Невеста понарошку

1 глава

Я отдернула штору, и комната мгновенно наполнилась ослепительным солнечным светом. На душе сразу стало как-то веселее. Я вышла из спальни, первым делом поставила чайник на плиту, а сама вернулась обратно к шкафу. Выбор пал на классическую белую блузку и строгие черные брюки. У зеркала я критично оглядела свое отражение. Темные волосы густыми волнами рассыпались по плечам — решила собрать их в высокий, аккуратный хвост. На макияж времени почти не оставалось, поэтому обошлась легким, практически невесомым штрихом, лишь подчеркнув глаза.
​Настойчивый свист чайника напомнил о себе, разрывая утреннюю тишину. Наспех заварив растворимый кофе и соорудив незатейливый бутерброд, я позавтракала, поглядывая на часы. В офис выходить было пора. Благо, идти было всего минут пятнадцать пешком.
​Павел Алексеевич, как всегда, уже был на месте, плотно закрывшись в своем кабинете. Я разложила документы и погрузилась в рутину: отчеты, таблицы, бесконечные цифры... Время тянулось медленно. Около десяти утра двери приемной резко распахнулись. На пороге стоял мужчина. Лет тридцать, широкоплечий, в безупречно сидящей темной рубашке и таких же темных брюках. Идеальная стрижка темных волос, а в карих глазах прыгали какие-то насмешливые искорки. Он с ходу, не здороваясь, бросил:
​— Паштет у себя?
​Я на секунду опешила.
​— Какой еще паштет? — вырвалось у меня легкое недоумение.
​Он усмехнулся, обнажая белоснежные зубы, и в глазах мелькнула тень снисхождения.
​— Павел Алексеевич. Проснись уже.
​— А, да, конечно... — я быстро взяла себя в руки. — Вы записаны?
​— Нет. — С этими словами он, не дожидаясь приглашения, направился прямо к двери шефа.
​Я подскочила со своего места, преграждая путь.
​— К нему без записи нельзя! Вы не можете просто так...
​— Поверь мне, детка, мне можно все, — его голос прозвучал самоуверенно и даже нагловато. Он легким, но решительным жестом отстранил меня от двери и уверенно шагнул внутрь.
​Я, не помня себя от возмущения, ворвалась следом. Павел Алексеевич сидел за столом, и при виде вошедшего на его лице появилась... улыбка?
​— Все в порядке, Оль, иди. — Он махнул мне рукой, давая понять, что инцидент исчерпан.
​Я, злясь на себя и на этого наглого визитера, вернулась к своему столу и с удвоенной силой застрочила по клавишам. Спустя полчаса дверь открылась, и мужчина вышел из кабинета. На этот раз он не прошел мимо, а остановился прямо передо мной.
​— Оля, Оля... а не желаете ли вы выпить со мной чашку кофе?
​Я подняла на него взгляд.
​— Нет, спасибо. У меня много работы.
​— А меня, кстати, Леон зовут, — он подался вперед, опираясь руками о мой стол. Улыбка стала шире, но теперь в ней читался искренний интерес.
​— Красивое имя, Леон. И все же, я могу вам еще чем-то помочь?
​— Чашка кофе — и вот вся помощь, — он подмигнул мне.
​— Извините, но мне действительно нужно работать. У нас сроки.
​Он вздохнул, деланно сокрушенно покачав головой.
​— Эх, Оля, Оля... От работы, как известно, дохнут кони. Ладно, не прощаюсь. — И, отвесив шутливый поклон, он удалился.
​Я проводила его взглядом и постаралась выбросить этот разговор из головы, вернувшись к документам. Но образ самоуверенного красавца нет-нет да и всплывал перед глазами.
​Ближе к обеду за мной зашла Марина, моя коллега по отделу. Мы спустились в небольшое уютное кафе внизу. Заказали рёбрышки и салат с баклажанами — наш традиционный пятничный обед.
​— Слушай, Марин, — начала я, стараясь придать голосу безразличие, — а ты не знаешь, что за мужчина сегодня к шефу заходил? Такой... Леон представился.
​У Марины глаза округлились, и она чуть не поперхнулась водой.
​— О! Это Лео! Близкий друг нашего шефа. У него свое охранное агентство и классный ресторан грузинской кухни в самом центре. Известный ловелас, между прочим. А что, — она хитро прищурилась, — заинтересовал?
​— Да просто спросила... — я смутилась под ее пронзительным взглядом. — Вел себя нагло, зашел без записи.
​— Да ладно тебе! Он же красивый, как бог. Перед ним никто устоять не может. Посмотрим, как ты заговоришь в субботу.
​— В субботу? А что в субботу?
​Марина заговорщически прошептала:
​— Ты что, не в курсе? Корпоратив! Шеф собирается делать корпоратив именно в его ресторане.
​— Корпоратив? — я действительно впервые об этом слышала.
​— Ну да. У нас же традиция — каждый год в конце мая собираемся всем коллективом. Странно, что Павел Алексеевич тебе еще не сказал. Видимо, закрутился.
​Я пожала плечами. Корпоративы я не особо любила, но в этот раз... что-то внутри екнуло.
