Невеста Галактических Императоров

Глава 1

Я пытаюсь открыть глаза, но тщетно: что-то плотно прижато к лицу. Маска. Воздух в ней тяжёлый, чуть сладковатый, как будто сквозь фильтр. Паника захлёстывает мгновенно — я ничего не вижу. Лишь ощущение: мир вокруг давит на меня, как тёмная коробка.

Тело лежит на мягкой поверхности, возможно, на какой-то койке или узкой кровати.

Но радости от этого мало — руки не двигаются. Я дёргаюсь сильнее, и холодное осознание прожигает кожу: запястья стянуты чем-то жёстким, закреплены над головой. Металл или пластик — не разобрать, но надёжно. Сердце бьётся так, будто пытается пробить грудную клетку.

Ноги… свободны.

Я осторожно шевелю пальцами ног, затем коленями. Да, они не закреплены. Но что толку? Если руки связаны, я — как насекомое, прилипшее к паутине.

Хочется закричать, звать на помощь, но горло сжимает липкий страх. А если придёт не спаситель, а тот, кто это сделал? Может быть, он только и ждёт, когда я подам голос. Представление о грубых руках, о мерзкой ухмылке, от которой некуда отвернуться, пробегает током по позвоночнику. Нет. Нельзя кричать.

Сначала — понять, где я.

Прислушиваюсь. За маской дыхание гулкое, отчуждённое, но сквозь него доносится… гул. Вибрация. Ровная, ритмичная. Такой звук — двигатель.

Автомобильный, самолётный?

Но он другой, низкий, почти вязкий, будто подо мной живёт гигантская металлическая тварь. Я лежу внутри неё.

Слово «корабль» мелькает в голове и заставляет похолодеть. Бред. Бред же?..

Мысль пронзает мозг, и кровь в висках стучит громче. Это не может быть правдой. Не бывает такого. Я же ехала домой…

Последнее, что я помню… Такси. Я ехала домой после работы в библиотеке. Поздний вечер, уставшие мысли, тусклый свет фонарей в окне. Водитель молчал, радио бубнило что-то невнятное, и я думала только о том, как бы добраться до квартиры и рухнуть в постель. Потом резкая вспышка — или тьма? Всё оборвалось.

А теперь — металлический склеп, маска, кандалы.

— Эй! — вырывается у меня шёпот, и я тут же замираю, кусая губу. Глупая. Зачем? Если он услышит…

Всё внутри сжимается, когда за стеной раздаётся тяжёлый шаг. Один. Второй. Металлическое эхо. Кто-то идёт.

Я стараюсь не дышать. Пусть думают, что я сплю. Пусть уйдёт. Но шаги приближаются, становятся всё громче, и вдруг — резкая вспышка боли в ушах, словно пространство само треснуло от резонанса. Дверь открылась.

Сквозь маску я не вижу, но чувствую: рядом кто-то есть. Его дыхание тягучее, медленное, властное. Он не спешит, он наслаждается моментом.

— Очнулась, — голос глубокий, с металлическим оттенком, будто не человек говорит, а машина. Но я слышу усмешку. — Ничего, привыкнешь.

Я сжимаю зубы, чтобы не закричать. Если закричу — он победит.

— Хочешь знать, где ты? — Голос приближается к самому уху, и я едва не содрогаюсь всем телом. — На корабле. И летим мы не куда-нибудь, а в самую столицу Вега Прайм.

Слова бьют, как плеть. Вега Прайм? Что это за название. Какую столицу? чего?

— Ты — подходишь. — В голосе ощущается странная насмешливая нежность, от которой по коже бегут мурашки. — Генетически совместима. Ты — та самая редкость, за которой гоняются поколения. Поэтому — забудь о доме. По закону ты принадлежишь им.

— Кому… им? — вырывается у меня хриплый шёпот.

Тишина длится мучительно долго. И вдруг ответ:

— Императорам.

Слово отзывается гулом внутри головы, как приговор. Императоры.

Меня бросает в дрожь. Я не понимаю, о ком речь, но само слово звучит как приговор.

— Нет… это ошибка, — я начинаю дергаться, дёргаю руками, до боли, но крепления не поддаются. — Я… я обычный человек! Я студентка! Что за безумие?!

Он смеётся тихо, низко, как будто ему приятно слушать мои протесты.

— На Земле ты была никем, — произносит он. — Здесь ты — редкость. Твоя генетика идеально подходит.

Я перестаю дышать на секунду. О чём он говорит? Какая кровь? Какая «редкость»?

Маска давит на лицо всё сильнее. Воздуха не хватает. И впервые в жизни я хочу закричать изо всех сил, лишь бы кто-то услышал. Но в этот момент я понимаю страшное: никто не услышит. Потому что я больше не на Земле.

