Ненавижу тебя, Ледяной Дракон!

Глава 1: Похищение в бурю

Я всегда знала, что моя магия — это проклятие, а не дар. С детства она бурлила во мне, как неукротимый огонь, усиливая каждую эмоцию до предела, где гнев мог разжечь пламя в моих ладонях, а страсть — ослепить разум. Я, Лиара, ведьма из маленького селения на краю Северных земель, где вечная зима покрывала землю толстым слоем снега, словно пытаясь укрыть все живое от мира. Мои волосы цвета воронова крыла падали тяжелыми локонами до пояса, а глаза, ярко-синие, как глубины замерзшего озера, часто выдавали внутренний пожар, который я с трудом сдерживала. Кожа моя была бледной, почти прозрачной от постоянного холода. Жители деревни шептались за моей спиной, называя меня "огненной ведьмой", и сторонились, боясь, что моя страсть разгорится и уничтожит все вокруг. Я жила в уединенной хижине на окраине, где снежные бури были моими единственными спутниками, а одиночество — щитом от мира, который не принимал меня такой, какая я есть. Проклятие пришло ко мне в юности, после смерти родителей в одной из таких бурь — оно усилило мою магию, сделав эмоции опасным оружием. Любой всплеск чувств мог вызвать вспышку пламени или вихрь ветра, и я научилась прятать их глубоко внутри, становясь холодной снаружи, как ледяные пики гор. Но внутри я горела, жаждущая чего-то большего, чем эта изоляция, хотя и понимала, что моя страсть может уничтожить любого, кто приблизится слишком близко.

В тот день буря разыгралась внезапно, как всегда в этих краях. Небо потемнело, словно кто-то набросил на него тяжелый плащ из туч, и ветер завыл, неся с собой колючие снежинки, что жалили кожу, как тысячи игл. Я вышла из хижины, чтобы собрать последние травы для зелий — те, что помогали мне усмирять внутренний огонь. Мои руки, обмотанные грубой шерстяной тканью, дрожали от холода, но я упрямо шла вперед, ступая по глубокому снегу, который хрустел под сапогами. Деревня казалась призрачной в этой белой пелене: дома с покатыми крышами, покрытыми инеем, едва виднелись сквозь метель. Жители попрятались, зная, что в такую погоду лучше не высовываться, но я не могла сидеть сложа руки — моя магия требовала постоянного контроля, и травы были единственным, что помогало. Ветер свистел в ушах, заглушая все звуки, и я чувствовала, как внутри меня нарастает раздражение: почему этот мир так жесток, почему он не дает мне ни минуты покоя? Я сжала кулаки, и на кончиках пальцев мелькнули искры — признак того, что проклятие вот-вот вырвется наружу. "Успокойся, Лиара," — прошептала я себе, пытаясь дышать ровно, но ветер усилился, и снег закружился вихрем вокруг меня.

Вдруг небо раскололось от громового рева. Я подняла голову, щурясь от снега, и увидела его — огромного ледяного дракона, чьи крылья рассекали воздух с такой силой, что буря казалась детской забавой. Его чешуя переливалась оттенками синего и серебра, как замерзший водопад, а глаза горели холодным, безжалостным светом, словно два сапфира в глубине льда. Тело его было массивным, мускулистым, с острыми шипами вдоль хребта, и он парил над землей, не касаясь ее, излучая ауру абсолютной власти. Я слышала легенды о нем — Кайрон, лорд Северных земель, тиран, чье сердце окаменело после предательства, сделав его жестоким правителем, который не знал пощады. Говорили, что он когда-то был справедливым, но потеря возлюбленной превратила его в монстра, который правил страхом. Его репутация шла впереди него: он похищал тех, кто мог служить его целям, и никто не возвращался. Мое сердце заколотилось от ужаса и гнева — почему он здесь, в моей глуши? Дракон спикировал вниз, и земля содрогнулась от его посадки. Снег взметнулся облаком, ослепляя меня, и я инстинктивно подняла руки, вызывая вспышку огня, чтобы защититься. Но его магия была сильнее: ледяной вихрь погасил мое пламя, и я почувствовала, как холодные когти сомкнулись вокруг меня, поднимая в воздух.

