Неудачник

Неудачник

– А ты пробовал завывать? – сочувственный вопрос был лишен смысла. Он был всего лишь обязательством, тем необходимым уровнем участи, которое принято среди живых и ускользает в мир мёртвых после смерти – привычка сильнее всего!

Пробовал, конечно же пробовал! Он с этого начал. Это ведь базовое умение, которое в данном случае не играло никакой роли. Как издевательство. Как ветерок, что ли.

– Да-а…– ответ был вялым. Как и в прошлый раз, и в позапрошлый. Сколько было их, советчиков? Не тех, которые могут помочь в самом деле, а тех, которые отмечаются участием и считают свой долг выполненным.

– Не отчаивайся, Петер, всё получится! – и ободрение такое же. Тухлое, никчёмное, слабое.

Зато собеседник считает себя хорошим другом. Ободрил же!

Впрочем, Петер уже привык. С ним с самого начала было что-то не так. С самого начала посмертия, когда он оказался слаб. Даже по сравнению с другими слабыми.

– Это всё потому что ты умер без страха или ужаса, – объяснили ему знающие, сильные призраки, пропустившие множество новичков и передавшие им всё то, чем сами владели. – Когда человек умирает без боли, гнева, страдания – он не испытывает шока. Впрочем, это касается любых эмоций. Кто-то принимает смерть с радостью и она тоже позволяет душе уйти так, чтобы оказаться в посмертии в силе. А ты… ну, у тебя всё хорошо.

Выходило так, что Петер, или кем он был раньше? Имя можно было взять любое из списка, он и ткнул в первое попавшееся. Но выходило так, что Петер умер как-то слишком скучно. Он не страдал, не боялся, и не радовался смерти как избавлению, что делало его призрачную натуру крайне слабой и не влияющей даже на события призрачного мира, не говоря уж о живых.

– Ты приготовился, – со знанием дела объяснил ему Арно – один из опытных и мудрых, умерших уже давно, но не пошедших в мир живых наблюдателями или мстителями. Да и от остальных старых призраков он держался отстраненно, больше приглядываясь к новичкам. Вот и пригляделся к Петеру. – Ты приготовился к смерти при жизни, мой друг, хорошо приготовился.

– Приготовился? – не понял Петер. – Как это возможно? Ведь я не умирал раньше и не знал что это. Как можно быть готовым к тому, чего не знаешь?

Арно усмехнулся:

– Я знавал одного… вроде тебя. Он тоже приготовился при жизни. Однажды ему приснился сон о том, что он умрёт. И он, и все его друзья, окружение и даже враги. Весь свет, который был ему привычен. Более того – смерть будет позорной, это будет казнь при помощи новой машины, отсекающей голову. Это было сном. Но он видел очередь и когда пришли те самые времена, он уже успел приготовиться и тоже пришёл сюда слабым, спокойным и бледным.

– И что было? – спросил Петер. – Где он?

Арно не удивился вопросу, но ответить по существу не мог, оглянулся по сторонам, словно ища того самого призрака, о котором говорил и признал:

– Я забыл его. Здесь слишком много судеб проходит мимо, а прочесть их нельзя. Он нашёл себе где-нибудь место и ты найдёшь, не волнуйся.

Петер поначалу и не волновался. Проходил адаптационный период, стараясь не замечать того, что у него не получается повлиять даже на ручку собственной слабой, тлеющей энергией. Другие сдвигали предметы, пугали, выли… словом, жили в посмертии. готовились трудиться, готовились тянуть людской страх в мир мёртвых, чтобы мёртвые могли отпирать врата меж мирами и пропускать через них души тех, чей срок вышел.

Рутина, от которой не хочется сбегать. Петер точно не хотел. Напротив, ему нравилось наблюдать за живыми и пусть их приходилось пугать, что было немного неловко и как-то эгоистично, но он знал, что не причинит им вреда – только немного напугает, и всё! И они будут жить. А он может посмотреть за их жизнями, одеждой, суетой и мелочами, которые так смешно и быстро исчезают после смерти.

Петер хотел в эту рутину, но не мог повлиять ни на что материальное. В отчаянии обратился к Арно, чудом разыскав его в призрачном полупрозрачном мире.

– Проблемы не вижу, – заверил Арно, узнав Петера. – Вот правда. Знаешь ли ты, сколько людей умирает ежедневно? Не знаешь. А я вижу. И почти все за исключением редких индивидов вроде тебя, способны влиять на материю. Хотя бы минимально. Они несут энергию в наш мир и её хватает, от того, что ты не можешь работать как они, мы не вымрем. Я скажу больше – тебе это даже в упрёк не поставят, никому нет дела.

И правда, даже в адаптационном периоде, где обучали влиять на материю и Петер был в отстающих, он не слышал ни одного упрёка, были даже такие слабые, для отчётного участия советы, но ни насмешек, ни издевательств. Может быть мёртвые были добрее, а может быть им не было дела…

– И что же мне делать? – растерялся Петер.

– Найти своё место, – отозвался Арно. – Послушай, знавал я одного такого же! Он, знаешь ли, мой друг, так успел приготовиться к смерти, что прибыл сюда совершенно бесцветным и бесплотным. А дело было в том, что задолго до своей казни он увидел сон…

Петер молча выслушал уже знакомую историю. Если Арно так легче – пусть говорит, в конце концов, у него могла быть плохая память или начинающееся безумие. А может быть, ему просто нравилась эта история?

***

Но случилось. В распределении на Петера, разумеется, смотрели, мягко говоря, с сомнением.

– Я знаю, что я слаб, – заверил Петер, – но разве же я принесу вред? Если у меня не получится, то не получится. А вдруг выйдет хоть что-то? Я оправдаю своё существование.

– Смерть не нужно оправдывать, – заметили ему сурово. – Смерть – это право каждого. Вы можете не заниматься ничем или просто отправиться за Грань…

Грани Петер боялся. Он не знал что там, а мир призраков казался знакомым. Ещё лучше было то, что мир живых был рядом и в него можно было выйти.

– Позвольте мне попробовать! – взмолился Петер.

Распределение согласилось. Оно ничем не рисковало. Да и у призраков не так много стремлений, а наказ Последнего Мира в том, чтобы поддерживать хоть тени желаний у тех, кто мёртв. Чего, правда, добиться хотели, не очень-то ясно. опять чья-то инициативная программа, не меньше!