Невеста по ошибке

Глава 1

Толстый напряженный член входил в широкий полный зад молоденькой служанки легко и неспешно. Она, возбужденная, громко, не стесняясь, стонала и змеей извивалась под Генрихом. Он снова и снова доставлял удовольствие им обоим, стараясь не думать о заключенном недавно договоре. Он немного помял вывалившуюся из темно-зеленого платья пухлую грудь минутной любовницы. Еще несколько резких движений, и сперма полилась по покатым белоснежным бедрам служанки. Генрих, вытащивший обмякший член, сразу же направился мыться – не так уж и много времени оставалось. А довольная и вполне удовлетворенная девушка, резво оправлявшая платье, потом сама уберет вымазанную постель. Не в первый раз.

Красивый, молодой, богатый, Генрих знал себе цену и редко приглашал к себе служанок, предпочитая развлекаться со знатными дамами. Но сегодня был особенный день – весь двор выехал из дворца, никого из знати не осталось. А постельные игры никто не отменял. Не с темпераментом Генриха было терпеть при желании развлечься.

Большой железный чан медленно набирался, струйки горячей воды неспешно текли в него с трех сторон. Генрих выбрал хрупкий хрустальный флакон с терпким персиковым ароматом, вылил нужное количество жидкости в воду, удовлетворенный, залез в чан, оперся об одну из стенок. Сибарит, он любил наслаждение и умел ценить красоту во всех ее проявлениях. И даже приближавшаяся свадьба не портила ему настроение. Обычный обряд, всего лишь. Да, сперва нужно будет обратиться к богам, спросить их благословения, а для того необходимо предстать перед алтарем идеально чистым. Но ведь это всего лишь формальность. После нее, как утверждали многие женатые приятели Генриха, свадебный обряд проходил намного легче, а жизнь после бракосочетания была спокойной, без ссор и скандалов.

Впрочем, Генрих не сомневался, что миленькая аристократка, выбранная ему в жены советом старейшин при дяде императоре, не станет устраивать скандалы. Каким влюбленным взглядом она смотрела на него, своего будущего мужа, там, перед старейшинами и своими родителями! О, Генрих, несомненно, умел покорять женщин. Он возьмет с нее клятву верности, позабыв принести свою, и ничего в его жизни не изменится. Жена – дома, любовницы вне стен дворца. Он, любивший постельные утехи так же сильно, как красоту и роскошь, всегда будет удовлетворен. Недаром ведьмы предсказали его родителям счастливую жизнь для него.

Закончив лежать в ванной, Генрих принялся мыться. Обычно этим занимались служанки. Но не сегодня. Не перед обрядом. Нельзя оскорблять богов чужими прикосновениями к его телу. Генрих тщательно тер мочалкой тело, вымывал от остатков спермы член, мысленно уже находясь в постели с красавицей женой. Главное было не возбудиться и не кончить в воде. Иначе придется мыться заново. А на это у Генриха уже не оставалось времени.

Ирина Александровна Тартарова, учительница музыки, часто преподававшая литературу и мудреный предмет под названием «трудовое обучение», сидела дома за столом и угрюмо смотрела в окно.

Настроение у Ирины Александровны было отвратительным. Тридцать семь лет. Почти сороковник. И что? И ничего. Однушка, оставленная родителями, старый «матиз» и ноль сбережений. Ирина Александровна, Ирочка, Ирка, как звали ее разные люди в ее окружении, уже много лет работала в средней школе небольшого городка и была, как говорят в народе, «и швец, и жнец, и на дуде игрец». Умевшая к своим годам и кран починить, и Моцарта на фортепиано сыграть, она являлась старой девой не только без родственников, но даже и без котов.

- Эх, в сказку бы. А то так и помрешь без мужика, - пьяно вздохнула она. – Дурная ты, Ирка, как три паровоза.

Свой день рождения Ира праздновала в одиночестве, впрочем, как всегда. Купив дешевое порошковое вино и пару пирожных, она угрюмо посмотрела на джинсы, и так сидевшие на ней впритык, подумала, что завтра обязательно встанет утром пораньше на пробежку, и закрылась в квартире: заедать стресс.

Первые два бокала белого вина радостно потекли по пищеводу. Легче Ире не стало, но появился здоровый пофигизм. Ну, помрет. Ну, без мужика. Какая разница! Поздно ей в ее возрасте начинать строить отношения. Требовательная слишком стала. И ленивая.

На себя, то есть на личную жизнь, Ира давно махнула рукой. Три-четыре раза в год стрижка в парикмахерской, не особо дорогая помада, такого же качества тени, одежда на пару размеров больше, чтобы сразу скрыть всевозможные телесные недостатки. А главное – выражение «мымра». В принципе, так ее и звали за глаза, как героиню старого советского фильма, до сих пор довольно популярного, что дети, что взрослые. Ира сначала злилась, потом плюнула. В лицо не кидают, и за это спасибо, низкий поклон до земли, как говорится. А за спиной ее могли даже бить…

Налив себе третий бокал и задумчиво взглянув на остатки второго пирожного, Ира пробормотала:

- Завтра все равно выходной.

После этого пирожное и вино отправились в желудок. Ира удовлетворенно улыбнулась, встала и, чуть пошатываясь, отправилась в спальню, смотреть телевизор. Там как раз должен был начаться какой-то очередной сериал про чересчур везучую «золушку», внезапно заполучившую в свое безраздельное владение настоящего миллиардера, молодого, красивого и любившего ее до темноты в глазах. В сказки Ира не верила, но отвлечься от повседневности ей было необходимо.

Генрих фор Дартант, герцог Норбирейский, чьим дальним предком, как поговаривали, был сам бог войны Рогариос, одетый с иголочки, стоял у алтаря и раздраженно хмурился. Вообще, хмурился Генрих редко. Он старался получать от жизни только хорошее, избегал всего дурного, что могло омрачить его настроение. Но сейчас был повод, и существенный. Невеста опаздывала.

Глава 2

Выполняя приказ Генриха, двое солдат ретиво подскочили к его теперь уже жене, подхватили ее под руки. И сразу же, с другой стороны, подбежал отец жены, граф Стивен фор Гортон.

         - С моей дочерью нельзя обращаться, как с портовой шлюхой! У нее есть права! - выдал он, пребывая в ярости.

         Генрих высокомерно скривился: и этот туда же, портит ему настроение. Сам не сумел воспитать дочь, а права качает.

         - Расскажите о поведении вашей дочери императору, посмотрим, у кого какие права окажутся, - отрезал он.

         Граф мгновенно замолчал, лишь глазами засверкал. Но Генриху уже было не до него – следовало отправиться в гости к бывшей невесте, пообщаться с ней, может, даже супружеский долг исполнить. Если, конечно, она не будет в отключке.

         Генрих развернулся и, не обращая внимания на толпу любопытных гостей, отправился в спальню.

         Длинные, хорошо освещенные коридоры его дворца были пустынны: даже слуги, и те стремились хоть через щелку, но полюбоваться свадьбой их господина. Генриху льстило подобное внимание, но сейчас он предпочел бы увидеть хоть кого-нибудь живого. Хотелось сорвать злость прежде, чем он дойдет до молодой жены.

         Дверь в спальню была закрыта. Генрих решительно потянул ручку на себя и остановился на пороге в изумлении: его красавица жена сидела на полу в одном платье, без фаты и обуви, и, опустив голову, раскачивалась влево-вправо и что-то бормотала себе под нос.

         «Да она умом повредилась, - дошло до Генриха через несколько секунд. – Боги, за что?! Зачем мне сумасшедшая?!».

         - Дверь закрой, - послышался вполне нормальный голос с пола. – Дует. Ну!

         Генрих вздрогнул от неожиданности и подчинился, едва ли не первый раз за свою жизнь.

         Жена подняла голову, посмотрела на Генриха вполне ясным взглядом, без следов безумия, и задала совершенно дикий вопрос:

         - Ты кто?

         - Твой муж, - ответил Генрих, все еще с трудом понимая, что происходит.

         Сейчас с ним разговаривала вовсе не милая скромная Луиза. Голос был старше. И Генрих его не знал.

         - Все-таки поехала крыша, - сокрушенно вздохнула жена. – Что они в то вино подмешали? Вроде всего ничего выпила… А такие галюники…

         Генрих нахмурился: ситуация ему не нравилась, и чем дальше, тем сильней.

         Ира все же с трудом сползла с постели, но ноги отказывались держать, и она без сил опустилась на покрытый толстым ворсом ковер. Ситуация складывалась странная. Да, можно было поверить и в скрытые камеры, и в чей-то глупый розыгрыш. Но… Переселять души в другие тела в ее стране не умели. А тело явно принадлежало не Ире: не было ли излишних жировых отложений, ни рук с короткими пальцами, ни кучи веснушек. Нет, тело явно принадлежало какой-то модели: стройное, худое, ухоженное.

         Ноги все еще подрагивали, вставать и осматриваться Ира боялась, а потому начала качаться из стороны в сторону, как делала в детстве, когда хотела успокоиться.

         Внезапно заскрипела дверь. Ира напряглась: кого еще принесло по ее душу?

         Шаги. Затем молчание.

         - Дверь закрой, - командным голосом, выработанным на многочисленных уроках в школе, приказала Ира. – Дует. Ну!

         Скрип повторился. Ира подняла голову и открыла глаза. Перед ней стоял с ошарашенным видом красавчик брюнет с крупными карими глазами, прямым носом и тонко очерченными губами. Чувственно, ничего не скажешь. К такому любая красотка в постель прыгнет. Вот только Ира, помнившая себя еще вчера в зеркале, глубоко сомневалась, что он пришел именно за ней. Сомневалась, но уточнила, так, для порядка:

         - Ты кто?

         - Твой муж, - последовал ответ.

         Ире захотелось громко и истерично засмеяться. Не розыгрыш, нет. С такой изумленной физиономией разыгрывать очень трудно. Значит, галлюцинации. Что она вчера ела? Пирожные с вином? Говорил ей отец: «Не пей на голодный желудок». Вот, пожалуйста.

