще вечером в надежде успокоиться, и безнадегой. Темнота давила на плечи, а единственным окном в мир оставался прямоугольник смартфона. Он обжигал ладонь, но я не могла его выпустить.

Палец, подрагивая, снова нажал на иконку соцсети. Я знала, что увижу. Я шла на это сознательно, как идут на плаху.

«Wedding Day. Mark & Lina» - гласил заголовок первой сторис, которую выложил кто-то из их общих друзей.

На экране вспыхнули огни загородного клуба. Того самого, где мы с Марком когда-то мечтали отпраздновать нашу дату. Но сегодня там не было меня.

Следующий кадр. Сердце пропустило удар, а в горле разлилась горечь. Вот он. Марк. В классическом смокинге, который так безупречно подчеркивал его широкие плечи. Он смеялся. Искренне, открыто, запрокинув голову. Так, как он смеялся только в те моменты, когда был по-настоящему счастлив.

А рядом с ним - она. Лина.

Я увеличила фото, вглядываясь в каждую деталь. Простое, почти аскетичное белое платье, которое сидело на её худощавой фигуре чуть мешковато. Волосы собраны в скромный пучок. Никакого пафоса, никакой роскоши. Та самая правильная и домашняя девочка, которую все прочили ему в жены.

-Заучка… -прошептала я, и мой голос сорвался, превратившись в хрип. - Что в ней есть такого, чего нет во мне, Марк?

Слеза капнула на экран, исказив изображение их сплетенных рук. Марк смотрел на Лину с такой нежностью, будто она была сделана из тончайшего фарфора. Этой нежности я ждала годами, но получала лишь крохи, потому что всегда была для него слишком. Слишком яркой, слишком капризной, слишком Николь.

Я перелистнула дальше. Общее фото со свидетелями.

И вот тут дыхание перехватило окончательно. Моя боль в одно мгновение кристаллизовалась, превращаясь в ледяную, обжигающую ярость.

Клим Зарницкий.

Он стоял по левую руку от Марка. Безупречный черный костюм-тройка, белоснежная рубашка, расстегнутая на одну пуговицу, и этот его взгляд. Взгляд человека, который только что выиграл партию в шахматы, где пешкой была моя жизнь.

Клим не улыбался. Он никогда не улыбался на камеру. Он просто смотрел вперед, и в этом спокойствии читалось высокомерие высшего порядка. Именно он год назад в клубе, думая, что я не слышу, сказал Марку:

«Оставь её, Марк. Николь -это красивая обертка, внутри которой пустота. Она не умеет любить, она умеет только требовать. Выбирай Лину. С ней ты построишь дом, а с Николь только глянцевый фасад, который рухнет при первом ветре».

И Марк послушал. Потому что Клим -авторитет. Потому что Клим - скала. Потому что Клим никогда не ошибается.

Я смотрела на его лицо на экране - волевой подбородок, жесткая линия губ, глаза цвета грозового неба. Он выглядел как человек, который не знает, что такое сомнения или боль. Он просто вычеркнул меня из жизни своего друга, как ненужную статью расходов.

- Ты считаешь меня пустой, Клим? - я провела ногтем по его лицу на дисплее, оставляя невидимую царапину. - Ты думаешь, я не умею чувствовать?

Внутри меня что-то окончательно надломилось. Любовь к Марку, которая мучила меня все эти месяцы, вдруг начала стремительно остывать, оставляя после себя только едкий, черный пепел. И на этом пепле рождалось нечто новое.

Я больше не хотела плакать. Я хотела, чтобы рыдал он.

Клим Зарницкий уничтожил мой мир. Значит, я построю свой мир на руинах его спокойствия. Я заставлю его захлебнуться той самой «пустотой», которой он меня попрекал. Я стану его навязчивой идеей, его персональным адом, его самой большой ошибкой.

Я откинула телефон на шелковые простыни и встала с кровати. Подошла к зеркалу, всматриваясь в свое отражение. Красные глаза, бледная кожа, растрепанные волосы.

- Смотри внимательно, Клим, - сказала я своему отражению, и на моих губах впервые за долгое время появилась улыбка. - Это последний раз, когда ты видел меня слабой.

Месть - это блюдо, которое подают холодным. Но я собиралась подать его так горячо, чтобы Зарницкий сгорел дотла.

Глава 1

Снова глядя на экран, где Марк бережно поправляет фату этой заучке, я невольно сжала простыни. Память, злая шутка. Она подсовывала мне обрывки нашего времени, заставляя кожу гореть от фантомных прикосновений.

Мы были вместе три года. Три года, которые я считала фундаментом нашей будущей жизни, а Клим Зарницкий, затянувшейся ошибкой.

-Марк, мы идем на вечеринку к Смирновым? - спрашивала я, примеряя новое платье, в котором надеялась услышать хоть один комплимент. -Клим говорит, что это пустая трата времени, Ник, - отвечал он, даже не поднимая глаз от ноутбука. -Нам нужно думать о будущем, о серьезных проектах. Клим считает, что тебе стоит меньше внимания уделять шмоткам и больше саморазвитию.

«Клим говорит...», «Клим считает...», «Клим посоветовал...».

Зарницкий входил в нашу жизнь невидимым клином, медленно вбивая дистанцию между нами. Он был тенью за плечом Марка, его голосом разума.

