Неверный. Свободный роман

Глава 1

Глава 1

Александра

— Опасно крутить такой попкой перед носом мужчины! Тебе об этом не говорили, малышка?

Ладонь смачно хлопает мой зад и треплет хозяйским жестом. Каков наглец!

Я всего лишь наклонилась, чтобы собрать рассыпавшуюся стопку полотенец. Была готова обругать нахала, но осеклась.

Все дело — в Нем.

Обернувшись, с раздражением узнаю хозяина клуба.

Мирасов Расул.

Красивый. Мужественный. Сексуальный.

Порочный.

Одет, как всегда, стильно. Коротко стриженные виски, волосы небрежно уложены на правую сторону. Темный взгляд. Чувственные губы. Лицо всегда немного нахмуренное, а глаза опасно сверкают.

Он тоже меня узнал.

— А-а-а… Это ты, Санька? Никогда бы не подумал, что у тебя такая жопка… — облизнулся.

— Моя жопка не для таких, как вы, Расул Мирасович.

— Чем плох мой… — поправил ширинку, гад!

— Тем, что он всех падших девушек пере… сами знаете что…

— Пере… что? Продолжай, если начала, Санька!

Он словно дразнится, называя меня, будто пацанку, цокает языком, потом касается им верхней губы.

— Зря облизываетесь, Расул Мирасович.

Мое чертово проклятье!

С тех пор, как он купил клуб, в котором я работала, жизнь стала тем еще квестом. Я все еще в поиске баланса между «ненавижу этого мудака» и «не могу отвести от него взгляд».

Любая бы на него запала. Это же просто ходячее искушение.

В клубе и тучная повариха томно вздыхает, втягивая живот, когда он сует свой породистый нос в закуски, проверяя, все ли идеально. Как выяснилось, не все. Купив клуб, Мирасов позволил заведению работать в штатном режиме, а потом объявил, что через пару недель мы закрываемся на реконструкцию.

Новость для меня откровенно паршивая, ведь здесь я зарабатываю больше всего! Теперь без денег сидеть придется.

Я уже подумываю над тем, куда податься. Надо посмотреть объявления, прикинуть, сходить на собеседования.

Сидеть и куковать без денег я не собираюсь, сосать лапу не вариант, а про другой вариант, связанный со словом «сосать», даже думать не хочется! Хотя предложения поступают. Чаще всего от мужиков, которые с внуками нянчатся, а сами все норовят нырнуть под юбку молоденьким официанткам, предлагая «вкусный сюрприз». В гробу я ваш сюрприз видала, старики.

Собрав все полотенца, намереваюсь пройти в коридоре. Мирасов лишь немного подается в сторону, показывая, мол, проходи. Я протискиваюсь и вдруг… снова хлопок.

Вздрогнув, я рассыпаю чертовы полотенца и возмущенно прикрываю зад ладошками.

За спиной рассыпается смех.

Расул хохочет.

У него на удивление заразительный, почти мальчишеский, ужасно задорный смех! Так и тянет ответить, но…

— Чего ты за свою жопоньку схватилась, Санька? Я лишь по стене шлепнул. Ладонью.

Не сводя с меня змеиного, пристального взгляда, он повторяет свой жест и хлопает.

Тот же самый звук раздается!

То есть он просто надо мной потешается…

Нравится ему меня доводить.

— Вот и шлепайте. По стене. Как настоящий уш…

Едва не вырвалось нехорошее слово.

Быстро прикусываю свой язык, но теперь… точно пройти не получится.

Всего одно движение — и я распластана по стене. Одна рука хозяина на моей шее, вторая — на стене. Ладонь крепко лежит на шее, большой палец неторопливо поглаживает линию подбородка.

— Кажется, ты хотела назвать меня ушлепком? — интересуется вкрадчивым, бархатным голосом.

— Я тут снова полотенца… рассыпала. Можно я их соберу?

Пинком Расул отбрасывает их в сторону, не глядя. Смотрит мне в глаза.

Ритмичное поглаживание его пальца сводит меня с ума.

Плюс парфюм.

Плюс жар сильного, красивого тела.

Ничего такого, правда, но я однажды видела, как он трахал жену бывшего хозяина заведения. Ох, как он ее трахал, как в порнухе долбил мощными рывками.

Рубашка была распахнута, обнажая крепкий торс. Пот стекал по груди… Челюсти сжаты, брови нахмурены.

Тогда он меня… заметил. Я чуть со стыда не провалилась, оцепенела на миг, пойманная его взглядом. Он усмехнулся и задолбил несчастную еще сильнее.

Впрочем, она не выглядела несчастной, скорее, рыдала от счастья, извиваясь на столе перед мужчиной.

И теперь эта картинка меня… преследует.

Картинка с Расулом преследует, а сам Расул — достает меня!

— Эх, Санька-Санька…

Он окидывает меня жарким взглядом с головы до ног и обратно, заставляя мурашки сбиться в кучу и пойти приступом на сердце, взяв его в плен. Вот-вот ладошки вспотеют, только этого мне не хватало!

