Непокорная Луна халифата

Глава 1.

- Сколько раз ещё я должна повторять одно и тоже? - сложила я руки на груди. - Согласна, история некрасивая. Две подруги, вместе работали, и одна из них спит с мужиком другой. Стерва-разлучница в истории я. Да, признаю. И? Михаил и Ася даже не были женаты. Почему меня допрашивает следователь? Это что, криминальная статья?

- Потому что, вчера, тринадцатого мая, вечером, Гагарина Астрея Владленовна была доставлена в медицинский центр на улице шестидесятилетия октября, с подозрением на кровоизлияние в мозг. Почти сразу диагностировали кому, Астрея Владленовна в данный момент находится на аппаратах жизнеобеспечения. - Камнями посыпались на меня слова следователя. - Возможно, это последствия скачка давления. Но близкие девушки утверждают, что она не жаловалась на гипертонию, вела здоровый образ жизни. Информация, которая сейчас собирается их слова подтверждает. А вот ваш бизнес полностью зависел от присутствия Астреи Владленовны в вашей команде. И в качестве мести за её уход, как утверждает отец девушки, вы вполне могли подсыпать что-то из запрещённых препаратов.

- Что за чушь? - даже в оглушëнном новостями состоянии, я была возмущена. - Я далёкий от медицины человек, но даже я знаю, что такие препараты оставляют след в крови! Возьмите анализы. Но даже они не являются доказательством, что это именно я что-то там подсыпала!

- Не переживайте, анализы взяли первым делом. Так что результаты скоро будут. - С презрительной усмешкой кивнул мне следователь. - А вот вы не считаете, что причиной резкого скачка давления, приведшего к такому результату, могли послужить события, в которых вы принимали самое деятельное участие? Вот всё то, что вы так мягко обрисовали, как некрасивую историю?

- Вы... Вы намекаете... - задыхалась я.

- Я прямо говорю, что причиной фактической смерти, а только родители верят, что их дочь всё-таки выкарабкается, Астреи Владленовны Гагариной может быть её эмоциональное состояние после того, как она застала свою лучшую подругу у себя дома со своим женихом накануне своего дня рождения. - Никакого сочувствия я не видела, следователь смотрел на меня, как на что-то неприятно-ядовитое. - Кувыркания в чужой постели с чужим мужиком конечно уголовно не наказуемо, и если анализы чистые, предъявить нам нечего. Тут вы правы. Но раз на данный момент скащать что-то по существу проблемы вам нечего, не смею задерживать. Появятся вопросы, вызовем.

- Да, конечно. - Кивнула я в какой-то прострации.

Я вышла в коридор и пошла на выход. Изображение перед глазами плыло. Я почти инстинктивно нашла выход и свою машину. Благо цвет редкий, не перепутаешь. Несколько раз глубоко вздохнув, я полезла копаться в бордачке. Начатая пачка сигарет, валялась там уже полтора года. Я редко курила, а тогда и вовсе бросила. Но сейчас хотелось до состояния трясущихся рук. Сделала две затяжки, и пошла выкидывать всё в урну. Чтобы и запаха в машине не было. Волна горьчащей желчи не проходила.

Сама не понимая куда еду, приехала на берег реки, недалеко от нашего старого дома. На той стороне был краеведческий музей в старой дворянской усадьбе. Ася любила здесь сидеть. Я села на берегу и смотрела в пустоту. А перед глазами проносились воспоминания.

Глава 2.

Вспоминать о детстве я не любила. Не было там ничего хорошего. Мать вечно пропадала между работой и попытками наладить личную жизнь. Меня она родила достаточно поздно, как она говорила для себя. Моего мнения, конечно, никто не спрашивал. И радует ли меня вот это "для себя" тоже.

И в принципе я не понимала вот этого насквозь лицемерного заявления. Что значит для себя? Говорили бы уже прямо, родила, зная, что как-нибудь вырастишь, и будешь обязана заботиться обо мне тогда, когда я устану постоянно работать. Злили меня и попытки вырастить у меня чувство вины перед матерью. Разговоры с упоминанием её жертв, понесённых ради того, чтобы меня родить и вырастить до того момента, когда уже можно было меня сдать в садик-пятидневку, заканчивались грандиозными скандалами.

- Неблагодарная дрянь! - кричала мать. - Тебя бы просто не было, если бы не я.

- А я просила меня рожать? Умоляла? Может, телеграммы слала? - мгновенно взрывалась я. - Зачем ты это сделала? Ни семьи, ни мужа, ни заработка. Никаких накоплений нет. Всё, что есть, это вот эта квартира, доставшаяся тебе от родителей. Да кто вообще разрешил тебе рожать, если ты не в состоянии ребёнка обеспечить? Почему я по твоей милости должна ходить в обносках? Я уже не могу ходить в сапогах, потому что они просто мне малы на три размера! И обноски больше не надену! Поняла? Не будет нормальной обуви, чтобы не стыдно было в школу прийти, я просто не пойду.

- Опека придёт, - попыталась напугать меня мать.

- Вот им и расскажешь, за что я должна быть тебе благодарной! - совершенно не испугалась я.

Впрочем, каждая покупка мне чего-то нового была после очередного скандала. Любая новая вещь пробивала серьёзную брешь в материном бюджете. О каких-то просто милых безделушках речи и не шло. Зато я быстро научилась воровать. Жевачка или шоколадка в магазине, заколки или помада, фрукты с прилавка на рынке.

Окончательно с матерью мы рассорились, когда я подросла, и начала соображать чуть больше. Очередной её ухажер, которых она водила домой, начал говорить о свадьбе.

- Это всё хорошо, а как мама будет ездить на работу из... Где вы говорите у вас квартира? - мило улыбнулась я.

Квартиры, как впрочем и любого своего жилья, у потрëпанного жизнью принца не было. И перспектив тоже. Жил в съёмной на двоих с другом комнатушке, работал таксистом на ржавом ведре непонятной марки. Это моя мать, развесившая уши как та ворона, для него была подарком фортуны!

- Ты девка во взрослые дела не лезь, а то и ремня можно получить, - решил включить строгого родителя мужик.

- Да? А давайте, дядя, вы сейчас встанете и свалите из моего дома. Иначе на стол к участковому ляжет заявление о том, что ты ко мне домогался. И трусы передо мной снимал. А мне пятнадцать. - Показала я на дверь кавалеру неудачнику.

- Далеко пойдёшь, девка, - сжал кулак мужик.

- Ну, не дальше, чем ты поедешь. За казённый счёт. - Ответила я.

- Пороть тебя было некому. - Хмуро посмотрел он на меня, и повернулся к матери. . - Созвонимся тогда.

- Что ты творишь? Ты меня опозорила! - попыталась заверещать мать, едва за несостоявшимся мужем закрылась дверь.

- А теперь, поговорим без истерек. Никого нормального, ты не найдëшь. Время упущено, а мне надоело жить в ночлежке. - Поставила я чайник. - У нас даже чайник на газу греется! Когда даже у нищих пенсионеров электрический! А ты уясни раз и навсегда, сюда ты больше никого не водишь! Вся твоя любовь либо на его территории, либо на лавочке. А если ты меня не послушаешь, то я пожалуюсь, что ты заставляешь меня заниматься проституцией. Водишь мужиков в дом, пока уговариваешь побыть с ними, подливаешь спиртное. Да, я уеду в детский дом, но ты в тюрьму. А квартира останется мне.

Мать тогда сильно испугалась. И больше действительно никого не водила, только скулила, что я сломала ей жизнь.

Но я этого нытья слушать не хотела. Я очень рано поняла, что хочу другой жизни. Приходить в красивую квартиру, модно одеваться, вкусно кушать, ездить на своём автомобиле... И выкинуть наконец из своей жизни вечные тапочки с тяжёлой резиновой подошвой и тряпичным верхом.

Дорога в школу шла мимо витрин большого обувного магазина. И я в любое время года выходила из дома пораньше, чтобы постоять у витрины с туфлями. Почему-то туфли на высокой шпильке для меня стали символом богатой и успешной жизни.

Единственной моей подругой была девочка из соседнего подъезда. Тоже ребёнок матери-одиночки. Но словно с другой стороны медали. Живая иллюстрация, что может быть и по другому. У Аси всегда были игрушки и красивые платья, какая-то бижутерия и конфеты, которыми она всегда меня угощала.

- Такая добренькая? - оттолкнула я её руку с конфетой, когда опять на что-то там злилась. Нам и было-то всего лет по шесть.

- От конфет между прочим, портятся зубы. Так что я не добренькая, а очень даже злая! - заявила мне Ася с самым серьёзным видом.

Даже сейчас я рассмеялась, помня то её выражение лица. Ася, она же Астрея, была единственной, рядом с кем я не ощущала себя отбросом из нищеты. Мы ходили вместе в детский сад, вместе пошли в школу. Ася была звездой в стрельбе из лука, а я нашла бесплатную секцию танцев. Не потому что любила танцевать, а потому что на выступления нас наряжали в красивые платья, делали причёски... Обшарпанная квартира и старые вещи оставались где-то там.

Ася дарила мне на праздники наборы ручек, фломастеров и тетрадки. Она же везла сувениры из своих поездок по соревнованиям. А однажды... Мы были в девятом классе, впереди был новый год и в школе шли классные новогодние огоньки и дискотеки. Я конечно никуда не шла, потому что денег никогда и ни на что не сдавала.

Неожиданно в дверь постучали, я с удивлением увидела в глазок Асю.

- Привет! - прохрипела она, так как уже два дня болела. - Пойдём собираться на огонёк и зимний бал!

- Я не иду, - буркнула я.

- Идëшь. Деньги не вернут, а я болею. Мама позвонила нашей Надежде Константиновне и предупредила, что вместо меня идëшь ты! - улыбалась Ася.

Глава 3.

Странно и удивительно, но у меня не осталось каких-то милых воспоминаний ни о детстве, ни о юности. А всё, что вызывало чувство тепла и желание улыбнуться так или иначе было связано с Аськой.

