Нереальность. Жизнь (2)

ГЛАВА 1. НОВАЯ РЕАЛЬНОСТЬ

Я открыл глаза и несколько секунд просто лежал, глядя в потолок. Доски, крашенные когда-то давно дедом в белый цвет, успели пожелтеть, покрыться мелкими трещинами, но для меня сейчас они были самым красивым потолком на свете. Потому что это был мой дом. Наш дом. Сквозь щели в старых деревянных ставнях пробивалось солнце — впервые за эту долбаную весну по-настоящему яркое, тёплое, почти летнее. Лучи рисовали золотые полосы на стене, на полу, на смятом одеяле, которое мы с Таней делили всю ночь.

Прислушался к себе. [ЗДОРОВЬЕ: 543/550] — почти полный максимум. Регенерация за ночь сделала своё дело. [ОПЫТ: 18%] до четвёртого уровня. Медленно, но верно. Ни зуда под кожей, ни сверлящего ощущения в затылке, ни противного чувства, будто за тобой следят. Камер здесь не было, глушилки работали исправно, и впервые за полгода я мог просто лежать и ничего не бояться.

Повернул голову. Таня спала рядом, уткнувшись носом мне в плечо, тёмные волосы разметались по подушке, закрывали половину лица, падали на мою руку, щекотали кожу. [ТАНЯ: ЗДОРОВЬЕ 502/520] — у неё чуть ниже, но тоже почти норма. Я осторожно, стараясь не разбудить, убрал прядь с её щеки. И тут же память услужливо подсунула картинку из прошлого: та же щека, но вместо нежной кожи — жуткий жёлто-зелёный синяк, занявший пол-лица, заплывший глаз, разбитая губа.

Тот вечер, когда она впервые вошла в этот дом, пряча лицо за волосами, когда Шурик рассказал, кто её так разукрасил. Я тогда едва сдержался, чтобы не броситься искать этого урода. А теперь этот урод — Борис — спит в доме напротив, прикрывая наш сон вместе с другими бойцами. [БОРИС: ЗДОРОВЬЕ 876/900] — шестой уровень. Жизнь — та ещё штука.

Кожа сейчас была чистой, гладкой, с деревенским румянцем, который появлялся у неё, когда она возилась на огороде или просто много двигалась на свежем воздухе. Ни следа от того кошмара. Таня что-то пробормотала во сне, теснее прижалась ко мне, и рука её, лежавшая на моей груди, чуть сжалась, пальцы скользнули по коже, нащупывая знакомое тепло.

Слишком хорошо. Когда всё хорошо — обязательно случается что-то плохое. Эта мысль пришла неожиданно, липкая и противная, как муха, которую никак не прихлопнешь. [АДРЕНАЛИН: НЕЗНАЧИТЕЛЬНО ПОВЫШЕН] — интерфейс услужливо подтвердил моё состояние. Я попытался её отогнать, но она засела где-то в затылке и сверлила, сверлила. Сколько раз за этот год я думал, что всё, хуже уже не будет? А оно приходило. Снова и снова.

Попытался аккуратно высвободиться, чтобы встать, не разбудив её. Таня, не просыпаясь, только крепче вцепилась в меня, прижимаясь всем телом. Её бедро упёрлось мне в бок, грудь прижалась к руке, тёплая, мягкая, живая. Я замер. В паху привычно и остро запульсировало. Вот же чёрт. Ну сколько можно? Организм, видимо, решил, что раз уж выдалась спокойная ночь без камер, без тревог, без Серёгиных издевательств с маской, то можно и расслабиться. Или наоборот — напрячься.

Перевёл дыхание, заставил себя думать о другом — о делах, о стройке, о планах на день. О том, что Шурик обещал запустить новый генератор. О том, что Василий с Катериной собирались ехать в район за документами. О том, что Лина опять ночевала в своей избушке в лесу и скоро наверняка явится с очередной порцией новостей со спутников. [ЛИНА: ЗДОРОВЬЕ 405/420] — у неё всегда чуть ниже, мало спит, зараза. Помогло, но не сразу.

Минут через пять мне всё же удалось высвободиться. Таня что-то недовольно пробормотала, перевернулась на другой бок и подгребла под себя подушку, заменив ею моё плечо. Волосы рассыпались по наволочке, обнажив шею с мелкими родинками, которые я так любил целовать.

