Невеста. Будешь моей

Глава 1

Темнота в спальне почти осязаема. Густая и вязкая, точно смола. Я уже два часа назад бросила попытки уснуть и просто смотрю в потолок. Он уже не чёрный, а грязно-серый — точь-в-точь как всё внутри меня.

Кольцо на безымянном пальце правой руки жжет кожу. Это совсем не то воздушное колечко, о котором я когда-то глупо мечтала. Это платиновая полоска с холодным, четким бриллиантом. Печать. Он купил его в тот же день, когда пришел к моим родителям и заявил, что мы женимся. Без вопросов, без предложения. Как уже свершившийся и оговоренный факт.

Через три дня — роспись в загсе. Через неделю — выездная церемония для его семьи, для его коллег из ведомства, но только не для меня. Слова звучат в голове пусто, как стук по железной бочке.

Его опять нет. Жених снова не ночевал дома.

Я приподнимаюсь на локте. Свет фонаря с улицы пробивается сквозь щель в шторах и попадает прямо в камень. Кольцо отвечает мне язвительной, холодной искрой. Всё нутро сжимается в один тугой, болезненный комок. Рука сама тянется к пальцу.

Хочется сорвать. Швырнуть эту железяку в стену, услышать, как она звякнет о паркет и закатится под кровать. А самой — свернуться калачиком в ванной, под ледяной водой, и реветь, пока не кончатся силы.

Обхватываю палец. Металл не поддается. Кожа под ним влажная, воспаленная — я слишком часто его тереблю. Тяну сильнее. Чувствую, как ободок впивается в сустав, обещая боль, ссадину, свободу…

Щелчок замка в прихожей в тишине утра раздается слишком громко. Тяжелые шаги звучат все ближе. Тихие, четкие, узнаваемые. Не пьяные, не сбивчивые. Твердые и ровные. Шаги человека, который знает дорогу даже в полной тьме и в четыре утра.

Я замираю. Рука так и остается сжатой в кулак у груди. Сердце не бьется — кажется, оно просто разом остановилось, отказываясь вновь встречаться с реальностью моей жизни.

Дверь в спальню открывается без стука. Зачем стучаться в собственную спальню? К собственной невесте?

Мощная фигура Рената останавливается на пороге. Силуэт, вырезаясь в свете из коридора, кажется еще массивнее. Простая белая футболка обтягивает широкие плечи и торс с чёткими контурами мышц. На смуглой коже предплечья выделяется бледный шрам. Темные джинсы классического кроя подчеркивают его подтянутую, спортивную фигуру, не оставляя сомнений в выправке человека спецслужб.

Он не включает свет. Его взгляд, привыкший к темноте, моментально находит меня на кровати, заставляя замереть.

— Не спишь, — это не вопрос. Голос звучит низко, без каких-либо интонаций. Усталый, но не расслабленный. Напряжённый, как тетива.

Я не могу ответить. Горло сжато так, что не продохнуть.

Он сбрасывает куртку, которую держал в руке, на стул. Движения четкие, резкие, как и полагается сотруднику спецслужб. Мышцы спины играют под тонкой тканью футболки при каждом движении.

Если еще месяц назад это вызывало у меня трепет, и, как у всех влюбленных дурочек, что-то там внизу живота сжималось и порхало, то сейчас там, в той же самой точке, только холодный, тяжелый комок страха. Или стыда. Я уже не различаю.

— Где ты был? — звук собственного голоса кажется мне жалким.

Ренат поворачивается. В полутьме я вижу только резкие скулы, тень от густых ресниц и холодное сияние глаз.

— Работа, — грубо обрывает в своей привычной манере. — Или тебе нужно подробное алиби, невеста?

Слово «невеста» жжёт, как удар раскалённым железом. Я сглатываю. Рука снова тянется к кольцу.

— Я… хотела снять его, — почти шепотом произношу, сама не понимая, зачем это говорю. Чтобы спровоцировать? Чтобы увидеть хоть что-то, кроме ледяного презрения?

Ренат преодолевает комнату в два больших шага. Прежде чем я понимаю это, его большая смуглая ладонь, на фоне моей бледной кожи, с шершавыми костяшками, накрывает мою, сжимающую собственный палец.

— Не снимай, — его голос звучит прямо у виска, тихо, но с такой железной интонацией, что по спине бегут мурашки. — Ты будешь носить его. Постоянно. Пока я не решу иначе.