Глава 2

Глава 2

Александра

Долбаная униформа.

Юбка вроде не слишком короткая, но пальцам Мирасова легко удается ее поддеть и потянуть вверх, закатывая по ногам, по попе.

Он тянет юбку вверх, мое сердце падает вниз.

К ногам.

От стыда, шока и предвкушения.

Его палец до сих пор у меня во рту, только теперь не я касаюсь его, а он — меня. Двигает вперед и назад у меня во рту.

Слюны выделилось до неприличия много, я глотаю ее автоматически.

— Рано-рано сглатываешь, — хрипло шепчет на ушко и просовывает палец целиком.

Да я задохнуться могу или подавиться!

Последнее намного вернее.

Возмущенно отвожу полыхающее лицо в сторону, пытаюсь сдвинуться — ни на миллиметр не выходит.

Зато руки Мирасова оживают и проходятся по всему моему телу ладонями вверх и вниз… вниз…

Он обхватывает мой зад с двух сторон и крепко сжимает. Ахаю от неожиданной боли, впившейся под кожу от его пальцев.

— Отпустите! Я извинилась! — отталкиваю его ладошками грудь.

Он мягко отклоняется назад.

Плавно и красиво, как в режиме слоу-мо.

И я, вложившая в свой удар слишком много силенок, просто лечу вперед, на него, растопырив руки в стороны.

Гад ловит меня со смехом и стискивает за талию, шлепает попу, снова жамкает ее и проводит пальцами вдоль резинки трусов, трогает сзади.

— Ай аман, что за трусы… Шорты, что ли?

Новая попытка избежать контакта, но Мирасов ловко мной вертит, как жонглер любимой кеглей.

Новый писк, моя возня. Он низко посмеивается, успевает меня куснуть, лизнуть, щипнуть и прижать грудью к стене.

Левая рука ложится на затылок, удерживая. Лбом касаюсь холодной стены и горю от ужасно пошлого взгляда Расула.

Ощущаю, как он скользит по мне сверху вниз и обратно.

— Точно шорты. Санька, а Санька… Ты чего мужские трусы таскаешь?

Он оттягивает резинку и шлепает меня ею по коже.

«Ушлепок! Ушлепок настоящий!» — думаю со слезами и понимаю, что вот-вот разревусь.

Меня такое обращение на части разрывает, буквально на клочки: я что, игрушка какая-то?

Он со мной, как с вещью!

А тело млеет от его умелых касаний, губ, языка.

Лизнул шею, куснул за ушком, в груди творится что-то невероятное и скользит по телу жаркой волной, опускаясь следом за его касаниями.

— Имя мужское. Трусы — мужские. Может быть, у тебя и член есть? — смеется. — Давай проверим.

— Может быть и есть. Вам нравится мальчиков лапать? — сиплю и разражаюсь истеричным смехом. — Потрогайте. Да-да, потрогайте. У девочки Саньки есть мальчик-с-пальчик… Дефект имеется. Такое, знаете… Редко, но случается. Член есть, но очень маленький. К-к-крошечный просто! Возьмите его в руку…

— Дура, что ли? — замирает за моей спиной. — Не смешные у тебя шуточки, Санька. Хреново ты извиняешься! Должна будешь!

В темном, довольно узком коридоре раздаются чьи-то шаги.

Близко-близко.

Это мой шанс!

Не будет же Мирасов меня при ком-то… так же нагло трогать!

Я быстро одергиваю юбку вниз и отскакиваю в сторону, тяжело дыша, бросаюсь бежать.

— Полотенца! — гремит за спиной голос.

Да в жопу твои полотенца. Сам собирай, мудачина! Я уволюсь к чертовой бабушке, я просто уволюсь!

На скорости влетаю в раздевалку и хрипло дышу, повалившись на скамейку. Раздевалка и душевые для персонала здесь напоминают атмосферу небольшого спортзала, даже запах стоит похожий — влажный пар душевой и терпкий запах обуви.

Сердце вот-вот выскочит из груди. Перед глазами темнеет.

Несколько злых слез все-таки выкатывается из глаз.

Не знаю почему. Я же привыкшая…

Официанткой работаю, и моя жопонька, как выразился Мирасов, не раз встречалась с чужими липкими ладонями и похотливыми предложениями.

Как-то пьяный кретин меня в углу зажал и пыхтел, как боров у бабушки в загоне для свиней. Я чудом увернулась и то лишь потому, что этот козел был совсем пьяный, он даже свой ремень нащупать не мог, пытался штаны снять вместе с ним…

Тогда я труханула немного, но не так, как сейчас.

Что со мной такое?

Слезы продолжают обжигать глаза, нос заложило мгновенно!

Тот боров меня только напугал, но грязь его касаний как будто просто скатилась по мне и осталась там, где-то под ногами.

Но то, что было сейчас, оно словно изнутри разрослось уродливыми черными пятнами и все-все горит.