Натянул штаны, сунул ноги в тапки. Вышел из комнаты, стараясь не скрипеть половицами. В коридоре пахло деревом, пылью и едва уловимо — маминой стряпнёй с кухни. Жизнь. Обычная, мирная, почти забытая жизнь.

Я глубоко вдохнул этот запах, пытаясь надышаться им впрок, на всякий случай. Потому что кто знает, что там, за углом?

Вышел на крыльцо, щурясь от яркого солнца. Весна в этом году решила взять реванш за затянувшуюся зиму — тепло пёрло отовсюду, снег осел, почернел, превратился в кашу, сквозь которую уже пробивались первые робкие травинки. Воздух был влажный, тяжёлый, пахло талым снегом, прелой листвой и ещё чем-то неуловимо весенним, отчего щемило сердце. Я сунул руку в карман куртки, нащупал пачку, вытащил сигарету. Прикурил, затянулся — и тут же закашлялся до слёз. Крепкая, зараза. Или это организм так отвык за последние месяцы? А может, очередной признак излечения — теперь уже от никотиновой зависимости. [ЗДОРОВЬЕ: 544/550] — даже кашель не повлиял. Регенерация работала. Я скривился, но сигарету не выбросил. Привычка — страшная сила.

Я обвёл взглядом двор и замер. Вот это да.

У ворот, привалившись к косяку, скучали двое бойцов в камуфляже. Автоматы на плечах, лица сытые, спокойные, но глаза шныряют по сторонам цепко, профессионально. [БОЕЦ1: УРОВЕНЬ 2 ЗДОРОВЬЕ 480/500] — мелькнуло в интерфейсе, когда я на них посмотрел. Борис выучил своих ребят хорошо — расслабленность только снаружи, внутри вечная готовность. Один из них, молодой совсем пацан, увидел меня, тронул за локоть второго, кивнул в мою сторону. Я махнул рукой: мол, всё нормально, работайте. Они синхронно кивнули и отвернулись, продолжив наблюдать за дорогой.

На импровизированном плацу — расчищенном от снега и мусора пятачке перед сараем — майор Песков гонял новобранцев. [ПЕСКОВ: УРОВЕНЬ 5 ЗДОРОВЬЕ 762/800] — держится старик. Человек десять, разномастных, от худых подростков до мужиков за сорок, бегали, падали, отжимались, снова бегали. У каждого над головой светились цифры — у кого второй уровень, у кто только первый, у кого здоровье еле-еле. Песков хромал вдоль строя, покрикивал:

Глава 1 ч. 2

Уже взялся за ручку двери, когда с улицы донесся звук мотора. Знакомый, урчащий, басовитый — джип Катерины. Я замер, прислушался. Мотор стих, хлопнула дверца, потом ещё одна, потом калитка скрипнула. Шаги по крыльцу, и в прихожую ворвалась Катерина. [КАТЕРИНА: УРОВЕНЬ 0 ЗДОРОВЬЕ 108/110] — тоже нулевая. При полном параде — волосы локонами, куртка дорогая, сапоги на каблуках (откуда только в деревне каблуки?), в руках ноутбук и стопка бумаг. За ней, чуть прихрамывая, но с довольной улыбкой, входил Василий. [ВАСИЛИЙ: УРОВЕНЬ 4 ЗДОРОВЬЕ 612/650] — четвёртый уровень, держится.

— Виталий! — Катерина сияла. — А вы где? Все здесь? Отлично! Проходите, проходите, у меня новости!

Я развернулся и пошёл обратно в общую комнату. За мной влетела Катерина, Василий, и вся моя утренняя идиллия рассыпалась в момент.

— Всем привет! — Катерина плюхнула ноутбук на стол, прямо между тарелками с недоеденными блинами. — Извините, что без звонка, но тут такое дело...

— Катюш, ты бы хоть поздоровалась, — улыбнулась мама, но без обиды.

— Здрасте, тёть Галь! — Катерина чмокнула её в щёку. — Всем здравствуйте! У меня документы!

Она принялась выкладывать бумаги на стол. Листы, скреплённые степлером, цветные обложки, какие-то печати, подписи.

— Вот! — она ткнула пальцем в верхнюю. — Свидетельство о регистрации. Вот устав. Вот учредительный договор. Всё готово, всё подписано, всё завизировано!