         - Руку дай, - скомандовала Ира, - помоги подняться. Ноги не держат.

         - Пить не надо было, - огрызнулся «муж», но все же подошел, протянул руку, вопреки ожиданиям Иры, не совсем изящную, а скорее, мускулистую.

         - Что я там пила, - проворчала Ира, цепляясь за тонкие пальцы с ухоженными ногтями и вставая с пола, - три бокала.

         - Моя жена, и пьяница, - скривился «муж».

         Ира, уже твердо стоявшая на ногах, прищурилась:

         - Я что-то не помню, чтобы давала разрешение на брак.

         Изумление, только недавно исчезнувшее из карих глаз, вернулось и даже возросло:

         - Ты? Давала разрешение?! Луиза, за тебя его дали твои родители! Ты должна быть мне благодарна! О браке со мной мечтает любая женщина! А я выбрал тебя!

         «И уже жалею», - добавила за «мужа» Ира. Но сейчас ее волновала не его взволнованная речь, а имя. Луиза. Не Ира. Он назвал ее Луизой.

Глава 3

Неконтролируемый оборот! У него, потомственного оборотня! Из-за женщины!

         Генрих пребывал в ярости. Эта… сумела вывести его из себя несколькими фразами! Да он всегда славился умением держать лицо даже в самых жестких ситуациях! А эта… Эта…

         Ярость клокотала внутри, заставляя раздувать усы и шипеть, шипеть, шипеть. Он, тайгер, научившийся владеть собой с пятнадцати лет, здесь и сейчас потерял контроль из-за женщины! Стыд и позор!

         - Хорошая киса, - он резко дернулся, обернулся на звук.

         Его так называемая жена сидела на постели и смотрела на него без капли страха! Любопытство, интерес, даже капелька обреченности – все это легко читалось у нее на лице. Но ни страха, ни почтения, ничего, что было привычным для Генриха.

         Он снова зашипел.

         - Ой, да брось. Ну кошка ты. То есть кот. Подумаешь. Никто от такого не помер. Вряд ли это лечится. Но все же. А усы у тебя шикарные, пышные. И хвост тоже с кисточкой.

         Она болтала без остановки. Генрих уже даже не пытался уловить смысл сказанного. Его раздражало все: и жена, и невозможность выйти в таком виде из комнаты, – засмеют! – и сама ситуация. Он брал в жены приличную, нежную, ласковую девушку. А получил?! Кого он получил?! Какую-то… Генрих даже слова не мог подобрать в возмущении. Ему подсунули неизвестно кого!

         И самое главное: попробуй сейчас расскажи родителям или дяде: сразу станешь посмешищем у всего двора! Не смог справиться с женщиной!

         - Я, конечно, кошек не очень люблю, особенно дома, шерсти от них много, - продолжала между тем жена, - но ты очень симпатичный. Да и вычесывать тебя можно, изредка.

         Дошло до Генриха не сразу. А когда дошло, он зашипел и начал в ярости хлестать себя хвостом по бокам. Он кто?! Кошка?! Она назвала его кошкой?! Его, благородного тайгера?!

         Чувствуя, что еще пара секунд, и он разорвет эту дуру на части, он вышиб с разбега дверь лбом и бросился в коридор. Ему необходимо прийти в себя! Срочно! А то… Он – кошка! Дура!

         «Ты, Ирка, главное, болтай поменьше, а то жених сбежит», - иронично наставлял Иру отец, когда она собиралась второй раз на первое свидание в двадцать семь лет. Не послушалась, естественно, наболтала от волнения всякой чуши. Парень и правда сбежал. С тех пор Ира усвоила, что язык – страшное оружие. Особенно ее язык. Перед учениками она, конечно, всегда держала себя в руках, сто раз обдумывала и репетировала дома все, что должна будет сказать на уроках. А вот потом, когда занятия заканчивались, в учительской, с соседями по дому, с родителями, в общем, без детских ушей, могла наговорить лишнего. «Ты, Ирочка, ведьма, только без силы», - как-то заявила ей соседка по дому, восьмидесяти шестилетняя тетя Клава. Ира тогда только весело фыркнула. А теперь, задумчиво наблюдая, как через запертую дверь от нее сбегает новоприобретенный жених, задумалась: может, и правда, ведьма?

         Ведьма или нет, а надо было вставать и приниматься за дело. Лентяйничать Ира не привыкла. Перво-наперво она осмотрела себя с ног до головы.

         - Платье, а платье, как тебя снять-то? Укутали, как капусту.

         Платье предсказуемо молчало. Шкафа со сменной одеждой в комнате не имелось. Ира покрутила головой: в книжках о других мирах рассказывалось о служанках, всегда готовых угодить своим господам. Рядом служанок не наблюдалось.

         - Что ж, будем искать, - проворчала Ира, снова влезая в ненавистные туфли и поправляя несчастное платье, успевшее скособочиться.

         Каблуки, особенно чересчур высокие, как и «шпильку», Ира терпеть не могла. Она любила комфорт и удобство. Но теперь приходилось идти, чуть прихрамывая, по коридору в поисках служанок именно на каблуках.

         Самой себе Ира напоминала пьяную цаплю: шла так же неуверенно, нерешительно, изредка пошатываясь. Откуда появились и почему остались эти не до конца скоординированные движения, Ира не понимала. То ли перенос подействовал, то ли алкоголь вчерашний. Но она сейчас вообще мало что понимала. А потому просто шагала по длинным широким коридорам, хорошо освещенным розовыми, желтыми, голубыми шарами под потолками.

         Три коридора, две широких комнаты, и желанная лестница, ведущая вниз. Ира надеялась, что, спустившись, окажется где-нибудь в комнатах для слуг.

         - Как они живут в таких громадных замках и дворцах, - вздохнула Ира, с ностальгией вспоминая теперь свою маленькую квартирку. Вот там уж точно не нужно было никуда шагать по часу. Все под рукой.

Генрих по праву считал себя баловнем богов. Высокий, статный, мускулистый, более чем симпатичный, одаренный и умом, и положением в обществе, наследник довольно приличного состояния и титула. Он со дня своего рождения привык к уважению и почестям. Он точно знал, чего может требовать от судьбы. Он любил жизнь, и та, несомненно, отвечала ему взаимностью.

         Когда же все пошло не так?! Когда все резко изменилось?! А самое главное, почему?! Почему он, как последний мальчишка, сейчас рассекал по полям в образе тайгера, тщетно пытаясь успокоиться?! Он, близкий родственник императора! Почему боги внезапно отвернулись от него?!

Глава 4

Пифий, как называли вежливо местных ведьм, Генрих терпеть не мог. Гадалки с завышенным самомнением, чересчур умничавшие нахалки, так он костерил их про себя. При правителях империи пифиям воздавались почет и уважение, их услугами пользовались все представители известных родов. Генрих же, будь его воля, отправил бы их куда подальше, чтобы и духу их в империи не было.

         Склочные, завистливые, горделивые, пифии обычно самые первые без приглашения являлись к младенцам и выдавали пророчества, родовые, чтоб их! Считалось, что до того как пророчество сбудется, ребенок не имеет права узнать его текст. Иначе… Нет, никаких кар небесных не ожидалось. А вот жизнь якобы могла пойти под откос.

         Генрих, как и положено, о пророчестве не знал. Слышал только краем уха, что оно как-то связано с его будущей супругой и их возможной счастливой жизнью. Поэтому и тянул до последнего, перебирая невест, стараясь подобрать потише, попроще, поспокойней. И вот теперь отец, отсмеявшись, заявил, что пророчество сбылось!

         Генрих шел за отцом, про себя ругаясь на все лады. Он уже догадывался, что пророчество напрямую связано с незнакомкой, появившейся в теле его жены, и ему заранее хотелось прибить всех пифий, разнести к демонам их жилище, а самому отправиться куда-нибудь в бордель. К девочкам и выпивке.

         Родители жили в дальнем крыле дворца. Вернее, жили-то они отдельно, в своем собственном доме, в столице – отец занимал пост советника императора. А вот когда появлялись навестить непутевое чадо, то останавливались в крыле подальше, чтобы, как однажды витиевато выразилась мать, «не видеть творимого тобой разврата».

         - Людвиг, Генрих? – мать, красивая полная блондинка, сидела с вышиванием на низеньком диванчике. – Что-то случилось? Генрих, разве ты не должен сейчас проводить время с молодой супругой?

         - Не думаю, Линда, - качнув головой, ответил за Генриха отец. – Похоже, пророчество пифий все же сбылось.

         Мать сверкнула глазами, но промолчала, и Генрих не смог понять, понравилось ей это или нет.

         Пророчество, написанное на пергаменте, хранилось в кабинете у отца, в небольшой деревянной шкатулочке с резным верхом, украшенным мелкими алмазами. Отец же и взял пергамент в руки, развернул, зачитал:

         - «Выберешь одну – получишь другую. Не спорь с богами – станет хуже. С ней станешь счастлив, если поумнеешь».

         - И? – нахмурился Генрих. – Все пророчество? Три предложения, не связанных между собой? А если не «поумнею»? Может, проще развестись?

         - И пойти против пророчества? – театрально подняла брови мать. – Сын, с пифиями не спорят.

         - А если и спорят, долго не живут, - иронически добавил отец. – Когда ты познакомишь нас со своей молодой женой?

         Ира сидела на невысоком табурете в небольшой, скудно обставленной комнатке без окон, освещаемой круглой люстрой под потолком, дула на горячий чай в фарфоровой чашке, плотоядно поглядывала на плюшки и варенье, расставленные на столике перед ней.

         Домовой, Гришка, как он представился, заявив, что настоящее его имя нельзя знать никому, сидел на табурете напротив и горделиво поглядывал на Иру.

         - У тебя тут уютно. Сам печешь? – кивнула Ира на вожделенные плюшки.

         - Да щаз, - осклабился Гришка. – С кухни перенес. Они там и не заметят, а мне пропитание нужно.

