Нереальность. Жизнь (2)

ГЛАВА 1. НОВАЯ РЕАЛЬНОСТЬ

Я открыл глаза и несколько секунд просто лежал, глядя в потолок. Доски, крашенные когда-то давно дедом в белый цвет, успели пожелтеть, покрыться мелкими трещинами, но для меня сейчас они были самым красивым потолком на свете. Потому что это был мой дом. Наш дом. Сквозь щели в старых деревянных ставнях пробивалось солнце — впервые за эту долбаную весну по-настоящему яркое, тёплое, почти летнее. Лучи рисовали золотые полосы на стене, на полу, на смятом одеяле, которое мы с Таней делили всю ночь.

Прислушался к себе. [ЗДОРОВЬЕ: 543/550] — почти полный максимум. Регенерация за ночь сделала своё дело. [ОПЫТ: 18%] до четвёртого уровня. Медленно, но верно. Ни зуда под кожей, ни сверлящего ощущения в затылке, ни противного чувства, будто за тобой следят. Камер здесь не было, глушилки работали исправно, и впервые за полгода я мог просто лежать и ничего не бояться.

Повернул голову. Таня спала рядом, уткнувшись носом мне в плечо, тёмные волосы разметались по подушке, закрывали половину лица, падали на мою руку, щекотали кожу. [ТАНЯ: ЗДОРОВЬЕ 502/520] — у неё чуть ниже, но тоже почти норма. Я осторожно, стараясь не разбудить, убрал прядь с её щеки. И тут же память услужливо подсунула картинку из прошлого: та же щека, но вместо нежной кожи — жуткий жёлто-зелёный синяк, занявший пол-лица, заплывший глаз, разбитая губа.

Тот вечер, когда она впервые вошла в этот дом, пряча лицо за волосами, когда Шурик рассказал, кто её так разукрасил. Я тогда едва сдержался, чтобы не броситься искать этого урода. А теперь этот урод — Борис — спит в доме напротив, прикрывая наш сон вместе с другими бойцами. [БОРИС: ЗДОРОВЬЕ 876/900] — шестой уровень. Жизнь — та ещё штука.

Кожа сейчас была чистой, гладкой, с деревенским румянцем, который появлялся у неё, когда она возилась на огороде или просто много двигалась на свежем воздухе. Ни следа от того кошмара. Таня что-то пробормотала во сне, теснее прижалась ко мне, и рука её, лежавшая на моей груди, чуть сжалась, пальцы скользнули по коже, нащупывая знакомое тепло.

Слишком хорошо. Когда всё хорошо — обязательно случается что-то плохое. Эта мысль пришла неожиданно, липкая и противная, как муха, которую никак не прихлопнешь. [АДРЕНАЛИН: НЕЗНАЧИТЕЛЬНО ПОВЫШЕН] — интерфейс услужливо подтвердил моё состояние. Я попытался её отогнать, но она засела где-то в затылке и сверлила, сверлила. Сколько раз за этот год я думал, что всё, хуже уже не будет? А оно приходило. Снова и снова.

Попытался аккуратно высвободиться, чтобы встать, не разбудив её. Таня, не просыпаясь, только крепче вцепилась в меня, прижимаясь всем телом. Её бедро упёрлось мне в бок, грудь прижалась к руке, тёплая, мягкая, живая. Я замер. В паху привычно и остро запульсировало. Вот же чёрт. Ну сколько можно? Организм, видимо, решил, что раз уж выдалась спокойная ночь без камер, без тревог, без Серёгиных издевательств с маской, то можно и расслабиться. Или наоборот — напрячься.

Перевёл дыхание, заставил себя думать о другом — о делах, о стройке, о планах на день. О том, что Шурик обещал запустить новый генератор. О том, что Василий с Катериной собирались ехать в район за документами. О том, что Лина опять ночевала в своей избушке в лесу и скоро наверняка явится с очередной порцией новостей со спутников. [ЛИНА: ЗДОРОВЬЕ 405/420] — у неё всегда чуть ниже, мало спит, зараза. Помогло, но не сразу.

Минут через пять мне всё же удалось высвободиться. Таня что-то недовольно пробормотала, перевернулась на другой бок и подгребла под себя подушку, заменив ею моё плечо. Волосы рассыпались по наволочке, обнажив шею с мелкими родинками, которые я так любил целовать.

Натянул штаны, сунул ноги в тапки. Вышел из комнаты, стараясь не скрипеть половицами. В коридоре пахло деревом, пылью и едва уловимо — маминой стряпнёй с кухни. Жизнь. Обычная, мирная, почти забытая жизнь.

Я глубоко вдохнул этот запах, пытаясь надышаться им впрок, на всякий случай. Потому что кто знает, что там, за углом?

Вышел на крыльцо, щурясь от яркого солнца. Весна в этом году решила взять реванш за затянувшуюся зиму — тепло пёрло отовсюду, снег осел, почернел, превратился в кашу, сквозь которую уже пробивались первые робкие травинки. Воздух был влажный, тяжёлый, пахло талым снегом, прелой листвой и ещё чем-то неуловимо весенним, отчего щемило сердце. Я сунул руку в карман куртки, нащупал пачку, вытащил сигарету. Прикурил, затянулся — и тут же закашлялся до слёз. Крепкая, зараза. Или это организм так отвык за последние месяцы? А может, очередной признак излечения — теперь уже от никотиновой зависимости. [ЗДОРОВЬЕ: 544/550] — даже кашель не повлиял. Регенерация работала. Я скривился, но сигарету не выбросил. Привычка — страшная сила.

Я обвёл взглядом двор и замер. Вот это да.

У ворот, привалившись к косяку, скучали двое бойцов в камуфляже. Автоматы на плечах, лица сытые, спокойные, но глаза шныряют по сторонам цепко, профессионально. [БОЕЦ1: УРОВЕНЬ 2 ЗДОРОВЬЕ 480/500] — мелькнуло в интерфейсе, когда я на них посмотрел. Борис выучил своих ребят хорошо — расслабленность только снаружи, внутри вечная готовность. Один из них, молодой совсем пацан, увидел меня, тронул за локоть второго, кивнул в мою сторону. Я махнул рукой: мол, всё нормально, работайте. Они синхронно кивнули и отвернулись, продолжив наблюдать за дорогой.

На импровизированном плацу — расчищенном от снега и мусора пятачке перед сараем — майор Песков гонял новобранцев. [ПЕСКОВ: УРОВЕНЬ 5 ЗДОРОВЬЕ 762/800] — держится старик. Человек десять, разномастных, от худых подростков до мужиков за сорок, бегали, падали, отжимались, снова бегали. У каждого над головой светились цифры — у кого второй уровень, у кто только первый, у кого здоровье еле-еле. Песков хромал вдоль строя, покрикивал: