Неприятности ждут!

Пролог

Они меня ждут, эти неприятности? Я пошёл!

(м/ф «Котёнок по имени Гав»)

Пролог

На мои плечи словно опустились невидимые ладони. Мир пел и бил в бубны и барабаны, и то, что никто больше не слышал этой мелодии, не мешало мне следовать ей.

Шаг, второй, третий. Толпа расступалась передо мной, как арктические торосы раскалываются перед стальным носом ледокола.

Где-то в груди тревога и здравый смысл нервно бились о броню внезапно нахлынувшей уверенности, как мотыльки о стекло. Но это не имело никакого значения. Само провидение вело меня туда, где было моё место.

Плечи расправились, подбородок приподнялся, я перестала путаться в непривычно длинной юбке и словно видела себя со стороны, как во сне. Гладкий пучок, горделивая осанка, простой, но красивый наряд.

Решительно, но без суеты дойдя до грубых ступеней из некрашеного дерева, я остановилась, обернулась к зевакам на площади, скользнула взглядом по лицам тех, что в первом ряду, и произнесла:

— Я согласна.

Без вызова, без улыбки, без дрожи в голосе.

Протянула руку в сторону ладонью вниз, и ошарашенный стражник подставил мне слегка дрогнувшую кисть в кожаной перчатке. Подобрав край подола, я легкими шагами поднялась на эшафот.

Часть 1. Свадьба под виселицей. Глава 1

Часть 1. Свадьба под виселицей

Глава 1

— Танечка, привет, дорогая! Мне срочно нужны твои шарлотка и свободные уши! Можно я приеду?

— Алиса, привет! Да, конечно, я буду ждать. А что случилось-то?

— Ох, как всегда...

Прижимая телефон плечом, я от души шлёпнула пропуском по турникету, помахала ручкой охраннику и отправилась отмечать начало законного отпуска и очередной крах в личной жизни.

Через сорок минут я уже стояла на пороге Таниной квартиры с коробкой «Рафаэлло» к чаю и двумя плюшевыми монстриками для её детишек..

— Ну, подруга, колись, что стряслось?

Таня подперла щёку кулачком и приготовилась слушать.

— Да ерунда, как всегда. Просто навалилось все.

— Так отпуск же у тебя начинается. Отдохнешь, съездишь куда-нибудь, развеешься.

— Не факт, что меня будут ждать обратно, – начала я с самого неприятного.

— Стёпа? – догадалась Таня.

— Ага.

Любимую дочурку зама нашего гендира звали красивым именем Стефания. Банально и стереотипно, но выпускница платного отделения, которую папенька пристроил на непыльную работку с невнятной должностной инструкцией, имела IQ, стремящийся к нулю, помноженный на безграничное желание поучать. Вид тоненькая шатенка с локонами ниже талии имела весьма женственный. Но не в меру инициативную и недалекую особу у нас в офисе живенько за глаза переименовали в Стёпку-балбеса.

Ладно, я переименовала, если честно, остальные подхватили.

У меня с детства талант между делом давать людям совершенно цензурные, но меткие и на диво прилипчивые прозвища. Специально я ничего не выдумываю, но язык у меня иногда подключается напрямую к подсознанию, минуя ограничения здравого смысла и хорошего воспитания, и я могу что-то этакое ляпнуть. Зато от души.

Так вот, Стёпка изначально воспринимала нашу контору как свою вотчину, а потом еще и набралась опыта, да не в организации рабочих процессов, а в интригах и заговорах.

Я отпила чаю с липовым цветом и продолжила.

— Меня недавно повысили до начальника отдела документооборота.

Таня улыбнулась понимающе. Покуда она сидела в декрете, отдел состоял из меня и милейшей пенсионерки Калерии Владиславовны.

— Штат грозились расширить. А у Стёпки есть такая же, как она, чудесная на всю голову подружка. И ей бы как раз моя новая должность подойдёт.

— Что, Стёпка не постеснялась сказать тебе это в глаза?

— Нет, но голосовое сообщение для какой-то Катеньки прямо у меня под дверью записывала.

— Вот же!..

— Угу, а была такая милая дурочка.

Я вновь нацелилась ножичком на аппетитный румяный бок пирога. Яблочки кисленькие, тесто нежное, сладкое... Есть в жизни счастье.

— А ещё Антон...

— Алис, ну, где ты их берешь?! – страдальчески протянула Таня, отщипнула от своей порции шарлотки кусочек воздушного бисквита и отправила его в ротик подошедшей старшей. – Ам, птенчик!

— Да он как-то вот завелся... Сам.

— Ага, как таракан. Не иначе, по вентиляции от соседей приполз.

Я хихикнула.

Честно, не знаю, как оно так получается. Я нормальная девушка двадцати восьми лет от роду, с высшим образованием и стабильной работой, обеспечиваю себя сама практически с момента совершеннолетия, выучила парочку иностранных языков, сдала на водительские права. Не состояла, не привлекалась, ничего крепче шампанского, и то по праздникам, не употребляю, даже курить во время ковида бросила. Но мои кавалеры... Славик работал по графику три дня в пятилетку, Никита в свои тридцать всё никак не мог сдать гражданское право за третий курс и окончить коммерческий онлайн-институт, Денис увлекался ставками на спорт, а Коля уклонялся от алиментов на свою внебрачную дочку.

В жизни ничего специально не делала, чтобы привлечь их внимание. Просто обладаю редким даром магнетизма — притягиваю неприятности. Очередной персонаж появлялся в моей жизни как-то сам собой и по началу был скромен и мил. Дарил букетик гербер или одинокую алую розочку, водил гулять в парк и угощал мороженым в кафешке на фудкорте торгового центра. А потом спустя пару месяцев сказка завершалась, часы били полночь, и принц превращался в тыкву. Или в крысу.

— И что этот, хм, судак отколол? — Таня смягчила формулировку, покосившись на детей, увлеченно возившихся на ковре. Младшая как раз пыталась постучать старшей по голове новенькой плюшевой змеей.

— Да ничего особенно ужасного. Сказал, что едет на объект в область. А «объект» мне потом прислал фотки с левого аккаунта.

Антон выгодно отличался от моих предыдущих парней. Образованный, остроумный, умеющий произвести впечатление. Он работал инженером в строительной компании, водил почти новый «мерс», в пробках слушал подкасты на английском, приглашал меня в театры и дорогие рестораны, обещал с три короба и медовый месяц на острове Корфу. А потом вот... Крашеная брюнетка, которая, на вид, в каждую губу по кубику гиалуронки вколола. Селфи с обнимашками в интерьере кафе, которое Антон выбрал для нашего первого свидания.

Глава 2

Выговорившись подруге, домой ехала в приподнятом настроении. В метро решила скоротать время за чтением развлекательных сайтов и в очередной раз убедилась, что гаджеты следят за нами. Контекстная реклама в шапке любимого блога о косметике предлагала поочередно услуги психолога, книжку по развитию женской мудрости и приглашение на сайт знакомств.

Психотерапевта мне совершенно бесплатно заменила Таня, ещё и пирогом накормила. Мудроженственность эта вся отдавала сектантством. А вот сайт знакомств заинтересовал. Аккуратный баннер — силуэты парочки на фоне морского пейзажа на закате, каллиграфический шрифт и обещание: «Только проверенные анкеты».

В жизни не бывала на подобных ресурсах. Знакомилась в реале или, бывало, в комментариях к интересным постам в соцсетях. Может, зарегистрироваться? Но как это будет выглядеть со стороны? Словно я по городу пройду в футболке с надписью «Ищу парня» или того хуже — «Хочу замуж»? Дурдом. Хотя... Если бы все думали, как я, таких сайтов бы не существовало в принципе. Значит, это все – мои личные заморочки. А метод борьбы с ними один — разобраться в теме изнутри. Всегда ведь можно удалить свою страничку, если не понравится.

И я ткнула пальцем в красивую картинку. Имя, почта, год рождения и город. Анкета. Алиса, двадцать восемь, Москва, алкоголь по праздникам, не курю, в гороскопы, как положено Козерогу, не верю, перекладываю бумажки в офисе, слушаю рок, читаю книжки, смотрю детективы, образование высшее, ищу серьезные или не очень отношения. Летнее фото в облегающих шортах и просторной футболке. Банально, но мило.

