Невеста Киллера

Глава 1

Почти все девочки мечтают о Любви – большой, чистой, светлой.

Вот и я мечтала о прекрасном принце. С детства, сколько себя помню. Я представляла, фантазировала, сочиняла свой личный роман, где всё было одинаково, по накатанной, но мне это нравилось и не надоедало.

Он обязательно будет богатым, красивым, сурово-властным.

У него будут широкие надёжные плечи, готовые принять на себя весь груз ответственности. Я всегда видела его перед внутренним взором – высокого, постарше, темноволосого и кареокого. Почему так – не знаю. Прототипа у моего принца не было. Зато ОН жил во мне: резкие черты, пронзительный взгляд. Молчаливый, немного угрюмый некто.

Он влюбится в меня и возьмёт замуж. Я стану ему верной женой, матерью его детей, совью собственными руками уютное гнездо и буду дышать своей семьёй, потому что это самое главное в жизни. Иного счастья я не видела и не вижу. И вряд ли мою мечту перебьёт какая-нибудь другая.

Внешне мягкая и покорная, внутри я была очень упрямой. Но именно это упрямство помогло мне выжить, когда жизнь пришла ко мне не с подарками, а ударами судьбы.

Вначале умерла мама. Вслед за нею ушёл папа – не вынес разлуки, затосковал и не смог больше жить. А мы с братом остались одни. Недолго.

Я почти взрослая, Руслан – ещё маленький. Его забрала мамина шумная родня, о которой я и не подозревала долгие годы.

– Говорили мы ей: не ходи замуж не за своего, – неодобрительно качал головой дядя Раф. – Не послушалась. И вот итог.

Будто оттого, что она вышла замуж за моего папу, определяло её судьбу. Будто в другой реальности она смогла бы жить-поживать и горя не знать. Но мама умерла от болезни, а не по каким-то другим причинам, и поэтому я не очень-то верила в перст высшей справедливости, что покарал её за непослушание.

– Не наша, – всё так же качал головой вечно всем недовольный дядя Раф, разглядывая меня и прикидывая, что со мной делать.

От мамы мне достались тёмные глаза и фигура, а всё остальное – от отца. Тёмно-русые волосы, белая кожа. И упрямство в характере – тоже от него. Мама была мягкой, нежной, очень доброй.

Мне так не хватало их – папы и мамы. Не хватало их тепла и любви, добрых рук и разговоров по душам. Если бы на весы поставили мои мечты о принце и мою семью, я бы, наверное, отказалась от того, что ещё не познала и выбрала то, что знала очень хорошо.

Рушилась моя семья. Разлеталась по кирпичикам. Руслана забрал дядя Раф в свою семью. Как оказалось, у него росло семь дочерей от двух жён, а сын так и не родился.

– Родная всё же кровь, – всё так же хмуро осматривал он Русика, но кивал уже положительно: брат ему нравился – темноволосый и кареглазый, очень похожий на маму.

А я чужая. Ещё одна девка. Ещё один рот. Там у него и своих девать некуда. Ещё и замуж выдать надо – голову ломай.

– Я останусь, – решила его сомнения. – Учусь в училище, диплом получу. Куда я поеду?

Так нас и разделили. Руслана забрал дядя. Я досталась тётке по отцу, которой я была не нужна.

– Ну, ты девочка взрослая, сама разберёшься, что к чему. Квартира у тебя есть, никто не заберёт, – частила она, понимая, что обязана хоть немного приглядывать, но ей было недосуг.

Старшая папина сестра по матери ловила лучи уходящего солнца – тоже искала своего принца и никак не могла найти. Я её не осуждала. У нас с ней была договорённость: она помогает мне, соглашаясь на опекунство, я помогаю ей: не лезу в её жизнь и не доставляю проблем.

Кому-то может показаться, что я обрела свободу. На самом деле, я огребла одиночество – мрачное, немного страшное, следящее за мною глазами тех, кто уже ушёл и никогда не вернётся назад.

Но жизнь продолжалась. Я училась, подрабатывала в автомастерской уборщицей, а иногда – кассиром. Туда меня взял дядя Гриша – папин друг и работодатель.

