Невеста по ошибке. Долг клана Лисиц

Глава 1

Желудок предательски заурчал именно в тот момент, когда я возвела молитвенно сложенные руки к небу.

— Простите, госпожа жрица, — господин Танака, толстый торговец рисом, нервно теребил рукав своего дорогого шелкового кимоно. — Вы сказали, что дух будет изгнан до заката?

Я открыла один глаз, стараясь сохранить выражение возвышенной отрешенности на лице. Сложно быть возвышенной, когда твое лучшее хакама — красные штаны мико — штопано уже в третий раз, а в животе пусто со вчерашнего утра.

— Духи не любят спешки, Танака-сан, — произнесла я голосом, полным ложной уверенности. — Очищение требует… концентрации и тишины.

— Конечно, конечно! — он попятился, едва не опрокинув маленькую чашу с солью, которую я расставила по углам комнаты. — Просто… скоро прибудут гости. Если они увидят, что по потолку бегает это… моя репутация будет уничтожена.

Я кивнула, вновь закрывая глаза.

«Твоя репутация, — подумала я с горечью, — это ничто по сравнению с налогами, которые мне нужно заплатить за храм до конца недели».

В этом году императорские сборщики налогов озверели. Если я не принесу три золотых рё в магистрат, Святилище Тихой Воды, дом моих предков, пойдет с молотка. А я, Юмэ из рода Хасимото, окажусь на улице. Или, что еще хуже, в квартале "Красных фонарей", потому что больше мне идти некуда.

Я глубоко вздохнула, втягивая носом спертый воздух кладовой. Здесь пахло старым рисом, сыростью и… гнилой вишней. Сладковатый, тошнотворный запах ёкая.

— Ну же, покажись, — прошептала я, сжимая в пальцах бумажный талисман-офуда. — Я знаю, что ты здесь.

Обычно мелкие духи — озорные цукумогами или заблудшие тени, прятались по углам. Их легко было прогнать хлопком в ладоши и парой строчек из священных текстов. Танака-сан уверял, что у него завелся «маленький пакостник», который пугает служанок. Но запах гнилой вишни становился всё сильнее. Волоски на моих руках встали дыбом. Это не «пакостник». Это что-то древнее и голодное.

В углу, где тени сгустились в плотный комок, что-то зашевелилось.

— У-у-ходи… — прохрипел голос.

Я сглотнула. Надо было запросить пять рё. Нет, десять.

— Именем богини Инари, я повелеваю тебе покинуть этот дом! — крикнула я, бросая в угол горсть соли.

Соль вспыхнула синим пламенем, не долетев до пола. Плохо, очень плохо.

Тень отделилась от стены. Она росла, раздувалась, пока не заполнила собой половину комнаты. Из черного тумана проступили горящие желтые глаза и длинный, крючковатый нос. Тэнгу. Падший монах, превратившийся в чудовище. Танака-сан взвизгнул, как поросенок, и выкатился из комнаты, с грохотом захлопнув сёдзи.

— Прекрасно, — пробормотала я, отступая назад. — Просто великолепно. Юмэ, ты идиотка.

Чудовище шагнуло ко мне. Его тело состояло из лохмотьев тьмы и перьев.

— Жрица… — прошипело оно. — Слабая… Вкусная…

Оно чувствовало мой страх. И, к сожалению, оно было право. Мой дар видеть эмоции духов говорил мне одно: это существо испытывает ярость. И дикий голод.

Я выхватила веер — единственную ценную вещь, оставшуюся от матери. Он был старым, с позолоченными спицами, но в нем все еще теплилась магия рода.

— Харай-тамаэ! — выкрикнула я формулу очищения, резко раскрывая веер.

Волна духовной энергии, слабая, но чистая, ударила тэнгу в грудь. Он зарычал, отшатнувшись.

— Убирайся в горы! — крикнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Тебе не место среди людей!

Существо рассмеялось. Звук был таким низким, что у меня задрожали зубы.

— Твоя сила — капля в море, — прорычал он. — Я выпью тебя до дна.

Он прыгнул, я едва успела отскочить. Когтистая лапа распорола рукав моего белого кимоно, оставив на коже горящие царапины. Я ударилась спиной о полку с мешками риса. Мешок лопнул, и белые зерна посыпались на пол, как снег. Я попыталась встать, но нога запуталась в подоле. Тэнгу навис надо мной. Из его пасти капала черная слюна, прожигая татами.

«Ну вот и все, конец, — пронеслась в голове пустая, звонкая мысль. — Я умру здесь, среди рассыпанного риса, и никто даже не заплатит за мои похороны».

Я зажмурилась, выставляя перед собой веер, как жалкий щит. В этот момент воздух в комнате изменился. Он стал холодным. Не просто прохладным, а ледяным, обжигающим легкие. Запах гнилой вишни исчез, сменившись ароматом озона и морозной свежести, какой бывает в горах после бури.