Я рано поняла, что если не хочу провести жизнь так, как моя мать, мне нужно пробиваться наверх. И если я сама не могу заработать, то пусть мне даст тот, у кого уже всё есть. Нет, я не рассчитывала, что прилетит вдруг волшебник. У меня, выросшей в нищете, было достаточно знаний и цинизма, чтобы понимать, что за просто так, я не получу ни гроша. Но у меня был козырь.

Мать, до того, как начала спиваться была красавицей. От неё мне досталась изящная фигура, отточенная занятиями танцами, рыжие волосы, капризно полные губы и ярко-зелёные глаза. А вот от отца экзотическая форма глаз и фамилия, мать работала прачкой в гостинице и там познакомилась с моим отцом. За шашни с клиентом её тогда и попëрли. Оставшуюся без заработка любовницу, вопреки обещаниям, товарищ из Кореи ни содержать, ни искать не стал. И для меня навсегда осталось загадкой, зачем моя мать с простой и обычной фамилией Котова мне дала фамилию Мун? Анна Мун.

Ещё в школе я стала произносить свою фамилию на английский манер, впрочем, значение от этого не менялось.

Мать окончательно спилась. Уже с шестнадцати лет, я регулярно тоскала её по больницам.

- Ты идиотка? - орала я на неё как-то, когда мне позвонили среди белого дня из больницы с сообщением, что мать доставили с улицы по скорой. - Тебе нельзя пить! Нельзя! Понимаешь?

У матери был просто букет. И давление, и печень, и язва.

- Девушка, ну что же вы чуть ли не с кулаками налетаете, - остановил меня пожилой врач.

- А как ещё вбить в эту пустую голову мысль, что не перестанет бухать и просто сдохнет? - сорвалась я. - Да она уже блюёт кровью!

Во время очередного нахождения в больнице, она вроде с кем-то познакомилась, по крайней мере её видели гуляющей по парку и сидящей на лавочке в компании мужчины. Очередную пьянку она умудрилась устроить прямо в больнице. В тот раз я не проследила, и карточка, на которую приходила пенсия, у неё была с собой.

Дежурная медсестра нашла её ещё живой, но врачи просто уже не успели ничего сделать.

- Вот поэтому, доктор, я и налетала на неё чуть ли не с кулаками, - произнесла я после того, как выслушала объяснения того, что произошло.

- Вы можете подать жалобу, - не скрывал от меня возможностей врач.

- И? Нет, давайте объективно. И я, и вы знаем, что покажет вскрытие. Тем более, распитие спиртного в больнице. И явно не виски иксо. - Сложила руки на груди я.

- Родственникам так легче. Многие ведь начинают винить себя, что не досмотрели, не помешали. А так... - снял очки врач.

- А я не привыкла врать самой себе, - усмехнулась я. - Остановить мою мать от пьянки, было невозможно. И это тот путь, который она выбрала для себя сама.

Самое яркое эмоциональное состояние, связанное с похоронами матери это то, с каким удовольствием я отмывала квартиру, вернувшись с кладбища. И выкидывала тряпьё и рухлядь.

- Что-то ты, Аня, торопишься. Нельзя до сорока дней, - встретил меня осуждающий шёпот соседок у подъезда.

- И вообще мать не по-людски похоронила. Ни к дому не привезли, попрощаться, ни поминок. Да даже долгов материных не раздала, - вторила ей вторая.

- Ой как интересно! Долги говорите? А почему я первый раз об этом слышу? - хмыкнула я. - Нотариально заверенная расписка, составленная при двух свидетелях есть?

- Да кто ж соседям в долг под расписку даёт? - удивилась одна из соседок.

- Ага, нет. И есть ли тот долг на самом деле, большой вопрос. Так что... До свидания! - прошла я мимо.

Работала я тогда администратором в очень престижном салоне красоты. Вела себя строго и скромно, зачастую просто копируя манеру поведения матери Аси. Вот кто был для меня образцом для подражания.

Мужчины появлялись и сменяли друг друга в моей жизни, не оставляя следа. Я не вспоминала о них после расставания. Девочка, мечтающая о модельных туфлях у витрины магазина, осталась в далёком прошлом. Я давно переехала, моя квартира была обставлена, убираться приходила домработница. В сейфе лежали любимые мной изумруды, на парковке стояла милая машинка, а счёт радовал красивой суммой. Квартиру, что досталась мне от матери, я сдавала. И в принципе, моя жизнь меня устраивала.

Но время шло, впереди замаячили тридцать лет. Не какая-то страшная цифра, до которой ещё попробуй доживи. А вот, рядом, два-три года и ты уже дама бальзаковского возраста. И я с ужасом поняла, что моя жизнь начала давать трещину. Да, я вращалась среди богатых и успешных. Да, я смогла не скатиться до переходящей по рукам девки, с некоторыми бывшими даже осталась в дружеских отношениях. Я была из тех, кого приглашают на вечера и какие-то мероприятия. Но начинать отношения становилось всё сложнее, я уже не вызывала интересом и переставала быть той, ради обладания которой мужчины готовы были широко раскрывать свои кошельки.

И я начала искать запасной аэродром. Озарение пришло внезапно, когда я выслушивала нытьё одной из знакомых на очередном вечере о том, что она не может привести в порядок свой сад. А я знала, знала ту, что превратит любой помойный пустырь в шикарное и эксклюзивное место.

Я начала прощупывать почву и собирать информацию. Посидев в итоге пару вечеров сводя всё в общую картину, я пошла оформлять фирму ландшафтного дизайна. Фундаментом всей моей затеи была Ася, работавшая озелинителем в ЖЭКе и делавшая потрясающие клумбы в городе за бесплатно! Ну почти, её зарплату деньгами считать было нельзя.

Подругу я переманила легко. Первый заказ не давал мне спать. В момент, когда заказчица принимала завершённую работу, меня просто трясло.

- Аня, ты не выйдешь из этого дома, - повернулась ко мне, после осмотра зоны возле мангала и беседки заказчица, жена владельца крупной ювелирной сети. - Пока у меня на руках не будет договора, где ты обязуешься, что эту красоту твои работники больше нигде не повторят. И не возьмёшься за оставшуюся территорию.

Глава 4.

В офис я вернулась разбитой. Не смотря ни на что, я была уверена, что смогу вернуть Асю. Не просто, как ценного работника, а как человека.

Да, мой бизнес держался на Асе и её таланте. Да, я во многом её обманывала, забирая львиную долю дохода себе. Логично это никак не оправдать. Можно сказать правду, что я дико, просто до истерики боюсь однажды утром оглянуться вокруг, и понять, что я превратилась в нищую, никому не нужную старуху. Ася меня знала, знала всю мою подноготную. Она бы поняла этот мой страх. И дала бы мне шанс! А теперь...

- Аннна... - дрожащим голосом начала секретарша, едва я переступила порог офиса.

- Чего там у тебя? - протянула я руку и забрала у неё уже помятый от волнения лист бумаги. - Ага... По собственному желанию, угу. А что так? С чего такое желание проснулось?

- Ну, вы же сами знаете, что Астрея Владленовна ушла, - начала блеять секретарша.

- Уверенности в голос добавь, - посоветовала ей я. - И говори прямо. Таких больше ценят. Хочешь увольняться? Хорошо. Уволена. Зарплату за полмесяца сейчас переведу.

- Зарплату? - удивилась она. - Но у вас невыполненные заказы и закупки...

- Предлагаешь оставить твои деньги себе? - усмехнулась я.

Проводив секретаршу, в принципе неплохую девчонку, я уселась в кресле и тупо пялилась в окно. Я не помнила ощущала ли я ещё когда-нибудь такое опустошение внутри. И даже в детстве не было такого, чтобы я совершенно не знала, что теперь делать.

В раздумьях о том, с какой стороны ко всей этой каше подступиться и есть ли в этом смысл, прошло чуть больше недели. На похороны Аси я не попала. Не уверена, что её родители позволили бы мне присутствовать, а нарываться на скандал в таком месте и в такой день, было через край даже для меня. Я пришла на второй день.

И вот странное дело, похороны родной матери прошли буднично и нудно. А сейчас... Я рыдала часа два и никак не могла остановиться. В груди так жгло, словно там поселился огненный шар с торчащими во все стороны иглами. Я понимала, что поздно, но просила у единственного близкого мне человека прощения и не бросать меня одну. Глупость, дурость, идиотизм. Но что-то внутри требовало не верить, что всё закончено, а просить и вымаливать. И надеяться, что она слышит. Даже в машине я всхлипывала давно позабыв про тушь на ресницах.

Неожиданный звонок заставил подпрыгнуть. Звонила девушка, которой я сдавала квартиру. Они с мужем были очень ответственными и жили в моей квартире уже много лет. Да у них мелкий уже появился! Поэтому звонок в неурочное для оплаты время скорее всего был вестником очередных неприятностей.

- Анна, извините, что беспокою, но тут пришла девушка, утверждает, что она ваша сестра и ищет вас. Фамилия у неё ваша, но ни номера телефонов, ничего. Одна бумажка с адресом. Точнее, конверт. - Моя квартиросъëмщица явно была растеряна.

- Не переживайте, пусть ждёт у подъезда, я сейчас подъеду, - прикинула я примерный маршрут. - Извините, за лишнее беспокойство. Я как-то не думала, что переезжая, нужно всю родню извещать. Адрес на конверте... Боюсь даже предположить, когда в последний раз мы общались.

- Анна, - повеселел голос на том конце. - Это очень старый почтовый конверт... Мне кажется, что его отправляли ваши родители или вообще, может быть, бабушка. Но этот конверт явно старше девушки, что представляется вашей сестрой.

- Да? Ещё интереснее, спасибо. - Поблагодарила я и направилась к старому дому.

На лавочке у подъезда и правда сидела девица с тремя сумками-баулами. И как дотащила только! Невысокого роста, худенькая. Одна только коса с мою руку толщиной. Припарковалась я прямо рядом с лавочкой.

- Так это ты значит моя сестра? - спросила я её. - И откуда же ты взялась, солнце ясное?

- Здравствуйте, я Тэхён Мун, ваша сестра. У нас с вами общий папа, - подскочила она со скамейки и чуть склонилась.