         Ира хмыкнула про себя: есть ворованное – отличное начало жизни в другом мире.

         Туфли бы сброшены на пол, ноги – вытянуты. Платье все еще мешало, но Гришка пообещал переправить ее в комнату для слуг,
когда закончат общение, так что с платьем можно было и потерпеть.

         - Ну и как тут жить? – Ира обвела глазами помещение. – В моем мире, знаешь ли, не было ни домовых, ни магии, ни свихнувшихся оборотней.

         - Дикий мир, - проворчал Гришка. – Как вы без домовых управляетесь-то?

         - Как, как. Сами. Все сами. Ручками.

         «Зато плюшки никто не таскает», - добавила про себя Ира, поколебалась секунду, но все же протянула руку за одной из плюшек.

         - Дикий мир, - повторил явно впечатленный домовой.

         - Слушай, а как тут с богами связаться? Ну, с местными? – плюшка оказалась сладкой, тесто буквально таяло на языке.

         Гришка посмотрел на Иру так, как врач психбольницы смотрит на пациента, утверждающего, что он – единственный и настоящий Наполеон в этом здании.

         - Боги там, - указал он пальцем в потолок, - мы – здесь.

         - То есть никак, - «перевела» для себя Ира. – А как я пойму, зачем меня сюда перенесли? Причина должна же быть.

         - Живи, - пожал худыми и острыми плечами Гришка. – Они сами тебе дадут понять, что им надо. Если захотят, конечно.

         Отличная перспектива – ждать у моря погоды.

         Ира вздохнула:

         - Интересно, когда меня истерика накроет? Что? Что ты так смотришь? Замедленная у меня реакция. В детстве как-то утром от собаки котенка спасала, а перепугалась после обеда. Выла тогда я знатно.

Глава 5

- Ах, детка, - едва жена со служанкой подошли поближе, всплеснула руками мать, причем вполне естественно, не наигранно, - какой кошмар! Генрих, почему ты не вызвал ей служанку?! Заходи, милая. Генрих, Людвиг, выйдите в коридор, Луизе нужно переодеться!

         Генрих приподнял в удивлении брови, но спорить с матерью не стал, направился в коридор вместе с хмыкнувшим отцом.

         Вообще, конечно, получалась полная чушь: он, любимый сын своих родителей, должен был находиться снаружи, пока мать внутри обихаживала невестку, которую и не знала-то толком. Абсурд. Полный абсурд.

         - Женщины, - догадавшись о его мыслях, негромко произнес отец, - хотя тебе и в самом деле следовало вызвать кого-нибудь к ней. Посмотри, как она шла. Скорей всего, ноги в кровь растерла.

         - Папа, - поморщился задетый за живое упреком Генрих, - не забывай: это не тихая скромная Луиза. А… непонятно кто. Уверен, эта… точно не страдает от кровавых мозолей на ногах.

         - И это мой сын, - качнул головой отец, - о своих любовницах ты так не отзываешься.

         - Мои любовницы меня никогда не оскорбляли, - отрезал Генрих, вспомнив про шерсть и предложение вычесывать его. Даже сейчас, спустя время, в Генрихе проснулось негодование: вычесывать его, тайгера, как какую-то кошку! Да что она о себе возомнила!

         - Успокойся, - на губах отца появилась полуулыбка, - поверь, у нас с твоей матерью тоже случалось… разное.

         Генрих не успел ответить: в коридор вышла мать, подхватила отца под локоть и, не посмотрев в сторону любимого сына, удалилась. Следом прошмыгнула служанка.

         Генрих, нахмурившись, зашел в комнату.

         Жена сидела на постели, оперевшись спиной о подушку. Ноги в носках, на теле – домашнее платье. Со стороны посмотришь – прямо агнец.

         - Мы с вашей матерью договорились пообедать вчетвером, - равнодушно сообщила она. – Такая милая женщина…

         Она не договорила, но Генрих отчетливо услышал: «И как у такой милой женщины мог родиться такой сын».

         Он фыркнул:

         - Без меня. У меня другие планы.

         - Пойдете снова по борделям? – с любопытством поинтересовалась жена. – Ваша мать сказала, вы любитель девочек. Справку о здоровье потом принесите. Иначе никакой брачной ночи не будет.

         Доходило до Генриха долго, секунды три-четыре, а когда дошло, он почувствовал желание убивать. Принести что?! Да как она смеет!

         Кровавые мозоли на ногах выглядели пугающе, если не для Иры, то для ее нынешней свекрови уж точно. Лала разыскала в дальнем углу комнаты какой-то чудо-ящичек, приложила к мозолям что-то вроде местных компрессов, поверх аккуратно натянула носки.

         Затем Ире показали, как прямо из спальни пройти в гардероб. Оказалось, в одной из стен существовала неприметная дверца. Если знаешь, где и что искать, проблем не будет.

         И как слуг вызывать, тоже показали, - посеребренным колокольчиком, который стоял на туалетном столике. Ира и не заметила его с самого начала. Спрашивать, как слуги услышат звон, она не стала, решив, что раз уж муж – кошак, то и в мире должна быть магия.

         - Пока отдыхай. Через два часа обед, встретимся вчетвером, пообщаемся, - свекровь поднялась, головой указала служанке на выход. – Вам, молодым, надо поговорить.

         О чем именно говорить, она не уточнила. Но тема нашлась сама собой.

         - Пойдете снова по борделям? – спросила Ира. – Ваша мать сказала, вы любитель девочек. Справку о здоровье потом принесите. Иначе никакой брачной ночи не будет.

         Муж зарычал, но на этот раз трансформироваться не стал.

         - Ты! Что ты себе позволяешь! Я благородный тайгер!

         - У благородных и болезни благородные, - ухмыльнулась Ира. – Которые передаются половым путем. А я болеть не хочу. Ваша медицина…

         Она не договорила: муж грохнул кулаком по ближайшей стене, причем дважды.

         - Дверь вы уже вынесли, стены сейчас разнесете. Жить мне где потом?

         Глаза мужа сверкнули зеленым огнем:

         - Не доводи меня, женщина.

         «Я хомячков не боюсь», - проворчала про себя Ира, но решила пока не искушать судьбу: бегать она сейчас не может. Как от этого психа спастись?

         - Обед, значит, - муж, похоже, говорил сам с собой. – Будет вам всем обед.

         - И справка, - любезно напомнила Ира.

         В ответ – что-то нечленоразборчивое и очень похожее на мат.

         - Из какого мира ты появилась, такая храбрая?

         - Земля. Кстати, вы не знаете, домой я смогу вернуться?

         Гнев в глазах сменился жалостью. Причем жалели, видимо, ее умственные способности.

         - Мы с тобой теперь связаны. А тайгеры своих миров не покидают.

Глава 6

К обеду с родителями Генрих готовился так же долго и тщательно, как и к недавнему бракосочетанию. По традициям тайгеров родители мужа никогда не появлялись возле алтаря вместе с молодыми. А потому обед был, в глазах Генриха, чем-то вроде продолжения празднования, но теперь уже с собственной семьей.

         Белоснежная рубашка с крупными позолоченными манжетами, тщательно выглаженные черные брюки, темно-синий камзол, черные лакированные туфли – к нужному времени Генрих был готов спускаться к столу. Правда, оставалась небольшая загвоздка: сначала следовало зайти за женой. По этикету он обязан был привести ее к столу за руку, как бы ввести в семью. «Эту введешь, - язвительно подумал про себя Генрих, вспомнив дражайшую супругу, - эта сама введет… Что угодно и кому угодно…».

Как бы то ни было, следовало подчиняться правилам.

Подавив тяжелый вздох, Генрих с большой неохотой направился к жене.

Слуги постарались на славу – дверь снова висела на петлях. Генрих постучал – молчание. Он постучал снова – снова тишина.

Плюнув на этикет, Генрих рванул дверь на себя, зашел внутрь – жены в комнате не было.

Генрих нахмурился: куда она опять подевалась?! Почему всякий раз, как он заходит к ней, она куда-то сбегает?!

- О! – послышался знакомый голос сбоку. – Вы рано. Я еще не одета.

Генрих повернулся: жена вышла из гардероба в одном коротком халатике.

- Что ты там забыла? – недовольно буркнул он.

- Платье подбирала, - пожала плечами жена.

- Это обязанности служанки.

- Бедные местные служанки. Слишком много у них обязанностей. И слишком мало прав. Как думаете, которое надеть? До середины бедра или с глубоким декольте?

- Откуда у тебя такие наряды? – нахмурился Генрих. – Моя жена – женщина скромная!

- Да вон висят, - беззаботно мотнула головой жена внутрь гардероба. – Так которое?

- Длинное, закрытое. Скромное!

- Понятно. Собака на сене. И сам не особо стремится с женой переспать, и другим не дает ее прелестями полюбоваться, - насмешливо заметила язва жена.

Генрих почувствовал, как снова начинает звереть. Нет, обернуться он не обернется. Но нужно будет тщательно сдерживать себя, чтобы не придушить эту дуру.

Платье Ира все же выбрала, правда, после пикировки с мужем. Вызванная Лала помогла одеться, пока супруг ожидал снаружи, скрежеща зубами от раздражения.

Ира осмотрела себя в зеркале: бежевый цвет шел блондинке Луизе, подчеркивая ее наивность и неискушенность. Длиной до лодыжек, с закрытыми рукавами и без декольте, платье скрывало все участки тела.

Сегодня Ира решила появиться так, в дань признательности новым свекрам за поддержку. А вот потом… Революцию она устраивать не станет, но как минимум длину нарядов пересмотрит. Хотя бы до середины лодыжки. А то хуже монашки.

Ноги еще не зажили, поэтому вместо туфель пришлось надеть домашние тапочки.

Ни косметики, ни украшений.

Муж посмотрел на нее, как на досадное недоразумение, постоянно портящее ему жизнь, но руку подал. Ира, вспомнив кадры из многочисленных исторических сериалов, руку приняла.