— Как грязно, — произнес тихий, равнодушный мужской голос.

Давление исчезло. Я открыла глаза. Между мной и чудовищем стоял человек. Он был высоким, одетым в безупречное темно-синее кимоно с серебряной вышивкой в виде журавлей. На его плечах лежала накидка чиновника высшего ранга. Длинные черные волосы были собраны в строгий хвост, скрепленный нефритовой заколкой. Но самым пугающим была не его одежда, а то, как он стоял. Абсолютно неподвижно, заложив одну руку за спину, словно он прогуливался по саду, а не стоял перед разъяренным демоном.

Тэнгу зашипел, но попятился. Он тоже это почувствовал. Силу. Огромную, подавляющую, холодную силу, исходящую от этого человека.

— Кто ты такой?! — взвизгнул демон.

Мужчина даже не взглянул на него. Он смотрел на свой рукав, словно проверяя, не попала ли на него пылинка.

— Глава Императорского Ведомства по делам духов, — лениво произнес он. — Рэйден Асано.

У меня перехватило дыхание. Асано? Тот самый «Ледяной советник»? Человек, чье имя шепотом произносили в храмах, пугая послушниц? Говорили, что он может заморозить цунами одним взглядом. И что у него нет сердца.

Рэйден медленно поднял руку. В его длинных, бледных пальцах не было ни меча, ни веера, ни талисманов. Только воздух вокруг его ладони начал искажаться, превращаясь в иней.

— Ты нарушил границы миров, мусор, — сказал он без эмоций. — Исчезни. Он просто щелкнул пальцами.

Не было ни вспышки, ни грома. Просто тэнгу вдруг замолчал. Его тело начало покрываться коркой льда, начиная с ног.

Глава 2

Утро началось не с пения птиц и не с лучей солнца, ласково скользящих по татами. Оно началось с того, что меня клюнули в лоб. Больно. Я резко села на футоне, сонно моргая. Прямо перед моим носом в воздухе висела бумажная птица-оригами. Она была сложена из грубой казенной бумаги, а на крыльях чернели иероглифы Императорской печати.

— Должник Хасимото Юмэ! — произнесла птица. — Срочное уведомление!

Я попыталась схватить её, но проклятая бумажка ловко увернулась и снова клюнула меня — на этот раз в макушку.

— Ай! Прекрати! Я слушаю!

Птица зависла, трепеща крыльями.

— В связи с перерасчетом долговых обязательств и ростом инфляции духовной энергии, сумма вашего налога пересмотрена, — протараторила она безжизненным тоном. — Вам надлежит внести пять золотых рё в течение трех дней. В случае неуплаты имущество, известное как Святилище Тихой Воды, переходит в собственность Ведомства. Немедленно. Хорошего дня.

Птица вспыхнула и осыпалась на мое одеяло горсткой серого пепла. Я сидела, глядя на пепел, и чувствовала, как внутри меня разрастается ледяная пустота. Пять рё? Три дня? Вчера было три рё и неделя! Это грабеж! Это произвол! Это… это наверняка дело рук Асано.

Я вскочила, отшвырнув одеяло. Ярость, горячая и колючая, вытеснила страх. Они думают, что могут вот так просто вышвырнуть меня из дома моих предков? Они думают, что я буду сидеть и плакать? Я подбежала к маленькому алтарю в углу комнаты, где стояла потрескавшаяся статуэтка Инари.

— Прости, бабушка, — прошептала я, наскоро кланяясь. — Сегодня не будет подношения риса. Сегодня у меня есть дела поважнее.

Императорское Ведомство по делам духов возвышалось над столицей, как скала над морем. Здание из черного дерева и темного камня, с изогнутыми крышами, украшенными фигурами оскаленных драконов. Вокруг него воздух дрожал от концентрации магии. Обычным людям здесь становилось дурно, но я, выросшая в храме, чувствовала лишь легкое покалывание на коже.

У главных ворот толпился народ. Просители, мелкие чиновники, монахи с жалобами на демонов. Все они жались к стенам, стараясь не мешать проходу важных господ в шелковых хаори. Я поправила пояс своего лучшего, и единственного целого, кимоно цвета бледной сливы. Оно было старым, ткань на локтях истончилась, но я выстирала и отгладила его с такой тщательностью, словно собиралась на прием к Императору. Волосы я собрала в тугой узел, закрепив простой деревянной шпилькой. Никаких украшений, никакой косметики. Только решимость.

— Куда прешь, оборванка? — стражник у ворот преградил мне путь алебардой.

— У меня дело к главе Ведомства, — заявила я, глядя ему прямо в глаза.

Стражник и его напарник переглянулись и расхохотались.

— К главе? К самому Асано-сама? — стражник утер слезу. — Деточка, к нему даже министры записываются за месяц. Иди отсюда, пока я не позвал собак.

— Я по поводу объявления о найме! — я вытащила из рукава смятую вчерашнюю листовку. — И у меня срочная жалоба на неправомерные действия налогового отдела!

