Неукротимая

Глава 1

Павел

Я не терплю, когда нарушают договоренности. Ни задержка поставки, ни невыплата долгов – ничто из этого не имеет права на существование в моем мире. Я человек слова, и это не пустой звук: вывернусь наизнанку, но сделаю обещанное. И того же, без малейших компромиссов, требую от своих людей и тех, с кем имею дело.

Моя репутация, мягко говоря, не вызывает восторга. Многие меня боятся, и это качество – одна из причин. Считают жестоким, неуравновешенным, даже зверем. Ведь я могу без колебаний прострелить колено должнику, отрезать палец или вырвать ногти плоскогубцами. Зубы тоже в ход идут. Все зависит от моего настроения, от того, насколько сильно меня вывели из себя.

К счастью, прибегать к таким методам психологического и физического давления приходится крайне редко. Мне куда больше по душе решать вопросы более мягко. Диалог, основанный на доверии и уважении, – вот мой идеал. Но, увы, не всегда все идет так, как хочется. Иногда приходится напоминать людям, каким я могу быть.

Держа одной рукой телефон, другой – руль, я мчался по городу в свой офис. Сегодня как раз один из тех дней, которые я ненавижу: выбивание долгов. Человек, задолжавший мне крупную сумму, должен был вернуть ее еще месяц назад. Я ждал, не хотел давить. Все-таки он старше меня на двадцать лет. Когда я только начинал свой путь и строил бизнес, он уже был на плаву и, насколько мне известно, весьма успешен.

Его бизнес дал трещину лет пять назад, и все покатилось под откос. Мебельная фабрика потерпела колоссальные убытки. Люди стали предпочитать дешевую мебель сомнительного качества более дорогим, но прочным вариантам. В последнее время дела пошли настолько плохо, что он решил прибегнуть к займу у меня, чтобы поправить положение.

Я терпеливо ждал возврата средств, хотя это и не свойственно мне. Просто я уважал этого человека, и на то были причины: его милосердие и доброе сердце. Но всему приходит конец. Мое терпение – не исключение.

Остановившись на подземной парковке, я взглянул на часы. До назначенной встречи оставалось пять минут. Хлопнув дверью так, что эхо разнеслось по всему уровню, я бросил ключи Игорю, одному из моих людей, и направился к лифту. Поднявшись на восьмой этаж и пройдя через автоматические двери, я увидел Катю, мою секретаршу.

– Доброе утро, Павел Владимирович. Вам что-нибудь нужно? – спросила она сдержанным, но слегка дрожащим голосом. В ее глазах читался страх, и это было привычно.

Она работает здесь уже почти год, но до сих пор при виде меня почему-то начинает дрожать. Причина мне неизвестна — у нас никогда не было никаких проблем. Со своими людьми я всегда сдержан, но, видимо, дело в моей репутации. Репутации, которая опережает меня, словно тень, и заставляет даже самых стойких нервничать.

– Нет, у меня встреча через минуту, — отрезал я, даже не глядя на неё, и прошёл прямо в свой кабинет. Моё слово — закон, и я не трачу время на пустые взгляды.

– Вас уже ждут, — услышал я в спину, когда она осталась позади, а я скрылся за углом. Её голос был едва слышен, словно шепот ветра.

Отлично, люблю пунктуальность. Это признак уважения, которого я требую от всех.

Идя по длинному коридору, в конце которого был мой кабинет, я заметил мужчину в темно-синем костюме и белоснежной рубашке. Он нервно поглядывал на наручные часы и поправлял галстук, ослабляя его. Его движения были суетливы, выдавая внутреннее напряжение. Рядом на стуле сидела молодая девушка со светлыми волосами. Она интенсивно жевала жвачку, скрестив ноги, и медленно покачивала ими, погружённая в телефон. Её безразличие было почти вызывающим. Как только мужчина заметил меня, он сразу выпрямился и попытался натянуть показную улыбку, за которой скрывался комок нервов. Я видел это насквозь.

– Доброе утро, Павел, вы хотели меня видеть? — спросил он, когда я подошёл на пару шагов. Его голос дрогнул.

Я махнул рукой, приглашая его войти, и опустил взгляд на девушку, которая даже не подняла на меня глаз, когда я, не останавливаясь, прошёл мимо. Это было необычное чувство — обычно все вскакивают, когда я появляюсь на горизонте, а тут — полное равнодушие. Что ж, это было интересно. Я прошёл мимо мужчины и открыл дверь.