Что ж... Реклама всегда врёт. Проверенные анкеты. О, да! За пятнадцать минут, которые мне потребовались, чтобы выйти из метро и добраться до квартиры, один чудик уже успел на меня смертельно обидеться и даже проклясть. Монолог был прекрасен: «Привет, красавица! Как дела? Что ищешь тут? Я вот мечтаю о скромной и нежной девушке. Сам простой добрый парень. Почему не отвечаешь? Ты меня игнорируешь? Почему??? Ответь мне, прошу! Никто не хочет знакомиться с нормальными ребятами, всем олигархов подавай. Наверно, с парнями тусишь? Тварь. Напиши мне немедленно! Я жду. Чтоб ты сдохла, стерва!» За этим пожеланием следовал поток грязнейшей брани от «доброго парня». Вот, всего-то на четверть часа убрала телефон в сумку.

Два следующих порадовали как под копирку написанными сообщениями: «Привет! Ищу подругу и собеседницу. Надеюсь, тебя не смутит, что я женат. С женой давно живем, как соседи, чувств нет, но разводиться не намерен. Хочу найти любимую женщину, любовницу». Тут уже я захотела ответить словами предыдущего адресанта. Наверняка эти типы уже умяли приготовленный «соседками» ужин, а рубашки после рабочей недели сбросили в стирку тем, к которым «чувств нет».

Затем какой-то неадекват прислал фото, так сказать, товара лицом, то есть единственного своего невеликого достоинства.

А другой спросил, нет ли в моем гардеробе кожаного корсета и плётки.

Через час после регистрации на сайте с «проверенными» анкетами мне захотелось погуглить, с каких пор в психушки проводят интернет, и почему пациентам можно им пользоваться вместо ночного сна.

Я заварила чай с мятой и мелиссой, уселась в любимое и единственное в квартире кресло, перекинув ноги через мягкий подлокотник, без удовольствия проглядела парад неадекватов в папке входящих сообщений и решила напоследок, перед удалением профиля, воспользоваться поиском сама.

Ищу парня, пусть будет от двадцати пяти до тридцати пяти, холостого, из Москвы и области, гороскоп не важен, рост, скажем, от ста семидесяти пяти. Пусть он тоже любит читать. И спорт, хоть я с последним и немножко на вы.

Да, люди любых физических кондиций и комплекций достойны личного счастья, но, честно, я залипаю на тех же актеров в сериалах, что и большинство девушек.

Его анкета выпала пятой в поиске. Данил, двадцать пять лет. Парень был не совсем, чтобы в моем вкусе. Блондин с волосами до плеч, убранными за уши. Вот не люблю длинноволосых. И блондинов — не особо. Но этому досталась контрастная внешность с темными бровями и ресницами. Широкоплечий, с обаятельной улыбкой, в аккуратной футболке, даже не мятой. Но дело было не только и не столько в его внешности. Позади молодого человека на одном из фото красовался книжный шкаф, и содержимое полок выглядело до боли знакомо. То же фэнтези в тёмных обложках, классические детективы и советская фантастика.

Что ж, хоть поговорить будет о чём. И я нажала на кнопочку со смайликом «Подмигнуть пользователю». Он ответил спустя пару минут. Разговор двух незнакомцев в сети... Скольжение от темы к теме, легкий флирт, забавные истории, обмен смешными картинками, игра в «горячо - холодно» в поисках точек соприкосновения. Данил оказался приятным в общении парнем. Образованный, эрудированный, грамотно пишущий. Автозамена исправляет орфографию, но, чёрт возьми, кто на полном серьёзе использует в сетевой переписке точку с запятой, да ещё и к месту? При том высокомерия и занудства у него было ровно ноль.

Помимо книг у нас нашлось немало общего. Музыка, предпочтения в еде, места для прогулок, любовь к животным и нежелание их заводить ровно по тем же мотивам, что у меня. У друзей миллион своих дел, родители далеко, других родственников нет. И в отпуск никуда не уедешь, и заболеть или угодить в больницу становится намного страшнее, ведь дома останется беспомощное существо.

Спать я ложилась в три часа ночи. Хорошо, что уже была суббота. И, проснувшись в полдень, я сразу потянулась к телефону. В папке входящих болтались еще пяток непрочитанных сообщений от других мужчин, но я, не открывая их, вернулась к ночному диалогу. Данил не разочаровал. Меня ждало пожелание доброго утра, его номер телефона и предложение перейти в любой мессенджер, который мне удобен. Меня достали уведомления о том, что кто-то из пользователей оценил моё фото или что-то там написал. Другие парни на сайте казались такими озабоченными и скучными, что уже хотелось поскорее удалить анету, чтобы не видеть их унылых подкатов, поэтому я отослала Данилу забавный стикер в любимом приложении для переписки. Ответ не заставил себя долго ждать.

Глава 3

Глава 3.

Обширный, но довольно людный парк располагался неподалеку от конечной станции моей ветки метро, и я там пару раз гуляла раньше.

Погода пока стояла сухая, в кронах деревьев едва проявились золотые искорки, но от ярких астр, буйно цветущих на клумбах, тянуло горьковатым запахом осени и холодных дождей.

Я остановилась под кованой аркой входа. От веревочного городка доносились чаячьи крики малышни, солнце гладило щёки невидимой мягкой лапкой, где-то неподалеку варили кукурузу и разливали апельсиновую газировку. А ведь у меня отпуск — аж две недели, и плевать на офисные интриги, на скорое ухудшение погоды, да на всё! Я сейчас просто счастлива. И даже если Данил вдруг не явится, моё настроение не изменится. Пойду бродить по этим аллеям одна, включив в наушниках что-нибудь лиричное, и мороженое карамельное куплю. Странно, но мне даже захотелось, чтобы Данил не пришёл. Или самой развернуться и сбежать. Но это было как-то непорядочно и несерьёзно, а подозрительно похожий на моего нового знакомого широкоплечий блондин на ближайшей к парку остановке помогал молодой мамочке вытащить коляску из автобуса.

— Привет! — он тоже узнал меня издали. — Давно ждёшь? Извини, даже в воскресенье пробки.

Данил улыбнулся чуть смущённо, а я протянула ему руку.

— Ну, привет. Нет, только что подошла.

Он пожал мою ладонь в меру крепко и лишь на секунду-другую дольше положенного задержал её в своей.

Рукопожатие – мой маленький тест. Если мужчина пытается при приветствии переломать мне все косточки или, наоборот, едва трогает мои пальцы, как лапку котёнка, то ничего у меня с этим персонажем не сложится.

О чём говорить с незнакомцем? Но темы как-то находились: погода-природа, пробки, работа, отпуск, путешествия. Данил рассказал, что офисный график и дресс-код ему надоели очень быстро, и он смог превратить хобби в заработок, начав фотографировать.

— Фото, видео, ретушь, монтаж, немного дизайна. На аренду и путешествия хватает, на ипотеку тоже, дом пока только строится, мой этаж еще не возвели. Маме с бабушкой, конечно, тяжело объяснить, за что мне деньги платят, если я по восемь часов за компом не сижу, но это мелочи. Им вообще бесполезно что-то доказывать.

Данил осёкся. Видимо, больной вопрос. Он искоса наблюдал за моей реакцией.

— Что ж, бывает, — я пожала плечами. — Родным не надо ничего доказывать, их надо любить. Иногда, увы, на расстоянии.

Тему развивать не стала. Я все же старше этого парня на три года, а фора в принятии сложных семейных отношений у меня вообще в десять лет.

Я нормально общаюсь с семьей. Просто уже не настолько близко, как раньше. Никто не виноват, так сложилось.

Мы шли рядом по светлой аллее, болтали обо всём и ни о чём сразу. Я рассказывала о том, как в детстве на день учителя приносила в школу такие же, как на клумбах, астры с дачи, которые бабушка перевязывала атласной ленточкой.

— А у нас дачи не было, да мама и сейчас не хочет. Она не любит в земле возиться.

— А ты?

—Ну, дачу я не хочу, а вот снимать цветы и пейзажи...

Данил вдруг резко дернул меня за плечо, прижимая к себе. Я едва успела повернуть голову, чтобы не впечататься носом в его свитер. Мимо, оглашая окрестности на диво гнусавым рэпом из портативной колонки, промчался парнишка на электросамокате.

— Идиот! – ругнулся Данил.

— Да уж, мозги ему явно на сдачу от аренды дали.

— Я бы эти штуки вообще запретил. Или бы заставил сдавать на права, как мотоциклистов. И справку каждому от психиатра, прежде чем на самокат пускать.