– Хороший человек был Кирюха, отец твой. Жаль, водка сгубила… – любил изредка тосковать он, вспоминая былые года.

Я старалась его не слушать. Хотя бы потому, что верила: не водка виновата, а тоска по ушедшей матери. Если бы не это, он бы жил. Папа во всём знал меру. Его все любили и ценили, а дядя Гриша почему-то только последний год его жизни держал в памяти цепко, когда отцу было очень сложно, почти невыносимо жить.

– Руки золотые, потому и не выгонял. Да ещё и из-за вас. Ничего, Сана, его не обижал, и тебя не обижу.

Я молча сносила его снисходительность. Покорно принимала очень скромную зарплату. Мне выплачивали пенсию как сироте. Денег хватало, но я понимала, что должна откладывать: пенсия не навсегда, а жить как-то нужно и дальше.

Сквозь одиночество и пустоту, сквозь неустроенность и жёсткую экономию, я, как никогда, грезила он НЁМ – сильном, могущественном, добром. Только это позволяло мне не скатиться в уныние.

Я смотрела запоем сериалы. Я читала книги, где мужественный герой любил героиню раз и навсегда. Я рылась в интернете и упивалась историями любви. Это помогало мне глушить боль. Это помогало мне заполнять пустоту. Идти шаг за шагом в новый день.

Я твердила себе: однажды всё изменится. Я верила в это, как никогда.

Глава 2

– Я увольняюсь, – это была моя первая решительная фраза за всё время, что я работала у дяди Гриши Юсковца.

Дядя Гриша даже поперхнулся.

– Ты что удумала, коза? – вовсе не ласково спросил он. Прозвучало как-то с наездом и мерзко. – Так же нормальные люди не поступают. Кто ж будет вместо тебя работать, ты подумала? Ишь, пошла молодёжь, подавай им всё на блюдечке, только что – задрали хвост и поскакали. Учти: уйдёшь – назад не возьму!

Я и не хотела назад. Я хотела вперёд. Уж лучше бедненько, но в большом городе, уж лучше впроголодь, чем в девятнадцать быть поломойкой у человека, который считает, что облагодетельствовал меня.

Расчётных я не получила, потому что дрянь неблагодарная, коза прыгучая, безответственная идиотка. Дядя Гриша на комплименты не скупился. Он ещё и пару-тройку непечатных слов ввернул, чтобы уж совсем обозначить, кто я, и что звать меня никак.

– Езжай, – сказала тётка, – ловить тут нечего, а ты девочка красивая, привлекательная. Может, сумеешь правильно воспользоваться своей красотой. Только не влюбляйся. Не отдавай свою молодость за любовь. Лучше продай подороже – толку будет больше.

Она меня пугала, тётя Ксения. Своим прагматизмом и слишком трезвым расчётом. Её мысли и позиция были мне не близки. Я не хотела становиться такой, как она – прожжённой, циничной, уставшей от жизни, зацикленной на погоне за мужчинами, которых она не любила, но пыталась высосать всё, до чего дотягивалась.

Я предпочитала жить в розовых очках и верить во вселенскую справедливость. Реальность, конечно же, тут же доказала мне, что такие, как тётя Ксеня, не зря разбрасываются советами.

У меня был план. Плохонький, но свой: я решила снять квартиру, найти репетиторов и подготовиться к вступлению в ВУЗ.

Я считала, мне повезло: я познакомилась с девушкой, которая искала девушку для совместного проживания.

– Вот здорово! – суетилась моя новая знакомая. – Как говорят, сам бог помог! Одной квартиру оплачивать накладно. Деньги у тебя есть?

Ира – так звали девушку – казалась простой и компанейской. А я… всю жизнь привыкла доверять людям, потому что так меня воспитывали. Мама всегда говорила: ищи в людях лучшее. В каждом человеке, даже в самом пропащем, есть обязательно что-то хорошее и доброе, только не каждому дано это рассмотреть.

И я видела. Находила. Мне нравилось, когда люди улыбались в ответ. Ира улыбалась искренне. И радость её звучала неподдельно.

– Хозяйка наперёд просит, строгая мымра, придирчивая. Надеюсь, ты убирать любишь?

