Невеста герцога-дракона по контракту

Глава 1

«Светские обозрения леди Бошан»

Благосклонный читатель, с началом светского сезона Лондон наводнили дебютантки, их амбициозные матери, праздные джентльмены и те, кто подобно мне, предпочитает наблюдать со стороны за происходящим на званых вечерах и визитах.

В этом году королева принимала дебютанток с обычной скукой до тех пор, пока перед ней не предстала мисс Сесилия Виньер-Баффо. Говорят, что Её Величество, обычно дарящая каждой дебютантке не более трёх секунд своего драгоценного внимания, задержала взгляд на мисс Виньер-Баффо на целых пять. Для монаршей особы это целая вечность.

— Какая прямая спина, — произнесла королева достаточно громко, чтобы услышали стоящие рядом. — Приятно видеть девушку, которая понимает значение осанки.

Это, дорогой читатель, в переводе с придворного языка означает высшую похвалу. Королева, как известно, терпеть не может сутулость и считает её признаком моральной распущенности. Мисс Виньер-Баффо, по слухам, держалась так ровно, словно проглотила кочергу. И судя по результату, кочерга была из чистого золота.

С тех пор имя мисс Сесилии у всех на устах. Даже леди Стэнхоуп, чьё мнение о дебютантках обычно сводится к фразе "ещё одна овца, только в новом платье", заметила: "В мисс Виньер-Баффо есть что-то особенное. Может быть, просто хорошая выучка. Но что-то точно есть". Леди Стэнхоуп редко ошибается в таких вещах. Она, если помните, первой разглядела задатки будущей герцогини во Франческе Батлер, когда та ещё путалась в собственном шлейфе.

Впрочем, не всем по нраву стремительный взлёт мисс Виньер-Баффо. Матери других дебютанток, чьи дочери оказались в тени восходящей звезды, начали перешептываться:

"У её семьи даже титула нет. Виньер-Баффо — всего лишь фамилия, которую они используют, чтобы звучало благороднее".

"Какие-то французы-гугеноты, бежали бог знает когда от преследований. Конечно, мы все сочувствуем гонимым, но они всё ещё говорят с этим ужасным акцентом..."

"Дедушка мисс Сесилии был замешан в тёмных делах с Ост-Индской компанией. Что-то с контрабандой опиума. Не доказали, конечно, но деньги-то у них явно оттуда!"

"Деньги? Может, когда-то они и были богаты, вот только отец этой выскочки Сесилии проиграл всё, что можно, и теперь они охотятся за состоянием".

"Всё верно! Модистка так и не получила оплату за платье, в котором Сесилия предстала перед королевой! А их особняк снят на один сезон!"

"Сесилия Виньер-Баффо механическая кукла. Поклон, улыбка, реверанс. Если вы попробуете заговорить с ней, то услышите в ответ лишь заученные фразы".

"Эта её улыбка такая жуткая... Присмотритесь. Она никогда не меняется. Девчонка улыбается лорду так же, как и какому-нибудь лакею".

"А её болезненная худоба? Мать морит дочь голодом, держит на хлебе и воде! Слуги говорят, бедная девочка часто падает в обмороки. Должно быть, у неё и с женским здоровьем не всё благополучно. А какой прок от жены, которая не сможет подарить мужу наследника? В обществе её называют мисс Виньер-Баффо, но ей больше подходит мисс Пустоцвет!"

Однако, дорогой читатель, есть в этом стремительном взлёте нечто, что заставляет меня насторожиться. Мисс Виньер-Баффо слишком совершенна. А совершенство, как известно, редко бывает природным даром. Чаще оно результат долгих лет тренировок...

Ваша леди Бошан,

10 апреля 1815 года

Гостиная в особняке на Портленд-плейсе, залитая холодным светом дождливого Лондона, погрузилась в ту самую гнетущую тишину, что неизменно воцарялась после утренней почты, если в ней оказывался свежий номер «Светских обозрений леди Бошан».

Великосветский Лондон за последние три месяца уже привык к газете леди Бошан, которая регулярно появлялась возле дверей аристократических домов. Именно появлялась, потому что просто лежала там, и никто не требовал за неё платы. Но в один прекрасный день «благосклонным читателям» объявили, что теперь каждый экземпляр будет стоить семь пенсов. Подумать только: целых семь пенсов за букет сплетен! Но зато каких сплетен — самых свежих и благоухающих.

Скандальные "Обозрения" представляли собой мешанину из светских новостей, оскорблений и комплиментов, вопросов и ответов. И все же газетенка отличалась от других изданий. Здесь не было места намекам и домыслам: все называлось своими именами, все было откровенно и недвусмысленно. Высшее общество оказалось раздираемо противоречивыми чувствами. С одной стороны — возмущение, досада, с другой — жгучее любопытство: какие ещё факты появятся в очередной понедельник и пятницу.

Миссис Виоланта Виньер-Баффо, казавшаяся высеченная из бледного алебастра, с отвращением скомкала листок газеты и швырнула в дальний угол гостиной. Волосы женщины были собраны в сложную причёску и отливали на левом виске резкой, преждевременной серебристой прядью, напоминавшей о перенесённой утрате. Аметистовые глаза, свидетельствующие об аэтерийской крови, теперь казались почти чёрными от гнева.

— Семь пенсов! — тонкие брови миссис Виньер-Баффо взметнулись. — И это смеют называть газетой? Скорее уж торговля грязным бельём!