Мы так и стояли в обнимку. Мою щёку грело тепло тела Данила, даже сквозь тонкий кашемировый свитер, а обоняние дразнили древесные и морские нотки его одеколона. Приятно, чёрт возьми! Конечно, я не собиралась сдаваться легко и быстро. Но, главное, в принципе настроилась именно на такое продолжение сюжета.

Данил чуть отстранился, предлагая мне руку, и я подцепила его под локоть.

— Алиса, а ты веришь в знаки судьбы? — неожиданно спросил парень.

— Я верю в науку, в то, что наше подсознание постоянно работает и выдает свои выводы в порядке озарений. Да и совпадений еще никто не отменял. Вот такая я скучная.

— А я считаю,что людей ведет судьба. Нужно только увидеть её намёки. Вот почему ты на том сайте выбрала именно меня?

— Честно? Из-за книг в твоём шкафу.

— Значит, ты веришь в чудеса? Неужели тебе никогда не хотелось иметь магический дар?

— В детстве всем хотелось, — улыбнулась я.

И продолжила, обращаясь к продавщице в киоске, с которым мы поравнялись:

— Минералку без газа за пятьдесят, пожалуйста... Спасибо.

— А мне казалось, что у меня он даже есть.Например, однажды на третьем курсе просто не смог себя заставить поехать к нашей старосте на дачу, хотя на мясо для шашлыков и выпивку скидывался. Вот просто чувствовал, что не надо. Соврал, что отравился, остался дома. А ребята, которые обещали меня подвезти, в тот день в аварию попали. Выжили, но у парня с переднего сидения были обе ноги сломаны. Он по сей день с тростью ходит, когда погода меняется. На его месте мог оказаться я, потому что ростом выше всех в группе был и точно вперёд бы сел.

Глава 4

Глава 4

В себя пришла, лёжа на твёрдом и холодном. Всё тело затекло, и я замёрзла, но острой боли не было. Кругом царил пыльный полумрак. Что за каменный мешок? Почти квадратная комната с серыми стенами, два больших стола посередине помещения, нервный тусклый свет от двух свечей с полочки на стене. Тихо. И вроде никого не видно.

Аккуратно перевернулась на бок и приподнялась на локте. Мышцы заныли. Хотелось протереть глаза, но мои руки были ощутимо грязными. А в правом кулаке было зажато что-то плоское и круглое, вроде карманных часов, цепочка которых была накручена на мое запястье. И когда Данил успел? И где он, скотина этакая? Я запихала злополучный презент в карман куртки, чтобы попозже разглядеть.

Позади непонятных то ли столов, то ли тумбочек заметила нечто странное. Куль тряпок? Или человек? Точно! Прямо по курсу торчали сапоги сорок последнего размера, да еще и с щегольски загнутыми удлиненными носами. К сапогам должны прилагаться ноги, к ногам – судя по размеру обуви, отнюдь не мелкий мужик.

Данил был в кроссовках, точно помню. Вряд ли бы он стал переобуваться. Хотя что я знаю о замыслах сумасшедших?.. Стараясь не кряхтеть, как бабка, осторожно поднялась и схватилась за стенку, пережидая головокружение.

Поясница побаливала от лежания на каменном полу, и походка моя обрела грациозность циркуля. Зато кости были целы, и ран не наблюдалось. Разомнусь – и вообще хорошо станет.

«Каменные тумбы». Да уж, Алиса, редкая сообразительность. Это же саркофаги. На крышке левого красовался барельеф, изображавший женщину с характерно сложенными руками, окруженную цветочными косами. На правом, соответственно, был вырезан скульптурный портрет одутловатого мужчины с мечом. Супружеская пара, что ли?

Значит, я в склепе. Обалдеть!

Не люблю прогулки по кладбищам, даже в юности не хотелось нервишки себе щекотать. А вот, пожалуйста...

У изголовья каменного гроба неизвестной дамы лежал труп. И это был не Данил. Я еще не проверила наличие дыхания и сознания, но уже точно знала, что человек мёртв. Ну, не лежат живые с такими неподвижными лицами и не пялятся в потолок, не моргая.

Итак, мужчина под сорок. Не толстый и не худой. Рост? Сверху вниз глядя, так и не поймешь. Но не гигант. Одет... Странно. Об истории костюма я что-то когда-то читала, но давно и отрывочно. Наряд показался мне довольно эклектичным, где и в каком веке подобное носили, я и предположить не могла. Кожаная куртка с крупными пуговицами на длинных петлях застёгнута только на одну на животе. Между потрёпанных бортов видна светлая рубашка на шнуровке у горла. Штаны с кожаными накладками, сапоги с вышитыми отворотами голенищ и длинными носами. Все немаркое, слегка потрёпанное, немножко припылённое, но в рамках терпимого. И апофеоз – плащ, который разливался чёрной матовой лужей вокруг фигуры мертвеца. Удерживала его края заколотая над правым плечом фибула. Я даже вспомнила, как называется эта застёжка.

Не верю, что этот ролевик в своём облачении протащил бессознательную меня через парк. Там вообще-то люди ходят: и компании, и мамочки с детьми, и подростки, и собачники, и бабульки с палками для скандинавской хотьбы. Последние две категории вездесущи. Да и телефонных операторов никто не отменял. Спасть девицу, которую странный тип в плаще уносит в закат, мало кто станет, но видео для группы «Подслушано на районе» каждый третий снимет с удовольствием.

До любого выхода с той точки, где началась наша с Данилом перепалка, идти немало, если я правильно помню маршрут, а склепов на территории точно нет.

И как я сюда попала? Кстати, куда это — сюда?

Склеп каменный, пыльный, два саркофага по центру, лавочка у боковой стены, а позади изголовий — статуя в нише, на полочке перед ней горят две толстых свечи. Оплавились они заметно, но я не знаю, каковы свойства этого воска, и определить, давно ли их зажгли, не смогу. Статуя интересная. Женщина в струящемся платье и плаще с низко надвинутым капюшоном, край которого скрывает верхнюю половину лица. В одной руке она держит охапку цветов и колосьев, а в другой – серп.

Это что за персонаж? Определенно, не Дева Мария. Неоязыческий культ? В течениях подобного рода я никогда не разбиралась, да и не стремилась. Но статуя эта здесь не просто так поставлена. Получается, меня украли сектанты. Звучит нелепо, как детская страшилка, но ни фига не смешно.

Моя сумка оставалась валяться на полу там, где очнулась я, словно бы просто соскользнула с плеча при падении. Я вернулась к ней и вытащила телефон. Не разбит, не разряжен, но сети нет. Включила фонарик. Открытых ран на покойнике не обнаружила, следов крови на полу тоже. Для очистки совести я наклонилась над мертвым незнакомцем, посветила фонариком в лицо. Реакции на свет — ноль, что предсказуемо. И я этого человека определенно никогда не встречала.

А теперь к насущным вопросам. Нужны ли мне лишние проблемы с полицией? Я не судебный медик, да и специалист без вскрытия не скажет, насильственная ли смерть постигла этого мужчину в странном наряде. Если он надорвался, покуда меня сюда тащил, и умер от инсульта – это одно. Тут ко мне вопросов не будет. А если его кто-то отравил или по голове кочергой стукнул, то это уже совсем другая история. И доказать, что не я его убила, — задачка со звёздочкой. Даже в необходимую оборону следствие вряд ли поверит — одежда на мне цела, следов побоев нет.

Значит, звонить в правоохранительные органы не стану.

Глава 5

Не поняла даже, откуда этот абориген вышел. Передвигался он по кривой синусоиде, что-то бурча себе под нос. Вечерок этот гуляка, очевидно, провёл в приятной компании зелёного змия.

Я присела на корточки и затаилась среди кустов под чьим-то забором. Мужичок на заплетающихся ногах прошёл мимо меня. Коренастый, невысокий, стриженый под горшок. Лет примерно моих. Европейской внешности, к счастью. Значит, и я выделяться на общем фоне и привлекать нездоровое внимание местных не буду, наверное.

Одет пьяница был в рубашку со шнурками у ворота и стёганую жилетку до бёдер длиной, перепоясанную широким кушаком, штаны, почти обыкновенные, только с заплатками из кожи на коленях, а обувь я не рассмотрела. Но она имелась и на лапти не походила. Наряд не казался нелепым, но выглядел несовременно и непривычно. У мертвеца из склепа вещи были в другом стиле, но вот эта неуловимая чуждость... Определенно, местная специфика. Понять бы ещё – что это за местность такая. Пьяница бормотал неразборчиво и тихо, до меня не донеслось ни одной членораздельной фразы. Но вот он остановился, словно на стену налетел, сделал почти балетный поворот, повозившись, открыл калитку и направился к высокому крыльцу аккуратного домика. Кое-как поднялся по ступеням и затарабанил в дверь обоими кулаками.