Она так забавно заглядывала мне в глаза, что я невольно хихикнула, понимая, что именно сейчас Ира пытается выторговать для себя привилегии, слукавить, чтобы взвалить на мои плечи то, чем заниматься ей не нравилось.

– У меня есть деньги, и я с удовольствием буду убирать, – ответила я ей на оба вопроса.

К чистоте меня тоже приучила мама. Она временами строгая была и неуступчивая. В доме у нас всё сияло, всегда пахло вкусно стиранным бельём и вкусной едой. И даже когда я осталась совсем одна и никто больше не мог меня пристыдить. Я сама себе не позволяла опускаться. В память о ней. В силу привычки и вбитых с детства принципов.

Мне хватило ума не таскать за собой деньги, которые дала мне Ника. Правда, мало помогло, что я раскидала «яйца в разные корзины».

Милая, добрая, смешливая Ира, с которой было, в общем-то, неплохо, украла у меня деньги и тихо растворилась в огромной столице, оставив меня на растерзание хозяйки, которой не заплатила ни сама, ни за меня, хоть я и доверилась ей почти безоговорочно.

Это был мой первый горький урок, первая неудачная попытка быть самостоятельной и независимой. Как оказалось, я не умела. Слишком наивная. Очень провинциальная. Неуверенная в себе и не слишком целеустремлённая.

После разборок с хозяйкой, которая оказалась действительно мымрой, содрала с меня всё до копейки и не стала даже слушать моих объяснений, я вдруг поняла, что не так уж и велика пачка денег, которую мне оставила Ника. Всё зависело от обстоятельств. Обстоятельства сложились так, что я осталась без крыши над головой и с весьма скромной суммой, которой, если поделить, едва-едва хватит на скромное жильё и репетиторов.

Домой, поджав хвост, я возвращаться не собиралась. Всё ещё мечтала, что смогу выкрутиться. А для этого надо поискать работу.

Следующим пунктом назначения для Золушки стал хостел, где сдавали койко-место. Там мне снова «повезло»: я познакомилась с девушкой Наташей.

– Ой, ну это легко, – стрельнула она в меня глазами. – Работы в столице море, всегда можно устроиться официанткой в какое-нибудь кафе или ресторан. Ты хорошенькая, должно повезти.

Мы как-то сдружились, но, вспоминая хорошую Иру, я уже не так доверчиво раскрывалась перед новой знакомой.

Репетиторов я нашла, работу – тоже. Не без приключений: с первого места я вылетела за неделю. Мне так и не заплатили. Хозяин вовсю распускал руки, а я терпеть такое не могла и не хотела.

– Ой, ну подумаешь! – закатывала глаза Наташка. – Ущипнул за попу пару раз! Нежная ты какая, Санка. Эдак ты нигде не пристроишься. Что с тобой делать? – задумчиво разглядывала меня, будто я какое-то диковинное животное с далёких планет, занесённое на Землю случайным ветром.

Глава 3

Тот день я запомнила на всю жизнь.

Он долго снился мне потом ночами, я вздрагивала и просыпалась от ужаса. Бешено колотящееся сердце не хотело понимать, что всё позади, больше не вернётся. Наверное, такое лечится только временем. К счастью, потом, у меня его было предостаточно.

– Сегодня, девочки, у нас работа на выезде, – заявила Алиса (та самая тётка, что принимала нас на работу), – всё, как всегда, но оплата в три раза выше.

Именно в этот момент во мне сработал предохранитель. В три раза выше за то же самое никто не платит. Всё то же самое тот, кто платил деньги, мог посмотреть и здесь. А раз «выезд» – значит перечень «услуг» будет другим. В слишком радужные сказки я не верила. Не до такой степени наивна.

– Я не поеду, – заявила я.

Алиса обернулась, посмотрела на меня удивлённо и холодно вздёрнула бровь:

– А кто спрашивает твоего мнения или желания? Ты подписала контракт и обязана выполнять всего его пункты.

Я открыла было рот, пытаясь сказать, что ничего не подписывала, когда поняла: подписывала какие-то бумаги. «Формальности», – как тогда сказала мне Алиса. Даже анкету какую-то заполняла.