Стражник перестал смеяться, но стал еще злее.

— Найм — это в боковую дверь, для слуг, а жалобы подаются в письменном виде в канцелярию на третьем уровне подвала. Брысь с парадного входа!

Он толкнул меня древком алебарды в плечо. Не сильно, но достаточно, чтобы я отступила.

— Хам, — процедила я сквозь зубы, разворачиваясь.

«Боковая дверь, значит. Ладно. Посмотрим, кто кого».

Я обошла огромное здание. Вход для прислуги и соискателей выглядел как пасть голодного зверя. Здесь стояла очередь из таких же бедолаг, как я: неудачливые оммёдзи, разорившиеся торговцы амулетами, просто люди, ищущие любой заработок. Я встала в хвост очереди. Солнце пекло, от каменных стен веяло холодом. Время шло.

«Три дня, — стучало в висках. — Пять рё».

Прошло два часа, прежде чем я добралась до стола регистрации. За ним сидел тощий чиновник.

— Имя? — буркнул он, не поднимая головы.

— Хасимото Юмэ.

— Род деятельности?

— Хранительница Святилища Тихой Воды.

Чиновник замер. Медленно поднял на меня глаза.

— Хасимото? Тот самый род, что был лишен привилегий двадцать лет назад?

— Тот самый, — гордо ответила я. — Я пришла устроиться на должность помощника архивариуса.

Он хмыкнул, что-то черкнул в свитке.

— Тест на грамотность?

— Владею старояпонским, китайским и диалектами ёкаев.

— Тест на духовную устойчивость?

— Я живу в храме, построенном на пересечении силовых линий.

Чиновник прищурился.

— Слишком бойкая. Нам нужны послушные. Следующий!

Я не сдвинулась с места, уперлась ладонями в стол, наклоняясь к нему.

— Послушайте, господин, — тихо сказала я. — Мне нужна эта работа, и мне нужно увидеть того, кто отвечает за налоговые уведомления. Мой долг увеличили незаконно.

— Все законно, — отмахнулся он, как от мухи. — Приказ подписан лично главой Ведомства сегодня утром.

Мир покачнулся.

— Лично… кем?

— Господином Асано, а теперь проваливай, ты задерживаешь очередь.

Ах так. Значит, это личное. Он запомнил меня. Он узнал, кто я, и решил добить. Раздавить, как того тэнгу. Гнев, горячий и неудержимый, затопил меня. Я забыла про осторожность, забыла про страх.

— Где его кабинет? — спросила я.

Чиновник уставился на меня как на умалишенную.

— Чей?

— Рэйдена Асано. Где. Его. Кабинет?

— Ты в своем уме? Верхний этаж, башня Полумесяца. Но туда нельзя без… Эй! Куда?! Стража!

Я уже бежала. Я проскользнула мимо опешившего чиновника, нырнула в коридор, где ходили слуги с подносами, и помчалась к лестнице.

— Держите её! — вопил кто-то сзади.

Но я была быстрее. Я знала планировку подобных зданий — все они строились по принципам фэн-шуй. Главный кабинет всегда на севере, на самом верху, чтобы контролировать потоки энергии.

Глава 3

Железная дверь за моей спиной захлопнулась с таким тяжелым гулом, что у меня внутри все содрогнулось, щелкнул засов.

— Эй! — я бросилась к двери и забарабанила по холодному металлу кулаками. — Вы зачем меня заперли?!

— Инструкция безопасности номер семь, — донесся из-за двери приглушенный, дрожащий голос слуги. — Карантинная зона. Открывается только снаружи и только по личному приказу господина Советника. Еда будет подаваться через заслонку в шесть вечера. Удачи, госпожа. Постарайтесь не кричать слишком громко, это беспокоит стражу наверху.

Послышались торопливые, удаляющиеся шаги. Я осталась одна, ну, или почти одна.

Я медленно развернулась, прижимаясь спиной к двери. Нижний архив Ведомства не был похож на библиотеку. Он был похож на чрево мертвого зверя. Огромное, уходящее в темноту помещение, заставленное бесконечными рядами высоких стеллажей. Воздух здесь был спертым, тяжелым и холодным, как вода в глубоком колодце. Пахло старой бумагой, плесенью и… чем-то сладковато-металлическим. Как засохшая кровь на ржавом клинке.

Единственным источником света были тусклые магические фонари, парящие под потолком. Они мигали, отбрасывая дерганые, неровные тени.

— Ну что ж, Юмэ, — прошептала я. — Ты хотела работу? Ты ее получила.