– Павел, у меня возникли некоторые проблемы, но как только я всё улажу, сразу верну вам долг, — начал Виктор с порога, когда я уже сидел в кресле. Его слова были поспешными, словно он пытался опередить мой гнев.

Я махнул рукой, приглашая его занять стул, на который указал, замечая его напряжённые движения. Он без лишних слов сел, словно марионетка, повинующаяся невидимым нитям.

– Виктор, ты меня очень огорчил. Так дела я не виду, — сказал я, откинувшись на спинку кресла и пристально глядя ему в глаза. Мой голос был ровным, но в нём чувствовалась сталь. — Ты просрочил срок на месяц.

– Я знаю, но была проблема с поставкой древесины и... — начал он, но я перебил, резко опустившись на стол обеими руками и заглянув ему в глаза. Мой взгляд был пронзительным, способным прожечь дыру в его душе.

– Меня не волнует эта твоя чертова древесина. Меня волнует только то, что ты не выполнил договорённость. Знаешь, как я поступаю с теми, кто не держит слово? — сказал я и медленно, с нарочитой неторопливостью, достал из верхнего ящика стола пистолет, положив его перед собой. Виктор побледнел, его лицо стало пепельным.

– Я всё верну, дайте мне отсрочку на три месяца, — проглотил он, не отрывая глаз от пистолета. Его голос был едва слышен.

– Вернёшь, но мне нужны гарантии, что так и будет, — сказал я, сняв пистолет с предохранителя. Щелчок был громким в тишине кабинета. — Три месяца — это немалый срок. И я не люблю ждать.

— Какую гарантию вы хотите? — спросил он, его взгляд, оторвавшийся от блестящего металла пистолета, впился в моё лицо, на котором не дрогнул ни один мускул.

Глава 2

Лана

Ближе к вечеру в мою комнату тихо вошла мама. Она только что вернулась с работы, но в её взгляде уже не было привычной усталости — вместо этого я увидела тревогу и страх. По её лицу пробежала тень, и я поняла: она уже знает. Прикрыв дверь, она осторожно села рядом, не отрывая от меня сочувственного взгляда. Медленно, словно боясь причинить боль, провела рукой по моим спутанным волосам. Я лежала на боку, не в силах отвести взгляд от стеклянного шара с белыми хлопьями, которые медленно кружились внутри, словно снег, падающий вокруг маленькой ёлки. Это был подарок на Новый год от моей подруги Ани — единственный светлый момент в этом мрачном дне.

Мама пыталась подобрать слова, но они застревали в горле. Я же уже давно решила: если я сейчас покажу хоть каплю слабости перед этим ненормальным, перед этим чудовищем, то всё может закончиться очень плохо. Да, я молода, но не глупа. Я собрала всю свою силу и решимость в кулак и ждала завтрашнего утра. Страх больше не сковывал меня — вместо него во мне горели непоколебимость и злоба. Эти чувства станут моими спутниками на все три месяца, что мне предстоит провести в этом аду.

Когда мама ушла, оставив меня одну после долгого и тихого разговора, я встала с кровати. Медленно, будто боясь потревожить тишину, достала чемодан из-под кровати и начала собирать вещи. Мои записи, сотни пустых блокнотов — я надеялась, что хоть это поможет мне сохранить рассудок, отвлечься и продолжать писать, несмотря ни на что. Я не знала, кто он — этот человек, который теперь будет моим мучителем. Но по всему, что я слышала и чувствовала, он — настоящий больной сукин сын. В моём воображении он уже предстает передо мной: мужчина в возрасте, с огромным животом, на шее — широкая золотая цепь, залысины на затылке, дорогой костюм, блестящие часы — символы его богатства и власти. Наверное, он ровесник моего отца или чуть старше. Интересно, есть ли у него семья? Дочь? Хотел бы он для неё такой участи — оказаться в логове зверя, словно закуска на долгие месяцы? Не думаю. Мне хочется заглянуть ему в глаза и плюнуть в мерзкую морду, дать звонкую пощёчину, а лучше — ударить по яйцам, чтобы он почувствовал хоть часть той боли, что испытываю я. Может, ударить чем-то тяжёлым по голове, чтобы он навсегда покинул этот мир. Таким уродам здесь не место. Пусть катится в ад, чтобы его черти задрали.