Он не отпускает мою руку. Его ладонь сжимает мой кулак, прижимая кольцо ещё сильнее к коже. Больно. Я чувствую тепло и силу, исходящие от всего его тела, которое теперь так близко.

— Ты… даже не ночевал… — в голосе предательски звучат слезы. И я ненавижу себя за эту слабость.

Ренат резко выдыхает. Кажется, это первая живая эмоция за весь вечер — раздражение, усталость, что угодно. Его широкие плечи чуть опускаются, словно под невидимой тяжестью — ответственности, долга, этого брака.

— Я был там, где должен был быть, — говорит он, наконец отпуская мою кисть и присаживаясь на край кровати спиной ко мне. Он молчит пару секунд, а затем проводит рукой по лицу и коротко стриженным темным волосам. Я вижу, как все его мышцы напрягаются. — Готовься. Завтра в десять приедет свадебный координатор. Ты выберешь платье, меню, цветы. Всё, что тебе скажут.

— А что я хочу, тебя не интересует? — вопрос срывается больше от обиды, ответ я и так знаю.

— Ты хотела играть в игры, Соня, — бросает мне вполоборота. — Игра привела тебя сюда. В эту кровать. К этому кольцу. Ко мне, — он встает, и его высокий, подтянутый силуэт снова заслоняет свет из коридора. — Теперь будешь по моим правилам. Правило первое: не снимай кольцо. Правило второе: делай, что говорят. Правило третье: мой ребёнок родится в законном браке. На остальное мне плевать. Завтра, как и обещал поеду с тобой в консультацию. Игры кончились, Соня. Пора взрослеть.

Дорогие читатели, добро пожаловать в мою новинку)

Не забываем добавить книгу в библиотеку и поставить ей лайк)))

Глава 2

В салоне витает смесь дорогих духов, воска для паркета и свежего льна с только что распакованных платьев. Мама сидит на бархатном пуфе, утирая слёзы при очередной моей примерке. Папа сидит чуть дальше, на диване из той же коллекции, что и пуф. Как бы он ни старался принять серьёзную позу, уголки его губ всё равно подрагивают от улыбки.

— Сонечка, ты такая… красивая! — произносит мама, пока консультант возится со шнуровкой на моей спине. — Ты даже представить не можешь, как мы рады! Ренат — молодец. Настоящий мужчина. Не стал петлять, не стал увиливать. Узнал о ребёнке — сразу к нам, честно в глаза посмотрел и на тебя кольцо надел. Это сейчас редкость.

Каждое слово — как удар тупым ножом по рёбрам. Внутри всё сжимается в тугой, болезненный клубок.

— Всё правильно делает, — вступает папа, одобрительно кряхтя. — Семья — это ответственность. Ты у нас умница, конечно, но… — мама бросает на него строгий взгляд, и отец тут же меняется, — дело сделано. Главное — что парень порядочный, с будущим. В ФСБ! Это тебе не какой-нибудь…

Я не слышу конца фразы. Кровь гудит в ушах. Губы растягиваются в привычной, послушной, улыбке. Такая же была на выпускном, когда мне вручали медаль, когда я увидела зачисление на бюджет в юридическую академию.

— Готово! — радостно произносит консультант, сдвигая чуть дальше штору. — В этой модели нужно быть осторожнее с фатой.

Я вижу себя в зеркале. Белое платье. Простое, строгое, без стразов и воланов. Именно такое, какое выбрал бы Ренат — без излишеств. Ткань облегает грудь, скользит по ещё почти плоскому животу, скрывающему нашу тайну. Я — невеста. Та самая, о которой мои родители всегда говорили: «Сперва диплом, карьера, а уж потом семья. И ни в коем случае не до свадьбы, Соня. Чистота — главное».

А я… я…

Воспоминание накрывает волной, горячей и липкой, как тот самый вечер.

Не его квартира. Даже не его постель. Его машина. Тёмный внедорожник, припаркованный на пустыре у реки. Заднее сиденье. Запах кожи, его одеколона и чего-то дикого, животного.

Я не помню, как мы дошли до этой точки. Помню его упрёки, наш спор, который перерос в самую настоящую ссору. Помню, как он втолкнул меня в салон, как его смуглая рука в белой футболке, в той самой, в которой он был вчера, сжала мои запястья одной своей большой рукой и завела их над головой.

— Ты хотела меня? — его голос был хриплым, чужим. — Ты хотела поиграть в любовь? Ты получила то, о чём мечтала.

