Несчастный случай по расписанию

Глава 1. Тишина в 84-й квартире

Дождь не шел — он висел в воздухе серой, липкой взвесью. Это была та самая погода, когда город кажется выцветшим снимком, а одежда пропитывается сыростью за считанные минуты. Алина Морозова остановилась у старого сталинского дома и задрала голову. Шестой этаж. Одно окно распахнуто, и белая занавеска вяло бьется о раму, как будто кто-то внутри безуспешно машет рукой, прося о помощи.

— Опять ты за старое, Морозова. Пневмонию подхватишь, — Стас, ведущий криминалист отдела, прошел мимо, придерживая плечом козырек кепки. В одной руке он сжимал тяжелый металлический кейс, в другой — стаканчик с кофе, от которого шел пар. — Поднимайся, там всё стандартно. Обычный «летун». Соседи говорят — жил один, тихий, не пил. Видимо, просто решил, что с него хватит.

Алина не ответила. Она проводила Стаса взглядом и пошла к подъезду. Лифт, как обычно в таких домах, выглядел так, будто помнил еще сталинские указы. Она предпочла лестницу. На третьем этаже пахло жареной рыбой, на пятом — старой кожей и кошачьим кормом. Обычная жизнь, которая продолжалась за закрытыми дверями, пока в квартире номером выше чье-то существование только что превратилось в сухую строчку полицейского рапорта.

У двери квартиры 84 её ждал Женя. Участковый, всего год как из академии, он всё еще пытался сохранять то самое «лицо со стальной челюстью», которое подсмотрел в сериалах, но бледность его выдавала.

— Смерть наступила примерно в три ночи, — начал он, едва Алина ступила на площадку. — По крайней мере, так говорит Семеновна из 80-й. Она у нас местный радар, всё слышит. Утверждает, что внутри квартиры что-то тяжело грохнуло. Не на улице, а именно здесь.

— Сама Семеновна где? — спросила Алина, доставая из кармана пачку латексных перчаток.

— У себя, давление меряет. Я её опросил, протокол составил. Говорит, Романов был человеком-невидимкой. Утром ушел, вечером пришел. Ни гостей, ни скандалов.

Алина вошла внутрь. Квартира была из тех, что называют «стерильными». Книги на полках выровнены по корешкам, на кухонном столе — ни крошки, ноутбук на рабочем месте закрыт под прямым углом к краю стола. Никакого беспорядка. Никаких следов того, что человек готовился к прыжку.

Тело лежало у самого подоконника. Вадим Романов, сорок два года. Руки вытянуты вдоль туловища, лицо повернуто вбок, глаза полуприкрыты.

Алина опустилась рядом на корточки, не обращая внимания на ворчание Стаса, который уже расставлял свои маркеры.

— Он не падал, — ровно произнесла она.

— Начинается, — Стас вздохнул, аккуратно складывая в пакет найденный на полу окурок. — Алина, гравитация не ошибается. Шестой этаж, открытое окно, труп на полу. Что тебе не нравится?

— Ладони, Стас. Посмотри на его ладони.

Стас нехотя подошел и присмотрелся.

— Ну, чистые. И что?

— В том-то и дело. Человек, который падает случайно — поскользнулся, голова закружилась — всегда пытается за что-то ухватиться. Это инстинкт, его не отключишь. Он должен был ободрать ногти о подоконник, оставить следы эпителия на раме, сломать пальцы в попытке сгруппироваться. А у него руки как у пианиста перед концертом. Ни ссадин, ни защитных гематом. Его либо положили сюда уже мертвым, либо он был в глубочайшем коме.

Стас помолчал, его скептицизм медленно сменялся профессиональным интересом. Он достал фонарик с ультрафиолетом и начал медленно водить им по подоконнику.

— Пыль лежит ровно... — пробормотал он. — Почти везде. А вот здесь, в углу, где краска отошла... Видишь?

В свете фонарика проступило темное пятно. Оно было смазанным, нечетким, как будто кто-то коснулся поверхности краем ладони в плотной ткани или в перчатке с очень мелкой текстурой.

— Сними это макросъемкой, — приказала Алина. — И посмотри на ширину этого следа. Он не принадлежит Романову. У погибшего узкая кисть, а здесь давил кто-то тяжелый.