Поднявшись, бросаюсь к раковине, умываясь. Лицо краснеет еще сильнее — от ледяной воды и растирания бумажными полотенцами.

Глава 3

Александра

Разумеется, эта дура Лерка дверь не закрыла за собой, все время ждет, что кто-то оценит ее тело.

И, кажется, она нашла ценителя.

В лице Расула.

Ведь первое, что он увидел, это была ее хорошо раскачанная пятая точка и изогнутая спина, грудь в развороте. Словом, там было на что посмотреть. Он и смотрел, но нахмурился, и лишь потом его взгляд метнулся на меня. С недовольством.

Я тоже как дурочка, с задранной юбкой.

Две задницы и сравнение, слава богу, не в мою пользу. Мой зад в шортиках и на треть Леркиного ореха не тянет.

Мирасов же недоволен, двинул челюстью вперед-назад…

Да, мы снова были не одни! И обществу Лерки я сейчас была очень-очень рада!

Лерка тем временем повернулась и задышала часто-часто, ее грудь всколыхнулась и начала подпрыгивать, едва не выскакивая из низкого бюстика.

— А-а-ах, вы меня напугали, Расул Мирасович! Как неловко. Я почти раздета…

Лерка ахает. Но больше похоже, будто стонет. Она наклоняется за своим платьем, поднимаясь медленно-медленно.

Ее лицо на миг замирает на уровне паха Мирасова, а он, взглянув на Леру сверху, лишь добавляет ей радости и старания, она так старается выгодно себя ему подать. Даже немного стыдно за нее…

Наконец, Мирасов адресует мне взгляд. Короткий, но жалящий.

— В кабинет. Александра.

Разворачивается на пятках и уходит…

Дверь хлопает. Моего лица касается легкое дуновение ветерка, жар приливает к щекам. Я вроде одернула юбку сразу, как он зашел, но до сих пор неловко, что он видел меня в такой дурацкой позе.

Да не все ли равно?!

Леркин зад он разглядывал больше, наверное, понравился. Вот и пусть… разглядывает, щупает, зажимает в углу. Там все отменное, как он любит, и тело, и белье…

Лерка припадает задницей к раковине и начинает со мной делиться.

— Ты видела, как он на меня смотрел? Видела? — машет руками. — Я уверена, что он меня хочет!

— Еще как… Хочет, — добавляю скупо.

— Чуть не сожрал глазами!

— Ага. Горит просто.

— Я давно это заметила. Он всегда так смотрит… Ну что за мужик? Видела, как он трахается? Нет, наверное, ты же випки не обслуживаешь! Я видела, млин, чуть не кончила! Мама миа, после такого на ногах стоять трудно…

Какая глупая, совсем не затыкается!

Завелась, как старые жигули моего деда, которые он постоянно перебирает в гараже в надежде когда-нибудь починить, и тарахтит-тарахтит…

Лерка хлопает в ладоши и подскакивает к зеркалу, разглядывая себя.

— Как мои реснички? Норма? Две недели назад нарастила, но, кажется, нужно сходить на коррекцию… Я должна выглядеть на все сто! Уверена, скоро он точно перестанет сопротивляться притяжению между нами… — добавляет на полном серьезе фразу, как будто прочитанную в романе. — А то все со шкурами элитными трется. Да чем они лучше?

Лерка переодевается и успевает болтать, я выкидываю салфетки, протираю раковину насухо. Выхожу из раздевалки. Чтобы потянуть время, я решаю подобрать раскиданные полотенца.

Лерка увязывается за мной. Она работящая, но ужасно глупая и болтливая… Вроде помогает прибрать бардак, но трындит на тему, которую подняла в раздевалке.

— У всех элитных шмар одна история…

— Да?

— Пффф. Я тебе говорю! Все эскортницы. Просто кто-то удачно насосал, а кому-то не повезло. Я ничем не хуже сосать умею…

У меня голова сейчас лопнет. Просто взорвется.

Чтобы она перестала нести чушь, я спрашиваю очевидную глупость.

Просто чтобы ввести ее в ступор, выдаю откровенную чушь.

— Опыта у тебя немало, Лер. Вот скажи, как быть…

— А?

— С маленькими.

— Маленький член? У твоего мч реально мч?

— То есть… А-а-а… «У твоего молодого человека реально маленький член?» — перевожу для себя. — Да… Как-то. Не очень там все.

Хлоп-хлоп ресничками.

Тишина.

Все, кажется, замолчала. Хитрость сработала!

Но через миг полные губы Леры раздвигаются в улыбке. Она сочувственно хлопает меня по плечу.

— Теперь я поняла, почему ты такая бледная и невеселая. У парня член крошечный. Наверное, еще и небогатый, да? Ммм… Ну, все ясно. Не повезло тебе, подруга, конечно. Не повезло. Не удовлетворяет, нищеброд. Кидай его! — щедро отвешивает советы, махнув грязным полотенцем в корзину. — Маленький и нищий, не то что большой и нищий!

— А что, есть разница?