- Кланяяшься что ли? - удивилась я. - Послушай, Тэ... Тëх... Короче, Тоха, присаживайся, разговор есть.

История оказалась банальнее некуда. Пока девчонка рассказывала, я несколько раз едва сдержалась, чтобы не расхохотаться. Мамаша у меня оказалась куда более ушлой с@кой, чем я себе представляла.

После своего увольнения она вовсе не забыла о его причине. И куда делся молодой специалист из Кореи тоже нашла, пусть и не сразу. Любовник из заграницы приезжал в наш город на недолгое обучение, и вернулся обратно, в какой-то город, где трудился на совместном предприятии. Там у него всё налаживалось, отгуляли свадьбу, да не абы с кем, а с единственной дочкой главбуха и главного инженера. И тут, на завод, на имя инженера Муна приходит письмо.

Скрывать его от жены он не стал, да и смысл, если её родители о нём узнали, чуть ли не раньше адресата. Впрочем, и обвинить зятя было не в чем. Поездка состоялась до начала его ухаживаний за будущей женой. И недолго думая, папенька решил не создавать себе проблем, и неучтëнную дочь не признавать. А вот его жена очень переживала по этому поводу, вроде как лишила ребёнка отца. И поэтому отправляла моей матери деньги! А то я, как выяснилось, была очень болезненным ребёнком. В ответ шли фотографии меня. В новой шубке, пусть и детской, рядом с велосипедом...

- О! Как это фоткалось я помню! - рассматривала я пачку старых фотографий. - Нужно было быть очень аккуратной, чтобы ни в коем случае не повредить бирку. Мать потом несла обратно в магазин, мол не подошло. А фотографировал наш сосед. Велосипед вообще не мой, это подруге подарили на день рождения!

Поток субсидий перекрылся, когда молодая жена отца забеременела. Работать она уже не работала, своей зарплаты не было, а муж и отец и слышать не хотел о каких-то твм переводах. Тем более, когда у него родилась дочь, которую не стыдно было показать родне. Он даже назвал её сам. Корейским именем, приносящим удачу. Тэхён, что означает солнце.

Время шло, всё вернулось на круги своя. Вскоре после того, как тесть ушёл на пенсию, а тёща главбух и вовсе ушла в мир иной, господин Мун поступил как обычный му@ак. То есть развёлся и вернулся на родину. А любимая дочь и внучка вдруг оказалась такой же ненужной, как и первый ребёнок неуважаемого господина Муна, то есть я. И даже то, что воспитывали девочку с заметным корейским налётом, роли не сыграло.

Глава 5.

- Но... Мы же сëстры. Что там правильно или нет сделали родители, уже и не важно. А у нас общая кровь. Это же здорово, когда есть кто-то близкий? - неуверенно спросила девчонка.

- А ещё лучше, когда у этого близкого с общей кровью, есть бизнес, жильё, машина и далее по списку, да? - не скрывала я насмешки. - Нет, тот заказ я помню. И банкет, и кажется твою маму. Невысокая такая, полненькая, с русой даже сейчас косой и очень доброй улыбкой. Потому что только эта женщина интересовалась моей фамилией и наличием корейских корней. Но! У меня очень непростое время сейчас. И тратить время на непонятно откуда взявшуюся родню мне просто некогда. Нет времени, нет желания и вряд ли это изменится! Так что деточка, бери билет домой и мотай обратно к маме. Это тебе такой... Добрый совет от старшей сестры. Здесь выживают только пираньи и пиявки, а не мамины солнышки. Что-то я стала сентиментальна, возраст наверное.

Не прощаясь, я села в машину. Только головой покачала, ну что за наивность? С чего вообще родилась мысль, что кто-то там примет, обогреет и во всём поможет? И кому? Девочке, которую какой-то неизвестный мне мужик, посчитал лучше меня? Ведь это мне фамилию дали со слов матери, а у этой девочки отцова фамилия, потому что он её признал. Честно говоря, месяц назад я бы ещё и не отказала себе в удовольствии позлорадствовать. А сейчас... Ни к чему на это время тратить.

Как назло, запрещающий сигнал светофора загорелся прямо перед моим носом. В ожидании, когда загорится зелёный, я оглядывалась по сторонам. И чуть не подскочила, когда заметила в большом панорамном окне кофейни Михаила, несостоявшегося жениха Аси, с которым я переспала, чтобы их рассорить. Машину я прижала к обочине и врубив аварийку, в бешенстве влетела в кафе.

- Не познакомишь, дорогой? - плюхнулась я на знакомое сиденье.

Это кафе и это место у окна было Асиным любимым. И это чучело не мог этого не знать. Какой же сволочью нужно быть, чтобы уже на следующий день после похорон Аси притащить именно сюда свою новую девку!

- Миша? - испуганно протянула она.

- Что Миша? Ты не переживай, я не ревную. Просто ещё неделю назад этот мужичонка собирался делать предложение моей подруге. Спал при этом правда со мной, ну, да мелочи какие, правда? - улыбнулась я своей тщательно отработанной змеиной улыбочкой.

- Вы что-то путаете, - испуганно сглотнула замена Аси. - Миша...

- Ах вот оно что! То есть это даже не вчерашнее знакомство. А я смотрю, ты неплохо устроился, даже запасной аэродром себе подготовил. И когда только успел? Жил-то ты всё это время на Асиной шее и в её квартире, - повернулась я к Михаилу. - А что это ты так зло на меня смотришь?

- Миш, ты же говорил, что снимаешь комнату у дальней родственницы, - чуть не плача теребила его за рукав девица.

- У очень дальней, - хмыкнула я. - Сколько там поколений от Адама и Евы прошло?

- Хватит! - попытался осадить меня Михаил. - Аси в моей жизни больше нет, и ...

- Да, её больше нет, вообще, - перебила его я. - Вчера похоронили. И не надо делать вид, что ты этого не знал. А нет её, потому что у Аси, которая сроду ни на что не жаловалась, случился скачок давления, ставший причиной кровоизлияния! Тебе не кажется, что наверное дело в том, что она за несколько часов перед этим застала нас в своей квартире и своей постели? Связи не улавливаешь?

- Что? - круглыми, как блюдца, глазами смотрела на меня его новая пассия.

Хотя, судя по разговору, не такая уж и новая.

- А знаешь, вот то, что он мгновенно найдёт себе кого-то другого, стоит им с Асей расстаться, я не сомневалась ни секунды. И даже сейчас бы мимо прошла. Если бы ни одно но! Это любимое кафе Аси, рядом с её домом. И даже столик, который всегда выбирала она. Мне интересно, кольцо он тебе тоже Асино подарит? А букетов не дарил? Шикарных таких... Числа двенадцатого-тринадцатого? - спросила я и чуть не расхохоталась. - Правда что ли? Так это он Асе покупал, прощения просить.

- Я сказал, хватит! - схватил меня за руку Михаил. - Чего ты пытаешься добиться? Да, я хочу семью. С нормальной, хорошей, порядочной девушкой! Да, возможно, перед Астреей и Катей я поступил не слишком порядочно. Но я поставил себе цель, и к концу лета, одна из них уже была бы моей женой. И это именно ты сделала всё, чтобы наша свадьба с Астреей не состоялась. Так что не пытайся заставить меня мучиться от чувства вины. Произошедшее всего лишь случайность. Девушка, счёт, пожалуйста!

- Уже уходите? А что так? - сложила руки на груди я. - Представляете, Катя, я ведь не ошиблась? Это вы та самая хорошая и порядочная, которую этот говнюк держал вместо плана "Б", если с Асей не выгорит? Забавно. Тебя собирались бросить, но тут случилась досадная случайность, и вот ты получаешь не только букет, который не приняла Ася, но и её место будущей счастливой жены. Ты только с подругами его не знакомь! А это что?

Я выхватила счёт, заметив знакомое имя.

- Этот цирк уже утомил! - попытался влезть Михаил.

- Девушка, пригласите администратора. - Не обращая Михаила внимания, обратилась к официантке я.

Ждать пришлось от силы минуты полторы.

- У вас какой-то вопрос? - улыбался мне знакомый администратор.

- Да. Представляете, застукала парня своей подруги, Аси, в вашем кафе с какой-то девкой. А на счёт им предоставляют персональную скидку Аси. Это как? - протянула я ему чек. - Гагарина Астрея Владленовна скончалась неделю назад, вчера похоронили. Мне кажется неэтично, что её скидкой в её любимом кафе пользуется изменяющий ей мужчина. В любом случае, скидка персональная и должна быть аннулирована. Разве нет?

- Конечно, да. Мы не знали. Такая приятная и красивая девушка, мы всегда были рады её видеть. - Нахмурился администратор. - Таня, исправь чек. И на будущее, скидка предоставляется по предъявлению карты самому клиенту.

- Ну и мелочная же ты с@ка, - прошипел Михаил.

- А ты не мелочный! - фыркнула я, кивнув на его новую девушку. - Новую девку угощаешь со скидкой от бывшей невесты!

Глава 6

В этот раз светофор меня не задерживал. К моменту, когда я оказалась на перекрёстке, он уверенно горел зелёным, открывая мне дорогу. Словно причин останавливаться больше не было,

- М-да, - фыркнула я. - Даже какая-то железяка с проводами и то намекает, что что-то в моей жизни не так. Точнее вся жизнь не так!

- Может это потому что вы так чувствуете? - хлопала ресницами объявившаяся сестрёнка. - Что-то не так, потому вы это так видите и ощущаете.

- У тебя помимо бухучёта ещё и курсы психолога что ли? - скривилась я.

- Нет. Просто моя мама говорит, что человек видит вокруг только то, что у него самого на душе. - Чуть дёрнулись вверх и замерли уголки её губ, обозначая улыбку.

- Смотрю, тебе хорошо так мозги промыли. Философия духа или как там это называется? И держишь себя, как девица из хорошей корейской семьи. Радость ты наша папиной родни. - Хмыкнула я.

- Это вы из-за улыбки? - засмеялась сестра. - Это не воспитание, а привычка. Я очень долго носила брекеты. И старалась рот лишний раз не открывать. А на счёт папиной родни... Там всё строго. Они хорошие люди, просто я для них не такая. Не так воспитана, не знаю каких-то элементарных для них вещей, не бережлива и слишком неаккуратна.