Глава 2

Я пролежала ещё какое-то время, то ли задремав, то ли просто проваливаясь в пустоту от усталости и страха. И снова послышался скрежет двери. Тот же тяжёлый, металлический, будто с усилием сдвигают многотонную плиту. Сердце ухнуло куда-то вниз — снова он.

— Хочешь, чтобы я тебя развязал? — прозвучал тот же низкий голос, от которого почему-то пробежали мурашки.
Я резко приподняла голову, всматриваясь в полумрак.

— Если будешь хорошей девочкой — развяжу.

Слова прозвучали одновременно и угрожающе, и странно ласково. Я не знала, как реагировать. Всё моё тело уже ныло от оков, и мысль о том, что меня хотя бы освободят, затмила осторожность. Я молча кивнула.

Он шагнул ближе. Снял с меня маску.

Я едва не задохнулась: впервые смогла рассмотреть его по-настоящему. Похож он на человека? Он всё же инопланетянин?

Огромный рост — не меньше двух метров. Широченные плечи, подчиняющие себе всё пространство комнаты.

Чёрный облегающий комбинезон с серебряными вставками, которые мягко поблёскивали в свете, будто подчеркивая каждую линию его тела.

Кожа — бронзовая, живая, словно отлитая из раскалённого металла и остывшая до благородного матового сияния.

Мужественное лицо, резкие скулы, подбородок упрямый и сильный, как у человека, привыкшего отдавать приказы и быть уверенным, что их выполнят.

А глаза… изумрудные, яркие, глубокие, будто подсвеченные изнутри. Я впервые увидела такие глаза. От них было невозможно оторваться — и страшно, и завораживающе одновременно. Казалось, если смотреть слишком долго, можно действительно в них утонуть.

Длинные тёмные волосы были убраны назад, но пара прядей выбилась и мягко ложилась на висок, делая его образ чуть менее строгим. Хотя в целом он выглядел как воплощение силы и контроля.

Я украдкой опускаю взгляд — на его груди, на чёрном плотном комбинезоне с серебряными вставками мерцает эмблема.

Две переплетённые фигуры, будто зеркальные силуэты, образуют в центре странную звезду. При свете лампы она вспыхивает то серебром, то черным, словно живёт своей жизнью.

Я моргнула — показалось ли мне, или в этом символе есть скрытый смысл?

Он наклонился ко мне — я уловила лёгкий аромат чего-то незнакомого: то ли пряных трав, то ли что-то металлического. И тут он стал опускаться все ниже и ниже до самого лона, я вижу, как он вдохнул мой запах, его ноздри расширились и на лице проявилась тень довольной улыбки и тут он одним резким движением снял с моих запястий фиксаторы.

Свобода оказалась почти болезненной: кровь снова пошла по рукам, пальцы заныли. Я машинально потёрла запястья, оставшиеся красными и чувствительными, и подняла взгляд на него.

— Меня зовут Ролан, — сказал он спокойно. Голос у него был низкий, бархатистый, но в каждой ноте чувствовалась сила, словно он говорил не словами, а повелевал. — Я капитан этого судна.

Я едва сглотнула.

— И что… что вам от меня нужно? — выдавила я, хотя в горле пересохло.

Он усмехнулся уголком губ — усмешка опасная и одновременно завораживающая.

— Моё задание — доставить тебя в целости и сохранности. — Он сделал паузу, чуть склонив голову набок, и добавил: — На Вега-Прайм.

Я замерла. Слова прозвучали как приговор. Я не знала, что это за место и что там меня ждёт, но по его тону стало ясно одно: путь назад для меня закрыт.

— Попробуешь сбежать — будет хуже, — продолжил он так же спокойно, будто констатировал факт. — Но, если будешь вести себя разумно, обойдёмся без лишних неприятностей.

Я кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается. Словно холодный камень упал прямо в живот.
Он посмотрел на меня ещё какое-то мгновение — внимательно, пристально, так, что мне захотелось отвернуться, спрятаться, исчезнуть. А потом так же внезапно развернулся и направился к выходу.

Скрежет двери повторился, и я снова осталась одна. Но теперь — без оков. Только это почему-то не приносило ни малейшего облегчения.

Дорогие читатели! Визуал нашего героя! Как Вам капитан Ролан ?

Глава 3

Я сидела на краю койки и долго не решалась пошевелиться. Когда за капитаном закрылась дверь, каюта словно ожила. Я впервые могла рассмотреть всё вокруг.

Стены не были просто металлическими — они будто дышали. Серебристый материал пульсировал лёгкими волнами, то едва заметно светлея, то снова темнея, как кожа живого существа. Казалось, корабль не построен, а выращен — и эта мысль пробежала холодком по коже.

Кровать – большая железная с мягкими матрацами.