Я закричала, борясь в его хватке, но это было бесполезно. Мои ноги оторвались от земли, и мир внизу уменьшился, становясь белым ковром. Ветер хлестал по лицу, а холод проникал в каждую клеточку тела, усиливая мою ненависть. "Кто он такой, чтобы похищать меня, как трофей?" — подумала я, сжимая зубы. Моя магия взбунтовалась, посылая вспышки жара через тело, но дракон лишь рыкнул, и его ледяная аура подавила все. Я видела его голову сбоку — морда с острыми клыками, ноздри, из которых вырывался пар, и те глаза, полные презрения. Он не смотрел на меня как на равную; для него я была лишь инструментом, ключом к какому-то ритуалу, о котором шептали старейшины. Легенды гласили, что Кайрон нуждался в ведьме с огненной магией, чтобы сбалансировать свой лед и предотвратить катастрофу — вечную зиму, которая поглотит все земли. Но я не хотела быть частью этого; моя жизнь и так была полна страданий, и теперь этот монстр тащил меня в свой мир. Ненависть кипела во мне, усиливая проклятие: я представляла, как мои руки обжигают его чешую, как я вырываю свободу из его лап. "Я не сломаюсь," — пообещала я себе, пока мы летели сквозь бурю, и ветер уносил мои крики.

Наконец, замок появился на горизонте — огромная крепость из льда и камня, с башнями, что пронзали небо, словно копья. Стены его сверкали под лунным светом, а вокруг вились снежные вихри, охраняя владения тирана. Дракон опустился на площадку, и его когти разжались, бросив меня в снег. Я упала, кашляя и задыхаясь от холода, но быстро вскочила, готовая к бою. Моя одежда промокла, волосы растрепались, но глаза горели вызовом. Кайрон преобразился — передо мной стоял мужчина, высокий и мускулистый, с широкими плечами и торсом, покрытым шрамами от прошлых битв. Его волосы были серебристыми, как иней, коротко подстриженными, а лицо — суровым, с резкими чертами: высокий лоб, острые скулы, губы, сжатые в тонкую линию презрения. Глаза оставались теми же — холодными, пронизывающими насквозь. Он был одет в черный плащ с меховой оторочкой, под которым угадывалась кольчуга, и излучал ауру опасности, как хищник, готовый к прыжку. Я ненавидела его с первого взгляда: этот самодовольный взгляд, эта поза властелина, который привык, что все склоняются перед ним. "Монстр," — подумала я, сжимая кулаки.

Глава 2: Ледяной плен

Я сидела на холодном каменном полу своей новой «клетки», обхватив колени руками, и пыталась унять дрожь, которая пробирала меня не только от мороза. Комната, куда меня втолкнул Кайрон, была огромной, но от этого только более гнетущей: высокие своды изо льда, переливающиеся слабым голубоватым светом, стены, покрытые тонкой коркой инея, узкое окно-бойница, забранное ледяной решёткой, через которую едва пробивался серый свет зимнего дня. Ни камина, ни ковров, ни даже простого одеяла — только каменная кровать, застеленная меховой шкурой какого-то огромного зверя, и столик с одинокой свечой, чьё пламя дрожало, словно боялось погаснуть. Всё здесь дышало его присутствием: холодом, властью, презрением. Я ненавидела эту комнату так же сильно, как ненавидела его.

Мои пальцы всё ещё покалывало от той вспышки магии, которой он меня сковал. Ледяные оковы давно растаяли, но ощущение унижения осталось — жгучее, как раскалённый уголь под кожей. Я встала, медленно обошла помещение, касаясь стен кончиками пальцев. Лёд был настоящим, живым: под моим прикосновением он слегка потрескивал, словно отвечал на мой жар. Моя магия огня здесь казалась чужеродной, подавленной, но не сломленной. Я сжала кулак — и в центре ладони родился крошечный язычок пламени, яркий, дерзкий, почти вызывающий. Я поднесла его к решётке на окне. Лёд зашипел, начал таять, капли стекали вниз, но стоило мне отвлечься — и он тут же нарастал снова, плотнее, толще. Проклятый дракон не просто запер меня — он запер меня в своей стихии.