Когда чемодан был собран, я подтолкнула его к двери, а сама села на край кровати, уставившись на него, словно на бомбу замедленного действия, которая вот-вот взорвётся. Пусть. Мне уже всё равно.

Утром я проснулась раньше обычного — в семь утра уже сидела на подоконнике и смотрела, как просыпается мир. Холодный утренний воздух касался моего лица, но внутри меня было пусто и холодно гораздо сильнее. Я прижала ноги к груди, положила голову на колени и пыталась заглушить шум мыслей, но они не унимались. В голове крутились сотни сценариев: что он сделает? Будет ли это насилие? Издевательства? Принуждение? Или всё сразу? Слова отца о том, что он «не промышляет этим», звучали как пустой звук, не вызывая ни капли доверия. Я знала, что должна быть готова ко всему.

Глубокой ночью, когда дом погрузился в полнейшую тишину, я тихо пробралась в кабинет отца. Сердце колотилось так громко, что казалось, его услышат даже стены. Я рылась в ящиках, руки дрожали, но я не могла остановиться. Наконец, мои пальцы нащупали холодный металл — раскладной нож. Облегчение пронзило меня, словно луч света в темноте. Я спрятала нож в самый маленький карман джинсовых шорт и прикрыла его футболкой — на случай, если придётся защищаться.

Я просидела на подоконнике всё это время, словно в оцепенении, когда, будто по часам, с грохотом распахнулись ворота. Из них выехал черный, полностью тонированный внедорожник — словно адская колесница, приехавшая за моей душой. Сердце застучало быстрее, но я не могла отвести взгляд.

Через пару минут дверь моей спальни медленно приоткрылась. На пороге стояла мама — глаза её горели красным, а голос был едва слышен, словно шёпот ветра: «Пора». В этом одном слове было столько неизбежности, что я почувствовала, как внутри меня что-то ломается и одновременно крепнет.

Спрыгнув с подоконника, я подошла к чемодану. Рука дрожала, но я сжала ручку ладонью, будто это был последний якорь в этом безумном мире. На ватных ногах я вышла из дома, не оборачиваясь — не могла позволить себе слабость. Я надеялась вернуться сюда живой, и эта надежда была моим единственным оружием.

Внизу мама обняла меня крепко, её слёзы текли по лицу, оставляя горячие дорожки на коже. Отец стоял в нескольких шагах, неподвижный и холодный, наблюдая за мной с тяжёлым, но решительным взглядом. Я чувствовала, как его глаза пронизывают меня насквозь, словно пытаясь передать молчаливое предупреждение.

После прощания с мамой я без остановки направилась к двери. Проходя мимо отца, заметила, что входная дверь была настежь распахнута. На улице стоял высокий мужчина лет сорока в черном костюме — холодный и безэмоциональный, словно тень. Он внимательно смотрел на меня, и я почувствовала, как внутри что-то напряглось.

Как только я вышла, он без слов забрал мой чемодан и, пропустив меня вперед, последовал к машине. Открыв заднюю дверь, он ждал. Я замерла на секунду, взглянула внутрь — салон был пуст. Убедившись, что никто не поджидает, забралась внутрь. Дверь захлопнулась за мной с глухим щелчком. Я посмотрела на свои ладони, дрожащие, но полные решимости, и мысленно повторяла: «Не сдавайся. Ты справишься».

Чемодан уложили в багажник, водительская дверь захлопнулась, мотор завелся. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как напряжение медленно уходит, уступая место холодной решимости. Машина медленно покатилась по подъездной дорожке, унося меня прочь от родного дома, которому я даже не подарила прощального взгляда.

Глава 3

Лана

Как только дверь за мной бесшумно закрылась, я позволила себе выдохнуть. Павел Владимирович… Он совсем не походил на того, кого я представляла, слушая отрывочные рассказы отца и мамы. Светлые волосы, короткая стрижка, ясные голубые глаза, а черты казались такими мягкими, что хотелось верить в его доброту. Или же я просто слишком наивна и плохо разбираюсь в людях? Он смотрел на меня с таким неподдельным любопытством, что я невольно почувствовала себя немного неловко. Глаза его были широко распахнуты, голова слегка наклонена набок, а губы чуть приоткрыты. Минута молчания, наполненная его пристальным взглядом, показалась мне вечностью. На вид ему было чуть за тридцать, статный, с приятной внешностью. То, что я слышала о нем, не совсем совпадало с реальностью, но, как бы там ни было, я здесь, потому что он так решил. Значит, доля правды в словах родителей все же была.