Говорила она это легко и без осуждения. Я бы так не смогла. Я бы на её месте ядом плевалась. Но тут, видимо, характер её матери по наследству перешёл. Чем ещё можно было бы объяснить подобное отношение я не представляла. С другой стороны, если кто и сможет меня выслушать, не набрасываясь с обвинениями и упрёками, то только вот эта, негаданно свалившаяся на голову звезда по имени Солнце.

И неверное из-за этой уверенности, что осуждения не будет, я вдруг начала рассказывать ей всё, что помнила. О матери, о дружбе, о своей жизни. И конечно об Асе. И о том, что мой бизнес приказал долго жить. Ну, ещё не совсем, но уже скоро.

- Из-за того, что не смогли удержать Асю? - спросила она в ответ на мой вывод.

- И из-за этого тоже. Понимаешь, она была уникальна. У Аси каждая травинка была плюсом доя остальных растений. Она умудрялась так подбирать растения, что не важно какая почва, освещение и всё остальное. У неё всё чувствовало себя вольготно, цвело и бушевало. Это талант, дар если хочешь. - Пожала плечами я, чувствуя странное удовольствие от того, что говорю именно то, что чувствую и думаю. - Я бы могла протянуть ещё какое-то время на Асиных эскизах, наработках и контактах. Но она всё это удалила. Вообще всё. Тэ... Слушай, это не имя, а издевательство какое-то. Будешь Тохой! И давай, без твоего этого "вы". Я конечно уже поглядываю на объявления с омоложивающими грязями, всякие там глиняные обёртывания, но это твоё выканье меня сразу в безнадёгу вгоняет.

- Я не против. И постараюсь на ты. Только ты не права. Вообще всё удалить невозможно, - мотнула головой Тоха. - Астрея же оплачивала свои закупки не из своих денег?

- Нет, со счёта фирмы. - Нахмурилась я.

- Значит все реквизиты и юридический адрес получателей есть. А ещё есть накладная, счёт-фактура, состав заказа. Это конечно потребует кучу времени. Но в принципе восстановимо. - Ответила Тоха.

- И ты сможешь это сделать? - заинтересовалась я.

- Ну да, - кивнула она. - В принципе любой бухгалтер сможет.

- Тоооха, - чуть не вдарила я себе по лбу. - Ну, что же ты такая наивная простота? Тебе нужно остаться, закрепиться здесь. А без работы ты никто. Вон, бомж, что у магазина стоит и дверь всем открывает в надежде на мелочь. А ты вместо того, чтобы с умным видом заявить что-то вроде "нужно посмотреть", прямым текстом, что любой человек может это сделать!

- Не человек, бухгалтер. - Поправила меня она.

- Так, ты не передумала искать работу и оставаться здесь? - спросила я.

- Нет, - замотала она головой.

- Отлично, работу ты уже нашла, - решила я.

Уж больно её приезд именно сейчас показался мне похожим на шанс. Старческие суеверия, конечно. Но так и мне почти тридцать. Тохе я отвела одну из комнат. И пока она разбирала свои баулы, у меня она явно задерживалась на срок куда больший, чем одна ночь, я залезла в комп. Я нашла страницу Аси в списке друзей. Она меня в блок не кинула. То ли некогда было, то ли не вспомнила. Но я видела её сообщества, подписки и её друзей. Некоторых я даже узнавала.

У одной женщины мы брали рассаду петунии. А вот Ольга Кирилловна. Вот увидев её фото я чуть не завизжала от радости. Она разводила лилии. На её даче были целы поля этих цветов. Уникальные цветочные чаши, расцветки, различные периоды цветения. Она сама занималась селекционной работой. И была единственной, у кого можно было достать хрустальную лилию.

Капризная красавица белого цвета распускала свои бутоны дважды в год. Ранней весной и поздней осенью. От холода её лепестки становились почти прозрачными, чаша цветка становилась как будто созданной из тончайшего льда или хрусталя. Ну и конечно, именно у Ольги Кирилловны Ася предпочитала брать луковицы Аннушки.

А вот и Люсенька. Люсенька, сухощавая старушка крайне интеллигентного вида, курировала целую ферму пионов.

- Деточка, это не свекольный, это Канари Брильянт. И не вот эти двухцветные, как масляная роза на торте, а Канзас! - поправила она меня, когда мы приехали с Асей делать заказ. - Девушки, помним. Заказываем сейчас, забираем осенью, сажаем в апреле. До апреля обернуть в торф и хранить в холодильнике! Холодильнике, не в морозилке!

- Простите... - замялась я тогда, вспоминая как зовут старушку в жемчугах летней шляпке.

- О, меня можно называть Люся, Люсенька, Люси, Людмила, Мила, да хоть эйтыстараяколоша. Как вам угодно, я на любое имя откликаюсь, - мило улыбалась только что отчитавшая меня за неправильное обозначения цветка старушка.

К каждой я постучалась в друзья, обратилась к админам во всех сообществах. Я искала связи Аси, восстанавливала её круг общения.

Моя страница ожила, посыпались сообщения с вопросами и выражением сочувствия. И с советами. В одном из сообщений мне рассказали о том, что Ася подала заявку на форум по каким-то там работам с почвой. Естественно я тут же сунулась и туда. Заявка, как мне сообщили, действительно была. Но не оплачена. Поэтому мне просто отдали забронированое Асей место, оплату я тут же перевела. И с удивлением наблюдала за увеличивающимся количеством писем на электронной почве.

Глава 7

Год спустя...

- Солнце, меня сегодня ни для кого нет. В офисе не появлюсь, - напомнила я Тохе, постучав по дверному косяку.

- Я помню, Луна, - распахнула дверь сестра.

Как-то само собой, пару месяцев спустя после знакомства, я стала называть её не по имени, а по значению этого имени. Она меня в ответ по значению фамилии.

- Девочки, сначала завтракать. Потом все дела, - из кухни выглянула Хейя Мун.

Её седые косы были забраны в узел и уже с утра она ходила по дому в широких брюках и глухой, под самое горло, рубашке со стоячим воротником. Эта рубашка из плотной ткани закрывала её тело до середины бедра. На ногах у неё были плотные светлые носки.

- Чхинхальмони Хейя, вы опять босиком? - вздохнула я.

Упрямая старушка не признавала домашней обуви.

- Ходить дома в обуви, это проявлять неуважение к дому, в котором живёшь. Дом такого не простит! - этот ответ я слышала регулярно.

- Девочки, ну где же вы? Анечка, блинчики сегодня вышли как ты любишь, ажурные и золотистые. Чай и мёд на столе. - Следом за матерью отца появилась и его вторая жена, мама Тохи.

- Тётя Злата, уже бегу. Но только ради блинчиков с мёдом! - пошла я на кухню.

Первые полгода после гибели Аси, прошли в тумане. Жизнь и время проносились мимо, почти не задевая. Да и некогда мне было. Я шла по стопам Аси. Знакомилась, общалась, училась. Тоха полностью взяла под свою ответственность всю бумажную работу, неделя восстанавливая всё то, что Ася уничтожила за пару часов.

Первый, после ухода Астреи, заказ я сдавала с трясущимися руками и на смеси валерьянки с афабазолом.

- Солнце, меня нет, я бухать, - завалилась я домой после сдачи объекта заказчику.

- Не выйдет, у тебя всего две недели до сдачи следующего, - прилетело мне в спину. - Ты не можешь себе позволить бухать и страдать похмельем. И да, завтра к семи утра тебе надо быть в восьмидесяти километрах от города, забирать заказ из питомника.

Очень медленно я осваивала эту тяжёлую науку. И радовалась каждому завершению так, словно мне каждый раз дарили сундучок с изумрудами. Мне казалось, что за те месяцы я не разгибалась вообще. Но даже ночью не было покоя от назойливых мыслей. А что, если бы тогда и вместе с Асей? Да у нас бы пустыни цвели и болота плодоносили!

И каким-то то ли чутьём, то ли чудом в этом круговороте я заметила, что Тоха стала часто отлучаться, нервничать, до поздна сидеть на кухне.

- Выкладывай давай, что за грусть тебя тревожит? Или как там лебедь у Гвидона спрашивала? - села я напротив в одну из таких ночей.

- Мама, - опустила глаза сестра.

- Болеет? - предположила я. - Или поняла, что одна не вывозит и требует возвращения назад?

Очевидно, что Солнце мне была нужна. Это и дураку было понятно, а я дурой не была. Но помимо работы были и другие причины для моего волнения. Уедет Тоха, и я снова останусь одна. А за прошедшие полгода, я себе точно могла сказать, что оказывается, я ненавижу одиночество. И не готова вновь возвращаться в пустую квартиру, где никого родного, только собственные тяжёлые мысли.

Но всё оказалось куда интереснее. Мать нашего общего папаши долгое время вообще не знала, что сыночка теперь свободный и ждала, когда к ним переедут невестка и внучка. Через некоторое время, когда никакие отговорки уже не могли утихомирить подозрения бабули, она вытрясла таки правду из блудного папаши. А тот похоже решил, что раз уж каяться, то во всём, рассказал и о том, что дочерей две. Просто одну он знать не знает, и в живую ни разу в жизни не видел.

Сыну-гулëне был дан разворот от родительского дома, а бабушка с дедушкой начали готовиться к переезду в другую страну. Ради общения с внучкой старики упорно изучали русский, но выезд для них был сопряжён с определёнными трудностями. Дедушка, как я честно могла признаться сейчас, к сожалению до одобрения выезда и встречи не дожил. И я действительно об этом сожалела. Год назад даже слушать бы не стала, а сейчас было жаль.

Наш с Солнцем папашка оказался, что называется, паршивой овцой в семье. Конечно, если не считать меня. Его отец, наш дедушка служил в армии, как и его младший сын с невесткой. Это было очень почётно и престижно. А старший выкидывал коленца. Как выяснилось, дедушка с бабушкой были готовы забрать ребёнка сына к себе и воспитывать. И это были не просто слова. Их младший сын и его жена погибли во время испытаний. И дедушка с бабушкой забрали себе малолетнего внука без раздумий. Так что и внучку бы потребовали привезти.