В ответ тишина дрогнула. Ш-ш-ш… Звук был похож на шорох сухих листьев, которые ветер гонит по мостовой. Но здесь не было ветра. …уходи……больно……зачем пришла…

Голоса звучали не в ушах, а прямо в голове. Тысячи шепотов, сливающихся в один гул. Это не были призраки в привычном понимании. Это была память вещей. Свитки, книги, отчеты о расследованиях, сломанные амулеты — все они впитали в себя эмоции своих создателей и жертв. Страх, боль, ненависть, безумие. Вот она, «скверна», о которой говорил Асано. Нормальный оммёдзи с высокой чувствительностью сошел бы здесь с ума за пару минут. Представьте, что вам в уши одновременно кричат сотни людей, но Рэйден был прав в одном: я была «мутной». Мой дар был странным, дефектным. Я видела эмоции, но они не проникали в меня.

— Заткнитесь! — громко сказала я в темноту.

Шепот на секунду стих, а потом стал громче, злее. …глупая девчонка……разорвем… С ближайшей полки сорвался тяжелый свиток и полетел мне в голову. Я инстинктивно пригнулась. Свиток с глухим стуком ударился о дверь там, где только что была моя голова.

— Ах так? — я выпрямилась, уперев руки в боки. — Кидаться вздумали? В священном храме знаний?

Страх, который сковывал меня минуту назад, сменился привычным рабочим раздражением. Я выросла в старом храме, и знала, как обращаться с вещами, которые возомнили о себе слишком много. Я подошла к ближайшему стеллажу. Он был покрыт слоем пыли толщиной в палец. Свитки валялись как попало: некоторые развернуты, некоторые скомканы.

— Какой бардак, — фыркнула я. — Неудивительно, что вы злитесь. Вам просто неудобно лежать.

Я закатала рукава кимоно. У меня не было воды, тряпки или веника, но у меня были руки и упрямство.

— Так, — скомандовала я ближайшей стопке книг, от которой исходило темно-багровое свечение злобы. — Ты — сюда. Ты — сюда. А ты, рваная дрянь, отправляешься в ремонт.

Я начала работать. Сначала было тяжело. Каждый предмет сопротивлялся. Когда я брала в руки отчет столетней давности об "Инциденте с Лисой-оборотнем", мои пальцы начинало жечь холодом, а перед глазами плыли кровавые пятна — остаточная память. Убей… убей их всех… — шептала бумага.

— Да-да, всех убьем, но сначала алфавитный порядок, — бормотала я, стряхивая пыль подолом кимоно. — Год какой? Эпоха Эдо? На третью полку, живо.

Я вошла в ритм. Монотонная физическая работа всегда успокаивала меня. Это был мой способ медитации. Пока руки перекладывали, сортировали и выравнивали, мозг выстраивал защиту. Я представляла, что я не в проклятом подвале, а дома, перебираю рис. Шепоты не исчезли, но превратились в фоновый шум.

Времени здесь не существовало. Я не знала, сколько прошло часов — два или десять. Мои руки стали черными от вековой грязи, в горле першило от пыли, а спина ныла так, словно я таскала камни. Я расчистила небольшой пятачок вокруг центрального стола. Нашла старую масляную лампу, зажгла её, и теплый желтый свет немного разогнал могильный мрак. На столе я выложила найденные сокровища: стопку чистой бумаги, высохшую тушечницу и… странную шкатулку. Шкатулка была черной, лаковой, без единого шва. От неё не шло никакого шепота. Она молчала, и это молчание пугало больше, чем вопли остальных предметов. Я протянула к ней руку, но не коснулась. Интуиция вопила: «Не трогай!».

— Ладно, — кивнула я. — Ты пока полежи здесь, ты у нас «Особо опасна».

В этот момент заслонка в двери с грохотом открылась.

— Ужин! — рявкнул голос стражника.

На пол плюхнулась деревянная миска. Я подошла, подняла её. Серый, холодный рис и кусочек маринованной редьки, и чашка воды.

— Щедрость Императорского Ведомства не знает границ, — пробормотала я, садясь прямо на пол.

Я была так голодна, что этот рис показался мне пищей богов. Едва я проглотила последнюю ложку, как услышала звук открываемого засова. Тяжелая дверь со скрипом отворилась. На пороге стоял Рэйден Асано.

Он выглядел так же безупречно, как и утром. Ни складки на одежде, ни волоска, выбившегося из прически. В руке он держал изящный бумажный фонарь, свет от которого был холодным и белым. Он шагнул внутрь, брезгливо морща нос. Его взгляд скользнул по рядам стеллажей, по кучам мусора, которые я сгребла в углы, и остановился на мне. Я сидела на полу, чумазая, как трубочист, с пустой миской в руках. Волосы растрепались, на щеке была черная полоса от сажи.

— Вы живы, — констатировал он без тени радости, скорее с легким разочарованием.

Я встала, отряхивая колени, пыль взметнулась облачком. Рэйден сделал шаг назад, будто боялся, что я его испачкаю.

— Добрый вечер, господин Советник, — я изобразила поклон. — Вы пришли проверить, не сожрали ли меня архивы?