Это не было любовью. Жестоко, стремительно, без поцелуев, без нежных слов. Грубая ткань сидений впивалась в спину, металлическая скоба ремня безопасности давила в бок. Боль была острой, разрывающей, но я не кричала. Смотрела поверх его плеча в тёмное стекло, видела нашу с ним отражённую, уродливую картину, думая, что заслужила это. С такими людьми ведь играть нельзя, а я позволила себе ещё и влюбиться.

А потом… потом он замер. Резко, как будто наткнулся на невидимую стену. Его прерывистое и горячее дыхание у моего виска застыло.

— Ты… ты…? — слова из его уст звучат как самым настоящим приговором. В его глазах, так близко, мелькнуло что-то напоминающее шок, растерянность, мгновенная, обжигающая догадка. Он понял. Понял, что его месть пала не на расчётливую обманщицу, а на…

Он не договорил. Отстранился. Выглядел вдруг не грозным, а… опустошённым.

Но уже было поздно. На светлом кожаном сиденье осталось маленькое пятнышко крови. Печать моего стыда. Его вины.

— Сонечка? Ты как? Лицо бледное. Всё хорошо?

Мамин голос возвращает меня в ярко освещённую примерочную. Воздуха действительно нет. Тяжёлый корсет платья сжимает рёбра, и я почти задыхаюсь.

— Всё… всё хорошо, — выдыхаю, вновь растягивая губы в уже привычной улыбке. — Просто… тесновато. Может, размер побольше?

— Сейчас посмотрим, — моментально кивает консультант.

Девушка снова скрывается за занавесом. Родители перешёптываются, смеются, говорят мне комплименты и вспоминают детство. Они видят красивую картинку. Невеста в белом. Успешный жених. Скорое появление внука или внучки. Они не видят синяка на моей душе размером с ту машину.

Я закрываю глаза, пытаясь отдышаться. Как им сказать? Как признаться, что их «порядочная» дочь обманом привлекла внимание мужчины, что их «честный» зять женится на ней только из-за ошибки, что их будущий внук или внучка зачат не в любви, а в гневе, на холодном кожаном сиденье машины?

Не могу. Просто не могу. Их разочарование убьёт меня окончательно.

Занавес с шелестом отодвигается.

— Простите, что задержалась! Принесла размер…

— Ой, Сонь!

Знакомый голос заставляет обернуться к выходу. Сладкий, звонкий, знакомый до тошноты.

Я открываю глаза. В зеркале, прямо за моей спиной, отражается Арина. В коротком чёрном платье, с сумкой через плечо, с идеальным макияжем и укладкой. Её глаза встречаются с моими в отражении. Мы дружили с самого детского сада, ходили в одну школу и даже поступили в один ВУЗ. Все изменилось месяц назад. Хотя, скорее всего, намного раньше, когда я согласилась помочь ей в авантюре по завоеванию парня, которая и привела меня к свадьбе с Ренатом.

— Я мимо шла, увиделась твою маму в зале! — щебечет подруга, влетая в примерочную и обнимая меня за плечи. Запах её сладковатых духов перебивает лавандовый запах диффузора, стоящий на полке рядом со мной. — Какая ты красотка! О Боже, прямо сказка!

Её руки на моих плечах жгут, как раскалённые щипцы.

— Ариночка, заходи! Поможешь нашей невесте советом! — сияет мама.

Арина улыбается, но её взгляд оценивающе скользит по моему лицу.

У неё с ним было по-другому. Я и сама видела, как он смотрел на нее. Как ждал с цветами после пар возле университета. Она как-то проговорилась, когда мы ещё общались, что Ренат — сложный мужчина с тяжелым и закрытым характером, но в постели он невероятно нежен и ласков. Зная, что у нее он не первый, он все равно старался быть аккуратным.

У меня в животе всё обрывается и падает куда-то в бездну. Платье душит. Я смотрю на её отражение — яркое, живое, не измазанное ложью и отчаянием. Он был с ней нежен. Был с ней нежен, потому что… хотел быть именно с ней. А со мной… со мной он был как со шлюхой, которую нужно наказать. И лишь потом, увидев кровь, на секунду испугался. Но это не отменяет того, как это было противно и унизительно. Я просто оказалась не в том месте, не в то время. Просто подвернулась после вечеринки в клубе. Просто он сорвался. Просто он решил, что я виновата в обмане, который начала Арина.