Судя по интонации, мужик кого-то позвал. Беззлобно, даже виновато. Но я не поняла ни слова. И опять. Что за дикое наречие? Каждый звук выворачивал мозги наизнанку, в носоглотке засаднило. В виски словно выстрелили одновременно гвоздями из двух строительных пистолетов. Мир распался на осколочки и собрался вновь, а я вдруг очутилась стоящей на коленях и упирающейся ладонью в траву.

— Джен, открой! Я пришёл!

— Трев, ступай туда, где пил.

— Дженни, душечка моя, я соскучился...

— По бутылке ты соскучился, охальник!

— Дженни...

— Я не того для согласилась выйти за тебя замуж, чтобы дышать перегаром. Права была мама!

— Вот не надо о твоей маме...

— А что ты имеешь против неё? — дверь резко распахнулась, незадачливый Трев отшатнулся, не удержал равновесия и свалился с крыльца.

В дверном проёме появилась невысокая пышечка в белой ночнушке покроя «чехол от танка» и в наброшенной поверх огромной шали, треугольные хвостики которой свисали чуть ли не до колен.

Бедолага Трев валялся в траве в позе морской звезды.

— Нагулялся, горе моё? Налакался? Всё Мэлли расскажу, когда она от сестры вернётся. И настанет у вас с Сэмом вечный день трезвости.

— Милая моя, пожалей!

— Кто бы меня пожалел!

И Джен спустилась с крылечка, протянула пьянчуге руку, помогая встать, а после отряхнула от травы и соринок его голову и спину. Судя по оханьям Трева, милашка Джен несколько раз чувствительно шлепнула его по спине и напоследок наградила муженька подзатыльником.

Парочка скрылась в доме, а я опять взгромоздилась на лавочку.

От удара по мозгам остался лишь металлический привкус во рту.

Самые первые услышанные на здешнем языке слова казались непонятным набором звуков. Но после приступа боли я начала всё понимать. Чудеса, да и только! Интересно, а я только понимаю или ещё и говорю?

— Кто бы меня пожалел! — тихо повторила я за Джен.

Фонетика была непривычной, но ни под какими странными углами язык заворачивать не требовалось. Акцента вроде нет. Но что бы это значило? Меня чем-то накачали похитители, и я брежу? Сошла с ума на фоне травмы, которую не помню?

Я пересчитала пальцы на руке, прочитала несколько сообщений в телефоне, ущипнула себя и пришла к выводу, что я не сплю. Слишком чёткие картинки, и буквы не путаются, да и боль реальная. Значит... Чертовщина какая-то!

Оставалось признать, что остановок общественного транспорта, отделений полиции, вышек сотовой связи и прочих благ цивилизации нет и не предвидится. И мои восемьсот пятьдесят рублей с мелочью наличкой так же бесполезны, как и пластиковые карточки. Телефон сойдёт за временный фонарик, и то батарея скоро сядет. А выживать надо.

Тяжело поднявшись с лавочки, я направилась обратно. До рассвета было еще далеко, а запомнить приметы покинутого склепа я не потрудилась. Поэтому пришлось подергать двери и поискать. Но вот я там же, труп на месте. Закрываемся на задвижку, Алиса, и приступаем к обыску и мародёрству.

Отвратительно? Да. Хотелось убежать из этой каменной коробки с мертвецами, не разбирая дороги, но я вдохнула-выдохнула и засучила рукава, то есть немного подкатала манжеты, чтобы ещё больше не перемазаться пылью. Что ж, это должно быть не сложнее уборки.

Свет. Зажигалка, завалявшаяся с далёких времен, оказалась почти исправна и с третьего щелчка порадовала меня язычком пламени, достаточным, чтобы разжечь свечи.

Оглядимся. Ну и пылища! Но те же символы типа крест с петлёй в орнаменте стен видны. Скамья для посетителей была кем-то заботливо протёрта, грязной ветоши рядом не наблюдалось, значит, некто навел подобие порядка заранее. На скамье стояла торба вроде тех, в которых детишки носят в школу сменку, только побольше. Раздувшиеся парусиновые бока внушали мне надежду на приятные сюрпризы. Пристроила свою сумку рядом. Находка никуда не сбежит.

Глава 6

В парусиновой торбе меня ждал подарок. Или наследство?

Короче, ее содержимое определенно предназначалось мне. Если покойник не собирался на вечеринку для извращенцев или маскарад, то иного объяснения женскому наряду в его сумке я не находила.

Юбка, тёмная, широкая, их тонкой неколючей шерсти. Не будь она покроя «солнышко» и до щиколотки длиной, я бы даже сказала, что не отказалась от такой на зиму. Вторая темная юбка из какого-то полотна, тоже широкая, но не такая огромная. Плотная бязь? И третья юбка, еще чуть поуже и на ладонь ниже колена длиной. И зачем мне столько? А можно не надо?

А на мне не экономили. Шёлковая свободная блуза с бантом у горла и пуговкой из речного жемчуга сзади на воротничке. Вязаное пальто-кардиган до середины бедра с пояском из атласной ленты. В желтоватом свете свечей было не разобрать, но одежда показалась мне серо-синей. И опять же эклектичное сочетание фасонов.

Пора было назвать вещи своими именами. Я не в России, не на Земле, я вообще непонятно где и в каком году. Попаданка. Как в фэнтези.

Только жизнь – не сказка для взрослых девочек, и доброго волшебника с мешком плюшек рядом нет, да и дворцов, титулов и умных фамильяров мне тоже не выдали. А вместо комитета по встрече прекрасной меня – неопознанный труп. В активе только непонятная пока сумма в местной валюте, одежда, устная речь, парусиновая торба и содержимое собственной сумки. В которой пора навести порядок.

Я присела на корточки у заботливо кем-то протёртой скамейки. Кошелёк с картами и наличкой, телефон, который я выключила, наушники, ключи от квартиры и паспорт замотала в пластиковый пакет из косметического магазина и спрятала в средний карман сумки. Немного лекарств, чуть-чуть косметики, кое-какие средства гигиены, складная щетка для волос с зеркальцем с обратной стороны, бутылка минералки, из которой я успела сделать лишь пару глотков, резиночка-пружинка и несколько невидимок. Плюс полудохлая зажигалка и ножик-брелок. Не мечта выживальщика, но и в моей сумке есть полезные на случай ЧП вещи, оказывается. Жевательная резинка, пара конфет и протеиновое печенье тоже порадовали. О, а это что? Маленький флакон духов, которые мне разонравились, помнится, хотела их отдать Калерии Владиславовне для ее внучки-подростка. Но Калерия ушла на больничный, а я и забыла. И свернутый трубочкой тонкий шарф. С прошлой весны таскаю и не помню, получается.

Самую пышную юбку я натянула поверх джинсов, завязала шнурок на поясе. Карманы в ней чудом нашлись прорезные, никаких мешочков на талию привязывать не пришлось. Да, кеды торчали, конечно, из-под подола. Но они у меня однотонные чёрные. Свитер оставила свой, под горло повязала шарфик песочного цвета, соорудив какую-никакую драпировку при помощи заколки-невидимки, сверху накинула кардиган. Свою кожанку свернула и затолкала в торбу к оставшейся одежде.

Намазала ладошки антисептиком, протёрла бумажным платочком, повторила процедуру. Расчесала волосы, заплела косу. Насколько я помню, во всяких традиционных обществах простоволосых и непокрытых девиц не жаловали. Но почему тогда мне не приготовили головной убор? Мужчина мог и забыть о таком нюансе. Что бы я ни сделала, как бы я ни выглядела, было боязно. А вдруг в неизведанном «здесь» так не принято или проститутки только ходят в подобном мне виде? Или хуже того — ведьмы.

Так, Алиса, без паники.

При помощи салфеток и небольшого количества воды убрала с лица остатки макияжа. Сразу почувствовала себя свежее, избавленная от слоя пудры с пылью пополам кожа словно задышала после скудного умывания. Сняла с пудреницы бархатный чехол, он завязывался на бантик и заменил мне кошелек. В один карман ножик и зажигалку, в другой – скромный запас налички.

Всё свое добро спрятала в торбу вместе с сумкой. Получилось с трудом. Закинула скарб на плечо. Приемлемо, не слишком и тяжело.

