Невеста для горца

Глава 1

Камила

– Ты не можешь так со мной поступить! – кричу я, и мой голос срывается.

Сегодня должен был быть самый счастливый день!

Почти все вещи собраны, и я запихивала их остатки в чемодан, пытаясь уместить как можно больше всего, когда в комнату вошел папа.

Его лицо – маска.

Оно не просто серьезное, а какое-то будто высеченное из камня.

Еще никогда я не видела папу таким. Наверное, только на похоронах матери, когда казалось, что из моего отца горе медленно высасывает жизнь.

– Ты ведь обещал мне! Москва – была моей мечтой! Разве не ты говорил, пап, что мне не место в этой глуши? Что я должна получить хорошее образование, что я…

– Довольно! – грубо обрывает меня папа.

Воздух становится густым и тяжелым. Каждый вдох дается с трудом.

– Обстоятельства изменились. Ты выходишь замуж, а о Москве не может быть и речи!

Я знаю этот тон. Это выражение его лица.

В горле собирается горечь. Словно кто-то выдернул вилку из розетки, и весь свет в моем мире погас.

Я слышу слова папы, я даже понимаю их смысл, но разум отказывается воспринимать все происходящее.

– Саидов приедет через час, – продолжает отец. – И ты должна быть готовой. Умытой, накрашенной, приветливой.

Сердце клокочет где-то в горле.

Разве такое возможно? Ведь я не товар. Не вещь, которой можно так запросто распорядиться.

– Пап, пожалуйста, не делай этого…

Я не знаю, что еще сказать ему.

Горло перехватывает, и мне тяжело дышать.

Еще каких-то десять минут назад, я представляла себе шумные улицы столицы, что приветливо встречают меня, простую девчонку с Кавказа.

Представляла, как на них пахнет свежим кофе и осенней листвой. Как буду ходить на лекции с другими студентами, в библиотеки, проводить время с новыми друзьями.

Этот другой мир всегда тянул меня. Наверное, потому что мама была русской, а я очень на нее похожа.

Папа всегда улыбался, глядя на меня. Говорил: «у тебя ее глаза». И я точно знаю, он обещал и ей не лишать меня права выбора. Не забирать то, что я всегда с благодарностью ценила – свободу.

А теперь на лице папы нет и тени улыбки, нежности. Лишь суровая реальность, в которую он пытается меня затащить.

– Ты так и не поняла, девочка моя? Наша семья в опасности. Это старая вражда. Я думал, что сумею справиться сам, но у меня не получилось. И теперь Гаджиевы горят жаждой кровной мести за своего кузена. Это ошибка, или они специально подставили нас, – неважно. Гаджиевы гораздо сильнее, и я вынужден принять меры.

Я отказываюсь это принимать! Просто отказываюсь!

– Мне жаль, Камила. Я желал тебе другой судьбы, дочка, но обстоятельства сильнее меня.

– Нет! – это слово вырывается из меня хриплым шепотом.

Отец мотает головой, как бы подтверждая, что все решено.

– Нет! – кричу я уже во всю силу. – Ты обещал! – стою на своем. Мне только на днях исполнилось восемнадцать и казалось, что впереди вся жизнь. Жизнь, которую сейчас так упорно отбирают. – Я не хочу замуж! Не хочу за какого-то дикого горца! Мы не в средневековье, пап!

Я кричу, плачу, трясусь от ярости и бессилия. Но ничего не могу изменить.

Мой истеричный крик безжалостно разбивается о каменную стену традиций и суровой необходимости.

– Только Саидов может дать нам защиту. И цена за эту защиту – ты, Камила. И ты выйдешь замуж за Саида уже завтра.

За окном слышится звук приближающихся машин.

Инстинктивно подаюсь к окну. В наш двор с ревом двигателей въезжает кортеж из черных внедорожников.

Я замираю, вцепившись в подоконник.

Из машины выходит ОН.

Я никогда не видела Карима Саидова, но много слышала о нем. Разного. И это однозначно был последний человек, за которого я захотела бы выйти замуж.

И мир сужается до этой точки, до его мощной фигуры, отбрасывающей широкую тень на вымощенный двор.

Мужчина обводит пространство властным взглядом, и этот взгляд останавливается на моем окне.

Я перестаю дышать.

Даже с этого расстояния я чувствую тяжесть его темных глаз.

Отшатнуться бы сейчас, спрятаться за плотной вуалью занавесок, но я почему-то продолжаю стоять и смотреть.

Саидов не улыбается. Он изучает. Точно владелец, осматривающий новое приобретение.

Расстояние, существующее сейчас между нами, внезапно исчезает.

Я медленно отхожу от окна, шаг за шагом пятясь назад. Словно, если не буду видеть сурово лицо Карима, он исчезнет.

– Пап… – с мольбой в голосе прошу. В последний раз. Он должен меня услышать!