Ненужные мужья, или Брачные путы для попаданки

Пролог

– Восемнадцать мужей? – заплаканный девичий голос прорезал тишину храма. – Отец, пожалуйста! Не заставляйте меня! Я умоляю!

Стенания и мольбы продолжались до тех пор, пока священнослужитель не поднёс к тонкому запястью девушки добела раскалённое тавро. От испуга она замолкла и не успела сделать глубокий вдох, поэтому крик от боли получился рваным и глухим.

Все присутствующие ничем не выдали своего замешательства. Они продолжили смотреть на церемонию так, словно ничего ужасного здесь не происходит. И отец плачущей девушки не подал виду, что ему жаль. Хотя… жители Райнгора знали наверняка: он не сожалеет.

Брачная печать обожгла кожу невесты, и по залу медленным шлейфом потянулся до боли знакомый запах горелой плоти. Лишь несколько мужчин из длинной шеренги дёрнулись, а на их лицах проступили искренние муки совести.

Второе поставленное клеймо отметилось душераздирающим криком девушки. В этот момент трое из мужского строя не выдержали, подошли к невесте, обступив её со всех сторон. Но священнослужитель не остановился, а даже наоборот – с плохо скрываемым удовольствием прижал раскалённую печать к девичьей руке. Тонкая кожа снова сгорела, и девушка согнулась от боли, а её рыдания стали тихими и безысходными.

Один из мужчин взял невесту за руку и сказал что-то едва слышно. Его слова перекрыл грубый голос клеймителя:

– Женщина должна страдать, ибо она сама – грех! – сказав это, жрец махнул рукой на женихов, приказывая отойти, но мужчины не двинулись с места.

Темноволосый жених в белом костюме взял невесту за руку, посмотрел в лицо, частично скрытое вуалью, и что-то прошептал. Стоящие в храме затихли, казалось, даже перестали дышать, но всё же не расслышали слов. До них долетел лишь ответ девушки:

– Вы обещаете? – мягкий голос дрогнул.

И снова ответ никто не расслышал, но все увидели уверенный кивок и то, как девушка выпрямилась, словно боль покинула её полностью. Изящные девичьи запястья остались в мужских ладонях, а клеймитель продолжил своё жестокое дело.

Третья печать сожгла нежную кожу… Четвёртая… Пятая… Девушка больше не кричала, лишь вздрагивала от каждого прикосновения раскалённого металла. Все знали: она больше не чувствует боли, потому что её взял на себя тот, кто держит девичьи руки – первый целитель Райнгора – всеми уважаемый Эйсхар Рокфеллар.

Шестая печать оставила на коже узор чуть больше, чем все предыдущие… Седьмая… Восьмая… Казалось, истязаниям не будет конца.

На десятой метке единственная в зале женщина театрально лишилась чувств, и к ней бросилась дюжина мужчин. Даже кто-то из лениво стоящих в конце цепи женихов сошёл с ритуального постамента, чтобы помочь несчастной прийти в себя.

Тем временем невесте поставили уже тринадцатую печать. Мужчина, держащий её за руки, обессиленно опустился на одно колено, но продолжил держать девушку за обе ладони. Волосы на мужской голове быстро начали менять цвет, из тёмного превращаясь в бледный пепел. Ещё двое мужчин положили ладони на плечи склонённого.

Восемнадцатое клеймо…

Мужчина с побелевшими волосами упал без чувств, но жрец не остановился, он приблизился к алтарю, откуда должно звучать поздравление для молодых.

– Ритуал свершён! Восемнадцать печатей горят на коже и в костях. Вы – её стражи. Она – ваша добыча. Ваша общая сила. Да хранит вас магия Аэраина!

Глава 1

– Приди ко мне… Приди…

Распахиваю глаза, смотрю в потолок и слушаю шелест листвы, доносящийся из открытого окна. Я снова забыла закрыть его перед сном.

– Приди… Приди ко мне…

Листья шелестят, мешают спать, и тусклые солнечные лучи слишком назойливы. Так я успокаиваю себя, иначе придётся признать, что моё место давно не в этой уютной квартирке, а в психиатрической лечебнице.

И жуткий сон снова вернулся…

Всё это не может быть банальным бредом моего подсознания. Я уже три года слышу голоса, замечаю то, чего не видят другие – сильные порывы ветра там, где его просто не может быть (например, в библиотеке), шелест, шум и отчаянные тихие всхлипы.

И этот шёпот… Всякий раз он звучит иначе, будто со мной говорят разные голоса.

Мне пора с кем-то об этом поговорить, я и так слишком долго тянула.

Не к психотерапевту первым делом, а к сестре. Она меня поймёт и поможет взглянуть на ситуацию со стороны.

Закрываю окно, игнорируя шёпот листьев, и ещё какое-то время смотрю на дерево за окном. Листья вот-вот начнут опадать. Не люблю на это смотреть, но всегда зависаю у окна.

На встречу с сестрой иду с лёгким волнением, кручу в голове, что конкретно ей скажу. Вся эта подготовка тратит эмоциональный ресурс. Я снова и снова проживаю разные варианты её реакции. Порой так визуализирую, что в мыслях дохожу до ссоры, а сердце в груди нешуточно барабанит.

В реальности всё происходит абсолютно иначе:

– Что ты слышишь?! – кричит на всё кафе сестра. – Ты с ума сошла, Ир? Или это шутка такая? Я, конечно, заметила, что после развода с Толиком ты изменилась, но чтобы до дурки дело дошло!

Сестра остановила свои шуточки, увидев, что я смотрю на неё абсолютно серьёзно.

– Мне кажется, меня зовёт эта девушка… Из сна.

– Ир, психушка не зовёт?

Я потянулась за салфетками, стоящими на краю слова, но замерла на полпути. Салфетки зашелестели: «Приди… Приди…».

– Ты слышишь? Маш, ты слышишь? – показываю на резную подставку.

Сестра не отвечает, но лицо уже печальное и с оттенком вины. Я догадываюсь, о чём Машка подумала. О нашей матери. Та так же по-тихому сошла с ума.

Встряхиваю головой, это на время помогает прогнать голоса и отстраниться от шелеста салфеток.

– Она зовёт меня, и я должна ей помочь… Я искала, долго искала… Весь интернет перерыла, но никаких похожих ритуалов не нашла. И фильмов таких нет. В том храме всё было настолько реально… Я даже чувствовала боль и отчаянье той девушки. Этот сон повторяется минимум раз в неделю. Это не случайность, Маш.

– Ира…

– К Толику это не имеет никакого отношения, Маш. Я пережила наш разрыв, всё в прошлом. И сейчас я чувствую, что в моей жизни появилась новая цель. Я должна спасти ту девушку. Её выдали замуж за восемнадцать мужчин. Восемнадцать! Ты представляешь? Я уверена, что всего этого можно было избежать. И девушка та… Это прозвучит ещё страннее, но я слышала её мысли… нет, я будто сама была ею… Её душа обречённо рыдала из-за предательства единственного близкого человека – отца.