В обеденном зале, или столовой, как Ира для своего удобства окрестила комнату, уже сидели за накрытым праздничным столом пятеро нелюдей. Отца и мать мужа Ира узнала. Кроме него, на нее внимательно, не отрываясь, смотрели парень с девушкой, как две капли воды похожие на мужа, и мужчина, внешностью напоминавший свекра.

- Ну наконец-то, - добродушно прогудел он, едва Ира переступила порог, - мы уже заждались вас. Генрих, мальчик мой, представь нам невесту.

- Конечно, дядя, - улыбку мужа можно было вместо меда намазывать на хлеб. – Моя супруга Луиза фор Дартант. Луиза, познакомься с его величеством, императором Альбертом.

«Очень приятно, - проворчала про себя Ира, присев в искусственном реверансе, тоже почерпнутом из сериалов, - это ж и не поешь толком. Как же, целый император напротив сидит. Не дай бог не ту вилку взять».

- Она красавица, - внимательный взгляд императора прошелся по фигуре Иры, - повезло тебе, Генрих.

Кашель дражайшего супруга Иру порадовал – вот уж кто точно знает, насколько ему «повезло».

Слуги налили в глубокие тарелки первое, – что-то вроде супа с клецками – и разговор прекратился.

Ира активно орудовала ложкой, только сейчас ощутив, насколько сильно проголодалась. Теперь главное было – утолить голод до того, как внесут второе. Ира глубоко сомневалась, что новые родственники дадут ей поесть. Скорее, втянут в разговор. Тот же император, пока ел, посматривал на нее с интересом. Ира понятия не имела, рассказали ли свекры ему о «брачной замене», а потому нервничала, не зная, как вести себя дальше.

Генрих насыщал организм супом с мясными шариками и радовался про себя, что жена, слава всем богам, умела орудовать столовыми приборами. По ее поведению наедине с ним сложно было определить уровень ее культуры, но прямо сейчас, за столом, она вела себя минимум как проучившаяся в пансионе купеческая дочка. А значит, хотя бы из-за ее воспитания краснеть не придется. По крайней мере, Генрих на это надеялся.

Глава 7

Бурная ночь?! С этой стервой?! После ее заявления о справке?! Да никогда! Ночь только в одном случае будет бурной: он станет с наслаждением убивать эту дуру!

         Дядя изучающе посмотрел на с трудом сдерживавшего негодование Генриха, но промолчал, вернулся к разговору с «Луизой».

         - Где ваша молодая семья теперь собирается жить, лерна Луиза?

         - Конечно же, у мужа! – в очередной раз восторженно закатила глаза жена. - Здесь вышколенные слуги, удобные помещения. Да и вообще, много, много простора!

         И опять этот тон восторженной идиотки. Генрих почувствовал, что у него уже скулы сводит от наигранности и пафоса, которыми сыплет наглая супруга.

         - Приглашаю вас вместе с мужем на традиционный зимний бал. Надеюсь, вы не откажете, - улыбнулся дядя.

         Генрих насторожился: даже его, любимого племянника, дядя обычно на бал не приглашал. Вопреки названию, это было не столько место для развлечений, сколько возможность наладить деловые контакты и показать себя перед высшей аристократией страны.

         Для чего дяде понадобилось представлять ко двору таким нетрадиционным способом малозначимую аристократку, Генрих не знал. И ему это не нравилось.

         - Конечно же, мы с удовольствием появимся на балу, правда, милый? – и глазками хлоп, хлоп.

         Мать снова закашлялась, закрыв рот салфеткой, отец в очередной раз прикрыл улыбку пузатым бокалом с вином.

         - Конечно, дорогая, - выдавил из себя Генрих, надеясь, что голос его не подводит, и никто вокруг не услышит фальши.

         До конца обеда Генрих сидел как на иголках. Когда, наконец, дядя откланялся, уйдя порталом, и появилась возможность молодым выйти из-за стола, Генрих с грохотом отодвинул стул и опрометью бросился вон из обеденного зала. Прочь! Прочь отсюда! Куда угодно! Хоть к шлюхам в бордель! Ему определенно необходимо было успокоить расшалившиеся нервы! Иначе завтра состоятся похороны одной дуры!

         Опомнился Генрих на конюшне, в стойле, лихорадочно седлавшим вороного коня. Что ж, конь так конь. Поскачет по полям и лугам. Может, развеется и хоть немного в себя придет после этого ужасного обеда!

         Ира проводила мужа внимательным долгим взглядом, повернулась к свекрам:

         - Он всегда такой бешеный?

         «Или у него аллергия на меня?», - добавила она про себя.

         Свекровь хмыкнула:

         - Генрих с детства был несдержанным мальчиком.

         «А теперь это только усугубилось», - проворчала мысленно Ира.

         - Пойдем, милая, - свекровь изящно поднялась из-за стола, - пообщаемся. Думаю, у тебя множество вопросов.

         О да. Вопросов у Иры было очень много. И начала она с главного:

         - Зачем я здесь? Я ведь не первая, кто так «попадает», да? Вот их роль какая была?

         - Не знаю, - покачала головой свекровь, едва они вдвоем устроились в удобных мягких креслах с широкими подлокотниками в одной из гостиных. – И никто, кроме богов, тебе ничего не расскажет. А боги… Они не общаются со смертными. Ты права, ты не первая, но существа из других миров здесь появляются очень редко. Но они бывают. Зачем они здесь, опять же, известно только богам.

         Прекрасно. Просто превосходно. Поди этих богов допроси.

         - И дороги назад нет?

         - Я не слышала о подобных возвращениях.

         В принципе, Ира начала уже смиряться с необходимостью провести всю жизнь в чуждом ей мире. Но отношение этих самых непонятных богов к подвластным им существам ее неимоверно раздражало. Молча перенесли, молча обживаться заставили. Ни слова, ни полслова. Хоть бы инструкцию какую выдали: «Как изменить мир силами одной попаданки и не получить при этом по шее». Ира вспомнила прочитанную уйму книг с подобным сюжетом, скрыла саркастическую ухмылку и вновь вернулась к разговору со свекровью.

         - Насколько опасно быть попаданкой в этом мире?

         Свекровь ответила ей недоуменным взглядом.

         - В моем мире этот сюжет часто обыгрывается в книгах: кто-то попадает в другой мир, там с ним может произойти что угодно. Есть миры, доброжелательные к попаданцам, есть те, в которых их убивают.

         - Глупости какие, - решительно качнула головой свекровь. – Тут тебя точно не убьют. Если, конечно, Генриха в очередной раз не доведешь.

         Ира фыркнула: ну, с Генрихом они точно разберутся. Тут еще кто кого убьет.

Конь скакал быстро, перебирая копытами, практически летя над травой, заметно подросшей к окончанию теплой осени. Совсем скоро погода изменится, землю накроет снег, и уже не полетаешь по дорогам. Конечно, если не хочешь себе шею сломать.

         Генрих не хотел. Он вообще ценил и любил жизнь во всех ее проявлениях. Ветра, вороного коня, своего любимца, он зачаровал от любого несчастья, любой, самой мелкой, неприятности. Наверное, именно потому что конь был зачарован сильнейшим магом империи, езда на нем довольно быстро успокаивала Генриха, как бы ни были истрепаны нервы.

Глава 8

Пышная, широкобедрая, готовая угодить клиенту работница борделя, раскинув в разные стороны руки и ноги, страстно стонала на кровати. Полностью обнаженная, она умела получать удовольствие и доставлять его. Вот и сейчас, достаточно возбудив того, кто щедро заплатил за постельные игры, она с готовностью раздвинула ноги, впуская его в себя.

         Генрих двигался резко и быстро, в  определенном, давно привычном  ритме, не особо думая о той, кто находился под ним. Главное было самому получить как можно больше удовольствия, разрядиться перед очередным, вряд ли удачным, общением с молодой супругой, чтобы не пугать многочисленную дворцовую челядь своей злобной усмешкой. Его член, большой и толстый, снова и снова входил в промежность служанки. Еще немного, минута, две, три. Генрих кончил, на пару секунд застыл, затем вытащил член, и сперма обильно потекла на белоснежную простыню.

         Шлюха без сил раскинулась на постели, прикрыв глаза.

         Генрих удовлетворенно ухмыльнулся, небрежно помял небольшую женскую грудь и отправился мыться.

         Две молоденькие рыженькие служанки, ждавшие в соседней комнате с уже нагретым чаном с водой, рады были угодить Генриху. Впрочем, они были рады угодить всем клиентам. Ведь от степени удовлетворенности клиента зависела их зарплата. Да и Генрих был щедрым клиентом и всегда оставлял хорошие чаевые.

         Нежные девичьи ручки начали аккуратно мыть Генриха во всех местах. Он блаженно улыбнулся, довольный легкими прикосновениями и полным послушанием служанок. Не то что эта… Мысль о жене он старательно отодвинул на задний план сознания. Позже. Он подумает об этой стерве позже. Пока же он наслаждался жизнью.

         Бордель матушки Жанны отличался от остальных заведений подобного типа хорошо вышколенными работницами всех уровней. Потому-то именно сюда и заглядывали местные аристократы. Каждый номер, магически отделенный от остальных, был полностью защищен от любопытных глаз и ушей. Общий коридор всегда пустовал – опять же магия. Сколько бы существ там ни находилось, они не видели друг друга.

         Никем не замеченный, Генрих, вымытый, удовлетворенный и одетый, вышел из номера, спустился в конюшню, велел слуге седлать коня.

         Теперь можно было и домой возвращаться. С улыбкой на губах Генрих взлетел на спину Ветра и направился вон из города.

         «Богов было девять, и восстали они против Хаоса, и создали каждый свой мир. И плодились там и размножались, - рассказывала книга, оказавшаяся сборником мифов, сказок и легенд. Ира жадно впитывала всю изложенную информацию. – И создали они расы, каждый – свои».