На стене напротив располагалось огромное зеркало. Оно не висело, а будто вплавилось в материал, бесшовное, с чёткой гладкой поверхностью. Моё отражение смотрело на меня так же растерянно, как и я сама.

Я подошла ближе и коснулась зеркала пальцами — оно было тёплым. «Даже стекло тут ненормальное», — сжалось внутри.

В боковой стене обнаружился иллюминатор — прозрачное круглое окно. И от увиденного я невольно забыла дышать.

За пределами этой живой клетки раскинулся космос. Не плоское чёрное пятно, каким мы его привыкли видеть на картинках, а бездонная, тянущая в себя бездна.

Бархатная тьма, усыпанная созвездиями и рассыпанными искрами звёзд. Некоторые горели мягким белым светом, другие переливались оранжевым или синим, а где-то далеко вспыхивали и гасли крошечные огоньки, словно кто-то зажигает и тушит фонарики. Я прижалась к стеклу и не могла оторваться. Это было завораживающе красиво… и до ужаса страшно.

— Господи… — прошептала я, — я правда не на Земле.

Я снова взглянула в зеркало. Моё лицо казалось чужим, будто это тоже отражение какой-то другой девушки, случайно попавшей сюда вместо меня.

Нет, я не урод. Но и красавицей никогда себя не считала.

Маленький рост, тонкие руки, курносый нос — в школе надо мной подшучивали.

Блондинка с почти белыми как ковыль волосами с голубыми глазами, что такого? Но была одна деталь, которая всю жизнь мешала мне жить спокойно.

Я медленно провела ладонью по груди. Слишком, слишком большая. Даже огромная для моего роста. Мой вечный комплекс.

Я мечтала накопить деньги и сделать операцию, уменьшить хотя бы до третьего. Мне казалось, что эта нелепая пышность мешает всему: одежде, бегу, танцам, а главное — мешала чувствовать себя нормальной. Я всегда утягивала себя спортивным бельём, покупала бюстгальтеры в разы меньше и старалась втиснуться в них, лишь бы не чувствовать на себе взгляды. А мужчины пялились на меня.

Дорогие читатели!

Рада Вас приветствовать на страницах своего романа!

Визуал Дианы.

И вот сейчас — чужой корабль, пульсирующие стены, космос за окном… и я, в своём лёгком летнем платье. Простое, чёрное — любимый цвет, который хоть как-то скрадывал мои недостатки. Чёрное всегда было моим спасением: оно скрывало то, что я ненавидела в себе — слишком заметную грудь и слишком широкие бёдра. Зато живот был плоским, и в целом я не страдала лишним весом. Ну пара килограмм туда-сюда, разве это важно?

Я сжала кулаки. Почему я?

— Генетически совместима, — вспомнились чужие слова.

— Ты — та самая редкость, за которой гоняются поколения…

Бла-бла-бла. Глупость. Бред какой-то.

Я обычная девушка, студентка подрабатываю в библитеке, возвращалась домой поздним вечером, ехала в такси… и теперь вот тут. Какая ещё совместимость? С кем? Ради чего?

Я не выдержала. На душе заскребли кошки, дыхание сбилось. Сначала тихо, потом всё громче и громче — я разрыдалась.

Слёзы катились по щекам, падали на платье, оставляя мокрые пятна. Я обхватила себя руками и опустилась на пол рядом с зеркалом.

Мне вдруг стало до боли жаль себя — простую девчонку, которая мечтала лишь о спокойной жизни, о маленькой квартире и, может быть, о настоящей любви. А теперь — я здесь. В клетке из живого металла. Одна, в бездонной темноте космоса.

И что ждёт меня дальше?

Я закрыла глаза, прижалась лбом к прохладному полу и прошептала:

— Хочу домой…

Дверь снова издала этот скрежещущий звук — будто сама сталь болезненно вздыхала, пропуская чужака в моё маленькое заточение.

Я не поднялась: сил не было, глаза распухли от слёз, да и внутри всё казалось пустым. Но в следующий миг меня подхватили чьи-то руки. Лёгкость, с которой он поднял меня, поразила: словно я весила меньше пера.

— Не пугайся, — услышала я низкий, глухой голос.

Я не сопротивлялась. Он аккуратно опустил меня на стул у металлического столика, и только тогда я заметила: на нём стоял поднос с едой.

Воздух наполнил тёплый, манящий аромат — смесь пряностей и чего-то совершенно незнакомого, инопланетного, но до странного вкусного. Желудок болезненно сжался, напоминая, что я не ела, наверное, целую вечность.

— Тебя как зовут? — спросил он вдруг.

Слова застряли где-то в горле. Я шепнула так тихо, что сама едва различила:

— …Диана.