Взял в руки верхний лист. «Общество с ограниченной ответственностью «Небожители». Основной государственный регистрационный номер...» Дальше шли цифры, длинные, скучные, официальные.

— «Небожители», — прочитал я вслух. — Звучит как...

— Как бизнес, — перебила Катерина. — Легальный бизнес. Со счетами, налогами и отчётностью. Который можно официально вести и не бояться, что завтра придут люди с автоматами и скажут, что мы тут самострой устроили.

— А они не придут? — уточнил Сергей.

— Не должны, — Катерина пожала плечами. — Если, конечно, мы будем платить налоги и не нарушать законы. А законы сейчас... — она замялась. — В общем, законы сейчас пишутся на ходу. Но бумага есть бумага.

Василий подошёл, встал рядом с Катериной, заглянул ей через плечо.

— Я посчитал, — сказал он тихо, но все услышали. — Предварительно. Налоги от новичков не покрывают даже питание и охрану. Нужны новые источники.

— Какие источники? — нахмурился Борис, который только что зашёл следом и теперь стоял в дверях, нависая над всеми. — Грабить банки? Так они пустые.

— Можно, — вдруг подала голос Лина. — Но не банки.

Все обернулись к ней. Лина по-прежнему сидела в углу, поджав ноги, с кружкой в руках, но взгляд у неё стал другим — собранным, острым.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я.

— Арена, — Лина посмотрела на меня в упор. — Мы будем не просто участвовать — мы будем организовывать.

— Арена? — переспросил Песков. — Та, где бои?

— Да. Процент со ставок. Продажа мест под камерами для нулевок. Обучение бойцов за долю. Мы можем сделать это официально. Через ООО. И получать прибыль.

Я смотрел на неё и пытался осмыслить услышанное. Лина редко говорила, но если говорила — всегда по делу.

— Ты хочешь стать букмекером? — спросил я.

— Я хочу, чтобы мы не умерли с голоду, — отрезала она. — А деньги любят тех, кто их считает. Василий подтвердит.

Василий кивнул:

— Экономически — выгодно. Если мы получим контроль над ареной, это станет основным источником дохода.

— А «Арена-мастер»? — вмешался Борис. — Этот... Сергей Сергеевич? Он нам так просто не отдаст.

— Не отдаст, — согласилась Лина. — Значит, будем договариваться. Или конкурировать.

— Конкурировать с тем, кто держит все бои в области? — усмехнулся Песков. — Самоубийство.

— А воевать с «Оракулом» — не было самоубийством? — парировала Лина. — Мы выжили. И здесь выживем.

Я молчал, переводил взгляд с одного на другого. [ОПЫТ: 18%] — интерфейс напоминал о себе, будто говорил: «Да, ты лидер, но прокачка идёт, даже когда ты просто слушаешь». Катерина с надеждой смотрела на меня, Василий что-то подсчитывал в уме, Борис хмурился, Песков скептически кривил губы. Лина смотрела спокойно и ждала. Таня, сидевшая рядом с мамой, тоже молчала, но я чувствовал её взгляд.

— Лина, — сказал я наконец. — Ты понимаешь, что предлагаешь? Мы будем зарабатывать на том, что люди бьют друг друга. На крови.

— Они будут бить друг друга в любом случае, — она не отвела взгляда. — Вопрос — кто на этом заработает. Мы или чужие дяди.

— Она права, — тихо сказал Сергей. — Мы не можем остановить бои. Но мы можем сделать их честнее.

— И безопаснее, — добавил Василий. — Если мы контролируем арену, мы можем вводить правила. Запрещать убийства. Следить за состоянием бойцов.

— Ребята, — я обвёл их взглядом. — Вы серьёзно?

— Виталий, — Лина поставила кружку на стол. — Посмотри на меня. Мы — не они. Мы не заставляем людей драться. Мы даём им выбор. А если они выбрали — пусть платят нам за возможность это делать.

Я молчал. В комнате повисла тишина, только слышно было, как потрескивают дрова в печи.

— Мне нужно подумать, — сказал я.

— Думай, — кивнула Лина. — Время есть. Неделя, может, две.

Она встала, подхватила свою кружку и вышла из комнаты. Сергей посмотрел ей вслед, потом на меня.

— Я с ней поговорю, — сказал он и выскользнул за дверь.