Слушая рассказ сестры, я уже понимала, к чему идёт разговор. Поэтому новость, что бабушка и получается, наш с Тохой двоюродный брат приехали по месту прописки Солнца, меня не удивила. Вот только на зарплату работницы отдела кадров прожить втроём... Пусть и с теми деньгами, что переводила маме каждый месяц сестра. Солнце загорелась перевезти маму, бабушку и брата к нам, чтобы жить рядом, да и возможностей больше.

В соседнем подъезде продавалась двухкомнатная квартира. Благодаря расположению, она была через капитальную стенку с моей. Собственно, если сделать проход через лоджию, то можно ходить в гости, не выходя из подъезда. Тоха всё разузнала и приступила к поиску денег. Но в кредитах ей прогнозируемо отказывали.

- А мне почему ничего не сказала? - спросила я.

- Мама считает, что мы и так чрезмерно пользуемся твой добротой, - удивила меня сестра.

- Да? - опешила я. - Кто бы мог подумать! Буду знать.

- Ну, правда! Я живу у тебя, я работаю у тебя... - перечисляла она.

- Работаешь, Тош, - улыбнулась я. - Ты и сама помнишь, сколько пришлось восстанавливать документы. Да и на заказы со мной ездишь, и за секретаря. Так что это не доброта. Это вывод из жизненного опыта. Меня мучает только один вопрос. Твоя мама... Она что, святая? То на прижитого на стороне ребёнка своего мужа деньги шлёт, то бывшую свекровь да ещё и с внуком принимает.

- Мама говорит, что она хитрая, - грустно улыбнулась Солнце. - Мол, она таким способом показывает миру, что ждёт от него только хорошего. Говорит, как ты к жизни, так и она к тебе. Только вот... Знаешь, Ань, маму у нас считают немного странной. Смеются и пальцем у виска крутят за спиной.

Глава 8

Неожиданно жизнь вокруг меня закипела. Тётя Злата и бабушка Хейя почти полностью забрали в свои руки домашнее хозяйство. В моём меню появились наваристые щи и борщи. Домашней выпечки пирожки и запечённая в духовке курица или рыба. Бабушка, так как она была матерью отца, то по корейскому обычаю, её называли чхинхальмони, готовила нам лапшу с овощами, курицей или рыбой. Варила рис с какой-то пропиткой, готовила мясо в разных соусах и салаты. И тот хë, что подавала на стол она даже в сравнение не шёл с тем, что я пробовала в ресторанах.

- Я слышала, что у вас на родине, люди собирают в еду шишки. - Спросила я как-то, наблюдая за тем, как бабушка Хейя, готовит очередной соус, аромат которого наполнял квартиру, заставляя живот урчать, а рот заполняться слюной в ожидании ужина. - Но с такими соусами... И опилки пойдут за деликатес.

- А из шишек получается необыкновенный сироп. Древесно-хвойно-копчëный аромат и тягучая сладость на языке. А если место сахара добавить соль и положить туда мясо! Кстати, где тут у вас можно набрать шишек? - поинтересовалась она.

- Так вроде у вас мяса выходит что-то около трёх или четырёх килограммов в месяц на человека, - удивилась я.

- А больше и не надо. Мясо не может быть основным видом пищи. Оно мягкое, быстро перерабатывается. Да и готовится легко. Начинает лениться хозяйка дома, с это всегда к беде. Но и тело человека. Сначала желудок и кишечник, потом всё остальное. Скапливается много ненужного внутри. Отсюда болезни. Кушай хорошую и правильную еду, которую хорошо и правильно приготовили любящие руки, и будет в порядок в доме и в голове. Будешь хорошим человеком. - Поделилась своей философией бабушка.

- Я... Я очень плохой человек, бабушка. - Сорвались слова признания.

- У тебя есть сердце, маленькая Луна. А сердце, если оно есть, то как цветок, однажды раскроет свои лепестки даже на сухой колючке. - Улыбнулась она. - Нужен только уход.

- Знать бы как за тем цветком ухаживать. - Усмехнулась я.

- Поливать и всё, - посмотрела на меня чхинхальмони. - Совестью. И добротой.

Наблюдать за тем, как она или тётя Злата готовили, было очень увлекательно. Настолько, что я сама не поняла, когда и каким образом, я стала учиться у них обеих. Самой смешивать основу для соусов при чуть приглушённом свете, когда в углах кухни собираются любопытные тени, под внимательным взглядом и с осторожными подсказками, чтобы научить, с не выставить дурой и неумехой, оказалось заманчивым и важным. Словно мне неожиданно вернули кусок чего-то важного, чего-то недополученного.

На работе тоже многое изменилось. Тётя Злата, чтобы не уставать от дома, взяла на себя секретарские функции. А бабушка помогала мне на проекте. И даже если она просто сидела рядом, то мне было легче. Сама я теперь сидела в комнатке Аси, а мой большой кабинет с двумя окнами превратился в демонстрационный зал, совмещённый с кабинетом братца Ши.

Сейчас у окна стояли две здоровенные треноги, удерживающие большой стенд с нанесённым детальным планом дворянского поместья Гагариных. Когда я впервые его увидела, то ощутила какое-то смутное чувство узнавания. Словно где-то видела что-то подобное. Мне понадобилось немного времени, всего пара часов, чтобы чуть ли не с победным кличем, бросится к своему столу. Единственное, что я смогла найти в кабинете Аси, после её ухода, это вот эту папку, упавшую между стеной и невысоким шкафом. Внутри были схемы, наброски, какие-то планы. Несколько клумб, тщательно прорисованные и расписанные по растениям. Но ни под один заказ это не подходило, ни единого сходства. А сейчас я с улыбкой победительницы находила соответствующие плану эскизы или схемы и прикалывала их на стенд. Работа выходила грандиозной. И количество знаний, сил и труда, которые предстояло вложить, казалось просто невероятно огромным. И перед началом работ я стояла перед этим самым стендом, теперь ещё с набросками самой Аси, и отчаянно трусила.

- Я сделаю это, - сказала я не себе, ей. - Раз появились эти эскизы, значит ты этого хотела. И я буду считать, что выполняю твоё желание.

Единственной головной болью этой усадьбы был лысый холм, на котором и стоял особняк. Раньше там был парк и узкая дорожка доя прогулок. Мне пришлось провести немало времени в городском архиве и в местном краеведческом музее. Том самом, что когда-то располагался в усадьбе Гагариных. Поэтому у меня было достаточно фотографий внешнего вида усадьбы. Но за время, прошедшее с тех времён, когда усадьба стала государственной собственностью, успело произойти множество событий. В том числе и пожар, уничтоживший часть парка, и варварская вырубка деревьев, якобы больных. А заодно и те, которые просто мешались по мнению сотрудников ЖЭКа. При этом дорожка частично была разобрана, частично ушла в землю. Куда делись кованые фонари осталось тайной, покрытой мраком.

Поэтому теперь эта сторона холма, от начала парка до берега реки смотрелась огромной проплешиной. Посадить деревья было бы логично. Но пока они вырастут! И так пришлось искать уже подросшие саженцы. Возни с ними всегда было в разы больше. Они были гораздо капризнее, чем более молодые растения. Да ещё и сроки. Необходимо было срезать склон холма так, чтобы образовались огромные ступени-терасы, на которые и высаживались деревья. Укрепить боковины кладкой из дикого камня. И успеть сделать это так, чтобы высаженные деревья успели переболеть и прижиться до зимней спячки. В зиму он уже должны были уйти хорошо укоренившимися.

А по центру должен был расположиться фонтан. Точнее целая система фонтанов. Эту идею предложил Мён-Шин. Он продолжил своё обучение уже у нас, и этот фонтан собирался сделать своей дипломной работой.

Незадолго до Асиного дня рождения, я сдавала объект.

- Открыть на майских праздниках отличная идея, народ пойдёт хотя бы из любопытства и от нечего делать. Правда сотрудникам парка придётся несладко, - обсуждала я открытие и готовность к нему с владельцем-меценатом.

- Ничего, - улыбался он. - В Питере, в Летнем саду, наплыв круглогодичный. И ничего, справляются. И здесь сразу планировалась охрана. Иначе обернуться не успеем, как появится толпа девиц, что додумаются разлечься посреди клумб для фото! Исполнение изумительное!

Глава 9

К могиле Аси мне пришлось ходить несколько раз. Иначе перенести цветы и все необходимое не получалось. Я это прекрасно понимала заранее, поэтому и пришла сюда сегодня и сейчас, зная, что родители Аси на открытии парк-отеля и огромного туристического комплекса "Усадьба графов Гагариных". От нашей фирмы там сегодня Солнце и братец Ши. Мне важнее быть здесь.

Возможно, кому-то я и показалась бы странной. Приходит на могилу, ковыряется вечно в цветнике, разговаривает то ли сама с собой, то ли с невидимым другом. Только пальцем у виска покрутить и остаётся. Но здесь, в тени, пронизанной солнечными лучами, можно было и поговорить, и поплакать. Мне становилось легче от этих длинных монологов и рассказов о том, что произошло в моей жизни за время с последнего визита. Впрочем, так или иначе моя жизнь крутилась вокруг работы.

- Знаешь, Ась, никогда бы не поверила, но кажется сейчас, я живу более полно и счастливо, чем когда-либо. А ты... Ты как незаживающая рана. Ноешь и ноешь, и постоянно болишь. Я ведь всегда верила, что мне для счастья нужна только я. Но при этом всегда рядом была ты. Как светлое отражение, та соломинка, что не позволяла мне утонуть в болоте собственной грязи. - Делилась я своими мыслями, пока сажала лилии. - Я до ужаса боялась закончить как моя мать. Злой, страшной, спившейся и одинокой старухой. И не заметила, что почти превратилась в неё. Только пока не спилась и не постарела. Твой уход заставил увидеть. И тут получается, ты меня спасла. Только теперь я даже к тебе прийти открыто не могу. Если твои родители хотя бы заподозрят, или увидят меня здесь, то тут же и прикопают. А как же твои любимые лилии, кто будет за ними следить? Ты наверное сейчас возмущена до предела, наверняка я что-то делаю не так. Но я самоучка и твоего таланта нет. Так что, как могу.