«Ты — пленница», — эхом отозвались его слова в голове. Я скрипнула зубами так сильно, что почувствовала вкус крови на губе. Пленница. Слово резало, как нож. Я не была ничьей собственностью. Никогда. Даже когда родители погибли, даже когда деревня отвернулась от меня, я оставалась собой — Лиарой, той, кто выживает вопреки всему. А теперь этот… этот ледяной тиран решил, что может просто забрать меня, как трофей, и использовать для какого-то ритуала, о котором я знала лишь по обрывкам легенд.

Я подошла к двери — тяжёлой, кованой, с ручкой в виде драконьей головы. Повернула — конечно, заперто. Магия запечатала замок, я чувствовала её: холодную, плотную, как стена. Моя ярость вспыхнула сильнее. Я ударила кулаком по металлу — пламя лизнуло дверь, оставив чёрный след, но тут же было погашено ответным морозом. Боль пронзила руку, но я только усмехнулась сквозь слёзы гнева.

— Думаешь, это удержит меня? — прошептала я в пустоту. — Я сожгу твой замок дотла, если придётся.

Но внутри росло другое чувство — страх, смешанный с отвращением к самой себе за то, что я вообще боюсь. Потому что Кайрон не был просто драконом. Он был воплощением всего, что я ненавидела в этом мире: холодной, безжалостной силы, которая берёт то, что хочет, и не спрашивает разрешения. Его лицо стояло перед глазами: резкие скулы, серебристые волосы, глаза цвета замёрзшего неба — и эта вечная, ледяная усмешка, от которой хотелось вцепиться ему в горло.

Прошло несколько часов — или минут, время здесь текло иначе, вязко, как мёд в мороз. Я сидела на шкуре, прислонившись спиной к кровати, когда дверь наконец отворилась.

Он вошёл без стука, один. Плащ распахнут, под ним — чёрная туника, облегающая мощный торс, на поясе — кинжал с рукоятью из кости. Его присутствие заполнило комнату мгновенно, словно весь воздух стал тяжелее и холоднее. Я вскочила, инстинктивно принимая боевую стойку, хотя понимала, что в прямом столкновении у меня нет шансов. Не сейчас.

Кайрон остановился в нескольких шагах, скрестив руки на груди. Его взгляд скользнул по мне — медленно, оценивающе, с явным презрением.

— Уже пыталась бежать? — спросил он, и в его голосе сквозила насмешка. — Как предсказуемо.

— А ты думал, я буду сидеть тихо и ждать, пока ты решишь, как меня использовать? — бросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я не твоя вещь, дракон.

Он чуть наклонил голову, словно разглядывая диковинное насекомое.

— Вещь? Нет. Ты — необходимость. Ключ. Инструмент. Назови как хочешь. Но пока ритуал не завершён, ты останешься здесь.

Я шагнула ближе, чувствуя, как внутри поднимается волна жара.

— А если я откажусь? Если я сожгу себя вместе с твоим проклятым ритуалом?

Его губы искривились в холодной улыбке.

— Тогда Северные земли погибнут. И твоя деревня в том числе. Ты ведь не настолько эгоистична, Лиара?

— Не смей произносить моё имя, — прошипела я. — Ты ничего обо мне не знаешь.

— Я знаю достаточно. — Он сделал шаг вперёд, и я невольно отступила. — Огненная ведьма. Один неверный всплеск эмоций — и ты можешь спалить всё вокруг. Опасная. Непредсказуемая. Именно поэтому ты мне и нужна.

Я почувствовала, как щёки горят — не от стыда, а от ярости.

