Неправильный глагол.

1 глава «Чужой в моей комнате»

В этот печальный осенний день Женя, как обычно, возвращался со школы домой, где его ждала злая и уставшая мать. Пошёл проливной дождь. Понимая, что получит нагоняй от матери за полученную двойку, уже у подъезда Женя остановился, сел на рядом стоящую лавку и будто стеклянными, карими глазами смотрел куда-то вдаль, думая о своей жизни. О будущем, которое он видел серым и мрачным.

‎— Поступлю на электрика, а дальше... а дальше как пойдёт, — промолвил Женя себе под нос, вставая с лавочки и заходя в подъезд. Женя убрал свои мокрые рыжие волосы назад и зашёл в подъезд с печальным взглядом.

‎Дождь барабанил по стеклу, словно отсчитывал время до начала очередной пытки. Евгений, уткнувшись в телефон, слушал скрим солиста, который рвал его барабанные перепонки, но заглушал голос матери, что кричала из кухни.

‎— Репетитор придёт в семь! Слышишь, Евгений? Я не просто так деньги зарабатываю! Ты хоть что-то в этой жизни должен уметь, кроме как своё дурацкое сидение!

‎Успокоившись после очередной ссоры, Мария заварила кофе «3 в 1» и в тишине одиночества села за стол. Она уже и не помнила, когда в последний раз чувствовала себя отдохнувшей. Мария очень устала: устала от работы, устала постоянно слушать упрёки от родственников и знакомых, устала постоянно бояться потерять то, чего добивалась, и устала волноваться за сына — ведь неважно, сколько она злилась и кричала, она любила Женю и хотела дать ему всё самое лучшее.

Мария Ивановна вернулась с ночной смены усталая и, как всегда, раздражённая и недовольная отвратительными оценками сына. Её сын в его мешковатых чёрных штанах и футболке с рисунком гитары был для неё живым упрёком. Она не понимала его музыки, его одежды, его молчаливой злобы. И пыталась «исправить» это единственным известным ей способом — закручивая гайки, так же как и её мать в своё время «воспитывала» её.

Евгений в порыве злости ушёл в свою комнату, захлопнув дверь. ‎— Не нужен мне никакой репетитор! Время после школы мне нужно, чтобы отдыхать, а не чтобы дополнительно учиться! — подумал Женя.

В шесть Мария собралась и ушла на смену.

‎Ровно в семь в дверь позвонили. На пороге стоял он. Сергей Павлов. Высокий, голубоглазый, в идеально отглаженной рубашке и строгом пиджаке, с портфелем в руке и спокойным, неумолимым взглядом. Он казался существом с другой планеты. От Сергея шёл лёгкий аромат одеколона и запах свежевыстиранной одежды.

‎— Здравствуйте, вы Евгений, так? Меня зовут Сергей. Теперь я буду вашим репетитором, — его голос был ровным, без эмоций.

Женю взбесили его аккуратно уложенные чёрные волосы — так и хотелось растрепать.

‎— Ага, — буркнул Женя, пропуская его в свою комнату, заваленную одеждой и дисками.

Не обращая внимания на отвратный характер Жени, Сергей спокойно зашёл в его комнату. В нос ударил запах чипсов, застоявшийся воздух будто душил, выгоняя из комнаты куда подальше. Зайдя в спальню, Сергей открыл форточку, разложил свои бумаги на столе и сказал:

‎— Я буду приходить и проводить уроки три раза в неделю: вторник, четверг, су

ббота.

Так началась война. И хоть Сергей периодически пытался наладить контакт с Женей, у него ничего не получалось.

‎— Какая у тебя футболка! А ты когда-нибудь пробовал играть на гитаре? — спросил Сергей в надежде на начало их общения.

— Нет и не собираюсь, — буркнул в ответ Женя. ‎

— А ты попробуй, мне кажется, у тебя получится.

‎— Пф... — фыркнул Женя. Ещё чего, мне что, делать нечего, как на гитаре бренчать? — подумал он.Так началась война. И хоть Сергей периодически пытался наладить контакт с Женей, у него ничего не получалось.

‎Женя ненавидел учёбу. Ненавидел, когда ему указывают. Ненавидел этот город, свою жизнь и особенно — мать, которая всё это ему устраивала. Сергей стал идеальной мишенью. Женя клал кнопку на стул, но репетитор, прежде чем сесть, аккуратно отдавал её Жене со словами: «Осторожно, вы потеряли». Женя рвал листки с конспектами, пока Сергей отворачивался, но на следующее занятие Сергей приносил новые, ещё более подробные. Женя пытался его задеть, отпуская колкости про «пиджачных зануд», но в ответ получал лишь лёгкую улыбку и исправление грамматической ошибки в его же оскорблении.

‎Сергей был непробиваем. И это бесило ещё сильнее.

‎В школе его спасала только Екатерина Петрова. Вернее, необходимость её ненавидеть. Она, эта «зубрила» в аккуратных платьицах и туфельках, вечно лезла с советами.

‎— Жень, тебе надо повторить неправильные глаголы! — говорила она, сидя за соседней партой.

‎— Отстань, Катька, — рычал он в ответ.

‎Он не знал, что её родители-алкоголики заставляли её участвовать во всём и пойти в медицину с таким же напором, с какиме его мать — в английский. Он видел только её настойчивость и успехи, и это раздражало. Особенно её привычка постоянно крутиться рядомОн и подумать не мог, что для неё это был единственный способ быть ближе к мальчику, в которого она была по-дурацки влюблена с пятого класса.