Глава 4

Утро в квартале для слуг начиналось задолго до рассвета. Меня разбудил не будильник и не пение птиц, а грохот кастрюль за стеной и чей-то зычный голос:

— Подъем, ленивые улитки! Солнце уже встало, а вы все еще в своих норах!

Я с трудом разлепила глаза. Спина затекла на жестком топчане так, что каждое движение отдавалось скрипом в позвоночнике.

«Добро пожаловать в новую жизнь, Юмэ», — подумала я, глядя на паутину в углу потолка.

Вчерашний день казался сном. Злым, кошмарным сном с привкусом пыли и страха. Но ноющая боль в мышцах и грязное кимоно, сваленное в углу, говорили об обратном. Это была реальность.

Я поплелась к умывальнику. Вода в тазу была ледяной, и это было именно то, что нужно. Я плеснула её в лицо, смывая остатки сна и жалости к себе. В дверь постучали. Резко, требовательно.

— Открывай! — раздался женский голос.

На пороге стояла женщина необъятных размеров в фартуке, завязанном поверх простого коричневого кимоно. Это была госпожа Оки, главная экономка, гроза всех слуг Ведомства. Она смерила меня презрительным взглядом.

— Так это ты та самая «особая гостья» из архива? — она произнесла слово «гостья» так, будто это было ругательство. — Господин Советник приказал выдать тебе форму и паек.

Она сунула мне в руки стопку серой одежды и мешочек с рисом.

— Форма должна быть чистой. Волосы убраны. Никаких разговоров с господами, если они сами не спросят. Твое место — подвал. Твоя задача — не отсвечивать. Поняла?

— Поняла, — кивнула я, принимая одежду.

— И еще, — она прищурилась. — Не знаю, чем ты так насолила Асано-сама, что он запихнул тебя в Чрево, но советую не нарываться. Оттуда выносят либо вперед ногами, либо без ума.

— Я постараюсь выбрать третий вариант, — улыбнулась я. — Выйти своими ногами и с зарплатой.

Госпожа Оки хмыкнула и удалилась, бормоча что-то про «наглую молодежь». Я развернула форму. Серое хлопковое кимоно, жесткое, как наждак, и темно-синий передник. Никаких узоров, никаких цветов. Одежда тени. Я надела её, туго затянула пояс, волосы скрутила в пучок.

«Ну что ж, Рэйден Асано. Ты хотел серую мышь? Ты её получишь. Но учти, мыши умеют прогрызать дыры в самых дорогих мешках».

Архив встретил меня знакомым затхлым запахом и тихим шепотом. …вернулась……она вернулась…

— Вернулась, вернулась, — буркнула я, зажигая лампу. — И у меня плохое настроение, так что давайте без фокусов.

Второй день работы оказался еще хуже первого. Если вчера я просто разгребала завалы, то сегодня мне предстояло самое страшное: сортировка. Рэйден оставил на столе записку. Идеальный каллиграфический почерк, черная тушь, дорогая бумага с водяными знаками Ведомства.

"Задача: рассортировать сектор 'В' (Демонические контракты за последние 50 лет) по степени угрозы и типу сущности. Срок — до заката. А.Р."

Я посмотрела на гору свитков в секторе «В», которая возвышалась до потолка.

— До заката? — переспросила я у пустоты. — Он издевается? Тут работы на неделю!

…он всегда так делает… — прошелестел какой-то старый гримуар с верхней полки. — …он любит ломать…

Я вздохнула и принялась за дело. Свитки были мерзкими. Одни липли к рукам, другие пытались укусить, третьи рыдали кровавыми слезами, пачкая стол. Я работала, стиснув зубы. Мой дар «видеть эмоции» здесь был и проклятием, и спасением. Я не читала тексты — это заняло бы вечность. Я просто касалась свитка, чувствовала его «вкус» (горький — проклятие, кислый — мелкий бес, гнилой — высший демон) и швыряла в соответствующую корзину.

К обеду, который состоял из двух рисовых колобков, принесенных Пон-Поном, я отсортировала половину. Руки дрожали от магического перенапряжения.

«Надо передохнуть», — решила я, разминая шею.

Я бесцельно бродила между рядами, позволяя глазам отдохнуть от тусклого света лампы. В самой глубине архива, там, где Рэйден запретил мне ходить, я наткнулась на странный стол. Он был чистым. На нем не было пыли, только аккуратные стопки книг и развернутая карта звездного неба. Это было рабочее место самого Рэйдена. Видимо, он иногда спускался сюда, чтобы поработать в тишине.

Я подошла ближе. Любопытство — порок, я знаю, но оно сильнее меня. На карте лежали листы с расчетами. Сложные формулы оммёдзи, сочетающие астрономию, нумерологию и теорию потоков энергии. Я наклонилась, вглядываясь в иероглифы. «Расчет траектории движения скверны. Прогноз следующего прорыва». Рэйден пытался вычислить, где и когда «спящий источник» проснется снова. Его логика была безупречна. Он учел положение звезд, фазы луны, исторические данные за триста лет и даже колебания подземных вод. Это была работа гения. Красивая, сложная, элегантная работа.