         Ира перелистывала страницу за страницей, иногда возвращаясь к предыдущей главе, чтобы кое-что уточнить. Выходило, что в космосе существовала этакая цепь из девяти миров. У каждого – свой создатель, свои боги, свои расы. Некоторые миры были взаимопроникающими, другие – полностью закрытыми. Причины такой изоляции миров никто не объяснял. Кроме тайгеров и драконов, книга рассказывала о нагах, вампирах, троллях, гоблинах, гномах и еще нескольких незнакомых Ире расах.

         - Прямо зоопарк какой-то, - Ира дочитала до середины, отложила книгу, потянулась.

В животе забурчало.

Ира посмотрела в окно – там мягким фиолетовым покрывалом опускались сумерки. Похоже, она опять зачиталась и напрочь забыла про время.

         Как была, переодетая после обеда в домашний халат и теплые тапочки, Ира поднялась с постели. Жажда приключения, после знакомства с описанными в книге расами, загорелась в ней вновь.

         - Ну что, дворец, держись, я иду, - ухмыльнулась Ира и вышла из комнаты.

         Немного покрутив головой в коридоре, она спросила у пустоты:

         - Ну и где тут кухня?

         Пространство хмыкнуло и ответило знакомым голосом домового Гришки:

         - Что ж ты шебутная такая. Не сидится на одном месте.

         - Так скучно же, - живот забурчал вновь. – Гриш, если помру, на твоей совести это будет.

         - Нет у меня совести, - проворчал домовой. – Иди, как шла в прошлый раз. Выведу к кухне. Сидела б в спальне, ела б там.

         - Ага, - согласилась Ира, неспешно двигаясь по коридору, - всю жизнь только и делать, что в спальне сидеть. Муж-то мой где? Небось, по борделям пошел? А мне в спальне сидеть?

         - Он мужик, ему положено, - отрезал Гришка.

         - Сексист ты, Гриша, - припечатала Ира. – Феминисток на вас нет. Они б научили вас, как права женщин уважать надо.

         Гришка что-то буркнул насчет не в меру наглых девиц, ругающихся на иномирных языках, и замолчал. Дальше Ира шла в тишине.

         Уже знакомая деревянная лестница на этот раз вывела в широкую, ярко освещенную и хорошо натопленную комнату, забитую существами разных рас. Они спешно передвигались от стола к столу, что-то пробовали, перекликались между собой. В общем, жизнь явно била ключом.

          - Добрый вечер, - громко поздоровалась Ира, - кто тут сможет накормить голодную герцогиню?

Глава 9

Генрих шел по коридорам, выстеленным теплыми ворсистыми коврами, и размышлял о случившимся. Он, проживший во дворце всю свою сознательную жизнь, ни разу не сталкивался с подобным отношением. Чтобы слуги, да не отреагировали на вызов?! Во дворце, конечно, изредка случались непредвиденные события, но всегда находился кто-нибудь, кто появлялся по вызову. Всегда!

         До последних суток. До того времени, как Генрих женился на непонятной человечке из другого мира! И сейчас у Генриха зрела твердая уверенность, что причиной дворцовых беспорядков являлась именно она! Та самая стерва, сравнившая его, тайгера, с кошкой!

         Очередной коридор, соединявший господские комнаты и комнаты для слуг, никак не желал заканчиваться. Генрих, отвлекшись от своих мыслей, нахмурился. Местный домовой, существо наглое, зловредное и жадное, частенько с удовольствием подшучивал таким образом над слугами. Но не над ним же, герцогом Норбирейским!

         - Мага вызову, - пригрозил Генрих в пустоту, - он тебя к порядку призовет!

         Молчание. Хотя, конечно, дождаться от домового ответа было невозможно. Внешне вроде ничего не изменилось, но вдали показалась деревянная лестница, ведущая в служебные помещения. Генрих хмыкнул и зашагал быстрее. Пора, наконец, разобраться и со слугами, и с женой! Показать, кто в этом доме хозяин!

         Шел Генрих тихо, по ступенькам спускался так же. Ему необходимо было застать их всех врасплох.

         Сначала он услышал шум. На кухне, наверное, это было привычным делом, не жестами же общались работники. Но в том-то и дело, что, кроме речи, до чуткого слуха Генриха доносился и смех. Над чем там было смеяться? Над рецептами супов?

         У самой двери он заметил знакомые фигуры: родители стояли молча и, судя по их позам, заинтересованно наблюдали за происходившим в комнате. Родители! Его собственные родители! Верхушка аристократии!

         Отец, вероятно, почувствовавший запах сына, повернулся к Генриху, приложил палец к губам. Генрих нахмурился: да что там, Бездна их всех забери, происходит?!

         Шаг, второй, третий. Вот уже Генрих возле входа. Отец потеснился, освобождая место. Генрих впился глазами в развернувшуюся перед ним картину и чуть не выругался при матери на орочьем.

         Его молодая жена, внешне настоящий тайгер, что-то весело объясняла заинтересованно смотревшему на нее главному повару. Тот, настоящий тролль, повар в третьем поколении, допустил ее до своего святая святых – плиты – и позволил помешивать непонятно пахнувшее варево, кипевшее на небольшом огне.

         Небо и земля в представлении Генриха поменялись местами. Жена аристократка! Готовит на кухне! Да это же позор на весь род! И почему молчат родители?!

         «Наши руки не для скуки», - твердила в далеком детстве бабушка, обучая Иру простым блюдам. Что-то сложное Ире не давалось. А вот борщ сварить, сырников или оладий напечь она умела. Чем и воспользовалась, появившись на кухне в ином мире.

         - Как это у вас нет капусты, - добродушно ворчала она, расспрашивая шеф-повара об имевшихся продуктах. – Как вы вообще живете без капусты? О! Вот это по вкусу вроде похоже. Что это? Рапанар? Блин, хоть бы не забыть. Значит, смотрите. Надо сделать так…

         Время пролетело быстро, и вот уже на плите доходит борщ, на блюде стопкой лежат сырники.

         Ира подумывала еще и компот приготовить, да насчет кваса узнать, когда притихший было домовой иронично посоветовал:

         - Обернись.

         Ира послушалась: в дверях, с улыбкой на губах, наблюдали за ее действиями свекры. А позади них в ярости сверкал глазами любимый супруг.

         - Проходите, гости дорогие, - Ира шутливо поклонилась, отвела руку в сторону. – У нас как раз ужин поспел. Поздний, правда. Но зато вкусный.

         Муж открыл рот, покосился на свекровь, переступившую порог, закрыл рот, взглядом пообещал Ире всю глубину своей любви, повернулся и, буквально чеканя шаг, направился вон.

         «Нервы ему лечить надо, - решила про себя Ира. – И вот что бесится? Сам, небось, по борделям успел пошастать, а мне и готовкой развлечься нельзя».

         Слуг помладше из комнаты выгнали. Остались Ира, шеф-повар, дворецкий, высокий седой мужчина с длинными ушами, и свекры. В этом составе и поужинали молча.

         Затем, уже со свекрами, Ира поднялась в господские комнаты.

         - Генрих в ярости, - сообщил свекор, когда они дошли до выделенной Ире спальни. – Он слишком серьезно относится к традициям и аристократическому воспитанию, а потому тебя ожидает долгая лекция на тему недопустимости такого поведения.

         - Переживу как-нибудь, - легкомысленно пожала плечами Ира. Она на многочисленных собраниях часовые «проповеди» директрисы свободно мимо ушей в свое время пропускала, а здесь и подавно справится.

         Нашелся воспитатель. Ира, при желании, сама кого угодно могла воспитать. Так что нашла коса на камень.

Следующие два часа Генрих усиленно тренировался в оружейном зале – просторном помещении, наполненном разного рода холодным оружием. Шпаги, рапиры, кинжалы, ножи – все пошло в ход. Нужно было срочно сбросить пар. Иначе существовала вероятность придушить ненаглядную супругу. А такого исхода дела ему, герцогу, не простили бы ни собственные родители, ни родители жены, ни дядя. Жить вдали от благ цивилизации, сосланным непонятно куда, Генрих не желал, а потому выкладывался на полную.

Глава 10

Генрих сбежал в подвал, туда, где в бочках и пыльных бутылках хранился алкоголь различной степени крепости. Вообще, конечно, с появлением иномирянки Генрих все чаще нарушал неписаные правила своего круга – люди его положения вызывают слуг, а не сидят в подвале сами в обнимку с пузатой бутылью. Но сейчас Генриху не хотелось об этом думать – его слишком сильно бесила новоявленная супруга.

         - Сопьешься, - насмешливый и усталый голос отца Генрих услышал прежде, чем скрипнула наверху входная дверь. – И откуда здесь бокалы? Ты овладел телепортацией?

         Генрих, к тому моменту приканчивавший уже третий бокал гномьего самогона, раздраженно дернул плечом:

         - С Артуром пили за несколько дней до свадьбы. С тех пор и стоят.

         - Твой начальник охраны вроде трезвенник? – вопросительно изогнул брови отец, садясь на пустой бочонок напротив Генриха.

         Тот фыркнул:

         - Он свои полбокала два часа цедил.

         - Спаиваешь приятеля, - покачала головой отец все с той же иронией в голосе. – Нехорошо, сын.

         - Пап, ты пришел, чтоб меня жизни учить? – проворчал Генрих. Самогон уже подействовал. Убивать жену не хотелось. Так, покалечить чуток, чтобы нервы не мотала.

         - Я пришел, потому что твоя мать переживает. Ты слишком резок и груб с женой, Генрих.

         Генрих зарычал:

         - Не напоминай мне о ней.

         - Сын… Надеюсь, ты не собираешься распускать руки?

         - Никогда женщин не бил, даже таких стерв. Но эта…

         - Пророчество, сын, - многозначительно напомнил отец.

         - «Выберешь одну – получишь другую. Не спорь с богами – станет хуже. С ней станешь счастлив, если поумнеешь», - процитировал по памяти Генрих. – Как с этой… можно стать счастливым?

         - То есть ты уверен, что уже поумнел? – насмешливо уточнил отец.