​— Так что готовься, скоро будем вкушать настоящие грузинские блюда и слушать бесконечные тосты, — Марина весело рассмеялась.
​Я улыбнулась в ответ, но в голове крутилась только одна мысль: значит, мы снова увидимся с этим Леоном. И почему-то эта мысль не вызывала у меня прежнего раздражения. Напротив, в душе затеплилось какое-то странное, пока еще неясное предвкушение.
— Я так полагаю, платье ты себе еще не купила? — Марина прищурилась, отправляя в рот кусочек баклажана. — Давай после работы заскочим в торговый центр, выберем что-нибудь сногсшибательное.
— Хорошо, Марин, давай, — согласилась я, понимая, что отвертеться не получится.
— Ну так что насчёт Лео? — подруга снова вернулась к животрепещущей теме. — Скажи честно: красавчик же, правда?
— Да наглый он, — отмахнулась я, стараясь скрыть необъяснимое смущение. — Улыбка в тридцать два зуба, самоуверенность зашкаливает. Если внешне он и хорош, то как человек, по-моему, не очень.
​Марина закатила глаза и фыркнула:
— Ну, ёлки-палки, Оль, ты как обычно! Да, я сказала, что он ловелас, но это же не значит, что он к каждой юбке липнет. Это мы его так, любя называем. Ладно, забудь. В его ресторане такие мужчины бывают — закачаешься! Точно найдешь кого-нибудь по душе.
— О нет, спасибо, — отрезала я. — Ты же знаешь, я сейчас не ищу отношений.
— Ну и ладно, скромница, — рассмеялась Марина, вставая из-за стола. — Пошли работать. В пять жду тебя внизу, и попробуй только опоздать — пойдем искать «то самое» платье!
После обеда время пролетело незаметно, растворившись в бесконечных таблицах. Едва стрелки часов перевалили за пять, мы с Мариной уже штурмовали местный торговый центр.
​Как ни странно, свое идеальное платье я нашла почти сразу — лаконичное, черное, оно сидело как влитое, подчеркивая фигуру и не требуя лишних слов. А вот Марина, кажется, решила устроить личную неделю моды. Она зарылась в вешалки с такой страстью, будто собиралась скупить добрую половину ассортимента.
​— Марин, ты тут обживайся в примерочной, а я пока спущусь вниз за кофе, — бросила я, глядя на гору тканей в её руках.
— Ага, давай! И мне возьми капучино на безлактозном! — донеслось из-за шторки.
​В кофейне на первом этаже было многолюдно. Заказав два напитка, я попросила не закрывать свой стакан крышкой — хотелось насладиться пышной пенкой сразу. Забрав заказ, я резко развернулась, готовая бежать обратно, и... со всего маху врезалась в чью-то широкую грудь.
​Горячая жидкость мгновенно плеснула через край.
​— Черт! Как жжет... Вы вообще смотрите, куда идете?! — раздался над ухом возмущенный мужской баритон.
— Простите! Простите, пожалуйста, я не хотела! — в панике затараторила я.
​На белоснежной, явно дорогой футболке незнакомца расплывалось безобразное коричневое пятно. Я судорожно поставила стаканы на ближайший столик и, выхватив пачку салфеток, принялась исправлять ситуацию, даже не поднимая глаз.
​— Да тут уже салфетками не поможешь, — проворчал мужчина. — Какого черта вы не закрываете стаканы в общественном месте?
— Да что вы на меня орете?! — вспыхнула я, наконец взглянув на него. — Сами подошли вплотную, а у меня на затылке глаз нет!
​Я замерла. Передо мной, раздраженно оттягивая мокрую ткань от тела, стоял Леон. Тот самый «бог» и ловелас из офиса.
​— Осторожнее надо... О, Оля? Не узнал, — его гнев моментально сменился легким удивлением, а в глазах снова заплясали те самые смешинки.
— Да, Оля, — я решительно взяла уцелевший стакан и буквально всучила ему в руки. — Вот ваша компенсация. Вы же как раз кофе хотели?
​Я развернулась, намереваясь уйти. Тоже мне, нашелся повод для крика! Что за привычка подкрадываться со спины? Можно подумать, мы в переполненном метро, а не в просторном холле.
​— Оль, да подожди! — он легко догнал меня. — Давай вместе попьем кофе. Черт с ней, с этой футболкой, переживет.
— Слушайте, Леон, выпейте свой кофе без меня. У меня и без вас дел хватает.
— Тогда я требую компенсацию за испорченную вещь! — Он картинно сложил руки на груди, преграждая мне путь к эскалатору.
​Я молча открыла сумку, достала кошелек и, выудив пятитысячную купюру, вложила её ему прямо в ладонь.
— На химчистку этого более чем достаточно. Всего доброго.
​Леон на мгновение лишился дара речи, глядя на деньги.
— Да нафиг мне твои купюры? У меня свои есть! Ты что, миллионы зарабатываешь, чтобы так деньгами раскидываться? — в его голосе прозвучало искреннее недоумение.
— Послушайте, у меня нет ни малейшего желания обсуждать с вами уровень своих доходов. Возьмите компенсацию и пропустите меня.
