Невеста чёрной розы

Глава 1. Роза среди шипов

Я открываю глаза и какое-то время не могу понять, где нахожусь. Голова раскалывается от боли, дыхание тяжёлое и прерывистое, волосы прилипли к коже от холодного пота, пальцы дёргаются, пытаясь нащупать опору.

Перед глазами мерцает свет — дрожащий, непостоянный, как дыхание живого огня. Десятки свечей, расставленных по каменному полу, колышутся, будто невидимый ветер пробегает по залу, оставляя на стенах зыбкие тени, из которых трудно понять, где кончается реальность и начинается кошмар.

Где я?..

Я пытаюсь подняться, но тело не слушается: тугой рывок назад, рёв боли в запястьях и лодыжках. Верёвки впиваются в кожу, не давая пошевелиться.

— Что… происходит?.. — мой голос хрипло рвётся наружу, чуждый и незнакомый.

Я оборачиваюсь, насколько позволяют скованные движения, и вижу… камень. Ледяной, тяжёлый, пропитанный временем и чем-то ещё — потерянными душами. На нём вырезаны символы, почти стёртые, а тёмные пятна будто впитали кровь и прошлое сотен лет.

Это… алтарь?..

Мысль об этом обжигает, и я зажмуриваюсь, пытаясь стряхнуть наваждение. Из всех углов зала начинают скользить тени — длинные, растянутые, ненатуральные.

Они тянутся ко мне, словно живые, ощущая мою тревогу и страх.

— Кто… кто вы такие? — шепчу я, почти беззвучно.

Тени сгущаются, поднимаются выше, обретая форму. Длинные чёрные мантии, капюшоны, маски — лица отсутствуют, эмоций нет, только пустота и холод.

Я дёргаюсь, боль вспыхивает в запястьях.

— Ай! Отпустите меня!

Мой крик разносится под высокими сводами. Никто не отвечает. Только шёпот. Сначала едва слышный, затем громкий, настойчивый. Он звучит одновременно со всех сторон - шипящий, чужой.

— Vraesh… t’khal… vraesh… t’khal...

— Нет… — шепчу я, едва дыша, а фигуры уже отделяются и двигаются вперёд.

Шаги мягкие, но отдаются в груди глухим эхом, будто сама земля реагирует на приближение.

— Vraesh… t’khal… — шепот настойчиво ускоряется.

Холодные пальцы касаются моей ключицы, и острая, внезапная боль пронзает меня насквозь.

— Метка Проводника подтверждена, — голос металлический, звенящий прямо над головой. Я застываю, сердце выскакивает из груди.

Фигура поднимает руку, в складках мантии блестит серебряный нож, и воздух вокруг кажется плотнее, как будто каждая молекула дышит угрозой.

— Не надо… пожалуйста… — вырывается мой крик.

Я снова дергаюсь, но верёвки врезаются глубже, свечи вспыхивают ярче, и тени на стенах начинают ритмично танцевать, синхронно с дыханием ритуала. Нож поднимается всё выше, прямо над сердцем. И тогда раздаётся голос — глубокий, медленный, словно сам воздух заговорил со мной:

— Ноктариум ждёт.

Слово отзывается внутри чем-то знакомым, будто я уже слышала его раньше.

— Я не знаю, что это! — причитаю я, но звук тонет в темноте. — Отпустите меня!

Нож опускается, медленно, неотвратимо.

— Нет!!

Кожа встречает металл — и в тот же миг огонь вспыхивает внутри. Не боль, не страх, а что-то древнее, сильное, волнующее, жгучее, словно сама жизнь отвечает на ритуал.

— Ноктариум получил ответ, — кивает фигура и резко отступает.

Я ощущаю как роза на моей ключице вспыхивает и в тот же миг все свечи гаснут. Тьма обволакивает зал, и где-то в её глубине раздаётся тихий, почти игривый мужской смех — холодный, но удивительно знакомый.

Я втягиваю воздух, тьма разрывается.

Я сажусь в кровати так резко, что перед глазами на мгновение темнеет. Сердце бьётся слишком быстро, сбиваясь, словно не успевает за реальностью. Простыня сбилась, влажная от пота, дыхание всё ещё рваное, чужое.

Тишина. Никаких голосов, никакого шёпота. Только привычный полумрак комнаты.

Я медленно оглядываюсь, будто боюсь, что стены снова поплывут. Но всё на месте: шкаф у стены, кресло у окна, небрежно брошенная на спинку одежда. Сквозь занавески просачивается тусклый утренний свет, ровный и спокойный. Никаких свечей. Никаких теней.

Это был сон. Просто сон.

Я провожу ладонью по лицу, стирая липкую влагу, и пытаюсь выровнять дыхание. Но внутри всё ещё слишком холодно. И тогда — почти неслышно, на грани мысли — всплывает: Ноктариум ждёт.

Я замираю. Нет, это просто остаток сна. Такое бывает. Мозг цепляется за образы, прокручивает их снова и снова.

— Хватит, — тихо говорю я себе.

— Милая моя девочка, — всплывает вдруг в голове голос давно погибшей мамы, — Никогда и никому не показывай свою родинку, хорошо?

Я опускаю взгляд и машинально касаюсь ключицы. Пальцы находят её сразу. Маленькое родимое пятно в форме розы — тёплое, привычное, такое же, как всегда. Я провожу по нему кончиком пальца и выдыхаю, стараясь отпустить напряжение.

В этот момент раздаётся резкий звук. Телефон. Я вздрагиваю так, будто меня снова схватили за запястья, и почти срываюсь с кровати, нащупывая его на тумбочке.

Экран светится. Имя заставляет меня закрыть глаза на секунду. Начальница.

— Амалия?.. — голос всё ещё хриплый, но я пытаюсь звучать бодро.

— Селина, доброе утро, — её тон слишком живой для этого времени суток. Значит, что-то нужно. — Надеюсь, ты уже проснулась.

Я коротко усмехаюсь, проводя рукой по волосам.

— Вообще-то сегодня мой выходной.

— Был, — спокойно поправляет она.

Я застываю.

— Что значит «был»?

— Это значит, что сегодня вечером ты работаешь, — без паузы отвечает она. — Координатором.

Я медленно опускаюсь обратно на кровать.

— Нет, подожди… — я тру переносицу, пытаясь собраться. — Мы же обсуждали график. У меня сегодня…

— Селина, — перебивает она мягко, но тем самым тоном, после которого спорить бесполезно. — Это благотворительный вечер в доме Вейнов.

Я замолкаю.

— Там будет вся элита города, — продолжает Амалия. — Пресса, инвесторы, люди, с которыми нам жизненно важно наладить контакт. Это шанс, который мы не можем упустить.

Я сжимаю телефон крепче.