— А ты? — бросила я в ответ. — Холодный, бесчувственный тиран, который держит людей в страхе, потому что сам боится хоть что-то почувствовать? Ты думаешь, я не вижу, как ты смотришь? В твоих глазах — пустота. Мёртвая. Ты уже мёртв внутри, Кайрон. Просто ещё не осознал.

На мгновение его лицо изменилось — что-то мелькнуло в глазах, быстро, как тень. Боль? Гнев? Я не успела понять. Он шагнул ещё ближе, и теперь между нами оставалось всего несколько дюймов. Я чувствовала его дыхание — холодное, как зимний ветер, и запах — мороз, кожа, металл и что-то ещё, древнее, звериное.

— Осторожнее, ведьма, — тихо сказал он, и его голос стал ниже, опаснее. — Ты не знаешь, на что способна моя ярость.

— А ты не знаешь, на что способна моя, — ответила я, глядя прямо в его глаза. — Попробуй меня сломать. Посмотрим, кто сгорит первым.

Мы стояли так несколько долгих секунд — нос к носу, дыхание к дыханию, ненависть между нами была почти осязаемой, как электрический разряд перед грозой. Я чувствовала, как моя магия рвётся наружу, как жар поднимается по венам, а его лёд, казалось, трещит под давлением моего гнева.

Наконец он отступил — медленно, словно заставляя себя.

— Сегодня ты останешься здесь, — произнёс он ровным голосом. — Завтра начнётся первый ритуал. И поверь: тебе будет гораздо легче, если ты перестанешь сопротивляться.

Глава 3: Ненависть в стенах

Ночь в замке Кайрона была не просто тёмной — она была абсолютной. Ни звёзд, ни луны не пробивалось сквозь толстые ледяные своды, и только редкие факелы в коридорах отбрасывали дрожащие отблески на стены, превращая их в зеркала, в которых отражалось моё собственное разъярённое лицо. Я не спала. Как можно спать, когда каждая клетка тела кипит от ненависти и унижения? Я лежала на жёсткой каменной кровати, укрывшись единственной меховой шкурой, и смотрела в потолок, где иней рисовал причудливые узоры, похожие на паутину. Моя магия пульсировала внутри, требуя выхода, но я держала её на цепи — короткой, тугой, чтобы не дать дракону повода снова сковать меня льдом. Я знала: он ждёт. Он наблюдает. Он наслаждается моей беспомощностью.

Утром — если это вообще можно было назвать утром в этом бесконечном зимнем сумраке — дверь открылась без стука. Вошла женщина, одна из слуг: худощавая, с бледным лицом и глазами, опущенными в пол. В руках она держала поднос с едой: чёрный хлеб, кусок твёрдого сыра, горячий травяной отвар в глиняной кружке. Никакого мяса, никаких сладостей — простая, скудная пища, словно для скота. Я села, обхватив колени, и посмотрела на неё с презрением, которое, наверное, отражало презрение самого Кайрона.

— Положи и уходи, — сказала я холодно.

Она молча поставила поднос на столик и уже повернулась к двери, когда я не выдержала.

— Почему вы все здесь как мертвецы? — спросила я резко. — Он держит вас в страхе? Или вы просто забыли, что значит жить?

Женщина замерла. Её плечи дрогнули, но она не подняла глаз.

— Лорд Кайрон спас нас, госпожа, — прошептала она едва слышно. — Когда-то давно. Мы… преданы ему.

— Преданы? — Я рассмеялась, и смех вышел горьким, резким. — Это называется рабством, а не преданностью.

Она ничего не ответила и выскользнула за дверь, словно тень. Я осталась одна с подносом. Есть не хотелось, но я заставила себя — силы понадобятся. Каждый кусок хлеба отдавался во рту пеплом. Я ненавидела даже эту еду, потому что она была от него.