И неправильная.

Я нахмурилась, провела пальцем по строке формулы.

— Так-так… — прошептала я. — А вот здесь, господин Совершенство, вы забыли кое-что важное.

Рэйден строил расчеты на классической столичной магии. Он считал, что духи подчиняются законам имперского календаря. Но я выросла в провинции, в старом храме. И я знала то, о чем забыли академики в высоких башнях. Ёкаи не живут по солнечному календарю. Они живут по лунному циклу цветения призрачной сливы. Это редкий, архаичный цикл, который сбивается каждые двенадцать лет на три дня. В формуле Рэйдена не было этой поправки на три дня. А значит, его прогноз прорыва был ошибочным. Он ждал удара на севере через неделю. А удар будет на западе, и уже послезавтра.

Мое сердце забилось быстрее. Вот он, мой шанс. Я схватила кисть, окунула её в тушь. Рука на мгновение замерла над его идеальным отчетом. Испортить документ Главы Ведомства — это трибунал. Но позволить ему ошибиться и пропустить атаку демонов — это катастрофа для города.

«Ну же, Юмэ, будь дерзкой».

Я решительно перечеркнула его финальный вывод жирной красной линией, красная тушь стояла рядом. И сбоку, на полях, приписала своим корявым, но разборчивым почерком:

Глава 5

POV Рэйдена

Запах озона и горелой плоти всегда вызывал у меня головную боль. Это был запах моей работы. Запах неизбежности. Я стоял посреди того, что еще час назад было Старым Рынком. Сейчас это место больше напоминало поле битвы, перепаханное гигантским плугом. Покосившиеся прилавки, разбросанные корзины, и черный, жирный пепел, покрывающий брусчатку, как грязный снег.

— Доложить обстановку, — произнес я, не повышая голоса.

Ко мне подбежал капитан третьего отряда патрульных. Он тяжело дышал, его форма была порвана, а на лице застыла смесь страха и благоговения.

— Господин Советник! Периметр зачищен. Мы ликвидировали двенадцать земляных они и одного… — он запнулся, сглотнув, — одного духа скверны класса «А». Если бы мы прибыли на десять минут позже, они бы прорвались в жилой квартал.

Я кивнул, глядя на дымящуюся воронку в центре площади. Именно там открылся разлом. Именно там, где предсказала она. Хасимото Юмэ. Девчонка с глазами испуганной лани и наглостью уличной кошки. Она была права. А весь мой аналитический отдел, состоящий из выпускников с красными дипломами… ошибся…

Я медленно снял перчатки. Кожа на руках покалывала от остаточного напряжения. Я использовал «Ледяной Гроб» высшего уровня, чтобы запечатать разлом. Это требовало концентрации, от которой у обычного мага пошла бы носом кровь. Я же чувствовал лишь легкую усталость. И холод. Холод был со мной всегда. Это плата за силу рода Асано. Чем больше мы черпаем энергию, тем меньше тепла остается в нас самих. Иногда мне казалось, что мое сердце уже давно превратилось в кусок льда, который бьется только по привычке.

— Господин Советник? — капитан все еще стоял рядом, ожидая приказов. — Что делать с отчетом? Написать, что разведка сработала оперативно?

Я перевел на него взгляд. Капитан поежился.

— Написать правду, — отрезал я. — Что аналитический отдел допустил критическую ошибку. Что мы едва избежали катастрофы благодаря… — я на секунду замолчал, подбирая слова, — благодаря альтернативному источнику информации. И еще. Передайте начальнику аналитиков, что если он еще раз забудет про лунные циклы, он пойдет мести улицы. Лично.

— Слушаюсь!

Я развернулся и пошел к своему паланкину. Ноги ступали по грязи, но ни одна капля не смела коснуться подола моего кимоно. Защитная аура работала рефлекторно. Я сел в паланкин, откинулся на шелковые подушки и прикрыл глаза. В темноте перед внутренним взором всплыло её лицо. Перемазанное сажей, с выбившейся прядью волос, но с таким горящим, живым взглядом. «Минус один рё», — прозвучал в голове её торжествующий голос. Она торговалась со мной. Со мной, перед кем трепетали министры. И она выиграла.

Это раздражало. И, признаться, интриговало. Я привык к людям-функциям. К людям-маскам. При дворе никто не говорил правду. Все улыбались, кланялись и прятали кинжалы в рукавах. Мои подчиненные боялись меня до икоты, соглашаясь с каждым моим словом, даже если я нес чушь, проверку на идиотизм я устраивал регулярно, и никто её не проходил. А эта девчонка… Она не боялась. Точнее, боялась, но её упрямство было сильнее страха.

«Цикл Цветения Сливы, — подумал я, усмехнувшись. — Надо же. Деревенская магия».