— Ну, конечно! Был у меня парень, небогатый, но с таким… таким… членом… — выдыхает. — Просто король-член! Один раз сунет, я вся теку, себя не помню, обо всем забываю! О том, что блядун нищий, — точно не вспомнила! Но ради такого секса можно и потерпеть, и до зарплаты ему в долг занять. Потом сексом отдаст… — хихикает.

Глава 4

Александра

Мирасов молчит, я жду.

Ожидание затягивается, он молча сканирует мое лицо темным взглядом и чуть-чуть ухмыляется. Я будто кролик перед удавом.

Напряжение возрастает с каждой секундой.

Наконец, он разлепляет свои губы, выталкивая вальяжно:

— Ты же несешь полную материальную ответственность, помнишь?

Сердце забилось где-то в желудке, как будто я его проглотила от страха.

— Да. У меня все ровно по расчетам. Никто не свалил, не заплатив…

— Никто?

— Никто, чьи проскоки я бы не перекрыла в тот же день, — исправляюсь.

Редко, но бывает, что кто-то уходит, не заплатив. И чаще всего это не мужчины, а те самые девицы, которые пришли снять крутого мужика, но что-то пошло не так. Недавно убежали две девицы, не заплатив за любимый многими коктейль космополитен. У меня такое раза два или три было, но я сразу вложила деньги, перекрыв недостачу со своих чаевых.

Как-то мне везло, ничего серьезного не было.

Однако Мирасов так не считает.

Глаза мерцают: он явно что-то задумал, а у меня от этого мужчины мурашки по коже.

— Случай на прошлой неделе. Подвыпивший гость, которого ты обслуживала, разбил дорогой стол, шикарную люстру и кучу посуды, — напоминает Мирасов.

— Он расплатился и ушел, сильно выпивший. Уже почти у выхода повздорил с бывшей невестой и полез в драку с ее нынешним бойфрендом.

— И он расколотил хуеву тучу имущества.

— При всем моем…

— Маленьком члене? — хмыкает, напоминая про неудачную шутку.

— Уважении!

— Допустим, продолжай.

Так, я сбилась.. Начинаю сначала:

— При всем моем уважении, это был недосмотр охраны. Я обслуживаю зал, а не зону входа. Это должны были пресечь охранники. Они замешкались, и вот результат. Администратор был такого же мнения.

— Администратор поторопился с выводами и не разобрался в сути. Суть такова, что гость, которого ты обслуживаешь, считается твоим, пока он не покинет пределы клуба! — важным тоном заявляет Расул.

Я в шоке!

Просто нет слов!

— Это… Это надувательство.

— Я купил клуб, вложился, впереди реконструкция. Плюс масса других затрат. Пока я работаю в минус. Не буду же я со своего кармана оплачивать чужие косяки и множить свои расходы.

— Вы нарочно ко мне цепляетесь?

— Много чести. Нет, девочка. Это просто бизнес, ничего личного.

— Какая там сумма?

Мирасов достает из принтера листок бумаги с подробным перечислением и указанием сумм испорченного имущества. У меня рябит в глазах — в клубах всегда дорогая посуда, а в этом еще и эксклюзивная, под заказ.

А люстра? Гребаная люстра. Она из кристаллов Сваровски, что ли?

— Это слишком много. Я столько не зарабатываю.

— Частями отдавать будешь! — непреклонным тоном заявляет владелец клуба и протягивает мне дорогую ручку паркер. — Внизу подпиши от руки. «Изложено с моих слов верно, претензий не имею. Согласна возместить материальный ущерб в полном размере, в сроки…» Фамилия, имя, отчество полностью. Дата. Подпись.

В голове крутится подлая мыслишка просто свалить.

Пока я смотрю на эти ужасные цифры в голове прокручиваются мысли одна другой хитрее — просто уехать.

Я и в другом городе не пропаду. В любом другом из городов не пропаду…

От этих мыслей даже волоски немного приподнялись, а потом… потом я понимаю, что волоски приподнялись не от мыслей, а от жара мужского тела, появившегося сбоку от меня.

Мирасов наклонился, моего плеча коснулась его твердая грудь. Губы шевельнулись у волос.

— Знаю, о чем ты думаешь. Сбежишь, я тебя вскрою.

От неожиданности подпрыгиваю и ударяю его затылком.

Бум-с! Удар выходит сильным, у меня макушка заныла, мужчина ругается:

— Блять.

Мирасов трет разбитую губу, она лопнула.

— Вскрою тебя, как единицу общего информационного социума, найду твои следы в сети без труда! — объясняет и добавляет. — Потом и в реальности найти не составит труда.

Запоздало вспоминаю, что он еще и умный. Кажется… Мелькало что-то такое в разговоре между ним и Булатом, когда они искали пропавшую Кристину.

— Так что не глупи, Санька. Подписывай, отрабатывай, будь умницей, — треплет по волосам, как щеночка. — И больше не шути стремно на некоторые темы.

Фактически, он вогнал меня в кабалу.

