Нет праздника, важнее - Нового года.

Нет праздника, важнее - Нового года.

Эта история произошла со мной довольно давно. Я тогда вроде учился. И вот примерно за неделю до Нового года подходит ко мне моя хорошая подруга и интересуется, чем я буду занят такого-то числа? Я, прикинув свои планы, сообщил о полной свободе. На что она, потирая руки от удовольствия, сообщила о непременной надобности поздравить её двух малолетних детей с праздником.

Я тогда довольно часто появлялся на импровизированной сцене местного ночного клуба, и о моих артистических способностях она знала не понаслышке, работая в этом самом клубе поваром. Я подумал, что будет довольно правильным сделать под Новый год что-то хорошее, и согласился.

На роль Снегурочки я пригласил подругу своего напарника по диджейскому пульту, которую звали Ирка. Костюмы были у нас в гардеробной клуба, а в интернете нарыть примерные слова для приветствия и пару конкурсов было плёвым делом.

Проведя пару генеральных прогонов нашей «гастроли», мы с Иришкой довольно сносно попадали в слова и даже мило выдавали экспромт на ядовитые шуточки присутствующих при нашей репетиции.

В назначенное время мы во всеоружии топтались перед дверьми семейной общаги, куда нас пригласили поздравить деток. В мешке лежали заранее отданные нам подарки, а на мой посох была наклеена суфлёрская бумажечка с мелкими, корявыми буквами моего текста.

Мы с Иркой, глотнув из фляжки для смелости, нажали на дверной звонок. Открыли быстро: испуганные дети, искусственные улыбки взрослых, запинающиеся стихи и хоровод посреди комнаты… Короче, минут десять позора — и мы осознали всю свою несостоятельность в роли Деда Мороза и Снегурочки.

Работая со взрослыми, сложно было переключиться на детей, и меня частенько заносило на взрослые шуточки. Но, упираясь на испуганный взгляд главы семьи, кое-как выкручивался… Через минут двадцать мы наконец закончили наше выступление и, попрощавшись, выскользнули из квартиры. Я стащил с себя бороду и, распахнув полы искусственной шубы, постепенно пришёл в себя. Ирка издевалась надо мной, вспоминая мои неловкости и провалы в тексте.

Но всё хорошо, что хорошо кончается: из двери выскользнула хозяйка и пригласила нас в квартиру. Мы скинули костюмы в заранее приготовленные пакеты и зашли опять — уже на правах обычных гостей. Дети были увлечены подарками, которые мы всего десять минут назад подарили, и нас не заметили.

Мы прошли на маленькую кухню, где нас ждала бутылка хорошей водки и богатая праздничная закуска. Ирка быстренько разложила всё по порциям, я налил, и после того как мы со смаком опрокинули по одной, хозяйка завела с нами разговор… А сводился он к тому, что у их соседей тоже дети — не согласились бы мы ещё разочек отыграть для них? Ну, понятное дело, за гонорар.

Ирка наотрез отказалась, а у меня мелькнула мысль, что-денег-то не особо много и что лишними они никогда не бывают… Через полчаса мы стояли на пороге соседской квартиры. Имея опыт, мы отработали значительно лучше, хотя, конечно, ещё очень много было всяких ляпов. В конце, как и в предыдущей квартире, нам поднесли по чарочке и сунули в схуднувший мешок из затёртого бордового бархата пару хорошеньких купюр.

Мы вернулись на лестничную клетку и стали переодеваться. Не успели мы засунуть костюмы в мешок, как из-за дверей соседней квартиры высунулось сморщенное лицо пожилой женщины. Она заговорщицким шёпотом предложила нам поздравить её внука, который как раз у неё в гостях. Я внаглую удвоил стоимость услуги — и женщина счастливо заулыбалась.

Когда через полчаса мы все мокрые от энергичного хоровода вывалились на площадку, нас ждала очередь из желающих поздравить своих детишек сказочными персонажами. Ирка сдалась. А я только успевал распихивать купюры по разным карманам.

Всё проходило по накатанной: приветствие сменяло испытание для детей, потом следовали конкурсы, потом хоровод и в конце вручение подарка. После вручения подарка дети отключались от нас — и мы скомкано прощались.

Затем мы удалялись на кухню, где опрокидывали по рюмахе, получали гонорар и покурив на площадке шли радовать следующую квартиру.

Где-то после седьмой или восьмой квартиры я понял: надо завязывать с подношениями с обязательной рюмочкой! Я уже не так хорошо проговаривал текст, а Ирка пару раз завалилась, выделывая очередное танцевальное па возле ёлки…

Проснулся я на следующее утро очень тяжело. Голова болела безбожно! Во рту было ощущение батальона… И что самое главное — я не помнил, как и где… Когда я пришёл домой? И где костюмы? Как мы расстались с Иркой?

После душа и пол-литра пива я чуть унял шум в голове и тремор рук — позвонил Ирке. Выяснилось: нас вчера вконец разомлевших от алкоголя и отпадных танцев вокруг ёлочек забрал Иркин молодой человек. Диман! Забеспокоившись нашим долгим отсутствием (и решив навестить нас на мероприятии), он нашёл нас в самом пике «академической деятельности».

Мы с Иркой отплясывали на козырьке подъезда! Я со съехавшей набок бороде всех уверял: Новый год — самый лучший праздник в году! Даже день рождения ни в какое сравнение не идёт с ним. Ирка тоже зажигала: у нас откуда-то в мешке оказалась упаковка «Чупа-чупсов», и Иришка прицельно швыряла ими в собравшуюся публику под козырьком.

Митричу стоило немалых трудов нас оттуда снять, усадить в такси и развести по домам. Деньги он у меня конфисковал из-за опасения продолжения банкета; костюмы так же были у него.

Я привёл себя в порядок — рванул к нему. Ирка ещё спала. Мы пересчитали деньги: по приблизительному подсчёту средней стоимости наших утренников получалось… что мы вчера отработали ну никак не меньше чем в двадцати квартирах!

Благо всё хорошо закончилось: мы разбудили Ирку. Она с осовелыми глазами и чугунной головой выслушала наш рассказ о количестве отработанных мероприятий; порылась в карманах — вытащила ещё кипу денег!

Прошло уже более пятнадцати лет — а мы до сих пор так и не знаем: откуда у нас оказались те деньги? И в таком количестве…