Паланкин качнулся, трогаясь с места. Мы возвращались в Ведомство. Обычно после зачистки я ехал домой, в родовое поместье, пил чай в одиночестве и ложился спать. Но сегодня что-то тянуло меня обратно в башню. Точнее, в подвал. Мне нужно было увидеть её. Убедиться, что это была не случайность. Что она не просто ткнула пальцем в небо. И, конечно, отдать долг. Асано всегда платят по счетам.

Ведомство спало. Только дежурные маги у входа вытянулись в струнку, когда я прошел мимо. Я не пошел в свой кабинет, а направился к лестнице, ведущей в архивы. Чем ниже я спускался, тем гуще становился воздух. Давление скверны здесь было ощутимым даже для меня. Как эта девчонка выживает здесь второй день? Обычно люди с её уровнем подготовки ломались через несколько часов. Начинали видеть галлюцинации, рыдать, умолять выпустить. Я открыл тяжелую дверь своим ключом. Петли не скрипнули — видимо, кто-то их смазал. Угадайте кто.

В архиве было тихо. Не мертвой тишиной заброшенного склепа, как раньше, а какой-то… упорядоченной тишиной. Слабый свет лампы выхватывал из темноты ровные стопки свитков. Пол был чист. Даже воздух казался свежее, словно кто-то проветрил помещение, хотя окон здесь не было. Я прошел вглубь, стараясь ступать бесшумно. Она спала.

Прямо за рабочим столом, положив голову на стопку книг «Демонология: введение». Неудобная поза. Шея завтра будет болеть. Я остановился в шаге от неё, разглядывая. Во сне она казалась совсем ребенком. Ресницы отбрасывали тени на бледные щеки. Руки, лежащие на столе, были в ссадинах, подушечки пальцев почернели от въевшейся туши и пыли. Рядом с её локтем лежала аккуратная стопка свитков с табличкой:

«Сектор 'В'. Готово. Не благодарите».

Я взял верхний свиток. Развернул. Идеальная сортировка. Она не просто разложила их по датам, она сгруппировала их по типу проклятий, выделив цветом самые опасные. Даже мои штатные архивариусы не делали это так тщательно. Они делали это механически. А она… с душой? Или со злостью? Я вспомнил её слова: «Ради пяти рё я готова слушать нытье хоть самого демона-императора». Деньги. Ей нужны деньги, чтобы спасти свой храм. Жалкая, земная цель. Но почему-то именно эта приземленность делала её такой… настоящей. Она не мечтала о власти, о величии. Она просто хотела защитить свой дом.

Я почувствовал укол совести. Где-то очень глубоко, под слоями льда. Я ведь действительно загнал её в угол. Увеличил налог, сократил сроки. Зачем? Чтобы проверить? Или чтобы сломать? Мне нужен был "инструмент". Человек с низкой чувствительностью, который сможет найти Источник Скверны и не сойти с ума. Я искал такого годами. И когда она ворвалась в мой кабинет, пробив защиту четвертого уровня простым "пожалуйста", я понял — это она. Но методы… Мои методы всегда были жесткими. Отец учил: «Хочешь проверить клинок — ударь им по камню. Если сломается — туда ему и дорога». Юмэ Хасимото пока не сломалась. На ней даже зазубрин не осталось.

Глава 6

Утро началось с того, что в мою каморку ворвался вихрь. Этим вихрем оказалась госпожа Оки, которая швырнула на мой топчан сверток шелковой ткани.

— Одевайся! — рявкнула она, даже не поздоровавшись. — И быстро! Господин Советник ждет у ворот.

— Куда? — я сонно потерла глаза, пытаясь понять, не снится ли мне это. — Опять в архив? Зачем там шелк?

— Во дворец, бестолочь! — Оки закатила глаза так, что видны были только белки. — Ты едешь с ним, в качестве… помощницы. И не смей опозорить Ведомство своими дырявыми носками!

Я развернула сверток. Это было не просто кимоно, это было кимоно. Нежно-голубое, цвета весеннего неба, с вышитыми по подолу белыми цветами груши. Ткань была такой мягкой, что пальцы тонули в ней. К нему прилагался пояс-оби серебристого цвета и… о боги, новые сандалии-дзори!

— Это мне? — прошептала я.

— Это казенное имущество, — отрезала Оки. — Вернешь в целости, если на нем будет хоть одно пятно, будешь отрабатывать десять лет.

Через пятнадцать минут я стояла у главных ворот Ведомства, чувствуя себя самозванкой в чужой шкуре. Шелк приятно холодил кожу, но я боялась лишний раз пошевелиться. Рэйден уже ждал, он стоял возле черного лакированного паланкина с гербом Асано. Сегодня он был одет еще более официально, чем обычно: черное церемониальное хаори с жесткими плечами и высокий головной убор, делающий его еще выше и недоступнее. Увидев меня, он слегка прищурился. Его взгляд скользнул по моему новому наряду, задержался на мгновение на лице, а затем вернулся к своим перчаткам, которые он неторопливо натягивал.