Теперь фиг уволишься от него.

Может быть, у Крис денег занять?

У нее своих нет, но ей Булат не откажет, верно?

Однако сумма такая… немаленькая.

Ладно, выхода у меня пока другого нет.

Медленно ставлю подпись, небрежно черкаю имя и фамилию. Мирасов не сводит взгляда, потом пристально рассматривает.

— Надо же, а я думал, у меня почерк паршивый. У тебя — еще хуже, Санька.

Я чуть не скриплю зубами, когда он в очередной раз меня так называет. Не люблю, когда называет «Санька, Санек».

— Свободна, — кивает мне.

Когда я спешу на выход со скоростью ветра, он вдруг добавляет небрежно.

— Хочешь отработать быстрее, есть у меня для тебя одно предложение.

Меня свербит, и я, хоть и не жду от него ничего хорошего, задаю вопрос:

— Какое?!

Ну что, дорогие, добро пожаловать в кабалу к дяде Расулу? Или все же рискнем смыться? Голосуем в комментарии!

Глава 5

Глава 5

Александра

Мирасов медленно растягивает губы в улыбке, словно Чеширский Кот. Только уверена, что если его подпустить ближе, у этого кота с клыков будет капать моя кровь — сожрет, как глупую птичку, и не подавится. Может быть, только перышко выплюнет — и на этом все!

— Как думаешь сама?

Я с трудом подавила вздох раздражения.

— У меня вся смена впереди, в уме много всего считать придется и держать лица в памяти. Можно я напрягаться не буду?

— Ах, ты из этих… — закивал головой вверх-вниз.

— Из каких, из этих? — насторожилась я.

— Из тех, что разбрасывают ножки в сторону и ведут себя, как королевна, только потому, что дали отъебать свою щелочку, не желая напрягаться.

Густой жар окатывает меня с головы до ног и обратно.

— А вы… Вы из тех, кто ждет, что ему все приятное сделают?

— Я бы сказал, что так и есть. Но ты, маленькая любопытная врушка, и без моих подсказок знаешь, что это не так. Верно? О да, ты смотрела, как я “не участвую” в сексе… — двинул бедрами.

Блин, чего он такой пошлый!

Вроде одетый, полностью, а я после его движения бедрами не могу не представлять его член, не вспоминать ощущения, когда этот агрегат ко мне прижимался требовательно.

— Мне кажется, вы запутались.

— Я ничуть, а ты…

— У меня время истекает, — выдала я мучительно.

Сложно мне с ним разговаривать. Он же просто потешается, вон ка глазищами сверкает, смотрит на меня, как на мышку, загнанную в стеклянную банку.

— В девять… — посмотрел на часы на запястье. — Жди меня в девять вечера.

— Но я заканчиваю позднее.

— Сегодня ты заканчиваешь в девять, — сказал, как отрезал. — Все, свободна.

На ватных ногах я поплелась к двери, взялась за ручку.

— Что-то еще? — поинтересовался.

— Ага. Да… Я подумала… Подумала, что стабильность — это хорошо. Буду обеспечена рабочим местом надолго, стаж наработается, отлично. А быстрые и сомнительные способы заработка меня не интересуют, спасибо! — сказала скороговоркой и вылетела из кабинета хозяина клуба.

Выйдя в коридор, я задышала через рот, как будто только что пробежала спринтерский забег, и просто не могла дышать иначе.

Дверь за спиной хлопнула.

Черт…

Я припустила быстрым шагом. На повороте обернулась, босс следовал за мной по пятам, преследуя, как большая мрачная тень. Бежать было бы глупо, я вернулась на рабочее место, с тоской ожидая, когда все разгонится и не останется времени на безделье. Но посреди недели всегда было довольно тухло.

Поэтому Мирасов спокойно подошел и встал рядом, подпер массивным плечом колонну.

— Ты меня боишься, что ли? — протянул.

— Нет.

— Но сбегаешь, как от черт от ладана.

— Я — черт, а вы — ладан?

Ну и самомнение у придурка! Надо же, святоша нашелся…

Хотелось что-то сказать, но я крепко-крепко сжала челюсти.

Если его игнорировать и вести себя, как будто ничего не было, он отстанет.

Равнодушие надоедает.

Игнор и равнодушие, равнодушие и игнор.

Но Мирасов сверлил меня жуткими глазищами.

Как можно игнорировать такой взгляд?

От него в грудной клетке воздух спирало, нечем было дышать и сердце стрекотало, как сумасшедшее…

К счастью, появились еще выпивохи-завсегдатаи, и я поспешила к ним, но вдруг…

Мой локоть оказался захвачен в цепкий плен сильных пальцев, спины коснулись пуговицы рубашки Мирасова. Жутко ледяные, а сам он — горячий.

Эта игра на контрастах выводила из равновесия.

Ему ничего не стоило со мной поиграться и загнать в ловушку!

— Трусишка? Казалась такой бойкой, Санька! — тихо прококотал в мои волосы. — Сегодня в девять. Отказ не принимается. Пошла!