         Генрих опрокинул в себя очередной бокал самогона:

         - Я никогда не был глуп. Ты сам меня учил.

         - Не всему, сын, не всему. Заносчивости ты научился сам.

         - С моими корнями это естественно!

         Отец хотел что-то сказать, но только укоризненно покачал головой, поднялся и молча вышел из помещения.

         Генрих выругался и потянулся за бутылкой. Учат его, учат. Достали. Все достали.

         После ухода психованного супруга Ира вызвала Лалу и пошла мыться перед сном. В глубоком чане сложно было вымыться самостоятельно без привычки, а потому Ире снова пришлось прибегать к помощи служанки. Погрузившись по шею в ароматную белую пену, Ира отмокала, пытаясь расслабиться. Как говорилось в ее бывшем мире: «Шок – это по-нашему», и теперь, после дня треволнений, Ира тщетно пыталась осмыслить произошедшее. Она, считавшая себя старой девой, причем далеко не худышкой, попала в тело юной красавицы. Вопрос: куда делась та самая красавица? Еще один вопрос: как Ира будет обживаться в непонятном фэнтезийном мире? И третий, самый важный вопрос: что делать с нервным мужем?

         Почувствовав, что начинает засыпать, Ира вымылась с помощью Лалы, переоделась в длинную, полностью закрытую ночную рубашку розового цвета, и легла спать.

         Заснула она, едва голова коснулась подушки, и сразу же перенеслась в незнакомый просторный зал, полностью залитый яркими солнечными лучами. Перед ней в обитом синем бархатом кресле, больше похожем на трон, сидел молодой брюнет с непонятными глазами. Ярко-голубого цвета, они не подходили под облик мужчины, как будто из юной оболочки смотрел на мир умный, проницательный человек, проживший не один десяток лет.

         - Ну, здравствуй, моя ошибка, - весело ухмыльнулся брюнет и, не дожидаясь ответа, продолжил. – Представляешь, четвертый раз в жизни ошибаюсь. Вот как, скажи на милость, я смог перетащить тебя из немагического мира к оборотням? Надо было к амазонкам. А их воительницу – в это молодое тело. А получилось что, а? Ты – здесь, амазонка – в твоем мире, девчонка, влюбленная в этого дурня, командует солдатами. – Мужчина на секунду замолчал, притворно вздохнул, покачал головой. – Хотя, может, так даже к лучшему. Ты вроде язвительней амазонки будешь. А этому обормоту такая и нужна. Ты, главное, спуску ему не давай и от встреч не отказывайся. Ни от каких.

         В воздухе перед ошарашенной Ирой завис, а потом плавно поплыл в ее сторону ярко-красный кулон на золотой цепочке.

         - Возьми. Пригодится. И не трусь, ошибка. Прорвешься.

         Цепочка сама собой застегнулась вокруг шеи Иры, кулон улегся в ложбинке ее грудей.

         Миг – и все пропало. Проснулась Ира в той самой постели, в которой и засыпала.

         - И что это было? – изумленно пробормотала она.

Спал Генрих отвратительно. Кое-как добравшись из подвала до постели, он сразу же заснул и потом несколько раз за ночь просыпался в холодном поту. Ему снились боги, все сразу, хором смеявшиеся над ним, резко превратившимся в неудачника, его супруга, без стеснения хамившая в лицо императору прямо на зимнем балу, споткнувшийся на полной скорости конь… Да что только ему ни снилось. Всех увиденных кошмаров Генрих утром даже припомнить не мог.

Глава 11

- Неделя, - сообщил отец, появившись в спальне Генриха, - до бала осталась всего лишь неделя.

         Генрих подавил готовое сорваться с губ ругательство. Через неделю эта дура опозорит и его, и весь род!

         - Сын.

         - Да, пап? – Генрих вопросительно поднял брови, не понимая, что от него хочет отец.

         - Во-первых, не надо так кривиться: твоя жена под покровительством богов, избавиться от нее тебе точно не удастся. Во-вторых, если ты не забыл, кроме зимнего бала, наша семья устраивает ежегодно свой собственный бал. И тебе, как наследнику, нужно на двое суток перенестись в столичный дом.

         - И оставить ее здесь одну?

         - За ней присмотрит мать. Генрих. Ты – наследник. Сколько раз мне нужно это повторить? Это твоя обязанность.

         - Я понял, пап. Когда?

         - На сборы – два часа. Мы с тобой перенесемся сегодня вечером.

         Отец ушел. Генрих поднялся и сам. Надо было пообщаться со своенравной женой, предупредить, чтобы в его отсутствие дом не подожгла. А то вернется на пепелище.

         У жены закончились занятия, она сидела на диване с измученным видом.

         - Я уезжаю, - не поздоровавшись, сразу же сообщил Генрих. – Помни о манерах и веди себя, как положено леди.

         - Да не вопрос, - пожала плечами жена. – Как леди буду вести себя с любовниками. А пока их нет…

         Генрих почувствовал знакомый приступ бешенства.

         - Какие любовники?! – резко прервал он ее. - Ты, женщина, обязана ждать меня, своего мужа!

         - Ага, то есть вам иметь любовниц можно? А мне – нет? Так это сексизм получается, - равнодушно сообщила супруга.

         Что такое «сексизм», Генрих не знал и выяснять не собирался.

         - Я – мужчина, - решительно отрезал он. – И вообще, почему ты постоянно мне выкаешь?!

         - Так вы же сами свой возраст назвали, - супруга едко улыбнулась, - а старость надо уважать.

         - После бала я тебя придушу. Сам, - Генрих выскочил в коридор, тщетно стараясь успокоиться, и отправился к себе, собираться.

Вот же… Дура!

         Ира давно догадалась, что ее муж по местным меркам примерно одного с ней возраста, плюс-минус пара лет. Наглый самоуверенный красавчик, он был свято уверен, что каждая женщина должна упасть в его объятия, как только он поманит пальцем. Ведь он богат и родовит. Такое пренебрежительное отношение к слабому полу бесило Иру еще на Земле. Но там она ничего не могла с этим поделать, разве что поязвить немного. Здесь же, став равной по положению своему драгоценному супругу, она с удовольствием каждый раз подчеркивала это самое равенство, откровенно демонстрируя равнодушие и холодность. Собственно, что он о себе возомнил? Решил, что раз является ее мужем, то имеет на нее все права? Ира отказывалась даже думать о подобном.

         Занятия с эльфом и младшими тайгерами указали на пробелы в воспитании Иры, что, впрочем, было немудрено: никто не стремился на Земле сделать из нее светскую львицу. А потому за неделю до начала бала Ире следовало научиться танцевать хотя бы самые простые танцы, а самое главное – скопировать походку аристократки. Манерами Иры за столом эльф остался доволен, хоть и морщился пару раз. А вот танцы, походка и общение с равными себе…

         Ира всячески сдерживалась, рассказывая младшим тайгерам о погоде, в общих красках описывая свою жизнь здесь, но… Все же несколько раз своими намеками она вогнала в краску не только сестру, но и брата мужа. Да и сам эльф отводил глаза, слушая откровенные разглагольствования Иры.

         «Наивные дети, - ворчала она про себя, спровадив мужа и отдыхая в спальне. – Лишнего слова не скажи. И совсем я не пошлила. Так, намекнула на необычную форму у облака на небе. Что я, виновата, что ли, что оно напомнило мне член с яйцами?!»

         В дверь постучали, в спальню заглянула Лала:

         - Госпожа, вас просит спуститься ее сиятельство.

         Слабо понимая, что именно понадобилось свекрови, Ира кивнула и, в чем была, - домашнем платье, теплом и длинном, серого цвета, - вышла из спальни. Спуститься, так спуститься. Может, там развлечения какие-нибудь ожидаются.

Порталы – дорогие и энергозатратные способы перемещения – были доступны далеко не всем жителям этого мира. Вне зависимости от расы, все решали деньги и положение в обществе. Чем ближе к императору, тем легче заполучить многоразовые портальные кольца.

         Герцоги фор Дартант кольцами были обеспечены до конца жизни вероятных правнуков Генриха. И все равно на короткие расстояния и родители, и дети предпочитали передвигаться на лошадях, экономя заряды колец.

         Столица лежала от имения Генриха далеко, добираться верхом до нее нужно было неделю, и то если без остановки, загоняя лошадей. А потому, собравшись, и отец, и сын очутились в столичном доме мгновенно, с помощью кольца-портала.

         Генрих огляделся: в особняке, готовом в любой момент принять самого императора, жизнь текла по-прежнему. Десяток слуг (а среди них и симпатичные молоденькие служаночки) исправно содержали дом в чистоте. Вещи господ лежали нетронутыми в их комнатах. Двое суток пролетят быстро.

Глава 12

Драконы считались высшей расой. Они всегда бесили Генриха своей заносчивостью. Тайгеры были вторыми по положению в обществе. Вторыми, не первыми! И это тоже бесило Генриха. Хотя, конечно, если составить список всех бесивших его лиц и вещей, то на первом месте окажется собственная супруга! При одном воспоминании о ней у Генриха сводило зубы.

         Наглая, бесцеремонная, плохо воспитанная человечка! Генрих был рад, что двое суток подряд не увидит ее.

         - Сын, - послышался голос отца, - что-то еще, кроме письма, ты видел?

         - Нет, - покачал головой Генрих. – Только конверт.

         - Обычный императорский, - кивнул отец. – Понять бы, зачем прилетают драконы. На моей памяти твой дядя отправлял им приглашение на бал ежегодно, но ответили они только сейчас. Что такого особенного могло произойти?

         - Я женился, - буркнул Генрих.

         Отец замер, потом покачал головой:

         - Нет, это невозможно. И все же…

         - Пап, я пошутил.

         - Я не о твоей свадьбе, сын. Твоя жена.

         Два плюс два Генрих сложил за секунду.

         - Подожди, ты намекаешь на то, что она…

         - Как-то связана с драконами. Да, сын. Не кривись. Мы не знаем ее корней. Не знаем мира, из которого она к нам попала. Все может быть. Поэтому постарайся общаться с ней деликатней. У драконов нет разводов.