— Неплохо, — произнес он равнодушно. — По крайней мере, вы не похожи на трубочиста, садитесь.

— В паланкин? — я опешила. — Вместе с вами?

— Нет, я побегу рядом, — произнес он с сарказмом. — Конечно, со мной, у нас нет времени на два экипажа, и запомните правило номер один: во дворце вы — моя тень. Вы молчите, смотрите в пол и открываете рот только тогда, когда я прикажу, или если начнется пожар. Понятно?

— Понятно, — буркнула я, забираясь внутрь.

Внутри паланкина пахло сандалом и тем самым морозным парфюмом, который теперь ассоциировался у меня только с Рэйденом. Пространства было мало, наши колени почти соприкасались. Я вжалась в угол, стараясь стать невидимой. Носильщики подняли нас, и паланкин плавно закачался.

— Куда мы едем? — не удержалась я, нарушая «правило номер один» через минуту.

Рэйден вздохнул, не открывая глаз, он сидел с идеально прямой спиной, сложив руки на коленях.

— В Западный Дворец, покои госпожи Айко, она… фаворитка Императора.

— И что у неё случилось? Демон? Проклятие?

— Кошка, — коротко ответил он.

— Кошка? — я едва не рассмеялась. — Глава Ведомства едет ловить кошку?

Рэйден открыл один глаз, в нем плескался холодный океан.

— Не просто кошку, Хасимото, а Бакэнэко, духа-оборотня, который, по словам госпожи Айко, пытается украсть её красоту. Это дело политической важности. Если фаворитка потеряет лицо, в прямом или переносном смысле, это нарушит баланс сил при дворе. Клан Айко очень влиятелен.

Я притихла. Политика, ненавижу политику. В моем храме всё было проще: есть дух — изгони, есть голодный путник — накорми, а здесь…

— А я зачем вам? — тихо спросила я. — Вы же сами справитесь с бакэнэко одной левой.

— Справлюсь, — согласился он без ложной скромности. — Но бакэнэко хитры, они чувствуют сильную магию и прячутся. Моя аура для них слишком заметна, они разбегаются, стоит мне войти в комнату, а вы…

— А я — мутная вода, — закончила я за него. — Меня они не боятся.

— Именно. Вы будете приманкой. Вы найдете её, а я уничтожу.

Слово «уничтожу» он произнес так легко, словно речь шла о раздавленном комаре.

— Обязательно уничтожать? — спросила я. — Бакэнэко редко нападают без причины. Обычно они мстят за что-то или ищут потерянное.

— У нас нет времени на психоанализ духов, Юмэ. Дворец — это не место для жалости. Здесь действует закон: угроза должна быть ликвидирована.

Императорский дворец ослеплял. Золото, красный лак, белоснежный песок в садах камней. Слуги двигались бесшумно, как тени, низко кланяясь при виде нашего шествия. Нас провели в покои госпожи Айко — это был павильон, стоящий на сваях посреди пруда с карпами. Красиво, но… холодно, от воды веяло сыростью. Внутри павильона царил полумрак, тяжелые шелковые занавеси, запах дорогих благовоний, от которого першило в горле, и множество зеркал. Госпожа Айко возлежала на кушетке, она была ослепительно красива: фарфоровая кожа, алые губы, сложная прическа, украшенная шпильками из черепахового панциря. Но её аура… Я прищурилась, глядя на неё сквозь ресницы. Её аура была колючей, грязно-желтого цвета. Цвет страха и капризности.

— Асано-сама! — воскликнула она, протягивая к нему руку с длинными накрашенными ногтями. — Наконец-то! Эта тварь… она снова приходила ночью! Она царапалась в сёдзи! Она выла! Я не спала всю ночь! Посмотрите на мои круги под глазами!

Рэйден поклонился — идеально выверенный, вежливый, но отстраненный поклон.

— Ведомство приложит все усилия, госпожа, позвольте представить мою помощницу.

Айко скользнула по мне безразличным взглядом.

— Какая-то девка? Я думала, вы приведете отряд боевых магов.

— Для ловли мышей не нужен отряд, — спокойно ответил Рэйден. — Расскажите подробнее. Где вы видели духа в последний раз?

— Там! — она указала наманикюренным пальцем в угол, где стояла изящная ширма с изображением пионов. — Она сидела там и смотрела на меня! У неё были горящие глаза! И она сказала… она сказала, что я воровка!

— Воровка? — переспросил Рэйден, доставая из рукава маленький компас для поиска духов. — Что именно у вас пропало?

— Ничего! — быстро, слишком быстро ответила Айко. — Просто бред сумасшедшего духа. Убейте её, Асано-сама! Сожгите! Я заплачу любые деньги!

Рэйден кивнул и повернулся ко мне.

— Хасимото, осмотрите комнату.