***

«В девять!»

К черту его… То есть, к сородичам.

И до девяти осталось всего-ничего.

Сбежать?

Но как же подписанные бумаги?

Может быть, ничего подписывать не надо было?

Или моя корявая подпись не будет считаться моей?

Голова разболелась от этих мыслей и переживаний…

Еще и мама ответила на сообщение, прислала голосовое, голос уставший, жаловалась на зубную боль.

Я перезвонила ей, завернув в коридор, ведущий в служебные помещения.

— Мама, привет. Как дела? Что у тебя с зубом?

Глава 6

Глава 6

Расул

В клубе сегодня тихо, не самый людный день, но зал понемногу набивается — там веселый и подвыпивший коллектив одного из офисов празднует ДР босса, на другом конце зала небольшой и довольно скромный девичник. Девочки ближе всех. Подружки невесты, как водится, намного красивее виновницы торжества и точно гадают, почему этой девчонке не с самым красивым лицом повезло, а они еще не при делах.

Словно почувствовав, что я на них смотрю, рыжая поворачивает голову в мою сторону и смущенно улыбается, кокетливо стреляет глазками. Меньше чем через несколько секунд к обмену и стрельбе глазами присоединяется и жгучая подружка — брюнетка.

Я улыбаюсь им едва заметно, они плавятся.

Заказываю спиртное, наблюдаю дальше.

Тухляк.

Больше ничего интересного. Самые занимательные — эти две штучки. Готов поспорить, горячие сосочки и готовы отжарить в паре.

Немного алкоголя, пара затяжек, напряжение спадает. Дым туманит разум. Но от этой дозы снижается лютый накал, суетливые мысли отходят на второй план.

Вечер только начался, клуб начинает раскачивать.

Посетителей становится больше.

Наблюдаю, как среди гостей шустро передвигается Лерка на каблуках — она выбирает компании, где больше мужчин. Но сегодня день, по большей степени, бабский. Наверное, один к десяти, если не больше. Поэтому Лерка прохлаждается, а Санька носится в легких кедах, туда-сюда. Только и видна ее белобрысая макушка и цветастые, полосатые кеды. Точно оса. Да, оса. Ей подходит… Дурешка меня побаивается, но не оставляет попыток загнать жало под кожу.

Приятно будоражит.

Давно не развлекался так, как с ней.

Видимое сопротивление будоражит.

Как давно… Ммм… Затрудняюсь ответить.

Помню, в школе за девчонкой бегал. Она была в выпускном классе, я в девятом. Такая, что все на нее слюни пускали и завалить хотели. Я забился, что на выпускной она мне даст. Пацаны не поверили. Она же секси, не отличница, но дочка директора, танцевала, оформленная такая, уффф… Глазки кукольные, губки пышные — такие сейчас накачать пытаются, но они получаются слишком некрасивыми и тугими, у нее такие сладкие варенички были. Мягкие, влажные, зовущие…

Пожалуй, только за ней я и бегал.

Завалил добычу…

Трахнул на выпускном. Когда все прочие одноклассники встречали рассвет, я стаскивал с нее трусы на даче…

Ну и все, пожалуй. Потом насилу от этой дуры отбился, таскалась за мной, как шизанутая, грозилась, что вены себе перережет, а отец исключил меня из школы. Да и похер…

Все равно я пошел в колледж учиться.

Пожалуй, длительная охота была в моей жизни лишь однажды. Потом не было нужды за кем-то бегать. Зачем? Мне везло… К тому же они сами такие дефектные и с вечно голодной пиздой.

Самочек кругом — пруд пруди.

Мужиков хватает, но тех самых, о которых мечтает каждая, в разы меньше.

Поэтому конкуренция среди пездочек на член состоятельного и не лишенного привлекательности мужчины просто адски бешеная.

Можно и не напрягаться, они сами устроят дефиле, встанут раком и даже насадятся на распухшую от похоти головку, подвигают бедрами, отъебут сами себя до звездочек… Потом стекут, плача от счастья и умиления, а если подкинешь немного деньжат на салон, будут готовы сосать в любое время дня и ночи.

Каждая готова из трусиков выпрыгнуть.

Все красоточки.

— Вам повторить, Расул Мирасович?

К опустевшему бокалу призывно прогибается Лерка.

Делаю пару затяжек, оценивая. У нее большие, крепкие сиськи и хорошо подкачанный, довольно пышный зад.

Сощуриваюсь, она улыбается и опускается на диванчик, медленно подливая спиртное. Платье короткое, ножки чуть раздвинуты.

Пожалуй, ей только моргни, упадет на колени и отсосет жадно, потом и подставится попкой, без стеснения от присутствия посторонних.

Перевожу взгляд в сторону девичника, девчонки все еще смотрят на меня голодно.

В паре…

Ммм… Будь они немного моложе, я бы еще подумал. Но двадцать пять плюс — слишком старые.

Даже Лерочка балансирует в опасной близости от планки.