За столом снова загудели. Катерина принялась объяснять Пескову детали регистрации, Василий подсел к ней, тыкал пальцем в бумаги. Борис отошёл к окну, закурил (прямо в комнате, но мама только вздохнула). Пахло табаком, смешиваясь с ароматами еды. Таня подошла ко мне, тронула за руку.

— Тяжело? — спросила она тихо.

— Страшно, — признался я. — Я не просил быть лидером. Я просто хотел, чтобы мы выжили.

— А кто просит? — она улыбнулась. — Лидерами не становятся по желанию. Ими становятся, когда другие идут следом.

ГЛАВА 2. БИЗНЕС-ПЛАН ДЛЯ АПОКАЛИПСИСА

Я поднялся на чердак через час, когда солнце уже припекало по-настоящему и даже в доме стало душно. Скрипучая лестница, пыльный воздух, знакомый с детства запах старого дерева и ещё чего-то неуловимого, что всегда живёт на чердаках. Только теперь здесь было не пусто и не пыльно. Лина обжилась основательно.

Я постучал для приличия и толкнул дверь.

— Можно?

— Заходи, — донеслось изнутри.

Лина сидела за ноутбуком, как всегда. [ЛИНА: ЗДОРОВЬЕ 405/420] — всё так же, без изменений. Вокруг неё на старых дедовых сундуках, на полу, на подоконнике громоздились бумаги, распечатки, какие-то схемы. Сергей пристроился рядом на табуретке, делал вид, что помогает, но на самом деле просто смотрел на неё. [СЕРГЕЙ: ЗДОРОВЬЕ 876/900] — шестой уровень. Лина, кажется, не замечала — или делала вид, что не замечает. Рядом с ними, развалившись на продавленном кресле, сидел Василий с планшетом в руках. [ВАСИЛИЙ: ЗДОРОВЬЕ 618/650] — чуть подросло за день.

— Ну, — сказал я, закрывая за собой дверь. — Похвастаешься?

Лина подняла голову. Глаза у неё были красные, под глазами тени, но взгляд — острый, как лезвие.

— Садись, — кивнула она на свободный сундук. — Смотреть будешь.

Я присел. Лина развернула ноутбук так, чтобы всем было видно, и начала щёлкать по клавишам. На экране замелькали таблицы, графики, какие-то диаграммы.

— Я проанализировала данные за последние полгода, — голос у неё был ровный, почти без эмоций. — Взяла статистику по арене, по ставкам, по зрителям. Вот что получилось.

Она ткнула пальцем в экран.

— Средний бой собирает от двухсот до трёхсот зрителей. Каждый платит за вход от трёхсот до пятисот рублей. Это я беру минимум, потому что есть ещё VIP-места, они дороже. Плюс ставки. Плюс продажа еды и напитков. За один вечер арена приносит хозяину около полумиллиона.

Я присвистнул.

— Полмиллиона? За вечер?

— За вечер, — подтвердила Лина. — Умножь на количество боёв в неделю. На количество недель в месяце. Получаются миллионы.

[ОПЫТ: 19%] — интерфейс напомнил о себе. Даже от удивления капает.

— И кто это всё организует? — спросил я.

— Сейчас — хозяин арены, — Лина посмотрела на меня в упор. — Сергей Сергеевич. Тот самый, что приходил к нам с предложением.

— И что ты предлагаешь? Идти к нему на поклон?

— Нет, — она покачала головой. — Я предлагаю создать свою арену. Конкуренция — двигатель прогресса.

Василий подал голос из кресла:

— Экономически — да. Если мы откроем свою площадку, мы сможем перетянуть часть зрителей. А если договоримся с Сергеем Сергеевичем о сотрудничестве — вообще идеально.

— Договориться? — я усмехнулся. — С тем, кто нам угрожал?

— Он не угрожал, — поправила Лина. — Он предлагал. Просто делал это жёстко. У него бизнес, а не личная неприязнь. Если мы предложим ему выгодные условия, он согласится.

— Вы хотите открыть гладиаторские бои? — спросил Сергей, до этого молчавший. — Легально?

— Я хочу, чтобы мы выжили, — Лина повернулась к нему. — А для этого нужны деньги. Много денег. Налоги от новичков — это копейки. Мы скоро просто не сможем их кормить. А арена — это реальный доход.

— И что мы будем делать с этими деньгами? — спросил я.

— Всё, — Лина пожала плечами. — Закупать еду, медикаменты, оружие. Строить новые дома. Платить людям, чтобы они работали. Создавать нормальную экономику, а не выживание.