         - Зато у тайгеров есть, - отрезал Генрих. Ему предположение отца не нравилось совершенно.

         - И кто же ближе к богам, сын? – саркастически поинтересовался отец. – Рискнешь обратиться к Зирту с молитвой?

         Генрих выругался, не стесняясь. Да, драконы считались любимыми детьми богов. Поговаривали, что Зирт сам принимал участие в их создании. Слово дракона против слова тайгера? И так понятно, на чью сторону встанут боги.

         - С этого момента никаких служанок и борделей, - жестко произнес отец. – Как минимум до бала. Пока мы не узнаем, кем является твоя жена.

         Генрих застонал. Правда, мысленно. Двое суток воздержания здесь, потом еще непонятно сколько времени – во дворце. Эта стерва с ним точно просто так в постель не ляжет. Да что ж за жизнь настала-то?! А так хорошо все начиналось!

         Этой ночью Ира спала без снов. Непонятный бог ее не доставал, кулон валяться в постели не мешал.

Конечно, у Иры, перечитавшей на Земле сотни, если не тысячи, книг, были сомнения насчет этого кулона. Вряд ли его ей подарили просто так, от доброты душевной. Бог четко сказал: «От встреч не отказывайся, ни от каких». И Ира подозревала, что кулон должен был служить своеобразным пропуском куда-то или связующим элементом. Вот только кого или что связывать… Тут фантазия Иры тормозила и отказывалась работать.

Утром, поев у себя в комнате сладкую кашу, хлебцы с сыром и мясом и запив это все морсом, Ира сразу же отправилась на учебу. Скоро нужно было появляться на зимнем балу, а она ничего не соображала в местных реалиях. Да и правила этикета знала далеко не все.

- С сегодняшнего дня у нас новая дисциплина: генеалогия местных аристократов, начиная с императорского рода и заканчивая придворными аристократами, - «обрадовал» Иру эльф с мудреным именем Латараниориэль.  Про себя Ира упорно называла Латиком. – Сначала танцы, потом – общение в гостиной на светские темы, следом – обед, во время которого ваши помощники обсуждают услышанные ими сплетни и слухи. Вы не вмешиваетесь, но старательно все запоминаете. На вечер получите несколько книг. Их изучите до завтра.

«И помру от перенапряжения прямо перед балом», - мрачно сыронизировала Ира. Нет, она, конечно, понимала, что эльф прав, времени мало, пробелов много. Но нельзя же загружать несчастную попаданку сразу всей доступной самому эльфу информацией! Он-то это учил годами, а она?!

Впрочем, мнения Иры никто не спрашивал.

Танцы… Эти дурацкие движения по паркету, обычно плавные, а в исполнении Иры – рваные и ногооттаптывающие! Ира понятия не имела, как терпел танцы с ней Ирвинг, младший тайгер. На его месте она бы давно послала такую неуклюжую девицу. Но, видимо, воспитание – великая вещь. И Ирвинг танцевал с ней молча, а она старалась поменьше оттаптывать ему ноги.

А вот во время общения в гостиной внезапно заговорила Валери. На этот раз она решила поговорить не с братом, а с Ирой. Краснея и запинаясь, она попросила рассказать подробности о совместном обучении девушек и юношей на Земле.

Ира догадывалась, что свекровь ее за такую информацию по головке не погладит, но эльф неожиданно тоже заинтересовался этой темой.

Пришлось рассказывать, как организован процесс обучения в школе и вузе. Благо здесь Ира была спецом.

Двое суток пролетели быстро. Генрих разобрался с делами, практически не обращаясь за помощью к отцу, проверил готовность слуг встречать высокопоставленных гостей на балу, успел даже выспаться. И очень сильно сожалел о наложенных на него ограничениях.

         Домой, во дворец, он возвращался не особо охотно. Встречаться с женой не хотелось, разбираться, чья кровь в ней течет, – тем более. И вообще, одно дело – наорать на фактически бесправную человечку и совсем другое – повысить голос на драконицу, пусть и не из среды аристократов. Хотя… С его «везением»… Генрих подозревал, что любимая супружница как раз из аристократов. Иначе, спрашивается, зачем правителю драконов или его заместителю прилетать прямо на зимний бал?

Глава 13

Генрих старательно вспоминал всю ненормативную лексику из языков разных рас. Тролли, гоблины, орки, вампиры – в этом случае подходили все. Его женой оказалась мужиковатая баба, а не изящная аристократка! Да ей место на кухне или в конюшне, но уж точно не в гостиной высшего света! Она отвратно танцевала, не пела, а орала, не умела делать реверанс, но при этом кормила слуг тем, что приготовила, стреляла по мишеням и ловко обращалась с ножами и кинжалами!

         Вырисовывавшийся образ все больше был похож на издевательство со стороны богов. Ему, тайгеру, племяннику императора, досталось такое… сокровище!

         Усугубляло положение осознание, что если зарвавшуюся человечку еще как-то можно было поставить на место, то с драконицей это не сработает. И до зимнего бала, когда станет ясно, на ком именно Генрих женился, он должен был терпеть выходки жены. Да, оставалось не так долго, всего три дня, но! Прожить эти дни под одной крышей с ненаглядной супругой уже было сродни подвигу!

         К обеду она вышла в нежно-лиловом платье с открытыми руками и неглубоким декольте. И все бы ничего, но длина у платья была недопустимой: до середины икры. Это с подругами можно чай выпить в подобном наряде, но не за столом же!

         Родители сделали вид, что ничего не заметили, брат с сестрой поглядывали заинтересованно. А Генриху пришлось молча скрипеть зубами от раздражения.

         - Как прошла поездка? – когда съели суп и перешли к мясным блюдам, уточнила мать.

         - Драконы прилетают, - задумчиво ответил отец.

         - Куда?

         - На бал.

         Как и ожидалось, за столом повисло многозначительное молчание.

         - Луиза, - отец посмотрел на жену, - ты уверена, что у тебя не было в предках дракона?

         - В моем бывшем мире нет магии, лерн Людвиг, - оторвавшись от тарелки, жена пожала плечами. – Родители погибли, спросить некого.

         - Думаешь, дело в Луизе? – уточнила мать.

         - Ни о чем я не думаю, - вздох отца вышел усталым. – Но мне не нравится, что непризнанные хозяева этого мира внезапно появятся на не нужном им балу.

         Генриху тоже это не нравилось, как не нравился и блеск в глазах сестры. Валери, похоже, нравилась его жена. И хорошо, если мать сможет наставить девчонку на путь истинный! Их семье только не хватало второй неотесанной бабы!

         Драконы… Огромные разноцветные ящерицы, летающие под облаками… Ира всегда представляла себе драконов именно такими: могучими животными с крыльями. Как может дракон оборачиваться, она не понимала и понимать отказывалась. Вот эта вот ящерица, только что рассекавшая в небе, вдруг становится кем-то похожим на человека, да еще в костюмчике? Да еще и разговаривать и мыслить умеет? Да нет, бред какой-то.

         Впрочем, в оборотней она тоже верила лет до пяти, а о существовании тайгеров даже не подозревала. И это не мешало ей сидеть с ними за одним столом в данный момент.

         - Луиза, ты уверена, что у тебя не было в предках дракона? – вопрос свекра застал Иру врасплох. У нее в предках драконы? Нет, такое решительно невозможно.

         - В моем бывшем мире нет магии, лерн Людвиг, - как можно осторожней ответила Ира. – Родители погибли, спросить некого.

         Вот еще драконов по ее душу ей и не хватало.

         Из того, что Ира успела узнать, драконы считались кем-то вроде неформальных правителей этого мира. Гордые, надменные, жестокие. Хотела ли Ира себе таких родственников? Нет, конечно. Хотя кто и когда ее спрашивал? Ира вспомнила совет бога не отказываться от встреч и подавила вздох: вот же… умник… ведь точно знал, кем она является, но нет, ни словом не намекнул. Догадайся, «ошибка», сама, зачем себя сюда вытащили и кем ты в действительности являешься. А заодно пойми, действительно ли твое появление здесь ошибка? А может, злой умысел?

         После обеда дражайший супруг изъявил желание сопроводить Иру в ее комнату. Ира только плечами пожала: хочет прогуляться – вперед. Будет умничать – получит по шапке. Вообще, конечно, эти два дня были просто идеальными: тихо, спокойно, кормят хорошо. Да, надо было учиться. Но учеба никогда Иру не пугала. Зато никто не носился по коридорам в образе большого бешеного кота и не выбивал двери лбом.

         Как починить, так не герцогское это дело. А как выбить – так запросто. И, блин, никто не скажет этому зарвавшемуся кошаку, что ему нервы лечить пора. И умничать надо поменьше. Как говорили в бывшем мире Иры: «Проще надо быть».

         Они молча поднялись по лестнице, молча прошли по коридорам, молча зашли в спальню. Ира догадывалась, что уж здесь-то муж молчать не станет. Вон, как глаза блестят. Все выскажет, слов не пожалеет. Впрочем, Ира тоже не собиралась отказывать себе в удовольствии поставить на место этого умника.

Генрих слабо себе представлял жизнь в мире без магии. Как можно там существовать? Даже не так: как можно там защищаться от возможных врагов? В его мире магия изначально служила именно для этой цели: помочь, защитить, уберечь. Чем сильнее был маг, тем лучше – его защита, а значит, и выше уровень жизни. Аристократами изначально становились именно они, сильные маги. И именно к ним приходили существа разных рас – служить под их защитой.

Глава 14

Генрих все явственней видел, какую злую шутку сыграли с ним боги. Было похоже, что недостатки ненаглядной супруги количеством превышали ее достоинства. Да и существовали ли они, те достоинства? Пока что Генрих не замечал ни одного. Зато недостатки все множились. Теперь оказалось, что жена не просто драконица, но драконица со своими страхами. Она боится летать! Да кому скажи, что существо с кровью драконов пугается полетов! На смех же поднимут! А как высказывается? Генрих, правда, не понял ни слова, но по «дикому» выражению лица супруги осознал, что это была ругань. Однозначно.