Поставив свой единственный, но довольно увесистый чемодан напротив кровати, я огляделась. Спальня поразила меня своими размерами и роскошью. Огромная двуспальная кровать с белоснежным постельным бельем, шкаф из светлого дерева, изящный комод, огромный плазменный телевизор, прикроватные тумбочки, уставленные живыми растениями, которые тянулись к солнечному свету сквозь панорамное окно. С другой стороны комнаты обнаружилась еще одна дверь. Я подошла, осторожно потянула за ручку и заглянула внутрь. Ванная комната оказалась не менее впечатляющей: сверкающая сантехника, множество флаконов с шампунями, гелями, лосьонами, пенами для ванны и солями для ароматерапии. Все выглядело так, будто здесь никто никогда не жил, а лишь бережно ухаживали за каждым предметом. Огромное зеркало над раковиной с мягкой белой подсветкой отражало мое растерянное лицо. Я приподняла бровь, осматривая каждый уголок, а затем подошла к окну. Сквозь стекло открывался вид на ухоженную территорию. Я начала прикидывать, есть ли шанс ускользнуть незамеченной, когда охрана будет обходить другую часть поместья.

Внезапный стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Я напряглась, инстинктивно прижавшись к двери и положив руку на карман шорт. Если понадобится, я успею достать свой маленький, но верный нож.

Медленно повернув ручку, я приоткрыла дверь, заглядывая в образовавшуюся щель. На пороге стояла невысокая светловолосая женщина с доброй, лучезарной улыбкой. Я облегченно выдохнула. Она выглядела совершенно безобидной, скорее даже излучала тепло и заботу. Я распахнула дверь шире.

— Меня зовут Вера, тебе что-нибудь нужно? Я могу помочь с вещами, может, ты хочешь перекусить перед обедом? — спросила она, входя в комнату, когда я отошла в сторону. На вид ей было около шестидесяти, и мне почему-то показалось, что она может быть его мамой. Вполне логично, точно так и есть.

— Спасибо, но пока не хочется, — прошептала я, наблюдая, как она спокойно подошла к моему чемодану, поставила его на кровать и начала ловко и быстро разбирать мои вещи. Я стояла молча, следя за ее движениями.

— Как тебя зовут? Паша ничего толком мне не рассказал, сказал только, что ты наша гостья, — произнесла она, время от времени поглядывая на меня.

— Лана. Не нужно, я сама справлюсь, — выдавила я из себя и подошла к чемодану. Я достала стопку блокнотов и направилась к комоду. Открыв верхний ящик, я аккуратно сложила их туда, а затем и все остальные письменные принадлежности.

— Столько всего у тебя! Ты учишься сейчас?

— Нет, я только закончила школу и вот собираюсь стать писателем, — ответила я, закрывая ящик.

— Ого, интересно, — задумчиво протянула она, рассматривая меня с головы до ног. — Где вы с Пашей познакомились? Уверена, что точно не в библиотеке, — добавила она и усмехнулась.

Ее вопрос застал меня врасплох. Я не ожидала такого прямого любопытства, особенно от женщины, которая, казалось, была здесь для того, чтобы мне помочь.

Как ей сказать, что прямо сегодня, час назад, внизу, в гостиной... что я видела его, такого растерянного и уязвимого, совсем не похожего на того властного мужчину, о котором я знала. Но было очевидно, что она не в курсе всей ситуации, и я решила промолчать, чтобы не навредить себе еще больше. Тем более, если он сам ей не сказал, значит, на то есть веская причина, которую мне пока не дано понять.

— В офисе, — соврала я, стараясь придать голосу как можно больше уверенности, и она одобрительно кивнула, словно мои слова подтвердили ее собственные догадки.

— Я так и думала, где же еще! Он оттуда не вылазит, все крутится вокруг своей работы, пока молодость проходит мимо, — сказала она, с легким вздохом убирая последние, аккуратно сложенные вещи в шкаф и закрывая его с тихим щелчком. — Ну, теперь я спокойна за него, это уже большое продвижение.