Я старалась. Боже, как я старалась! Я читала скучные бизнес-обзоры, которые Клим подкидывал Марку, пыталась поддерживать разговоры об инвестициях и крипте, забросила своих друзей, потому что Зарницкий назвал их пустыми тусовщиками. Я ломала себя, пытаясь стать той самой правильной женщиной для Марка, которой меня хотел видеть его лучший друг.

А потом случился тот вечер в баре. Они думали, что я уехала на такси, но я вернулась за забытым клатчем.

-Она тебя тянет на дно, Марк, -донесся до меня ледяной, размеренный голос Клима. - Николь, это декорация. Красивая, дорогая, но абсолютно бесполезная. Она не даст тебе тыла. Она закатит истерику, если ты не купишь ей очередную сумку, пока ты будешь вытаскивать бизнес из кризиса. Посмотри на Лину. Она надежная. Она, твоя почва. А Николь,просто сорняк в золотой обертке.

Я стояла за колонной, и каждое его слово впивалось в меня раскаленной иглой. Я ждала, что Марк ударит его. Ждала, что скажет: «Заткнись, я люблю её».

Но Марк молчал. Долго. Тяжело. А потом тихо произнес: -Наверное, ты прав, Клим. Она... слишком сложная. С ней всегда как на вулкане. Я устал.

В ту ночь я не устроила скандал. Я ушла тихо, надеясь, что он одумается. Но через неделю он позвонил и сказал, что нам нужно сделать паузу. А через месяц в его соцсетях появилась первая фотография с Линой. С Линой, которую Клим одобрил как подходящий вариант для своего ведомого друга.

Марк не просто бросил меня. Он позволил Зарницкому вскрыть мне грудную клетку и вырвать сердце только потому, что тому показалось, будто я не вписываюсь в интерьер их успеха.

Я снова посмотрела на фото Клима в сторис. - Сорняк, значит? - горький смешок вырвался из моей груди. - Что ж, Клим. Сорняки очень живучи. И иногда они бывают ядовитыми.

Ты выбрал для Марка тихую гавань. Теперь я выберу для тебя шторм, из которого ты не выберешься живым.

Я помню день, когда Марк познакомил меня с Климом. Дверь «Майбаха» открылась так резко, что я невольно вздрогнула, выронив помаду. В салон вместе с порывом колючего ветра ворвался он. Машина ощутимо качнулась под его весом, и пространство, которое секунду назад казалось огромным и роскошным, вдруг сжалось до размеров спичечного коробка.

Клим Зарницкий.

Он сел рядом с Марком, и я физически почувствовала, как воздух вокруг него стал плотным, наэлектризованным. От него пахло дорогим парфюмом ,чем-то морозным, цитрусовым и пугающе мужским.

- Клим! Друг! - Марк радостно подался вперед, хлопая его по плечу. - Познакомься, это Николь. Моя девушка. Я тебе о ней все уши прожужжал в переписке.

Я замерла, не решаясь обернуться. Мои пальцы, до этого уверенно державшие золотистый тюбик, вдруг стали непослушными. Я медленно подняла глаза к зеркалу заднего вида, надеясь встретить там понимающий или хотя бы вежливый взгляд.

Но то, что я увидела, заставило мое сердце пропустить удар, а затем забиться в паническом ритме.

Клим был ослепительно, почти неестественно красив. Платиновый блондин с лицом, которое могло бы принадлежать древнему воину: резкие, хищные скулы, прямой нос и тяжелый волевой подбородок. Его светлые волосы казались серебряными в холодном утреннем свете. Но его глаза… Прозрачно-серые, как арктический лед, они смотрели на меня из зеркала с такой ледяной прямотой, что я почувствовала себя абсолютно беззащитной.

В этом взгляде не было восхищения. В нем не было даже элементарного мужского интереса, к которому я привыкла с детства.

«Почему? - пронеслось в голове. -Почему он так смотрит?»

Я всегда знала, что хороша собой. Мои наряды, моя улыбка, мой статус, всё это было моей броней. Но под прицелом глаз Зарницкого эта броня начала осыпаться, как сухая штукатурка. Я вдруг остро ощутила, что мое платье слишком вызывающее, помада, слишком яркая, а я сама, какая-то... неправильная.

- Николь, - произнес он. Его голос, низкий, рокочущий бас, отозвался вибрацией где-то внизу моего живота. -Наслышан.

Я попыталась выдавить улыбку, свою самую обворожительную коронную улыбку, но мышцы лица не слушались. Под его аурой я терялась, как ребенок в темном лесу. Его сила была подавляющей, она заполняла собой каждый сантиметр салона, вытесняя меня на обочину.

-Рада встрече, Клим, - мой голос предательски дрогнул.

Клим не ответил. Он перевел взгляд на Марка, и его лицо осталось непроницаемым, как каменная маска.

- Марк, я думал, пока я был в Штатах, ты научился расставлять приоритеты, - заговорил он так, будто меня в машине вовсе не было. - Ты всё еще возишь с собой этот хрупкий груз? Красивая витрина, это приятно, но! Для серьезных дел нужна Лина. Она надежная, она говорит с нами на одном языке. А Николь… это просто яркая обертка. Дорого и бессмысленно.

Я задохнулась. Каждое его слово было как пощечина. Я смотрела на него в зеркало, пытаясь найти хоть каплю сочувствия или шутки, но Клим был серьезен. Он вынес мне приговор, даже не потрудившись узнать меня лучше.

-Марк, что он такое говорит? - я коснулась плеча своего парня, ища защиты.