«Быстрее, быстрее, – поторапливала меня эта змея: близилось время репетиции, вокруг царила суматоха, шныряли какие-то люди, мы готовились к выступлению, с нами работали визажисты и костюмеры.

Глупая, какая же я наивная и глупая, – билась в голове мысль, пахнущая отчаянием и ловушкой, в которую я попала по собственной дурости и неосторожности.

– Нет, – всё же сказала я и сделала шаг назад.

Сбежать мне не дали – подхватили под руки и сопроводили в микроавтобус.

– Мальчики, заберите у них телефоны, – приказала эта тётка, что из приветливой и всегда деловой в один момент превратилась в мерзкую жабу.

Щелчок двери прозвучал, как опустившаяся на голову крышка гроба. Я вдруг поняла, что если исчезну, меня никто искать не станет.

– Да что ты паникуешь, расслабься, – сказала Света. Все девочки вели себя спокойно. Одна я тряслась. – Ну, потанцуем перед толстосумами на их приватной вечеринке – и всё.

Я не была так уверена, что всё. Я была убеждена, что танцами дело не ограничится, а поэтому забилась в уголок и достала свой второй телефон.

Это был мой особый номер. Старенький гаджет. С него я выходила, чтобы пообщаться с Никой в соцсети.

«Я попала в беду и не знаю, как мне быть», – написала торопливо, понимая, что она не сможет мне помочь. Но я должна была хотя бы попытаться рассказать, что не просто исчезла, а со мной случилось что-то плохое.

Нет, я не верила, что нас убьют или разрежут на куски, но то, что должно было случиться, для меня тогда казалось гораздо хуже смерти.

Девушка, не знающая мужчин, девушка, воспитанная в строгости, должна подарить себя мужу. Или – на самый крайний случай – человеку, которого бы очень-очень любила. И уж никак не кому попало.

Для меня это было хуже смерти, наверное. Я цепенела от ужаса, и плохо соображала, потому что дошла до последней степени отчаяния.

«У меня никого нет, ты же знаешь», – выбивали пальцы слова, которые я хотела сказать единственному человеку, кто был со мной добр. Вряд ли мы были подругами в том самом долгом и прекрасном смысле, когда девочки дружат с детства, понимают друг друга с полуслова и готовы в любой момент поддержать, порадоваться, поплакать, если кому-то очень больно.

«Если вдруг не выкарабкаюсь, ты единственный человек, с которым я бы хотела попрощаться».

Я засунула телефон поглубже в щель сиденья. Вряд ли я смогу им воспользоваться. Там и заряда осталось ненадолго.

Звонок я сделать не сумею – с нами двое из охраны. Даже если сумею, что скажу? Кто поверит мне? Кто станет всерьёз воспринимать слова испуганной девочки? Слишком одинокой в большом и жестоком городе.

Ехали мы долго, вероятно, за город. Девчонки беспечно болтали, я одна сидела, сжавшись от предстоящего кошмара.

Я одна не верила, что сегодня нас ждут только танцы.

Пока ехали, я успела сложить все пазлы в голове.

Оценивающие взгляды Наташки. Её ненавязчивые, но постоянные разговоры про помощь. Видимо, она искала и находила таких дурочек, как я. Предоставляла услуги по доставке живого товара и получала за это дивиденды.

Изучающий холодный взгляд Алисы, что буквально ощупывала и прикидывала, предвкушала и выжидала.

Отобранный паспорт я тоже вспомнила. Да кто его отбирал? Отдала сама и не вспомнила за эти дни ни разу. Но будь документ у меня на руках, что изменилось бы? Его бы забрали точно так же, как и телефон.

Подписанные бумаги. Что я подписывала? На что обрекла себя? Теперь и не узнать, наверное. Вряд ли там был контракт. Возможно, совершенно другие документы.

Я могла дать согласие, чтобы меня растащили на органы. Разве теперь проверить?..

Пока я терзалась и корила себя, автобус выехал на прямую подъездную дорогу. Судя по всему, загородный коттеджный посёлок. Элитный, закрытый, с охраной и собаками. Сюда и отсюда просто так не выбраться.