Значит, он не женат, ясно. Не то чтобы это меня волновало, но эта информация, как маленький кусочек пазла, ложилась в общую картину, которую я невольно собирала. И то, что она вообразила о нас что-то вроде любовников, меня ничуть не задевало. Пусть думает что хочет, главное, чтобы это не мешало мне.

После того как все было уложено по местам, и в комнате воцарился идеальный порядок, мы спустились вниз. Тетя Вера, с присущей ей энергией, устроила мне настоящую экскурсию по всему дому. Я внимательно осматривала каждый уголок, каждый коридор, каждую дверь, невольно ища пути отступления на случай чего. Мало ли что. Да, дом действительно огромный, его размеры поражали, но он казался пустым, будто в нем совсем нет жизни, лишь эхо шагов гуляло по просторным комнатам. А охрана, которая маячила перед глазами, словно тени, не добавляла энтузиазма, скорее наоборот, усиливала ощущение несвободы. Интересно, чем он занимается, что имеет такой дом и такую многочисленную охрану? Здесь, кажется, не все чисто, и это чувство тревоги нарастало с каждой минутой.

Глава 4

Павел

В семь утра я уже был на ногах, словно хищник, выжидающий свою добычу. Кухня была моим постом. У Веры сегодня выходной, так что я был единственным, с кем Лана могла бы поговорить, и я не собирался упускать этот шанс. Я прихватил с собой ноутбук, сделал себе крепкий кофе и устроился в гостиной, откинувшись на диван. Мой взгляд скользил по лестнице, по дверям, по каждому уголку дома. Мимо меня она точно не проскочит.

Спустя два долгих часа, когда моё терпение уже начинало испытывать пределы, я услышал тихие шаги по лестнице, направляющиеся прямо ко мне. Я повернул голову, и моё сердце сделало едва заметный рывок. Она медленно шла на кухню. На ней были чёрные обтягивающие шорты, подчёркивающие стройные ноги, и простая белая футболка, но даже в такой одежде она выглядела… притягательно. Голова опущена, волосы распущены, и я впервые видел их такими небрежными, спадающими на лицо и плечи, придавая ей какой-то дикой, неукротимой красоты. Когда она подняла голову и заметила меня, то замедлила шаг. В её глазах мелькнула смесь удивления и неожиданности, но я уловил и что-то ещё – едва заметную настороженность. Она не остановилась и прошла мимо, не проронив ни слова, словно призрак. Я следил за ней, раскинув руки на спинке дивана, поворачивая голову вслед. Как только она скрылась за поворотом, я быстро захлопнул ноутбук, отбросил его на диван с лёгким стуком и, взяв пустую чашку, направился следом. Новая порция кофе — отличный предлог, чтобы сократить дистанцию.

Как только я вошёл на кухню, она, услышав мои приближающиеся шаги, резко выпрямилась, словно струна, но её глаза по-прежнему были прикованы к кофемашине. Она не смотрела на меня, но я чувствовал её напряжение. Я остановился рядом с ней, достаточно близко, чтобы ощущать её присутствие, и, открыв верхнюю полку, достал чистую чашку. При этом я заметил, как её правая рука опустилась к карману. Я обратил на это внимание ещё в первый день, когда только увидел её, а потом вечером, когда она убрала руку под стол. Я уже понимал, что к чему, и, опустив взгляд на её карман, заметил край металлического предмета. Естественно, это было какое-то оружие, я даже не сомневался. Моя догадка подтвердилась, и это только подогревало мой интерес. Эта девушка была не так проста, как казалась, и это мне нравилось.

Она неотрывно смотрела, как готовится её кофе, словно в этом простом ритуале скрывался весь её мир. Я наблюдал за ней, чувствуя, как внутри меня нарастает напряжение. Медленно откинулся назад, затем встал прямо за ней, чувствуя, как воздух между нами сгущается. Она замерла, казалось, даже перестала дышать — и в этот момент я позволил себе почувствовать власть, которую внезапно обрел. Я упёр руки в столешницу по обе стороны от неё, словно ставя невидимые границы, и слегка наклонился, вдыхая тонкий цветочный аромат её волос — едва уловимый запах цветущего абрикосового дерева, который, казалось, мог усыпить любого. Закрыл глаза на секунду, позволяя сердцу бешено колотиться в груди, словно напоминая себе, что я жив.