Может быть, ей кинуть пару палок…

— Я хочу вам признаться… — шепчет тихо, трепеща ресницами. — Только не ругайте меня, но я думаю о вас постоянно. Сердце выскакивает из груди…

Немного удивлен.

Я-то думал, у нее мозг размером со спичечную головку, а она вполне связно выражается.

Или заученно.

Ску-ка.

Взгляд снова скользит по залу, выискивает белобрысую макушку, губы растягиваются в улыбке.

Как она меня отталкивает, запуская жало.

Щекочет забавно.

Глава 7

Глава7

Александра

Твердый пол подо мной становится зыбким и ненадежным, когда я чувствую, как взгляд Мирасова выхватывает меня из толпы.

Не вижу, но точно знаю, что он на меня смотрит.

Его взгляд будто лассо, удавка на шею, душит, отнимает последние капли кислорода, сжигая в легких. Спешу затеряться в толпе…

На время даже удается сделать это, но потом оказываюсь возле бара, и…

Попадаю в расставленную ловкушку.

Клещи Мирасова сжимаются на моем локте.

— Время вышло. Пошли, — сжимает крепче и тащит меня за собой.

На нас смотрят.

Угадайте, кого из нас это волнует? Только меня. Ему просто плевать…

— Постойте… Моя… Моя смена не закрыта. Там клиент за… За столиком.

— Закрою я тебя смену, Санька. Погнали. У меня колом стоит… — бросает через плечо.

— А я… Я тут при чем? — пищу.

Мы в узком коридоре, Мирасов толкает меня к стене.

— При чем?

Моя рука резко тянется вниз, захваченная лапой Мирасова. Он опускает ее к себе на пах и крепко сжимает вокруг толстой эрекции.

Блин… Вживую… Там все еще больше… То есть еще не совсем вживую… Но смотреть за тем, как эта хреновина входит и выходит в женское тело, и в половину не так боязно и… волнительно, как держать в руке.

Почти держать в руке.

— Нравится?

— А-а-а… А должно? — выдыхаю. — Ваша… штуковина меня пугает.

— Я так и понял, — наклонившись, медленно лижет мою шею и засасывает немного кожи. — О-о-о… Я так и понял, когда ты смотрела и пускала на меня слюнки…

Его пальцы крепко держат мои. Так крепко, что почти больно.

Еще его рот… оставляет на мне мокрые следы.

Зубы уже покусывают подбородок, подбираясь к моему рту.

Губы дрожат, выпуская вдохи. Глаза открываются, выхватывая кусочек его смуглой кожи на шее, иссиня-черные волосы, воротничок рубашки.

Открываются и закрываются.

Губы мягко толкаются в мои.

Ох черт… Потом он раскрывает рот и сосет мой, облизывает губы, покручивая, нажимая на сердцевину.

— Давай же… — требует и тяпает зубами по моей губе.

Я ахаю и его пальцы тут же крепко обхватывают нижнюю челюсть, удерживая рот раскрытым

Между моих губ толкается его язык… Он целуется ужасно непристойно.

Это даже не поцелуй. В поцелуе губы участвуют, а тут его большой и жесткий язык толкается мне в рот, словно жадный питон. И такой же питон оживает под моими пальцами. Бедра мужчины раскачиваются, мои пальцы продолжают обхватывать его крепкий член, будучи расплющенными горячей ладонью поверх них.

Я начинаю бояться замкнутых пространств. Кажется, в каждом углу он меня слопать готов. Сердце как ошалелое, подскакивает к горлу.

Его вкуса у меня во рту слишком много, табачный, горький, пряный, проталкивается до самой глотки вместе с чужой слюной.

Укусить не пытаюсь, я же думала, что игнор — это лучшее, что можно придумать.

Вообще никак не реагирую, только сглатываю и дышу все чаще и чаще…

Это неконтролируемое.

— Какой стойкий ротик, — всасывает мои губы, покусывает. — Даже не ответишь? Неужели целоваться не любишь?

А-а-а… Так это поцелуй был!

Я-то мысленно уже написала заявление, что он отымел мой рот.

— Давай пососемся. Так у вас говорят, м?

— У кого?

— У молодежи, блин.

— Мы не называем себя молодежью. Так только олды выражаются.

— Олды?

— Наверное, в ваше время вы их называли старперами…

Вожусь под его давлением, как мышь, придавленная слоном. Сегодня у него очень игривое и пошлое настроение, потому что за ругательство Мирасов выдает лающий смешок.

— Поедем или здесь, в клубе.

— Нигде — есть такой вариант?

— Нет такого варианта. Тебе деньги нужны?

— Всем нужны. Но…

— Значит, поехали.

— Почему я?!

— Почему ты? Сейчас самое время об этом спрашивать? У меня колом стоит. Какие еще аргументы нужны? — спрашивает так, будто злится.

— Это довольно странное…

— Что странное, Санька? Терпение испытываешь. Мужику лучше дать, а потом вопросы задавать в перерывах между заходами.