Я невесело рассмеялась. Отмыла раму цветника от земли, собрала мусор... И уселась в ногах могилы, как когда-то садилась на Асину кровать у неё дома.

- Аська, плохо мне без тебя. Реально плохо, по настоящему. Я и не знала как много ты для меня значишь и насколько важна. Дело даже не в фирме, её я как раз смогла выправить. Тебе и так это наверное известно. К тому же у меня оказывается такая талантливая родня. Тебе бы они понравились. - Рассматривала я знакомые черты среди каменных лепестков. - Твой проект, тот в графской усадьбе, мы выполнили. Я его провела как благотворительный. Мне и так помогли с условием, что я возьмусь за него. Да и такая реклама, что и мечтать сложно. Хорошо, что эскизы твои нашлись. И портфолио работ фирмы выручило. Не зря я так подробно фоткала все твои работы. Я их так часто рассматривала, что в каждом цветке, каждый грёбанный лепесток узнаю! Увидеть бы тебя! Я на всё готова ради этой встречи. Просто хочу сказать, что очень тебя люблю, Ась.

Уходила я со странным ощущением тяжёлого взгляда в спину. Даже обернулась несколько раз. Но кроме меня, здесь никого не было. А Ася на фотографии мягко улыбалась.

Ехала я в тишине, включать музыку не хотелось. Слишком много мыслей и переживаний вились в голове. На странное жужжание я не сразу обратила внимание. Оказалось, что в салон машины залетела пчела и вилась около моих волос и лица.

Возможно она попала сюда с цветами, или залетела на их аромат. Или не успела вылететь, а теперь её привлёк запах любимого мной мёда, которым я от души поливала блинчики утром. Я приоткрыла окно, чтобы с потоком воздуха пчела могла вылететь на улицу. Но ветер сбил её в мои волосы, где она и запуталась.

Почувствовав резкое и болезненное жжение чуть выше ключицы, я поняла, что насекомое, видимо защищаясь, меня ужалило. Почти сразу я почувствовала боль по всему горлу, как во время простуды, стало тяжело глотать. И зрение вдруг стало расфокусироваться. Я остановилась в небольшом кармане на автозаправке рядом с кладбищем. Достала аптечку, но как назло, от аллергии у меня ничего с собой не было. Схватив бутылку воды, я трудом вышла из машины, и вошла в здание заправки.

- Девушки, можно что-то от аллергии и срочно? Пчела ужалила, - попросила я еле-еле слушающимся языком.

Одна из девушек протянула мне блистер супрастина, но потом сама выдавила мне две таблетки. Вторая не сводя с меня испуганных глаз вызывала скорую.

Но вот почему-то я была уверена, что скорая бесполезна. Девушка-фельдшер со скорой и вторая, тоже в униформе медработника, суетились вокруг меня. Делали какой-то укол. Зачем-то приехала полиция и смотрела камеры. Продавец с заправки рассказала им о моей просьбе и словах о пчеле. Полицейские залезли в мой кошелёк, осмотрели права, попытались ещё и в телефон залезть. Я не совсем поняла, зачем и причём тут вообще полиция. Экран моего телефона засветился, один из полицейских ответил, представившись по форме.

- Добрый день, кем приходитесь погибшей? - спросил он Тоху.

- В смысле погибшей? - удивилась я вслух и только тут заметила, что наблюдаю за всем со стороны, а вторая медсестра принесла какой-то рулон и накрыла меня с головой.

- Да, от анафилактического шока. Её ужалила пчела, и почти сразу. Да, документы с собой возьмите. Записывайте адрес морга, - диктовал полицейский в мой же телефон.

А я в шоке наблюдала за происходящим, не понимая как это произошло. Вот так, мгновенно? Да и потом, при моей работе и пчёлы, и осы, и шмели жалили меня далеко не единожды. И никаких аллергий! Максимум позудит немного, и то тюбик Финистила обычно решал подобную проблему.

Вскоре приехала странная скорая помощь. По борту у неё шла чёрная полоса. За тем, как моё тело уложили на носилки и унесли, как пристегнули поверх полиэтилена ремнями, я смотрела со стороны. Слышала разговоры. Будничные, ровные...

У самой только где-то мелькнула мысль, что как хорошо, что я в своё время пошла поперёк себя и, для получения братом и бабушкой гражданства, оформила квартиру и фирму в совместное владение. И там, и там фактически было пять совладельцев. Теперь осталось четыре.

Я вспоминала где-то и когда-то услышанные разговоры о душе, у которой есть время на прощание перед уходом. И понимала, что возможно, у меня последние мгновения для того, чтобы еще раз увидеть всех, кто стал дорог.

Глава 10

Зверь наблюдал. Не шевелясь, только неощутимый ветер чуть колыхал его гриву.

- Я не понимаю, чего ты от меня хочешь. И хочешь ли вообще, - постаралась произнести так, чтобы голос не дрожал.

Лев вздохнул, но у меня появилось стойкое ощущение, что он насмешливо фыркнул, и повернул голову в сторону. Лишь на мгновение морда его пошла рябью, угрожающе собираясь. Сверкнули в темноте клыки в недовольном рыке. И снова царственное спокойствие на морде. Почему-то я задумалась, нормально ли употреблять слово "морда" по отношению к этому существу?

Правда ненадолго. Там, куда смотрел лев, разворачивалось странное действие. Среди камней и каких-то развалин горел огонь в больших чашах или тарелках, поднятых высоко над землёй на шестах. Огонь ярко освещал небольшую площадь, расчерченную какими-то знаками.

В самом центре лежала куча сухого песка и глины, которой очень поверхностно придали сходство с человеческой фигурой. Вокруг этой фигуры стояли три человека в чём-то вроде плащей с капюшонами. Они что-то истерично выкрикивали в небо и периодически швыряли в кучу в центре то пучки травы, то перья, лили что-то вязкое из кувшинов, что стояли вокруг. Чуть в стороне стояли ещё двое мужчин. Один похоже был одним из этих, бьющихся в припадке над кучей земли. Просто пока ещё в своём уме.

А вот второй... Второй пугал. Даже тень у него казалась темнее остальных. Он стоял совершенно спокойно и расслабленно, расставив ноги и сложив руки на могучей груди. Свободные брюки и удлинённая рубашка напоминали то ли арабские, то ли индийские костюмы. Яркой белизной его одежда только подчёркивала смуглость кожи.

Я внимательно рассматривала широкие браслеты на его запястьях, массивные перстни с камнями. Всегда считала подобное цыганщиной. Причём аляпистой, постановочно-театральной. Но на этом мужчине это всё вообще не смотрелось украшениями. Символами? Да! Его власти, его волей над всем и всеми.

Я не сразу набралась решительности, чтобы взглянуть на лицо этого мужчины. Почему-то внутри крепла уверенность, что мне необходимо внимательно его рассмотреть. Но я категорически не хотела этого делать. Он меня пугал до дрожи в коленках.

Чёрные волосы того цвета, какого без краски добиться было сложно. Мне почему-то казалось, что даже отблески пламен тонут в его шевелюре. Настоящей гриве! Сдвинутые густые брови выдавали то ли раздражение от происходящего, то ли злость. Синие глаза удивили цветом. Я почему-то была уверена, что они должны быть под стать волосам и бровям, чёрными. Но это был цвет грозового неба.

Всё в этом мужчине, до последней чёрточки, настораживало и отталкивало. Если бы меня сейчас спросили, то я бы ответила, что чувствую, что этот мужчина властен, суров, безжалостен и жесток. Чуйка нищей девчонки, живущей с матерью-алкоголичкой взвыла дурниной! Никогда и ни за какие пряники я не связывалась бы с этим мужиком!

Насмешливый рык рядом напомнил мне, что я здесь не одна.

- Местный царёк? - спросила я у льва шёпотом.

Лев чуть повернул ко мне свою голову.

- Ну да, пытаюсь за насмешками спрятать страх, - призналась я под этим взглядом. - Но он же страшный до жути! Нет, не внешне. Внешне-то ему на папу с мамой грех обижаться. Но что-то в нём... Но пугает он одним своим видом больше, чем ты.

Пока я признавалась, среди развалин появился ещё один зверёк, явно кошачьей породы. Какой-то несуразный, с квадратной мордахой. Он заинтересованно крался, быстро перебирая лапками прямо к той куче в центре, вокруг которой бесновались с завываниями местные колдуны или жрецы. Этот странный кот долго принюхивался и морщился, при этом его никто не отгонял. А потом просто развернулся и начал загребать в эту кучу песка задней лапой, словно был в кошачьем туалете.

- Почему так долго? - рычащий голос прошёлся по слуху, словно кто-то провёл наждачкой по металлу.

- Возможно Небесные Коты разгневаны нашим вмешательством и не желают отвечать, халиф. А может душа той, что должна войти в это тело, противиться. Эмир ведь предупреждал вас, что каждая каири, прошедшая звёздными тропами... - спокойно говорил тот, что стоял рядом с пугавшим меня мужчиной.

- Я помню! Смерть каири несёт проклятье для погубившей её земли. Поэтому нужно угождать, заботиться и так далее. Чего ещё ждать от песчанников? - с заметным презрением перебил его тот, кого назвали халифом. - Халифату нужна Луна! Та, которой суждено одарить меня сыном, наследником! Следующим воином династии Урсунов! Тем, кто займёт мое место во главе войск халифата и будет оберегать покой своих подданных. Предсказатели уже видели его судьбу! Сын призванной Луны навсегда приведёт к покорности бунтарей на бросовых землях и станет тем, перед кем склонят головы Заклинатели Змей. А ты мне говоришь, что она противится?

- Пооодожди! - повернулась я в сторону льва. - Небесный Кот это, как я понимаю, ты, да? И тебя каким-то образом вот эта визгливая толпа заставляет вселить в кучу глины чью-то душу, чтобы она стала этой самой Луной и родила вон от того чернявого будущего местного Александра Македонского и Гая Юлия Цезаря в одном лице. И ты решил, что подсунуть этому халифу меня, вполне себе достойная месть? Знаешь, я согласна с мнением твоего не небесного сородича об этой идее. Вон как старательно закапывает эту идею с душком! И почему именно я? Я что, давала согласие?