Когда кофемашина издала знакомый звук, я отпустил одну руку, но Лана всё ещё стояла неподвижно, глубоко дыша и держа руку в кармане. Медленно, почти с вызовом, я взял её за запястье, едва касаясь пальцами, и отметил, насколько нежна её кожа — словно шёлк, хрупкая и уязвимая. Аккуратно положил её руку на столешницу, а затем снова коснулся кармана и почти не касаясь, вытащил оттуда маленький складной нож.

Она тихо ахнула и слегка вздрогнула, когда я быстро раскрыл его, не отводя взгляда от неё. Взявшись за ручку, я начал виртуозно и быстро крутить нож между пальцами, демонстрируя не только ловкость, но и холодную уверенность, которая, казалось, проникала в каждый уголок комнаты. Я наблюдал, как она следит за каждым движением, и в этом взгляде читалась смесь страха и непонимания.

— Интересно, очень интересно... — протянул я, не переставая вертеть нож. — И ты хотела им воспользоваться?

— Если пришлось бы — да, — тихо, почти шёпотом ответила она, вздрогнув, когда я воткнул нож в столешницу, и лезвие полностью вошло в дерево, оставляя глубокий след.

— Этим ножом вряд ли убьёшь, — сказал я с лёгкой усмешкой, протягивая руку и подвигая к ней подставку с кухонными ножами. — Металл толще и острее, более надёжный вариант.

Я отстранился, чувствуя, как напряжение в комнате не спадает, а лишь нарастает. Вышел из кухни и вернулся в гостиную, пытаясь осмыслить то, что она видит во мне подонка — настолько, что ей приходится носить с собой нож, чтобы защищаться от меня. За все эти дни я ни разу не проявил к ней ни капли насилия и не собирался этого делать. Но этот случай ударил по мне острее ножа, цепляя и без того шаткие нервы.

Через пятнадцать минут полной тишины и моих беспокойных, словно бешеные псы, мыслей я услышал, как она выходит из кухни. Но в этот раз даже не взглянул на неё — взгляд намеренно застывал на журнальном столике, где лежали кулинарные журналы Веры и ещё одна вещь, которой здесь раньше не было: синий толстый блокнот с потрёпанными краями, словно хранивший в себе чьи-то тайны. Шаги приближались, и я уже почти решил, что она уйдёт в свою спальню, оставив меня наедине с этим гнетущим молчанием. Но моё сердце, давно привыкшее к пустоте, вдруг дернулось — она обошла диван и встала справа от меня, в нескольких шагах, молча глядя прямо в мои глаза. Я повернулся к ней, и увидел, как она, глубоко вздохнув, села на диван, словно пытаясь найти в этом жесте хоть каплю покоя.

— Мне нужно в город, это возможно? Мне нужно кое-что купить, — спросила она, не отводя взгляда, и в её голосе звучала та самая настойчивость, которую я давно перестал замечать в людях. Да чтоб меня!

Глава 5

Лана

Он сдержал обещание — и хотя я уже почти перестала на это надеяться, в глубине души почувствовала лёгкое облегчение. В обед, словно штык, Павел ворвался домой. Он застал меня в гостиной в обычной домашней одежде, и заметив меня сидящую на диване, вопросительно оглядел с ног до головы. Вспомнив вчерашний разговор, сердце забилось быстрее, и я вскочила с места, словно подстреленная, чтобы быстро переодеться. Всего десять минут — и я была готова.

Когда я спускалась вниз бегом, он стоял в холле, прислонившись плечом к стене, разговаривая по телефону. Его взгляд был устремлён куда-то в сторону, но в воздухе витала его уверенность — идеально выглаженные чёрные брюки, белая рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами, открывающими мужественный кадык и серебряную цепочку на шее. Рукава были закатаны до локтей, а на запястье блестели наручные часы — всё в нём говорило о силе и контроле.

Заметив меня, он слегка приоткрыл рот, а глаза пробежались по моему лёгкому летнему платью персикового цвета. Не скажу, что оно было слишком коротким — всё, что должно быть скрыто, оставалось за тканью. Я знала, что выгляжу аккуратно, без излишней вызывающей дерзости. Сумочка, босоножки на танкетке с нежными завязочками и минимум макияжа — лишь тушь, румяна и блеск на губах — всё это создавало образ лёгкости и естественности.