Покидать склеп было страшно, но необходимо. Я вышла за порог. Небо было идеально тёмно-синим без мрачных пятен облаков, луна и россыпь незнакомых созвездий освещали путь достаточно, чтобы не переломать ноги. Остановилась у склепа, запрокинув голову. Астроном из меня никудышный, но я знаю, где искать Полярную звезду. Только вот ковша Большой Медведицы не наблюдалось. А отличать с Земли (или как эту планету называют) лунные кратеры я, тем более, не обучена.

Зашагала уже знакомой дорогой и вскорости уже покинула «родное» кладбище. Каламбур выходит. На свет в этом мире я появилась в склепе.

Одну тихую улочку сменила другая, а после — третья. Об архитектуре я пока ничего не могла сказать. Но дороги становились шире, вскоре появились отделенные бордюром тротуары, а потом и фонари, которые работали по непонятному мне принципу. Слишком яркие для газа или керосина, с голубоватым свечением, но не соединенные проводами. Кабель под землёй или нечто, чего я себе пока не могу вообразить?

Что за чертовщина творится в этом мире? Зачем похищать человека двадцать первого века и тащить куда-то, где по косвенным признакам едва начинается индустриализация? Ладно бы, инженера или врача. И то сомнительно — материальной базы для открытий и свершений тут, наверное, ещё не создано. Флакончик в кармане покойного и приготовленный мне наряд указывали на дальнейшее развитие событий: опоить, переодеть, отвести куда-то... Чтобы что? Выкуп за меня не попросишь, у родных и так денег не густо. В наложницы взять или в рабство? Слишком сложно и дорого, ничего экстраординарного во мне нет. Единственная увиденная местная женщина выглядела ничем не хуже. Следовательно, я чего-то пока не понимаю.

Глава 7

Местные не заставили себя долго ждать, я даже не особенно продрогла.

Они выглядели обыкновенно и чуждо одновременно. Женщины были в среднем чуть пониже моих метра шестидесяти шести. Но каланчой я на их фоне не покажусь. Лица, не обезображенные оспой. Довольно чистые волосы. Косынки и чепчики носили дамы постарше, девицы ходили с косами всевозможных плетений, украшенными лентами. Мой колосок с резиночкой на конце не поражал ни длиной, ни сложностью, ни украшениями. Будем надеяться, во всех этих причёсках ничего глубоко символического нет.

Это ж инопланетяне, иномиряне, тут могут практиковать любые традиции, чуждые привычным канонам в какой угодно степени.

Мужчины, хоть и были ростом выше дам, тоже казались немного ниже привычного роста. Дети часто сопровождали матерей, неся за ними пустые корзинки. Девчушки до подросткового возраста при этом были стриженными под каре и носили юбки всего на ладонь ниже колена. Выходит, девочкам положены короткие волосы и платья, девушки на выданье ходят с непокрытой головой... А зимой как — уши отмораживают? Или важно волосы показать? А замужние женщины носят хотя бы чисто символический головной убор. Со стороны выглядело так.

А теперь вопрос. Кем выгоднее казаться мне? Шарфик есть, могу и повязать. Но похититель не планировал наряжать меня, как замужнюю... Или сэкономил-таки? А вдруг помимо головного убора нужно еще обручальное кольцо? Или ещё что-то.

Значит, не экспериментируем и оставляем, как есть. Торба из парусины, вроде моей, тоже экзотикой не оказалась. Я заметила парочку похожих.

Народ куда-тот целенаправленно шёл, значит, мне туда тоже надо.

Аккуратненько, не как мишка сквозь малинник. Я выбралась, пригнувшись, из-под сени ветвей, присела за лавочкой, сместилась в бок, будто решила завязать шнурок. Одежда на местных была добротная, обувь имелась у каждого, носили много вязаных вещей: кофты, гетры или гольфы у девочек, огромные треугольные платки, края которых перекрещивались на груди, а кончики связывали за спиной. В таких подобиях жилеток щеголяли девчонки и старухи, но судя по их линялым от многих стирок подолам, это был вариант для бедных.

Сделав лицо типичной москвички, топающей с утра к метро, я влилась в редкий ручеек тёток с корзинками.

Мужчины тоже носили вязаное, но попадались и суконные сюртуки, и кожаные куртки. Кинжалы и прочие колюще-режущие у пояса чаще болтались у тех, которые в куртках, как давешний покойник.

Разные сословия или профессии? Будем выяснять.

Народу всё прибавлялось, и людской поток вынес меня к рынку. Арочные чисто символические ворота, главный ряд с павильонами, некоторые даже украшены в меру вкуса и фантазии владельцев. Кое-где красовались вывески. Но алфавит... По стилю начертания походил на глаголицу. Было довольно красиво, но абсолютно непонятно. Умения читать я не получила.

Ну, хоть разговоры я понимала.

— Мам, купи...

— Лучшие ткани! Из самого Колмира!

— Милая барышня, берите и не думайте! Очень богато выглядит!

— Дорогой, с этим гребнем я буду самая-самая красивая! И счастливая!

— Жертвуйте на храм.

— Горячий чай, пирожки!

В главном ряду торговали местным люксом, в соседних ремесленными товарами попроще, дальше начинались продуктовые прилавки. Мостовая была чисто выметена, козырьки над товаром и продавцами опирались на белёные столбики. Чисто на удивление. Или прямые параллели с нашим историческим прошлым ошибочны?

Рынок пах травяными и ягодными отварами, которые разносили шустрые подростки в кувшинах и разливали по глиняным кружкам торговцев, сдобой и духами, а еще жарящимся мясом. Брюнет с выдающимся профилем, мало похожий на русых и круглолицых местных, смешивал рубленое жареное мясо с зеленью и сметаной и раскладывал по тонким лепёшкам, которые на раскалённом камне пёк такой же черноглазый парнишка. Оба пользовались для готовки лишь глубокими ложками да широкими ножами.

Ароматы кружили голову. Сколько я уже не ела? Часов шестнадцать?

Но я и в своём мире опасалась покупать шаурму и вообще всякую еду с рук. А тут... Мало ли, на что из невинных местных приправ у меня может оказаться аллергия?

Хотя похитители же собирались меня как-то кормить. Ну, наверное.

— Два солена, сударь! — сообщил торговец цену какому-то тощему дядьке в очень недурном сюртуке.

Прищурилась. Соленами оказались те самые маленькие серебрушки. Не уверена пока, но кажется у меня тоже есть монетки такого номинала.

Я решила отступить от этого торгового места и понаблюдать где-нибудь, где мой аппетит так дразнить не будут. Вдруг и получится разобраться с номиналом монеток в кошельке и их покупательной способностью.

Девчушка-хохотушка лет четырнадцати на вид сама была, как сдобная булочка – румяная и круглая. Она занимала крайнее место за длинным прилавком, третьим от центра.

— По чём пироги, милашка? — спросил у нее седой дядька в кожанке и с кинжалом на поясе.

— С капустой и кашей — по четверть солена за пару, с яйцом и луком – полсолена, а с курицей и грибами — солен.

— Дай-ка мне два с яйцом. С пятака сдача будет?

Глава 8

— Недавно в Вельте, милая? — произнесла дама неопределённого возраста, также чуть опираясь на ствол дерева, только не плечом, а ладонью.

Ей могло оказаться и немного за сорок, и под шестьдесят. Светлые волосы, в которых трудно было заметить седину, убраны в пучок, из-под крохотной, на полголовы, косынки выбивались полупрозрачные спиральки локонов. Лицо почти гладкое, за исключением «гусиных лапок» под глазами. Здоровый румянец, немного пудры, пышное жабо с брошкой, кардиган вроде моего, юбка, обшитая по подолу тесьмой в тон атласного пояса. На локте аккуратная корзинка из золотистой нарядной соломки, ручка которой обмотана лентами в цвет блузы. Вот же модница-сковородница.

Не нравилась мне эта нечаянная собеседница. Со мной так иногда бывало: увижу человека — и всё аж зудит внутри, хочется то ли послать его далеко и сразу, то ли самой бежать, теряя тапки. «Тревожная кнопка» срабатывала отнюдь не на всех сволочей в моей жизни, некоторые обходили сигнализацию интуиции. Но если уж у меня «звенело», то система осечек не давала, ни одного приличного человека среди тех, на кого у меня возникала мгновенная реакция, я ещё не видела.

— Да, сегодня приехали.

— С родителями?

— Со старшим братом, сударыня.