От страха, что меня прямо сейчас отправят к этому мужику, я совершенно потеряла даже намёк на почтение к инфернальному льву, и возмущалась так, словно он нассал мне в тапки. И мгновенно ощутила знакомое чувство чужого давящего взгляда. А между мной и львом застыла многогранная звезда. И в каждой грани, как на экране, я видела себя. Весь прошедший год.

- Моё... Моё искупление, да? - сглотнула я, появившийся ком в горле. - И что я должна сделать?

- Я не знаю, как вы это сделаете, но она должна жить! - ответом мне прозвучал рык халифа.

- Если с тобой, то это вот вообще будет непросто, - обхватила я свои плечи, почувствовав неожиданный для себя озноб.

Глава 11

Меня мутило. Как давным-давно от впервые попробованного спиртного. А всё тело болело так, что хотелось выть в голос. Вроде тех ощущений, когда отсидишь ногу, а потом пытаешься встать. Только сейчас вот абсолютно всё мое тело одновременно испытывало эти чудесные ощущения. Хотелось взвыть в голос, кататься по земле... Да что угодно, лишь бы поскорее прошло! И и мысленное напоминание самой себе, что меньше суток прошло с того момента, как я умерла в своём мире, и волей одного льва попала в этот, совсем не помогало.

Я попыталась выгнуться, чтобы хотя бы вздохнуть полной грудью, но тут же меня придавило к земле. Словно поперёк груди упало тяжеленное бревно. Нижнюю челюсть и щëки сжало болезненными тисками. Я с усилием, как при температуре, сфокусировала взгляд.

И мгновенно заледенела столкнувшись с взглядом ледяных глаз цвета грозового неба.

- Халиф, - попытался что-то сказать один из тех, чьë лицо было спрятано под капюшоном. - Возможно стоит призванной дать немного времени, перед тем, как она станет Луной...

- Она станет Луной Халифата сейчас, - буквально на секунду отвёл от меня взгляд халиф.

- Но... Связи жизни между её душой и миром, где она была рождена, только-только разорваны, - возмутился второй. - Это тяжёлый и болезненный процесс...

- Вот новая связь его и облегчит. - Не обращая больше ни на кого внимания, он зубами вырвал пробку из небольшой фляжки и влил её содержимое мне в рот.

После этого, он сдвинул свою руку так, что у меня не осталось иного выбора, как проглотить влитую жидкость. Кисло-жгучая волна прокатилась по горлу, заставляя прикрыть глаза. Халиф похоже удовлетворился увиденным и перестал сжимать своей лапищей мой рот. Да и на щеках от давления его пальцев, как бы не осталось синяков. И на моё счастье, он догадался убрать с моей груди своё колено, которым прижал меня к земле.

- Халиф, позвольте я хотя бы дам вашей призванной укрепляющего зелья, оно придаст ей сил, - кто-то ещё пытался мне помочь.

- Готовь хну, расписывать госпоже халифата руки! - рыкнул в сторону халиф. - А ещё раз осмелишься меня останавливать, прикажу снять с тебя шкуру и облить кипящим маслом.

Сказано это было настолько равнодушным и будничным тоном, словно он сообщал, что на улице стемнело, а не угрожал жуткой расправой! Естественно, никто больше и слова не проронил и не помешал ему, когда он просто сгрëб меня в охапку и потащил куда-то во тьму.

Похоже, та дрянь, что он в меня влил, была чем-то средним между спиртным и какой-то местной виагрой. Голова кружилась, тело не слушалось и ощущалось, как ватное. Но я определённо ощущала физическую потребность в близости. И от понимания, что это не моё желание, что это морок, наведëнный непонятным напитком, внутри становилось тошно до отвращения. До дрожи от каждого прикосновения халифа.

Для меня близость с мужчиной потому, что так надо, была не новостью. Я, если честно, вообще не могла вспомнить хоть одного из своих бывших любовников, который вызывал бы у меня желание. Поэтому и приходилось прибегать к методу искусственного возбуждения. Наверное поэтому я сейчас и узнала эти ощущения. И от этого мне было мерзко, как никогда прежде.

- Нет! - простое короткое слово потребовало от меня всех сил, которые я только могла сейчас в себе найти.

- Нет? - появилось надо мной лицо халифа. - Видно пламя живёт не только в твоих волосах. Но у тебя нет права на слово "нет" для меня. Ты не смеешь отказывать мне. Ты всего лишь сосуд, подаренный небесами, в котором зародится жизнь моего сына. Будущего великого воина и повелителя Красной пустыни.

Он одним движением стянул с себя рубашку и лёг сверху. Резким движением своего колена он раздвинул мои ноги. Я прикрыла глаза, чтобы хотя бы не видеть всего этого. Не смотря на то, что внутри меня всё кипело от возмущения, страха и несогласия с происходящим, физически я просто не могла сопротивляться. Ватное и безвольное тело не слушалось и не подчинялось. Только слëзы сами собой текли из-под плотно прикрытых век.

К счастью, эта "брачная ночь" быстро закончилась. Тишина вокруг ощущалась тяжёлым и почему-то мокрым одеялом. То неприятное чувство, когда ночью сильно вспотеешь и просыпаешься от ощущения мокрой тряпки на теле. Халиф молчал. Только провёл пальцем по моему лицу, повторяя след от слëз.

- Тебя приведут в порядок, - сухо произнёс он. - Положенные дары получишь во дворце.

Дары? Он фактически изнасиловал, а теперь уверен, что кинет мне подачку в виде каких-то непонятных даров, и всё нормально? Наверное именно это пробудило внутри что-то такое, что всегда позволяло мне вывернуться из любой ситуации в свою пользу, что заставляло бороться за себя даже в безнадёжных ситуациях. Я почувствовала, что тело оживает! Распахнула глаза и увидев над собой халифа, размахнулась на сколько позволяла плита подо мной, и со всей силой, что почувствовала в себе влепила пощёчину.

- Урод! - не думая о последствиях резко произнесла я, поднимаясь с камня.

Но моего подъёма хватило на пару шагов. На очередной ступеньке нога провалилась, я вообще перестала её чувствовать ниже колена. Я уже успела представить, как качусь по местным камням, переламывая себе кости. Но падения не случилось. Я просто повисла на мужской руке, перехватившей меня под грудью.

- Ты зря надеешься на это тело, - хмыкнул он где-то над моей головой. - Силы в ближайшие дни будут появляться на несколько мгновений, и исчезать в самый неподходящий и неожиданный момент. Так что тебе около недели лучше лежать. Если не хочешь покалечить своё новое тело.

- Из говна и палок, - не сдержалась я.

Наверное разум и инстинкт самосохранения тоже пропали в самый неподходящий момент.

- В следующий раз, когда решишь замахнуться на меня, я прикажу отрубить тебе руку. Мне от тебя нужен сын. А чтобы выносить и родить ребёнка, руки тебе не нужны. Как и дерзящий язык. - Спокойно предупредил меня халиф. - Прикройся моей рубашкой. Даже жрецам не стоит видеть Луну Халифата обнажённой.

Глава 12

- Благословенная Луна, позвольте, я вас осмотрю, - приблизился ко мне жрец. - Вы можете мне сказать, если вы испытываете боль.

- Нет, - дёрнулась я, не зная, чего ожидать от этого гостя. - Один уже осмотрел!

- Я не причиню вам вреда, - скинул он капюшон, оголяя совершенно лысую голову с татуировкой на всю макушку. - Да и в том смысле, что халиф, я давно не представляю опасности для пустынниц. Я же служитель.

- И что? - не поняла я.

- Мужчина, выбирающий путь служения добровольно проходит ту же процедуру, что и евнухи, которых готовят для того, чтобы они прислуживали в гаремах. - От улыбки лицо жреца пошло морщинками. - Я принёс вам одежду.

- Он велел натянуть его шмотки, - пожала я плечами.

- Тогда стоит послушаться халифа, Благословенная Луна. Я отвернусь. - И он развернулся ко мне татуированной лысиной.

Решив, что выбора всё равно нет, а сидеть голышом на камнях, прижимая к груди тряпку, идея так себе, я со вздохом натянула на себя рубашку халифа.

- Не печальтесь, - продолжил говорить жрец. - Вещи халифа сейчас и здесь являются самым дорогим нарядом. Они сшиты из паучьего шёлка и расшиты тончайшей серебряной нитью.

- Недёшево, как я понимаю, обходятся халифу рубашечки, - вырвалось у меня.

- Да, на стоимость изготовления этой рубашки небольшая семья может жить неделю. Раньше такую роскошь могли себе позволить только верховные служители змеиных храмов, - не понял моей иронии жрец. - Позвольте, я приготовлю состав, чтобы обмыть ваши ноги и руки перед нанесением священной хны.

- А зачем? - насторожилась я.

- Рисунок, нанесённый хной, оживёт, когда сердце зародившегося в чреве Луны ребёнка начнёт биться. Это особый состав, он не сотрëтся и не смоется. Рисунок исчезнет, только когда вы перестанете быть Луной халифа. То есть никогда. - Как фокусник, жрец достал из-под плаща две глубоких чаши, составленных одна в другую.

Я с удивлением наблюдала, как следом появились бутыль с водой, два горшочка и свёрток ткани. А потом из-под плаща появилась почти опустевшая корзина. Оставшийся в ней свёрток видимо и был той самой одеждой, которую мне принёс жрец. И я бы с куда большим удовольствием взяла бы её, чем дорогую рубашку халифа. Сама ткань была приятной к телу, и пахло от неё, пусть и несколько мужским ароматом, но не отталкивающим.

Вот только знание о том, кто носил эту рубашку и кому она принадлежит, делали её неприятной. Стойкое чувство отвращения заставляло меня замереть и избегать лишних движений, чтобы не заставлять ткань прикасаться к телу. Кажется, что если халиф попробует ещё раз "подтвердить связь" не напоив той дрянью, что потчевал до этого, меня просто вывернет от омерзения.