         Генриху все сильней хотелось биться головой о стену в приступе отчаяния. Он брал в род милую тихую девушку! А кого ему подсунули?! Если бы он только знал о пророчестве, никогда бы не женился!

         Но в том-то и заключалась загвоздка: пророчество, сделанное сразу же после рождения ребенка, выдавалось его ближайшим родственникам и от самого ребенка держалось в тайне. Сбудется – хорошо. Не сбудется… Что ж, еще лучше. Пророчества сбывались с вероятностью девяносто девять процентов. И Генриху снова не повезло: он не попал в тот единственный и такой желанный процент!

         - До бала ни ты, ни я все равно ничего сделать не сможем, - вытерпев третий виток ругани, произнес Генрих. – Только там все и решится. Не так уж много времени осталось.

         - В вашей библиотеке есть книги о драконах и их реликвиях? – задумчиво спросила жена.

         - Хочешь поискать данные о кулоне? – догадался Генрих. – Вряд ли что-то будет. Драконы – самая закрытая раса этого мира. Все, что о них известно, может уложиться в десяти-пятнадцати предложениях.

         - Попытка не пытка, - жена поднялась, потянулась. Генрих почувствовал начинавшее нарастать желание. – Справка есть?

         На этот раз выругался Генрих.

         - Здесь магия, - отрезал он.

         - А мне в жизни никогда не везло, - нахально пожала плечами жена. – Откуда я знаю, что тут у вас половым путем передается.

         Она намеренно выводила его из себя, теперь Генрих отлично это видел. Что ж, в эту игру можно было играть вдвоем.

         - Не в справке дело, - он ощерил зубы в улыбке. – Скажи лучше, что постельных игр ты боишься так же сильно, как и полетов. Будь честна хотя бы с собой.

         - Не в справке дело. Скажи лучше, что постельных игр ты боишься так же сильно, как и полетов, - внезапно выдал супруг. - Будь честна хотя бы с собой.

         Многолетняя школьная дрессура приучила Иру держать удар и не медлить с ответом. Покажешь слабость – и ученики, и учителя съедят, не заметив. Поэтому в ответ на абсурдное заявление мужа Ира только согласно кивнула:

- Боюсь. Я вообще всего боюсь. По мне видно, правда же? Трусливая такая.

         - Серьезной быть ты тоже боишься? – заломил бровь супруг. – Всегда язвишь и ухмыляешься. Это такая защита от всех вокруг?

         - От кого защита? – изумленно спросила Ира. – От мужа, не знающего, что такое ответственность, и спящего с каждой юбкой? От детей, которых вымуштровали так, что они лишнего слова сказать боятся? От слуг, что вечно «в мыле»?

         - От всего мира, - отрезал муж.

         «Ты, Ирка, боишься мира, потому и болтаешь слишком много. Защитная реакция на стресс», - заявила как-то Ире приятельница, психолог с несколькими дипломами. Ира тогда ее послала, правда, вежливо. А теперь, услышав подобные фразы из уст мужа, изумилась: да что за чушь?!  Кого она боится?! Эти двое что, сговорились?! Но то-то и оно, что «эти двое» знать друг о друге не знали…

         - Прям сеанс психоанализа, а не милое общение супругов, - фыркнула Ира.

         - Не знаю, что это, но вижу, что прав.

         - Ну да, ну да. С вашим опытом, лерн Генрих, вы, конечно, правы. Столько-то лет изучать женщин. Во всех позах.

         - Девственница. Поэтому и стерва. Хочешь стать женщиной, но боишься.

         Ира сверкнула глазами. В душе начало подниматься раздражение. Да что этот кошак о себе думает?!

         - Кого боюсь? – она решительно шагнула к мужу. – Тебя, что ли? – первый раз за все время общения она назвала супруга на «ты», но из-за бушевавших внутри чувств даже не поняла этого. – Да что ты…

         Он стоял слишком близко. Ира даже не поняла, как все случилось, но этот наглый кошак вдруг наклонился и впился своими губами в ее губы, заглушая слова, не позволяя Ире высказаться.

Эту наглую выскочку просто необходимо было поставить на место. И Генрих решил вопрос радикальным методом: впился ей в губы, заставляя замолчать. Да и, в конце-то концов, жена она ему или нет?! Как ни странно, она ответила, не сразу, правда, спустя две-три секунды после начала поцелуя, но все же. Ответила неуверенно и все же с желанием. Генрих, знавший за свою жизнь множество женщин, почувствовал это, и желание, впервые появившееся при ее потягивании, усилилось.

         - Не боишься? – чуть отстранившись, насмешливо уточнил Генрих.

         - Рискни, - тяжело дыша, заявила жена.

Глава 15

Книг во дворце хранилось множество – длинной жизни тайгера не хватило бы, чтобы перечитать, а тем более запомнить, их все. Перехватив полный одержимости взгляд супруги, блуждавший по полкам, Генрих осознал, что счет к богам растет все больше.

         - Ты тут жить собралась? – иронично поинтересовался он, ответа, как и следовало ожидать, не дождался и воззвал к хранителю. – Книги о родовых артефактах и обычных амулетах драконов. Все имеющиеся здесь.

         Несколько секунд ничего не происходило. Затем на стол посередине комнаты начали прямо из воздуха аккуратно опускаться тонкие и толстые книги, все – о драконах. Только о них. Генрих, как и его отец, был уверен, что просто так представители одной из самых закрытых рас мира на зимний бал не прилетят.

         Жена, наконец-то очнувшись от длительного молчаливого созерцания полок, подошла к столу, взяла в руки книгу потяжелей, села на стул, погрузилась в чтение. Генрих сделал то же самое.

         Сколько времени было потрачено, Генрих не знал. Но упорство принесло свои плоды.

         - Покажи еще раз кулон, - оторвался от книги Генрих.

         Жена вытащила подарок бога. Генрих сверился с рисунком. Подавил желание выругаться, мрачно посмотрел на любимую супругу.

         - Что? Что ты там такого нашел?

         - Ничего хорошего, для меня так уж точно.

         Генрих развернул книгу, позволяя жене полюбоваться изображением драгоценности на бумаге.

         - «Дарующий жизнь», артефакт правящей семьи драконов. Был потерян несколько сотен лет назад. То-то они с места сорвались. Фонить от него должно неслабо.

         - То есть получается, - нахмурилась жена, - что я тоже принадлежу к этому самому роду?

         - Получается. Боги как обычно развлекаются, и почему-то исключительно за счет смертных.

         - И чем мне грозит такое родство?

         - Большими проблемами. Нам обоим. Драконы – собственники. Ценят семью. Обидчика близкого родича разорвут в клочья без сомнений.

         - Это ты так деликатно намекаешь, что больше не сможешь бегать по бабам? – язвительно уточнила жена.

         - Да при чем тут бабы, - Генрих поднялся, в волнении зашагал по библиотеке. – Ты не просто драконица. Ты – родственница правителя драконов. А выше него в этом мире только боги. Вот и думай, захочет ли он оставить тебя здесь.

         - Оставить?

         - Я забыл сказать? У драконов свой город в поднебесье. А кое-кто здесь боится летать.

         Любимый муж, конечно, был еще тем стервецом, и насчет страха Иры вспомнил явно неспроста. Но родственники-драконы Иру прельщали в разы меньше. В самом деле, она, простая учительница, несколько лет как круглая сирота, и вдруг родственница правителю драконов? Ну чушь же. Ладно, она по ошибке попала не в тот мир, ладно, стала женой заносчивого герцога. Это еще можно было пережить. В конце концов, Ира частенько мечтала в детстве и отрочестве о подобном попадании. Но летать под облаками в виде огромной зеленой ящерицы Ира точно никогда не мечтала. И уж тем более не горела желанием общаться с внезапно появившимися родичами, такими же ящерицами.

         - Выхода, как я понимаю, нет? – мрачно поинтересовалась она, внимательно разглядывая кулон на картинке, точную копию того, что висел у нее на шее.

         - Какой тут выход. Ходят слухи, что драконы – раса закрытая, потому что очень малочисленная, – муж вернулся столу, сел на стул. – Если это действительно так, то понятно, почему они не желают общаться с другими расами. При значительном численном перевесе их легко могут перебить, как бы близко к богам они ни стояли. А значит, у них на счету каждый дракон. И вот появляешься ты, неучтенная драконица. Угадай, что они сделают.

         А что тут гадать-то.

         - Заберут к себе – это понятно, - проворчала Ира. – А как быть с тобой? Прибьют по-тихому?

         Муж ухмыльнулся:

         - Кровожадная ты моя. Я – родственник императора. У нас с тобой, как оказалось, династический брак. Так что меня не тронут.

         - А смысл тогда меня забирать?

         - Научат летать, помогут родить и вскормить будущего дракончика.

         Муж произнес фразу с издевкой, но Ира отреагировала не на тон, а на смысл.

         - Какого дракончика? Я вам что, инкубатор, что ли?

         Муж изумленно приподнял брови, черные и, на взгляд Иры, слишком густые:

         - Странный у тебя был мир. Дети – это высшее счастье, дарованное богами.

         - Вот сами и вынашивайте это «счастье», - недовольно огрызнулась Ира, не желая признаваться, что боится не только полетов, но и маленьких орущих свертков.

Генрих не был уверен, считать ли это достоинством при всех остальных недостатках супруги, но любовницей она оказалась страстной, раскрепощенной, с удовольствием отзывалась на его ласки, не стеснялась проявлять инициативу. Ночью, отбросив все проблемы и заботы, они снова, как в первый раз, любили друг друга. Рука жены поглаживала его член и яйца, заставляя Генриха чуть постанывать от удовольствия. Он, в свою очередь, ласкал ее промежность, чуть массируя клитор, и она тяжело дышала, возбужденная его ласками.