— И где же он?

— Пошёл справляться о жилье, ему старый знакомец дал пару адресов. А я немного подустала, пока гуляла по вашему чудесному рынку. Жду вот.

Дама прищурилась. Совсем чуть-чуть, но я следила за ней изначально с подозрением, поэтому отметила этот оценивающий взгляд. Словно сканер на кассе пикнул и выдал мою стоимость, если бы тут имелись подобные блага цивилизации, конечно.

— Если твой брат не найдёт место для ночлега, то приходи в третий дом по левой стороне от того конца улицы. У меня над дверью ковка с розами, ни за что не перепутаешь. Только я сдаю жильё исключительно женщинам и девушкам, тихим и работящим. Белошвеек среди моих жилиц много, на первом этаже есть общая комната с хорошим освещением, многие туда спускаются поработать да перемолвиться словечком. И беру я всего по пять соленов в неделю.

— Спасибо, буду иметь в виду, — кивнула я сухо, отступила из-под дерева и отправилась прочь той же дорогой, которой пришла.

— Ты куда, милочка? А брат тебя не потеряет? — с ехидцей спросила дамочка мне вслед.

Я лишь ускорила шаг. Сюжет был стар, как мир. Благообразная дама предлагает наивной провинциалке хорошую работу или снять недорого комнату, доверчивая девица добровольно и с радостью следует за такой доброй женщиной и оказывается в борделе, где после небольшой обработки начинает трудиться во всех мыслимых и немыслимых позах.

Такие маман или сами вышли из особо успешных работниц, или достаточно циничны, чтобы эксплуатировать других женщин подобным образом. В любом случае, они хорошие психологи и манипуляторы. И моим нарядом обеспеченной горожанки эта конкретная гадина не обманулась. Растерянная, неместная, одинокая — да я почти идеальная жертва. Была бы пьяная или больная — вообще бы мечта преступника получилась.

Ну, и куда деваться не умеющей читать девице? Вывески-то местами имеются, хоть чаще и попадаются кованые эмблемы. Но что они значат, я гадать не берусь. Другой мир, другая символика и коннотации. Доев пирожки и проболтавшись по улицам до заката, я так ни на что и не решилась.

Но ведь ночевать где-то нужно было. Не в склепе же с неопознанным трупом! И не в соседнем с ним в компании чужих саркофагов. Как там говорят — преступник возвращается на место преступления? Быть может, эта мудрость работает и в Вельте? Не будем провоцировать местных правоохранителей на подвиги и проявления служебного рвения.

Я куда-то пару раз свернула, задумавшись, и вынесло меня на очередную незнакомую улицу. Дом, перед которым я стояла, отличался от других по планировке. Длинное здание, первый этаж которого был каменным, а второй деревянным, вместо крутого узкого крыльца — широкое и низкое, которое вело на веранду с резными перилами и колоннами. На деревянном настиле стояли четыре столика с простыми стульями, которые сейчас пустовали. Где-то под навесом в глубине угадывалась дверь. Окружал участок забор с широкими воротами.

Неужели гостиница? Заходить было страшно, но под юбкой дрожащих коленок не видно, поэтому я приподняла подбородок и расслабила плечи, вдохнула-выдохнула, натянула на лицо ни к чему не обязывающую улыбку бывалой сотрудницы приёмных и стоек администрации, и зашагала вперед.

Просторный зал, столики на четверых с тяжелыми табуретами, прикрытыми потёртыми подушками, посередине длинный стол, вдоль которого тянулись две лавки, пучки трав и связки лука с чесноком на стенах, букетики полевых цветочков и всяких пахучих трав в непритязательных вазочках из рыжей глины в центре тёмных деревянных столешниц. Непритязательно, но чисто и мило. Трое мужчин за одним столиком, за другим благообразный дед с внучкой лет десяти, их семейное сходство выдавали буйные каштановые кудри обоих. За стойкой — статная блондинка в чисто-белой косынке. Вряд ли она была сильно старше меня, но полнота придавала ей основательности. А по левую руку от стойки располагалась лестница на второй этаж.

— Добрый день, сударыня, — поздоровалась я.

— Добрый. Чем могу служить?

— Мне сказали, что вы сдаёте комнаты постояльцам, и что у вас очень тихо и чисто.

— Всё верно. Но комнат у меня немного, и сейчас, к сожалению, все места заняты.

Глава 9

Утром меня разбудил шум от сборов соседок.

Дамы по очереди бегали умываться, наряжались в уличные платья, заплетали косы.

Хотелось натянуть на голову одеяло и спать, спать, спать...

Ноги гудели после вчерашних вынужденных прогулок невозможно, но я всё же кое-как встала, протопала в умывальню, привела себя в пристойный вид. Долго вычёсывала волосы, дожидаясь, когда другие постоялицы выдвинутся на завтрак.

Не хотела я, чтобы они на полтысячи лет раньше времени познакомились с таким великим изобретением человечества, как лифчик. А то еще начнут выспрашивать, откуда новинка.

Чулки с поясом, кеды, шёлковая блуза, бант её, повязанный на бок, капелька духов, вчерашняя юбка, новая лента, обвивающая пучок. Чтобы найти приличное жильё и выглядеть надо прилично. Собрала остальные пожитки в торбу, накинула кардиган и пошла в общий зал.

Мама с дочкой занимали столик на двоих, ещё одна женщина путешествовала, видимо, с супругом, который ночевал в мужской общей комнате, а теперь составлял ей компанию за едой, ещё две тётушки сидели вместе, и я устроилась в уголочке в одиночестве лицом к залу. Теперь я увидела своих соседок, так сказать, при параде. Что ж, ещё раз убеждаюсь, мой похититель очень расстарался. Знать бы, с какой целью. Кроме мамочки впечатлительной девочки Литы, ни одна дама не носила шелков. Атласные пояса опять же были только у них, остальные носили кожаные ремешки, да и подбором оттенков и цветовых температур никто не себя не утруждал. Моя же юбка была серо-синей, кардиган серым, а блузка приглушенного топазового оттенка, даже торба имела графитовый цвет. И тут я задумалась... Интересно, это совпадение или нет? К моим серо-голубым глазам и тёмно-русым волосам это сочетание слишком хорошо подходило. Совпадение? Даже думать не хочу.

Виона поставила передо мной тарелку каши, по виду — перловки с молоком, в центр она ещё и плюхнула ложку мёда. К каше предлагались свежие булочки с цукатами и травяной отвар с ягодами. Всё было прекрасно, но хотелось кофе. Кофе и спать — вот такой оксюморон. Но я взялась за ложку и принялась за еду.

— Анаис, ваша кухня выше всяких похвал, — произнесла я, приближаясь к стойке. — Вы не торгуете выпечкой? Очень жаль... Тогда я буду заходить к вам на чай и на обеды. Хочу задержаться в этом чудесном городе. Сегодня пойду подыскивать постоянное жильё. Буду рада, если вы поделитесь сведениями о том, к кому стоит обратиться. Меня интересуют хозяйки порядочные и опрятные... Я веду скромный образ жизни, гостей не вожу, большие апартаменты без надобности, но район должен быть тихим и безопасным.

Я говорила спокойно, с размеренными интонациями. Просить без попрошайничества — это был ещё один урок покойной Катерины Львовны. Подействовало.

— Знаете, госпожа Лидделл, у нас в том году девушка работала, недолго, вышла замуж за купца из Грейтона и с ним уехала. А матушка её живёт неподалёку и сдаёт комнаты. Очень достойная женщина. Зелёная улица, третий дом от аптечной лавки, вы не спутаете, у него ставни и перила бело-синим узором выкрашены. Зовут её госпожа Эдна Тьен.

— Благодарю! — я приложила ладонь к груди. — А как туда добраться?

— Прямо по улице, потом налево, через Пекарский переулок, потом обойдите храм справа и выйдите к концу Зелёной улицы. Там все дома по обычаю зелёным выкрашены. Вот по ней пойдёте, а там и не перепутаете.

Солен чаевых я оставила милашке Вионе. Уверена, она передаст деньги матери.

В какой момент я заблудилась и свернула не туда — не знаю.

Я шла по чистенькой брусчатке, вдыхала черёмуховый аромат, звенящий в прохладном воздухе, торба удобно висела за левым плечом, солнышко гладило щёки теплыми лучиками. Можно представить, что я-таки поехала в отпуск в какой-нибудь старинный европейский городок. И просто на экскурсии. А что непривычно длинная юбка немного мешает в ходьбе — так какой отдых без спонтанных покупок?