Избавившийся от ноши жрец превратился в невысокого, но очень худого мужчину. Если не сказать тощего. Он смешивал что-то в обеих чашах одновременно под какую-то речь, на неизвестном мне языке. Хотя халифа, и самого жреца до этого я прекрасно понимала.

- Это змеолад, древний язык нашей страны. - Произнёс жрец, похоже заметивший мой интерес. - Сейчас его используют только в ритуалах служителей. Во всех остальных случаях его звучание запрещёно.

Заслушавшись, я чуть сгорбилась, и ткань рубашки тут же прижалась к коже. Я моментально выпрямилась, сокращая площадь соприкосновения.

- Вам неприятна ткань? - спросил слишком внимательный жрец.

- Не привыкла одеваться в чужие вещи, - вроде нейтрально ответила я.

- Эта вещь вашего мужа, - напомнил мне жрец.

- Уже мужа? Я вроде клятв не давала, - я решила, что прояснить хоть что-то, было бы неплохо.

- Госпожа, вы смеётесь надо мной? Кто же спрашивает с женщины клятву? - удивлённо спросил жрец. - Клятву берут с равного или сильнейшего. С какой стати халифу требовать клятву от женщины?

- То есть, женщины мужчинам равны быть не могут? - уточнила я проформы ради.

- Конечно нет! - отмахнулся как от крайней степени дурости предположения жрец.- Женщина по природе своей не может быть равна мужчине. И так как сама она не защитить, не обеспечить себя не может, то женщина всегда собственность мужчины. Сначала отца, или старшего мужчины в семье, потом мужа. Вдова живёт при сыне.

- Я собственность... - начала я.

- Да, Благословенная Луна. Вы собственность халифа Фариза Абис Ади Гасура. Призванная для него по воле Небесных котов. - Подтвердил жрец.

- Почему вы все называете меня Луной? - спросила я.

- Потому что Солнце, наш суровый отец. В его руках сила. Солнце дарит нам тепло жизни, но оно же может и испепелить заживо. В его воле в наказание своим детям уничтожить светом и пламенем всё живое. - Опустился на корточки рядом с плитой, на которой я сидела жрец. - А Луна наша милостивая мать. Её время, это царство темноты и прохлады. Под её мягким светом, что лишь освещает путь, но никогда не обжигает, пески пустыни начинают сверкать отражением звёздного неба. Это раскалённый за день воздух превращается в кристаллики льда. Утром он растает, напитав пустыню необходимой для жизни влагой. Луна приближает воды к земле, и наполняет силой наши магические плетения и ритуалы. Женское плодородие повторяет ежемесячный путь Луны по небу, и мужское семя наиболее сильно в пик полной Луны. Вы та, кого призвали чтобы она стала воплощением Луны на земле. Подарила халифу наследника, будущего правителя и защитника, гаранта покоя и жизни в халифате. И многие ждут, что как Луна рядом с Солнцем, вы принесёте в халифат милосердие и нежность заботы.

- Чего? - не верила я собственным ушам. - То есть, кто-то всерьёз питает надежды, что я тут сейчас такая отряхнусь после, скажем мягко, общения с вашим халифом и пойду причинять всем вокруг добро и милосердие? А да, ещё и заботу проявлять? Единственное существо, о котором я хочу позаботиться, это я сама. И честно говоря, мне уже хватило знакомства с халифом, чтобы всерьёз задуматься о том, что самоубиться сейчас, вполне тянет на милосердие!

- Вы разгневаны, и возможно не хотите сейчас слушать что-либо, но у нашего господина не было выбора. - Поднёс к моим ступням чашу с необычно синей водой жрец.

Глава 13.

- А пока я буду выслушивать ваши рассказы, никто там не разгневается до отрубленных рук, ног и языков? - поинтересовалась я. - Прекрасное же решение, нет ног, некуда наносить ваши рисунки, а значит не надо тратить на это время.

- Эти рисунки важны для всего халифата, и для халифа в первую очередь. Так что, думаю правитель готов к тому, что на это уйдёт некоторое время. - Всё-таки не сдержал улыбки жрец. - Ранее, чем через сутки, мы не сможем двинуться в сторону столицы. А ваш шатёр ещё только ставят, так что времени у нас предостаточно. К тому же, Элсиар-хариф, мать нашего господина, убедила своего сына, что призванной Луне необходимо знать куда она попала и где теперь будет жить. Ведь вы не знаете ни законов, ни истории, ни традиций. Халиф согласился, что это разумная просьба, и приказал мне, одному из верховных жрецов рассказать вам всё необходимое.

- Не хочу лгать, но мне кажется, что единственное, что мне сейчас необходимо, это узнать, как вернуться обратно, - с непонятной мне самой искренностью ответила я, от чего я сразу насторожилась. - Что происходит? С чего это я говорю то, что думаю первому встречному?

- Очищающие воды не позволяют пачкаться, даже если это всего лишь ложь, - немного иносказательно ответил мне жрец. - Вы не сможете вернуться обратно, ритуал оборвал вашу нить под родными для вас небесами. Теперь, вы можете жить только здесь.

- Забавно. Меня убили, как вы говорите, этим вашим ритуалом, перетащили сюда против моей воли, подсунули грубого и злобного мужика, неприятного мне до дрожи, и сыплющего угрозами на каждый чих. Но ждёте от меня покорности, заботы и милосердия? Вы это серьёзно? - прошипела я так, что жрец с удивлением поднял на меня лицо. - Я не хочу знать ваши законы и историю, и на ваши традиции мне, пусть будет, наплевать. Я не хочу быть вашей Луной, не хочу рожать вообще кого бы то ни было. Единственное моё желание, выжечь к чëртовой матери весь этот ваш халифат, чтобы даже мысли больше ни у кого не возникло баловаться этими вашими ритуалами. К несчастью, у меня нет на это ни средств, ни сил.

- Я предупреждал халифа, что мы ничего не знаем о путях Небесных Котов. И не можем предположить, какую душу принесут священные сети. - Вздохнул жрец. - У халифа действительно не было иного выбора, эффея.

- Кто? - не поняла я нового обращения.

- В этот мир приходит лишь душа, тело создаем мы сами. Как когда-то был создан первый человек. Глина и песок, плоть от плоти нашей земли. Священный мёд, как вода, что питает землю. Священная вода, как душа, что и дарует телу жизнь. Во время ритуала все составляющие сами принимают ту форму тела, что была привычной для пришедшей души. - Рассказывал жрец. - И я понимаю, что возможно, будь мы в вашем мире, вы и не взглянули бы в сторону халифа. И никто бы и предположить не смел, что такая как вы, войдёт в его гарем. Но здесь, как вы верно говорите, у вас ни сил, ни власти.

- Это с чего такие выводы? - прищурилась я.

- Тонкая кость, узкие ступни и запястья, нежная жемчужная кожа даже на ступнях. Уверен, вы не знаете что такое труд ради пропитания. Да и судя по вашим ногам, вы даже танцами себя не утруждали. Так выглядят ступни, которые если и уставали, то от недолгой ходьбы во время прогулки по саду или торжественных шествий. А волосы? Их нет на вашем теле. Зато даже мне понятно, что на огненный водопад, что падает на ваши плечи и спину, потрачено непредставимое простым смертным количество драгоценных масел. Паучий шёлк, мягкая и гладкая ткань, но для вас она кажется грубой. Вон как вы стараетесь, что бы лишний раз ткань не касалась кожи. - Перечислил жрец. - Поэтому я и назвал вас эффея, на древнем языке это означало "дочь царей".

- Какая наблюдательность, - фыркнула я.

Меня рассмешило насколько верно описание, и неправильны выводы из увиденного.

- Служителей оскопляют, а не ослепляют, Луна. - Не увидел насмешки жрец. - Я представляю какой силы гнев вы испытываете, что кто-то осмелился... Пусть и правитель местных земель. Но, послушайте. Ритуал завершился, ваша душа пришла в наш мир, но ни единой связи с ним у вас нет. Вам некуда вернуться, но и здесь ничего не держит. Единственное, что могло завершить ритуал, создав хоть одну ниточку, связующую вас и наши земли, это единение мужчины и женщины. Правителя и хозяина этой земли и призванной. Чтобы преодолеть ваше возможное неприятие, халиф дал вам йерги, напиток, пробуждающий грёзы и желание. Но даже он не подействовал как надо, что говорило о том, что вы отвергаете этот мир и халифа. И сегодня пик полнолуния, уже с завтрашней ночи луна пойдёт на убыль. Если бы халиф не был бы с вами как мужчина, то в следующий раз он смог бы оставить своё семя в вашем чреве только через месяц. А ему нужен наследник.

- Погоооди, - протянула я, вспоминая слова жреца о женском плодородии и силе мужского семени. - То есть, ваш халиф может раз в месяц? Ему не Луна нужна, а врач!

- Лекари, целители, знахари, даже заклинатели бессильны против родового проклятия, эффея, - ответил мне жрец.

- Так ко всем уже известным достоинствам, халиф ещё и проклят? - уточнила я размер своего "везения".- Какая прелесть! А вот такой вопрос, в виду вот этого проклятья, вы с чего взяли, что халиф в принципе может иметь детей?

- Потому что у меня пятеро дочерей, - ожила тьма у входа, напугав жреца до задрожавших губ. - Значит женщина может зачать от меня. Но мне не нужны дочери, мне нужен сын. Прорицатели дали ответ, что ни одна из наших женщин, не может родить наследника. Слишком слабая кровь, чтобы преодолеть змеиное проклятье. Но наш союзник, песчаный эмират, смог преодолеть смертельную опасность, что несёт в себе сила эмиров для женщин, благодаря призыву каири. Воплощённых звёзд. Я смог добиться от эмира того, чтобы он раскрыл мне тайну призыва. Его служитель обучил жрецов и помог провести ритуал, условием которого стал приход в этот мир души той, что родит мне сына. Именно поэтому мне понадобилась ты.

- Что значит не нужны, - переспросила я его о словах, напомнивших мне о собственном папашке, которому ни я, ни Солнце оказались "не нужны". - И где они сейчас?