Я смотрел на неё и думал. Она говорила так уверенно, так спокойно, будто речь шла о выборе продуктов в магазине, а не о превращении нашего клана в организаторов боёв без правил.

— А люди? — спросил я. — Те, кто будет драться? Они же не железные.

— Они будут драться в любом случае, — отрезала Лина. — Это «Нереальность». Здесь все дерутся. Вопрос — будет ли у них нормальная защита, нормальная медицина, нормальная оплата. Или они будут подыхаловами на арене за жалкие проценты.

— Она права, — сказал Василий. — Если мы контролируем арену, мы можем вводить правила. Запрещать убийства. Следить за состоянием бойцов. Сейчас там этого нет. Сейчас там чистая бойня.

— А мы сделаем бойню цивилизованной, — усмехнулся я.

— Да, — Лина даже не моргнула. — Именно так. Мы сделаем бойню цивилизованной. Потому что другого выхода нет.

В комнате повисла тишина. Сергей смотрел на Лину с каким-то новым выражением — смесь восхищения и ужаса. Василий уткнулся в планшет. Я смотрел на экран, на эти графики, на эти цифры, и думал о том, как мы дошли до жизни такой.

— Ладно, — сказал я наконец. — Допустим, я согласен. Что дальше?

Лина оживилась. Глаза загорелись, пальцы снова запорхали по клавиатуре.

— Дальше — план. Нужно найти место. Лучше всего — заброшенное здание, которое можно переоборудовать под арену. Нужно согласование с Сергеем Сергеевичем — или война с ним. Нужно оборудование, камеры, охрана. Нужно набрать бойцов, которые согласятся драться у нас. Нужно...

Глава 2 ч. 2

Спустился с чердака, прошёл через общую комнату, где мама всё ещё гремела посудой, и вышел на крыльцо. Надо было проветрить голову. Мысли крутились как бешеные — арена, деньги, бойцы, кровь. Я достал сигарету, прикурил, затянулся. Горько, противно, но помогает. [ЗДОРОВЬЕ: 546/550] — без изменений.

— Дай закурить, — раздалось сбоку.

Обернулся. На лавочке у стены сидел отец. [ОТЕЦ: ЗДОРОВЬЕ 115/115] — нулевой, слава богу. В старой фуфайке, с уставшим лицом, но глаза живые, цепкие.

— Тебе нельзя, — сказал я.

— А кому сейчас можно? — усмехнулся он и протянул руку.

Вздохнул, достал пачку, протянул. Отец взял сигарету, прикурил, затянулся, закашлялся.

— Крепкая, — просипел он.

— Организм отвык.

— Не организм — жизнь, — поправил отец. — Я на войне курил махорку. Та ещё гадость была. Но без неё — никак. Нервы успокаивает.

Мы сидели молча, курили, смотрели на двор. Шурик всё ещё ковырялся со столбом. [ШУРИК: ЗДОРОВЬЕ 110/110] — без изменений. Песков ушёл куда-то. Бойцы сменились, теперь у ворот стояли двое других.

— Слышал я ваш разговор, — вдруг сказал отец. — Про арену.

Я напрягся.

— Подслушивал?

— Зачем подслушивать? — отец усмехнулся. — У вас там такие крики стояли, что вся улица слышала. Особенно когда Лина про миллионы заговорила.

— И что ты думаешь?

Отец помолчал, затянулся, выпустил дым в небо.

— Думаю, что выхода у вас нет, — сказал он. — Ты мать видел? Она на кухне с ног валится. А народу всё больше. И каждый хочет есть, пить, жить где-то. Надо деньги. А где их взять?

— Не знаю, — честно признался я. — Лина говорит — на арене.

— Лина умная девка, — отец кивнул. — Я на войне такое видел... — он замолчал, затянулся. — В окружении сидели. Два месяца. Без еды, без воды, без надежды. И знаешь, что нас спасло?

— Что?

— Не оружие. Не приказы. А то, что мы верили друг в друга. Знали: если я упаду — товарищ поднимет. Если он устанет — я потащу.

Он повернулся ко мне, посмотрел в глаза.

— У вас тут то же самое. Только враг другой. Не немцы, не фашисты — а голод, холод, страх. И закон один: вместе — выстоите. Поодиночке — сдохнете.

— А арена? — спросил я.