Смогу ли я встроиться в здешние реалии? Что тут с документами, каковы права женщин, на какую работу я могу претендовать?

И самое главное: кто будет моим Вергилием в этом Аду с черепичными крышами и ажурными штакетниками? Кому я могу довериться? Ведь моя задача — не пристроиться на тёплое местечко в Вельте, а вернуться домой. А для этого надо кому-то открыться. Только кому? Не хочется как-то проверять, есть ли в этой Вельте свой аналог Бедлама.

Глобальные размышления чередовались с вопросами оперативными. Мне надо было поторговаться за аренду так, чтобы вышло не больше фуара за месяц. И это тревожило. Как плохо не уметь читать! Вот на окне какого-то заведения прилеплено объявление, и есть в нём довольно крупно выведенная цифра два. Но что это значит? Вакансия или, может, распродажа?

Так я и поняла, что забрела куда-то не туда. Задние дворы, сараи и огороды с будочками типа «сортир деревенский» слева, кусты и узкй овраг, где на дне змеился ручеёк, — справа.

Задумалась, бывает.

Вернулась назад, свернула на более широкую улицу, потом очутилась в сквере, затем вышла еще на одну. Уроки МХК у нас в школе были, и я их даже не прогуливала. Но вот такого там не рассказывали. Эти постройки стояли между готикой и классицизмом. Никакой барочной вычурности, неширокие двух- и трёхэтажные дома, строгая симметрия, колонны, поддерживающие портики над входом и рельефы, имитирующие колонны по стенам. Тёмно-серый, почти чёрный камень. Колонны и вовсе были отполированы до блеска. Чёрные рамы высоких, но не стрельчатых окон, чёрные кованые решетки оград.

Глава 10

Неведомая сила продолжала вести меня, и я встала перед ошарашенным женихом полубоком к толпе.

Закашлялся глашатай, пробурчал что-то матерное стражник, забрал бородёнку в кулак и вытянул шею кучер, а палач почесал затылок. Немая сцена, достойная финала «Ревизора» Гоголя затягивалась.

Представительный дядька, у которого на груди поблескивала толстая золотая цепь с подвеской, выдал:

— Как же так...

Второй, у которого была цепочка потоньше, ответил:

— Ну, дык...

Вышло очень содержательно.

— Что делать-то будем? — прогудел из-за маски палач.

Приговорённый пялился на меня квадратными глазами, а я безмятежно улыбалась и держала спину прямо, как герцогиня Кембриджская на встрече с народом. Действительно, а дальше что? Глашатай объявлял что-то там про покрыть своим платком. Угу, такого детину и шифоновым шарфиком шестьдесят на двадцать сантиметров?

А варианты у меня есть?

Я растянула шарф в руках, шагнула к жениху и набросила ткань ему на голову. Гладкая синтетика тут же поехала вниз, и шарфик повис на шее.

Народ охнул.

Блин, а вдруг я что-то сделала не так? И вместо того, чтоб его спасти, я просто опозорюсь, а парня повесят?

Моё движение вывело народ из ступора.

— Такая молоденькая... И зачем ей это?

— И одета прилично...

— Может, это его невеста?

— Или она вдова с кучей детей?

— Или гулящая...

— Или умом скорбная...

— Бедный парень!

— Бедная девушка!

— Позовите жреца! — велел тот тип, который с толстой цепью.

Один из стражников метнулся к храму. За время короткой паузы я разглядывала жениха. Симпатичный. Высокий, тёмно-русый и сероглазый, со спортивной фигурой и правильными чертами лица. На скуле синяк, губа разбита, перед рубашки с замытым бурым пятном, штаны в соломе, а на правую ногу он пытается не опираться. Жёсткое задержание или допрос? Он там кому-то вроде кости ломал, когда его поймали? Вскоре на площадь вышел румяный дедок, он что-то дожёвывал на ходу, мальчик-служка тащил за ним тяжёлую книгу, второй помощник по старше — ещё какую-то церковную утварь. Жрец был облачён в криво сидящую алую с золотом мантию, из-под которой торчал край чёрного, видимо, повседневного одеяния.

Лепота!

Процессия церковников поднялась на помост. Один установил треногу и запалил пламя в жаровне, после выставили пюпитр для книги, палачу всучили какие-то полотняные мешочки.

Священник пытливо заглянул мне в глаза.

— Дитя, ты понимаешь, что творишь?

— Вполне, — пожала плечами я.

— Что скажут твои родители, когда узнают об этом браке?

— Их нет в этом мире, — ответила я чистую правду.

— А другая родня?

— Никого нет, — я развела руками.

— Как тебя звать, девица?

— Алиса.

Священник вздохнул. Со скучающим видом он помахал перед нашими лицами какой-то стекляшкой-висюлькой.

— Гляди-ка, не сумасшедшая! Ты мне солен должен! — донеслось из толпы.

Уголок разбитой губы жениха дёрнулся.

Я безмятежно улыбалась.

Мы разместились по одну сторону от жаровни, жрец по другую.

— Сегодня мы собрались здесь, чтобы соединить души и пути этого мужчины и этой женщины. Брак — это таинство, освящённое богами. Однажды двое соединяют свои пути вместе, и идут рядом, пока Молчаливая Госпожа не призовёт одного из них. А после второй проходит остаток пути в одиночестве.

Это намёк, что тут повторных браков нет? А почему толпа опять загудела?

— Согласна ли ты, Алиса, сплести дорогу своей судьбы с жизнью Троя?

— Да.

— Обещаешь ли ты ему любовь и верность?

— Обещаю.

— Готова ли ты хранить ваш домашний очаг, уважать своего упруга, оказывать ему поддержку в его делах, и, если боги будут благосклонны к вам, воспитывать ваших детей?

— Готова.

Слова давались мне легко.

— Согласен ли ты, Трой, сплести дорогу своей судьбы с жизнью Алисы?

— Д-да.

Интересно, у меня жених просто нервный или в принципе заикается?

— Обещаешь ли ты ей любовь и верность?

— Обещаю.

Значит, не заика. И голос приятный. Сколько уже плюсов.

— Готов ли ты честно трудиться, чтобы обеспечить вам кров и стол, защищать жизнь и честь своей супруги, и, если боги будут благосклонны к вам, воспитывать ваших детей?

— Готов.

— Понимаешь ли ты, Алиса, что связываешь себя с Троем нерасторжимым браком и не будет у тебя мужа иного, чем он, никогда?

Глава 11

Мозг загружался медленно, как «Пентиум-2». Муж всё так же стоял под виселицей и потирал запястья. От кандалов разминает или хочет татуировку отскрести? Толпа расходилась, помощники жреца собирали свои культовые принадлежности, палач снимал с виселицы верёвку с петлёй.

— А то сопрут, — пояснил он деду-вознице.

Вопрос, кто сопрёт, оставался открытым. Муженька моего, может, подозревал в склонности к рецидиву, не сходя с эшафота, или уважаемых сограждан. Стражники пялились в пространство, не зная, куда себя деть, господа в добротных сюртуках и при цепочках скрылись в ратуше.

Мне хотелось присесть. Лучше бы, на мягкое. А лучше прилечь. И подремать часок. Но помост для казни как-то не располагал к отдыху. Муж перестал медитировать на свою новую татушку и сказал:

— Пойдём.

Он первым, прихрамывая, спустился с эшафота, я за ним. Муж подал мне руку, и я на нее оперлась, чтобы не свалиться со ступеней.

Дальше шли молча и оба на морально-волевых.

Он знал город. Ну, я так надеялась. Мы свернули в проулок между храмом и ратушей, потом миновали сквер. Ах, как же манили меня скамьи в тени сирени...

Еще один переулок, куда выходили задние дворы респектабельных двухэтажных домов. Тротуар был узкий, и приходилось порой почти прижиматься к стенам, чтобы пропустить очередную телегу, везущую припасы, которые у чёрных ворот принимали лакеи и экономки.

Потом мы вышли на торговую улочку, где на первых этажах располагались лавки, а наверху, по идее, жили их хозяева. Непонятные буковки на вывесках, но вполне понятные кованые фигуры и даже макеты товаров из всяких подручных материалов. Еще один переулок, и мы на месте.