Я спустилась и направилась прямо к выходу, проходя мимо него. Боковым зрением заметила, как он провожает меня взглядом, не меняя выражения лица — холодного, почти непроницаемого, с легкой жадностью. Но я знала: это не для него. Это для меня самой, и для тех девушек, которые всегда пристально рассматривают друг друга, выискивая малейшие недостатки, чтобы удовлетворить своё эго. Когда же парни наконец поймут эту простую истину? В общем, у нас, девушек, всё всегда сложнее, чем кажется.

Выйдя из оцепенения, Павел последовал за мной. Я стояла возле двух припаркованных автомобилей, не зная, на какой из них мы поедем.

— Ты в этом собираешься ехать? — его голос прозвучал резко, когда он подошёл ближе. Его взгляд скользнул по моим ногам выше колен, затем медленно поднялся к тонким бретелькам платья и открытым ключицам, словно оценивая каждый сантиметр.

— Да. Что-то не так? — я поправила длинный ремешок сумочки на плече, стараясь не выглядеть взволнованной.

— Нет, — с явным раздражением в голосе ответил он, словно ударив меня невидимым хлыстом. Затем кивнул в сторону одной из машин и, не отрывая взгляда, потянулся к ручке передней двери, чтобы открыть её для меня.

В этот момент воздух словно наполнился напряжением — между нами висела невысказанная борьба, игра, в которой каждый пытался сохранить лицо. Но я была готова — и это было только начало.

Я и не думала там сидеть. Словно призрак, я скользнула мимо него и сама забралась на заднее сиденье, наблюдая, как он с грохотом захлопнул дверь, которую сам же и открыл. Магний бы ему пропить, что ли? Говорят, нервы успокаивает, а ему явно не помешает.

Всю дорогу я прилипла к окну, пытаясь раствориться в мелькающих пейзажах, но чувствовала его взгляд. Он то и дело пялился на меня в зеркало заднего вида, и это было… ненормально. Его эти вечные взгляды иногда просто парализуют меня. Боже, помоги мне прожить в этом доме эти месяцы, не оказаться в его объятиях, потому что что-то внутри кричит: так и будет! И я даже спорить не стану – он чертовски красив. Уверенный, деловой, притягательный, и даже немного обходительный, словно сошел со страниц романа об идеальном мужчине. Если бы не один жирный минус… Если бы мы встретились при других обстоятельствах, я бы точно засмотрелась на него, уверена на сто процентов.

– Куда именно тебе нужно? – его голос, глубокий и властный, разорвал тишину, когда мы въехали в город.

– В книжный магазин. Любой. Мне не принципиально, – ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

Я наблюдала, как он вбил что-то в навигатор, и, не сказав ни слова, машина плавно двинулась вперед. Снова тишина, тяжелая, давящая. Когда мы въехали в центр, я уже прекрасно понимала, куда мы направляемся. В книжный рай! Самый большой магазин в городе, куда мне, по сути, вход запрещен. Мои глаза разбегаются от изобилия переполненных полок и коллекционных изданий, и я могу там пропасть на часы.

Он резко припарковал машину и выскочил из нее, словно его что-то подгоняло. Я не спеша открыла дверь, взяла сумочку и уже поставила ногу на порог внедорожника, как вдруг Павел словно материализовался рядом. Он протянул мне руку, ведя себя как настоящий джентльмен, и от этого его жеста по моей спине пробежал холодок. Я резко дернула подол платья пониже – мало ли что, ветер все-таки! – и, взглянув ему в глаза, медленно протянула свою руку. Он сжал ее, обхватив пальцами, словно капкан. Его ладонь была такой теплой и грубой, и я почувствовала, как по телу разливается странное электричество. Ступив на землю, я попыталась отдернуть руку, но он держал ее крепко, не отпуская.

— Может, отпустишь меня? — рявкнула я, пытаясь вырваться из его хватки, но пальцы Павла лишь крепче стиснули мою ладонь. Бесполезно.

— Нет, — лукаво улыбнулся он, и в его глазах заплясали озорные искорки. — Вдруг ты сбежишь?

— Да я и не собиралась! Что теперь, будешь вечно меня держать?

— Да, — протянул он, и его улыбка стала такой широкой, что я почувствовала, как внутри что-то екнуло.