— Арена — это средство, — отец пожал плечами. — Не цель. Если вы через неё сможете людей накормить и защитить — значит, надо делать. Пачкать руки? Придётся. Я на войне тоже руки пачкал. По локоть в крови. А потом мыл и жил дальше.

— Ты убивал? — спросил я тихо.

Отец посмотрел на меня долгим взглядом.

— Убивал, — сказал он. — И не раз. И не два. И знаешь что? Мне до сих пор снится. Но я знаю: если бы не убил я, убили бы моих. Тех, кто со мной был. Тех, кто меня ждал. И я сделал выбор.

Он докурил, затоптал окурок.

— Ты сейчас такой же выбор делаешь. Не хочешь быть убийцей? Не будь. Но тогда будь готов, что убьют твоих. Таню, мать, всех нас. Выбирай.

Я молчал. Отец встал, похлопал меня по плечу.

— Думай, сынок. Я в тебя верю.

И ушёл в дом, прихрамывая, держась за стену.

Я остался один. Докурил, затоптал окурок, посмотрел на небо. Солнце стояло высоко, день разгорался.

— Спасибо, батя, — сказал я вслух. [ОПЫТ: 20%] — прибавилось. Видимо, за важные разговоры тоже капает.

Встал и пошёл обратно на чердак. Надо было договаривать с Линой. Надо было решать. Надо было жить дальше.

Я снова поднялся на чердак, когда солнце уже клонилось к закату. За день я успел переделать кучу дел — проверил посты, поговорил с Песковым о новичках, даже помог Шурику дотащить новый генератор до сарая. Но мысли всё время возвращались к одному — к арене, к деньгам, к выбору. Отец прав. Пачкать руки придётся. Вопрос только — как глубоко.

Лина сидела за ноутбуком в той же позе, что и утром. Казалось, она вообще не двигалась. [ЛИНА: ЗДОРОВЬЕ 405/420] — даже не упало. Рядом, на табуретке, пристроился Сергей — принёс ей чай, еду, но кружки стояли нетронутые, а тарелка с бутербродами так и осталась полной. В воздухе пахло остывшим чаем и бумагой.

— Лин, — позвал я. — Ты ела сегодня?

— А? — она подняла голову, посмотрела на меня мутным взглядом. — Ела. Кажется.

— Врёшь, — Сергей вздохнул. — Я тебе три часа назад принёс, ты даже не притронулась.

— Потом.

— Нет, не потом, — я подошёл, забрал у неё ноутбук, закрыл крышку. — Сейчас ешь. Или я запрещаю тебе работать до завтра.

— Ты не можешь запретить, — огрызнулась она, но без злости.

— Могу. Я тут главный, забыла?

Лина посмотрела на меня долгим взглядом, потом взяла бутерброд, откусила. Жевала медленно, будто через силу.

— Я согласен, — сказал я.

Она замерла, перестала жевать.

— На что?

— На арену. На бизнес. На всё. Разрабатывай план.

Лина смотрела на меня, и в глазах у неё что-то менялось. Усталость, напряжение — всё это уходило, оставался только холодный, острый расчёт.

— Ты серьёзно?

— Серьёзнее некуда. Я поговорил с отцом. Он сказал то же, что и ты. Другого выхода нет.

— Отец у тебя умный мужик, — Лина отложила бутерброд. — Тогда слушай. Я тут кое-что додумала.

Она потянулась за ноутбуком, но я придержал крышку.

— Сначала ешь. Потом работа.

— Виталий...

— Я сказал — ешь.

Она фыркнула, но послушалась. Сергей довольно улыбнулся.

— Спасибо, — шепнул он мне.

— Не за что.

Лина жевала, запивала чаем, и постепенно краска возвращалась на её бледные щёки. Через десять минут она отодвинула пустую тарелку и требовательно посмотрела на меня.

— Всё? Можно?

— Можно.

Я вернул ей ноутбук. Лина открыла крышку, пальцы запорхали по клавишам.

— Значит так. Я связалась с Сергеем Сергеевичем. Через спутник. Он готов к переговорам.

— Когда?

— Завтра. В двенадцать. У него на арене.

— Один поедешь? — нахмурился я.

— Нет. Ты со мной. И Борис. Для солидности.

— Борис? Он же его чуть не прибил в прошлый раз. [БОРИС: ЗДОРОВЬЕ 876/900] — напомнил интерфейс.