Непотопляемый

НЕПОТОПЛЯЕМЫЙ

Непотопляемый

Пролог. Саутгемптон, 1918 год

Портовый паб «У штурвала» пропах дымом табака, залитый запахами свежеразлитого тёмного пива, глухими отзвуками завядшей рыбы и густым ощущением безысходности, которая висела в воздухе, словно непроглядный туман. В углу, почти незаметный среди смятой мебели и ржавых трубок отопления, сидел Джон Прист. Его крепкие, обгоревшие от угольной пыли руки крепко сжимали стеклянный стакан, который как будто впитывал влагу его вспотевших ладоней. Это был уже третий стакан за вечер — не для удовольствия, а скорее попытка заглушить внутренний шум, гнетущие воспоминания и настойчивое чувство одиночества.

С другой стороны зала, где свет от лампочки лишь смутно освещал множество лиц, капитан угольщика «Мэри-Энн» бодро хлопнул ладонью по грубо покрытому лаком столу и поднялся, заливаясь дымом сигареты, оставленной на губах. Его голос, густой и ровный, пронёсся по пабу:

— Договорились, значит. Завтра в шесть утра буду ждать на причале. Ты привезёшь свою команду?

Вербовщик, наморщив нос от едкого табачного дыма, внимательно посмотрел на капитана и кивнул:

— Привезу. Ребята у меня необычные, сильные, закалённые. Но есть один, кто выделяется... — он приглушил голос в напряжённом ожидании, и эти слова, сказанные почти шёпотом, прозвучали в густой тишине зала как громкий удар: — Прист. Артур Джон Прист.

Капитан резко замер, словно ударившись лбом о стену воспоминаний, потом медленно опустился обратно на скамью, теребя рукав своего пальто.

— Этот кочегар, которого называют непотопляемым… — он качнул головой, пытаясь отогнать тяжёлое предчувствие. — С ним ни один корабль не уйдёт в море живым.

— Я не прошу. — Последовал сдержанный ответ. — Он идёт, потому что ему некуда идти.

Джон, услышав всё это, ничего не сказал в ответ. Он допил тёмное пиво, оставил на столе пару монет и вышел в прохладную ночь, где лёгкий морской бриз пробегал по набережной. Он стоял, глядя на колыхающиеся на воде суда, их силуэты отражались в мутной воде и он думал о том, что море — эта необъятная стихия, которая столько раз казалась ему мечтой и одновременно наказанием, в итоге забрало у него всё, что он имел. Его жизнь — человек, переживший множество кораблекрушений — теперь оказалась на распутье, и он не знал, куда плыть дальше.

Часть 1. Сердце из стали и угля

Двадцать лет назад всё казалось легче. Саутгемптон, с его постоянно плывущими клубами угольной пыли и ревущими паровыми машинами, был городом, который дышал тяжёлыми трудами и надеждами трудящихся. В доме Пристов, полном детского шума и смеха, жила большая семья — десять детей, и среди них старший сын, Джон, с юных лет знал — его судьба будет тесно связана с жизнью моря, но не с корабельными палубами под солнцем, а скорее с глубинами, где темнота и жара угольных топок создавали другой, суровый мир.

Он стал кочегаром — членом так называемой «чёрной банды». За материей стали, за непроницаемыми стальными дверями топочной комнаты начинался настоящий ад: температура превосходила сорок градусов, басовитый рев топок наполнял пространство, а угольная пыль въедалась в кожу и лёгкие, становясь частью тебя навсегда. Джон научился понимать корабль, слушая стуки шатунов, тонкие изменения в вибрации котлов, определял их состояние, как врач по пульсу пациента. Он чувствовал, уважал и любил этим железным чудом, благодаря которому его семья чувствовала себя сыто и защищённо.

В 1908 году на борту «Астурии», в его первый рейс, Джон столкнулся с первой угрозой — судно едва не столкнулось в тумане. Несмотря на инцидент, корабль вернули в порт на буксире. Джон, весь покрытый чёрной сажей и усталым, стоял на причале, смеясь искренне:

— Крепкая посудина, — говорил он. — Еле царапнули.

Коллеги хлопали его по спине и шутили:

— Вот это везунчик, Прист!

Он тогда не подозревал, что это «везение» будет его постоянным спутником, но его бремя постепенно будет превращаться в проклятие.

В 1911 году, когда он работал на «Олимпике», гордости компании White Star Line и близнеце будущего «Титаника», произошла новая авария. Во время рейса произошло столкновение с военным крейсером «Хоук». Раздался оглушительный скрежет, будто сам мир разрывался на части. Но судно сумело удержаться на плаву. В порту Джону пожимали руки с восторгом:

— Опять живой! Не иначе как дьявол за тебя схватился!

Он улыбался в ответ, но в глубине души впервые почувствовал холодок, едва уловимое предчувствие, что впереди его ждёт нечто большее, чем просто случайные испытания.

Часть 2. Ледяная бездна

Апрель 1912 года ознаменовался приближением легенды — «Титаника». Он стоял на берегу, глядя на это величественное судно, трубы которого упирались в низкое английское небо, как могучие стражи. Джон ощущал гордость — работать на таком корабле было честью для любого моряка.

Ночь с 14 на 15 апреля он провёл, отдыхая в своём кубрике — первый раз за долгие годы без дежурства на вахте. Но внезапный толчок, не похожий на обычное движение океана, пронзил всё тело. Опытные моряки моментально проснулись, молча заставляя друг друга приводиться в порядок. На мостике царила тревожная тишина, прерываемая лишь тихими разговорами офицеров и свистом пара.

Когда Джон поднялся на палубу, звёздное небо казалось особенно холодным и ясным. Его спросили:

— Что случилось?

— Лёд. Необычайно много льда. Это плохо.

Погружение началось медленно, но неумолимо. Музыка оркестра звучала свирепо и почти фантасмагорично среди растущей паники. Он видел, как гигант, освещённый изнутри, разламывается на две части, демонстрируя неземное зрелище, полное адского огня и льда. В ледяной воде он продержался, цепляясь за обломок, пока его не подобрала шлюпка. Его тело было всё синим от холода, пальцы стали неуправляемыми.