Он наклонился ближе. Его лицо оказалось совсем рядом с моим — слишком близко, чтобы дышать ровно. Я ощутила запах его кожи: терпкий, чуть горьковатый, с металлическими нотами и чем-то, что я не могла опознать. Этот запах опьянял сильнее любого вина. Голова закружилась, дыхание сбилось, губы предательски дрожали.

— Диана, — повторил он, и моё имя в его устах зазвучало так, словно оно принадлежало не мне, а ему. Как заклинание. Как обещание.

Я вздрогнула. От этого звука по телу разлилось странное тепло — и вместе с ним страх. Страх перед ним, перед собой, перед тем, что я готова потеряться в его руках, прямо здесь, на холодном металлическом полу каюты, забыв обо всём.

Я ведь никогда… ещё никогда не знала мужчину. Это признание жгло меня изнутри стыдом и трепетом. Я всегда отмахивалась, откладывала, смеялась над подружками, когда они обсуждали своих парней. Казалось — успею. А теперь…

Теперь я впервые по-настоящему захотела.

Его руки были тёплыми, почти обжигающими — и я вдруг поняла, что в этом чужом мире именно он единственный, кто даёт ощущение чего-то живого, настоящего. Я сидела на низком сидении у стола, дыхание сбивалось, а он склонился надо мной так близко, что пряди его тёмных волос коснулись моей щеки.

Глава 4

Дверь за капитаном закрылась, и я ещё долго сидела неподвижно, глядя в пустоту. Его поцелуй жёг губы, и мне казалось, что если я прикоснусь пальцами, то обожгусь сама о себя. Сердце не спешило успокаиваться, и чем тише становилось вокруг, тем громче били его удары — будто молот в груди.

Стыд накатывал волной. Как я могла? Я даже не пыталась сопротивляться... Я ведь всегда считала себя осторожной, рассудительной. А рядом с ним превратилась в дрожащую девчонку, жаждущую первого прикосновения.

Но страх был сильнее. Он мог сделать со мной всё что угодно. Я — его пленница. Я — ничто. И всё же... всё же я знала, что, если бы он подошёл снова, я бы не оттолкнула. Я бы сама потянулась навстречу. Эта мысль была хуже всего: понимать, что желание стало больше страха.

Я зажмурилась, чтобы не расплакаться снова, и только тут почувствовала запах.

Сладкий, терпкий, манящий. Будто кто-то собрал все лучшие воспоминания о моём детстве: аромат бабушкиных пирогов, тёплое молоко с корицей, запах летнего леса после дождя.

Я открыла глаза и увидела поднос, оставленный на столике.

Еда... если это вообще можно было назвать едой. На серебристых тарелках сияли кусочки, которые то переливались мягким светом, то меняли цвет — от небесно-голубого до глубокого пурпурного. Казалось, они дышат. Некоторые кусочки слегка подрагивали, как будто внутри бьётся крошечное сердце. Другая часть еды сама складывалась в узоры — круги, спирали, цветы, которые тут же расплывались и собирались заново.

Меня бросило в дрожь. Я не знала, можно ли это есть. Может, это яд. Может, эксперимент. Но запах... запах был невыносимо прекрасным. Он звал, дразнил, пробуждал звериный голод, который до сих пор прятался за шоком и страхом.

Я пыталась отвернуться, но живот предательски заурчал. Я протянула руку — и тут же отдёрнула. На миг показалось, что еда откликнулась, чуть двинулась навстречу.

— Господи... — прошептала я, обхватив плечи.

Но запах снова окутал меня, мягко и настойчиво, как руки, от которых я только что пыталась уйти. И я сдалась.

Пальцы дрожали, когда я взяла первый кусочек. Он был тёплым и лёгким, как лепесток. Я поднесла его к губам, и в тот же миг меня накрыла волна воспоминаний — школа, друзья, смех, лето, полное света. Слёзы снова защипали глаза.

Голод победил.

Я ела, забывая о страхе, забывая о стыде. Каждый кусочек раскрывался новым вкусом, новой памятью, новой нотой счастья, которое я давно похоронила.

Но в глубине души не отпускала мысль: почему они кормят меня так? Зачем? И что будет потом?

Я доела последний кусочек и замерла. Казалось, будто вся я наполнена светом изнутри. Тело стало лёгким, почти невесомым, а усталость исчезла, как и не бывало. Я чувствовала каждую клеточку себя — даже дыхание звучало по-другому, чище, глубже.

Даже страх отступил, растворившись в этой странной теплоте. Я коснулась ладонью стены, и на миг мне показалось, что металл под пальцами пульсирует в такт моему сердцу.

Эта еда… она делает со мной что-то.

Зрение стало острее: я различала миллионы крошечных звёзд за иллюминатором. Слух уловил едва слышное гудение, словно сам корабль разговаривал на своём языке. В груди разливалась энергия, и я не понимала — это подарок или ловушка.