Домик был ухоженный. Выкрашенный белым ажурный низкий заборчик, белые же резные перила и ставни, свежая жёлтая штукатурка. Ключ нашёлся под крылечком. Узкая прихожая с верёвочным ковриком, пустые крючки вешалок. Я машинально, не расшнуровывая, скинула кеды. Пол был гладкий и чистый и приятно охлаждал ступни сквозь тонкую пряжу чулок. Трой тяжело присел на деревянную лавку и развязал шнурки ботинок. Надо же, почти нормальные берцы, если не считать того, что замшевые и с геометрическим узором вышивки по верхнему краю. Слева сквозь арку было видно маленькую гостиную-столовую. Круглый стол, пять стульев вокруг него, комод, сундук и грубоватого вида диван с кучей подушек на нём у камина. Справа была деревянная дверь, прямо курсу — лестница наверх. За дверью, которую Трой распахнул, обнаружилась кухня. Печка, рядом ещё и дровяная плита, мойка с краном, стол по центру, шкафчики у стен, деревянный ларь под окном.

Часть помещения была отгорожена шторой, по виду, из старой гобеленовой скатерти с бахромой. Неужели там ванна? Я спросила это и вслух.

— Да, — кивнул Трой.

— И уборная тоже в доме?

— Да, под лестницей.

— Замечательно! Отличный дом, очень уютный и ухоженный.

— Это не мой.

— А чей?

— Неважно.

Трой вымыл руки и умылся с мылом, которое нашлось на краю мойки. Вытерся прямо кухонным полотенцем, взял кружку с полки, налил воды и жадно выпил.

Потом поднялся по лестнице вверх, я — за ним. Две приоткрытых двери, одна закрыта. За первой — комната женщины, лиловое покрывало на кровати, кружевные занавески, зеркало в овальной раме, на подоконнике — корзинка с подушкой, к которой прилипли шерстинки и характерный желтоватый круг на белой краске. Цветок поливали от души, но не особенно аккуратно. А ещё тут жил кот.

Вторую дверь я приоткрыла самовольно — ничего интересного, только мебель в чехлах. За третьей находилась тоже жилая комната. Заправленная серо-голубым покрывалом кровать, тумбочка, ларь у стены, крючки для одежды над ним, маленькое зеркало и гребешок на подоконнике.

— Это твоя комната, — я не спрашивала, а утверждала.

— Да.

— А где они?

— Кто?

— Ну, женщина и её кот? У хозяйки из-за нас проблем не будет?

— Нет, не будет. Выйди, пожалуйста.

И муженёк закрыл дверь перед моим носом.

Я спустилась вниз, повесила кардиган на стул в гостиной, на сиденье пристроила свою торбу, вымыла руки, помыла с мылом и без того чистую чашку с полки, попила водички и устроилась на диване.

Муж спустился вниз со свёртком тряпок, нахмуренный и недовольный.

— Алиса, приготовь, пожалуйста, что-нибудь к обеду.

Да, в этом суровом полусредневековье не скажешь: «Я устала, давай пиццу закажем?». А жаль.

Я тяжело поднялась с дивана. Если честно, у меня дрожали коленки. Но кормить мужа, который вышел из местного СИЗО, надо, а то мало ли.

— Хорошо. Только покажи, где тут что и как плита включается. Я немного неместная.

Трой выразительно приподнял брови, но всё же распахнул шкаф с кухонной утварью, затем тумбочку с глиняными кувшинчиками и ларь с продуктами. Неужто здешняя магия до холодильников дошла?

Повозился с растопкой и сам подпалил дрова в плите.

— Спасибо, — улыбнулась я, снимая со стены большую разделочную доску. — А температура не регулируется?

Глава 12

— На мою готовку ещё никто не жаловался. Невероятных деликатесов не обещаю, но от несварения не умрешь.

— Ага, ты же травку от желудочных хворей кладёшь вместо приправы, — улыбнулся муж. — Умно.

— Я рада, что тебе нравится.

Я улыбнулась, источая позитив и дружелюбие, как кусок радиоактивного изотопа —заряженные частицы.

Муж отпил ещё чаю и потянулся за последним бутером.

— А знаешь, это действительно вкусно. В жизни бы не подумал в еду лекарственные травы сыпать.

— Для профилактики! — важно подняла палец вверх я. — Если честно, у нас просто всегда так готовят...

— А у вас — это где, кстати? Ты меня сама в мужья выбрала, должен же я знать, у кого приданное спрашивать. Хотя я был в такой ситуации, что это мне за тебя впору выкуп платить.

— Обойдёмся взаимозачётом, — рассмеялась я.

— А серьёзно, я бы хотел узнать о своей жене побольше. Например, что же тебя подвигло на такой отчаянный шаг. Какой у тебя срок?

— Чего? — вытаращилась я на этого... Мужа.

— Какой у тебя срок? Или ребёнок уже родился?

— Почему ты так решил? — спросила я.

— А какой резон? На мне нигде не написано, есть ли у меня деньги или нет и в каком количестве. Значит, причина в другом. Ты очень хорошо одета, носишь золотые серьги, ручки чистенькие, без мозолей и шрамов, как разжигать плиту, не знаешь. На кухонную утварь смотришь круглыми глазами, зато безошибочно узнаешь недешёвый тросниковый сахар и ещё спрашиваешь, пью я с ним чай или нет. Да для половины Вельты отвар ягод с сахаром — напиток богов.

— Ну, вот такая я, к жизни не приспособленная, — развела руками.

— Короче, на отчаявшуюся бедную вдову ты не похожа. Богатенькие наследницы по площадям казней одни тоже не шляются. И обычная горожанка не таскает за собой сумку со своими пожитками. В такое чудо, как эксцентричная путешественница, которая заглянула посмотреть казнь и пожалела несчастного осуждённого, я не поверю. А вот в то, что кому-то надоела содержанка, или любовница неожиданно понесла и стала слишком много требовать, вполне. Девица спасает репутацию, бастард получает имя рода, а преступник — жизнь.

— Ну, честный обмен так-то, — кивнула я. — Но нет. Я не беременна и меня никто не выгонял.

— А свою репутацию испортила и вышла замуж ты от нечего делать?

— А может, я, как это, действовала без корыстных мотивов, сугубо из альтруистических побуждений?

— Я в такие сказки не верю.

И он откусил от очередного румяного гренка. Вот же проглот!

— Тебе плохо не станет? Столько жареного на пустой желудок...

— Не должно. Тему не меняй, Алиса. Зачем?

— А что, если правду не узнаешь, то пойдёшь и голову сам в петлю засунешь? Или если тебе мои мотивы не понравятся, то побежишь явку с повинной писать?

Что-то у меня от усталости язвительности прибавилось.

— Нет, конечно. Просто я сегодня собираюсь покинуть этот гостеприимный город, и от твоих мотивов зависит, какова будет твоя дальнейшая судьба.

Я подобралась. Нож, которым я нарезала ветчину, лежал на тумбочке за спиной. Встать, шаг, рукоять ложится в ладонь. Хват прямой без киношных вывертов.

Трой отпил чаю.

— Удивляешь, — хохотнул он.

— А ты меня пугаешь, — призналась я.

И подумала: «Чего ещё ждать от уголовника», — но оставила эти слова при себе.

— Убивать я тебя не планировал. Был вариант отвезти в одну тихую деревушку, где у моей семьи неплохой дом. Или дать отступных и разойтись, как в море корабли. Ну, или забрать с собой. Семейную жизнь и всё такое не обещаю, но я бы нашёл тебе жильё, помог с работой, а там бы каждый устроил свою жизнь по собственному разумению.

— Звучит разумно, — кивнула я.

Я расслабилась и опустила нож, но пока не вернула его на место и осталась стоять, прислонившись к тумбе.

Помолчали.

— Трой, — тихо начала я. — Ты что-нибудь слышал о теории множественных вселенных?

Ага, нашла, Алиса, что спросить. Да еще у вора-домушника. Да тут ещё законы Кеплера, наверное, не открыли.

Муженёк аж чаем поперхнулся.

Прокашлявшись, он посмотрел на меня полными слёз глазами.

— Алиса?

— Тут я назвалась Алисой Лидделл, как та девочка, прототип героини Кэррола, которая прыгнула в кроличью нору и нашла там целую Страну чудес. Я никуда не прыгала, конечно, но пришла из другого мира.

А брови-то поползли вверх, и глазки округлились у бедолаги. Удивляется человек. Да, шок — это по-нашему.

— Не читал?

— Не-а. Ты это, ножик положи, дорогая.

— Думаешь, я сумасшедшая?

— Знаешь, если женщина с ножом в руках рассказывает, что взяла имя героини сказки и пришла из другого мира...