— Странное, потому что я не в вашем вкусе! — выпаливаю. — Вообще!

— Что ты знаешь о моем вкусе? — громко смеется. — Ты, как раз, в моем вкусе, стеснительная куколка с маленькой…

Глава 8

Глава 8

Александра

Лерка уехала, взяв ключи. Дождавшись, пока клуб покинет и Расул, я осторожно покидаю свое убежище и уезжаю из клуба. Попросту сваливаю. Теперь только взять шмотки и съехать с квартиры…

После того, как Крис съехала, со мной поселилась троюродная сестра, Оксана. Все не чужой человек. Но, зайдя в квартиру, с самого порога спотыкаюсь о чужую обувь — мужские кроссы валяются кое-как.

Я пинком отправляю их под вешалку и щелкаю ладонью по выключателю.

Спешу, в наушниках солист Kwabs гипнотически низким, гулким голосом выводит строки.

Still burning from the heat of your touch

Know I shouldn't

But it's never enough

Still burning for the heat of the dark

Know I shouldn't

But it's never enough

Я без задних мыслей, честно…

Свет из коридора падает в единственную комнату, и я вижу, как двигается рыхлый голый мужской зад между раскинутых женских ног.

— О черт… — срывается с моих губ.

— Ма-а-акс! — визжит сестра, отпихивая парня.

— А-а-а… Бля, бля… — еще один толчок, явно на пике не так просто остановиться.

Они неловко прерываются, парень пытается натянуть штаны.

Я выключаю свет, но уже слишком поздно: в память врезалась картинка, как бедра этого парня вбиваются в мою родственницу, его трусы с джинсами приспущены до щиколоток, ее комканные трусы валяются на полу.

Послушала музыку, е-мое…

Так неловко!

Вытаскиваю наушники.

Рядом со мной останавливается Оксана, сама включает свет. Я бросаю взгляд в коридор, ее перекрученные трусы так и валяются неопрятным комком на пороге в комнату, а Макс пытается застегнуть джинсы. От сестры пахнет недорогими духами, вином и немного рыбой.

— Саш, а ты чего так рано вернулась? Я думала, на работе… До утра.

— Сорри, что не предупредила. Я была уверена, что сегодня ты у Макса. Привет, Макс, — киваю ему и прохожу в комнату. — Не обращайте на меня никакого внимания, я быстро.

— Если голодная, там роллы остались… — пытается быть гостеприимной сестра.

Ах вот откуда взялся запах рыбы и вина. У них небольшой романтик, который я прервала вторжением. Но блин… Если бы знала! Оксана говорила, что они сегодня у Макса.

— Нет, я не голодная. На работе перекусила, — вру.

Быстро хватаю рюкзак и забрасываю в него сменное белье, обувь, косметичку, деньги, бутылку с водой и упаковку сухих крекеров. Больше не влезает, надеюсь, этого мне хватит.

Оставаться в городе не стану.

За чужие долги расплачиваться тоже не буду!

Мирасов это просто с потолка взял, сочинил, будто я ему должна.

Расписалась я, конечно… Но левой рукой. Почерк ужасный… Как будто и не мой даже! Пусть докажет, что это написала я. Подпись тоже накорябала не свою, просто букву М с закорючкой.

За спиной шушукается парочка. Максу не терпится закончить, предлагает по-быстрому трахнуться в ванной, Оксана мнется.

— Ты уезжаешь? — удивляется сестра. — Надолго?

— Маму проведать хочу. Дурит снова…

— Пить начала, что ли?

Еще один неприглядный факт: хуже бабы зверя нет. Хуже пьяной бабы — точно. Мама одно время пила, когда папаня свалил. Пила в одиночку, что ли… Я вроде никому не говорила, что некоторое время она капитально поглощала спиртное, пила дешевое вино, как воду, литрами, но все равно родственники как-то узнали, и иногда смотрели так… свысока немного.

Бесило меня даже не это, а то, что они путали причину и следствие.

Полгода мама каждый вечер напивалась, до состояния мертвой свиньи, потому что ее муж ушел к другой.

Никак не наоборот.

Но эти языки и чужие мнения всегда мужиков оправдывают, даже таких бессовестных типов, как мой папаня.

Будь он хоть трижды урод, не дай боже женщине на ровном месте споткнуться — заклюют. Даже близкие не все готовы поддержать. Не знаю, откуда ноги растут, но этот патриархальный уклад порядком раздражает.

— Не начала. Просто давно не виделись! Давай, чао! — машу рукой.

— Ты скоро вернешься?

— Точно не знаю, спишемся! — бросаю, находясь за порогом, и быстро сбегаю вниз по ступенькам.

Через одну перепрыгиваю, мысленно накидывая план.

Дверь подъезда распахивается передо мной, и я…

Лечу прямиком в распахнутые объятия Мирасова.

Шок-шок-шок!

Откуда он здесь?!

Подаюсь назад, но слишком поздно. Ноги безуспешно пытаются ухватиться за воздух.

— Какая ты прыткая!