Часы тянулись медленно. Я бродила по комнате, касаясь стен, пытаясь найти слабое место в его магии. Лёд отзывался на мой жар — потрескивал, таял, но тут же восстанавливался. Я представляла, как Кайрон сидит где-то в своих покоях и чувствует каждую мою попытку, как паук чувствует дрожь паутины. Эта мысль вызывала новую волну ярости. Я представляла его лицо — холодное, надменное, с этими серебристыми волосами и глазами, в которых не было ничего человеческого. Я представляла, как впиваюсь ногтями в его кожу, как заставляю его почувствовать хоть каплю того, что чувствую я. Моя магия вспыхнула — пламя лизнуло ладони, и я едва успела погасить его, чтобы не спалить шкуру на кровати.

Наконец дверь снова открылась. На этот раз вошёл он сам.

Кайрон был в чёрном, как всегда: туника плотно облегала широкие плечи и грудь, подчёркивая каждую линию мускулов, которые я ненавидела ещё сильнее за то, что они были совершенны. Плащ небрежно наброшен, пряжка в виде драконьей головы поблёскивала холодным серебром. Он выглядел отдохнувшим, спокойным — полная противоположность мне, растрёпанной, с тёмными кругами под глазами и волосами, которые я даже не пыталась привести в порядок. Его присутствие мгновенно заполнило комнату, сделав воздух тяжелее, холоднее.

— Первый ритуал, — объявил он без предисловий, словно мы были старыми знакомыми, а не похитителем и пленницей. — Пора.

Я медленно встала, скрестив руки на груди.

— А если я откажусь? — спросила я, глядя ему прямо в глаза. — Что тогда? Убьёшь меня? Или придумаешь что-то похуже?

Его губы дрогнули в едва заметной усмешке.

— Убить тебя было бы слишком просто. И слишком глупо. Нет, Лиара. Ты пойдёшь со мной. Потому что иначе твоя деревня замерзнет навсегда. Ты же не хочешь этого, правда?

Я сжала зубы так сильно, что почувствовала хруст.

— Не смей угрожать моей деревне. Ты и так уже забрал всё, что мог.

— Я забрал только тебя, — ответил он спокойно, но в голосе прозвучала сталь. — И то лишь потому, что ты нужна. Идём.

Он протянул руку — не для помощи, а как приказ. Я проигнорировала её и прошла мимо, задев его плечом. Прикосновение было мимолётным, но я почувствовала, как его магия отреагировала на мою — лёд и огонь столкнулись, и по коже пробежала дрожь. Он не сказал ни слова, но я знала: он почувствовал то же самое.

Мы шли по коридорам замка. Я старалась запомнить путь: повороты, лестницы, двери. Всё было из льда и камня, холодное, величественное и мёртвое. Слуги склонялись перед ним, когда мы проходили мимо, и я видела страх в их глазах. Настоящий страх. Не уважение. Не преданность. Страх. Это только усилило мою ненависть.

Мы спустились в нижние залы, где воздух стал ещё холоднее. Здесь не было факелов — свет исходил от самого льда, который светился изнутри мягким голубым сиянием. В центре огромного зала стоял круг из древних рун, вырезанных прямо в полу. Вокруг — кристаллы, высокие, как человек, пульсирующие слабым светом. Это было место силы. Я почувствовала, как моя магия отозвалась — неохотно, но мощно.

Кайрон остановился у края круга.

— Встань напротив меня, — сказал он.

Я осталась на месте.

— Сначала объясни, — потребовала я. — Что это за ритуал? Почему именно я?

Он посмотрел на меня долго, словно решая, стоит ли вообще отвечать.

— Давным-давно, — начал он наконец, голос низкий, почти безэмоциональный, — Северные земли охранялись равновесием двух стихий: огня и льда. Когда одна начинала преобладать, другая уравновешивала её. Моя магия — лёд. Твоя — огонь. После… определённых событий равновесие нарушилось. Лёд стал слишком сильным. Если не восстановить баланс, вечная зима поглотит всё. Ритуал требует слияния наших сил. Постепенного. Контролируемого.

Я усмехнулась.

— А ты, конечно, решил, что лучший способ — похитить меня и держать в плену.

— Другие способы не сработали, — ответил он холодно. — Я устал ждать добровольцев.