​В этот момент массивная дама с кучей пакетов попыталась протиснуться в кафе.
— Молодой человек, что вы тут встали как статуя? Пройти невозможно! — возмутилась она, оттесняя Леона плечом.
​Воспользовавшись моментом, я проскочила мимо него, нырнула в ближайший бутик женского белья и, промчавшись через него насквозь к другому выходу, со всех ног бросилась к лифтам. Сердце колотилось где-то в горле — то ли от бега, то ли от нелепости всей этой ситуации. Одно было ясно точно: этот субботний корпоратив обещал быть очень... непростым.
Лифт плавно открылся на втором этаже. Я почти выбежала из него и, заглянув в знакомый бутик, увидела Марину — она как раз прикладывала карту к терминалу на кассе, окруженная горой фирменных пакетов.
​— Оль, тебя где носит? — она обернулась, заметив мое запыхавшееся лицо. — И где мой кофе? Я уже предвкушала этот божественный безлактозный глоток.
​Я посмотрела на свои пустые руки, вспомнив оставленные на столике стаканы и пятитысячную купюру, перекочевавшую в руки Леона.
​— В другом месте выпьем, Марин. Подальше отсюда, — отрезала я, стараясь не оглядываться на эскалаторы.
— Так, я не поняла, — Марина прищурилась, забирая чеки. — У тебя вид такой, будто ты только что совершила ограбление или встретила привидение. Что случилось?
​Я вздохнула, понимая, что подруга не отстанет.
— Хуже привидения. Я встретила твоего «бога» внизу. И, кажется, инвестировала свой ужин в его химчистку.
​Марина замерла с пакетами в руках, и её глаза азартно блеснули.
— Рассказывай всё. До мельчайших подробностей!
— Ну ты, конечно, даешь, подруга! — Марина хохотала на весь торговый центр, едва не выронив свои драгоценные пакеты. Ее смех эхом отдавался от стеклянных витрин. — Ты, наверное, первая женщина в его жизни, которая не номер телефона ему оставила, а деньги в руку всучила! Представляю его лицо... Слушай, Оль, аккуратнее. Говорят, Лео в ярости опаснее тигра.
​— Да хоть медведя! — фыркнула я, поправляя сумку на плече. — Мне абсолютно пофиг. Пусть радуется, что я ему еще за моральный ущерб счет не выставила.
​Марина наконец перестала смеяться и вытерла выступившую слезинку. Она посмотрела на меня с нескрываемым восхищением и легкой тревогой.
​— Ладно, «боец без правил», пойдем. Раз ты свой бюджет на ужин спустила на химчистку чужой футболки, сегодня угощаю я. Знаю тут одно место неподалеку — там готовят шикарную пасту с морепродуктами. Тебе нужно подкрепиться перед субботой, чувствую, вечер в ресторане будет жарким.

2 глава

Субботнее утро началось необычно тихо. Точнее обед. Солнце мягко пробивалось сквозь шторы, но в воздухе уже витало предвкушение чего-то важного. Я долго тянула время, перебирая косметику и оттягивая тот самый момент, когда нужно будет взглянуть на себя «при полном параде».
Наконец, когда до выхода осталось меньше часа, я достала из шкафа черный чехол.
Платье скользнуло по телу, как вторая кожа. Ткань была прохладной и тяжелой, идеально облегая изгибы, но оставляя образ строгим и загадочным. Тонкие бретели подчеркивали линию плеч, а небольшой разрез сбоку давал свободу движениям. Я взглянула в зеркало и на мгновение замерла.
— Неплохо, Оля. Совсем неплохо, — прошептала я своему отражению.
Темные волосы, которые я обычно прятала в офисный хвост, сегодня легли крупными, блестящими волнами. Макияж я сделала чуть ярче обычного: выделила скулы и нанесла матовую помаду винного оттенка. Взгляд стал глубже, увереннее. В ушах заблестели аккуратные серьги с фианитами — подарок мамы на окончание университета.
Я надела изящные босоножки на шпильке и сделала пару шагов. Походка изменилась сама собой — стала более плавной, почти кошачьей.
Раздался звонок в дверь. На пороге стояла Марина, и её реакция была именно такой, на которую я втайне надеялась. Подруга просто выронила ключи из рук.
— Мать... — она замолчала на полуслове. — Слушай, если Лео после этого не вернет тебе те пять тысяч, я сама его придушу. Ты просто... незаконно красивая!
— Марин, ну не преувеличивай, — я смущенно улыбнулась, поправляя выбившуюся прядь.
— Никаких преувеличений! Оля, ты сегодня не просто бухгалтер на корпоративе, ты — его главная проблема. Пошли, такси ждет. Нас ждет грузинское вино и, чувствую, очень много внимания.
Я подхватила маленькую сумочку, в которой лежал телефон и пудра, и мы вышли из квартиры. В животе неприятно сосало от волнения.
Такси мягко затормозило у входа в ресторан, и, едва открыв дверцу, мы окунулись в атмосферу кавказского гостеприимства. Здание из темного камня с резными деревянными балконами выглядело величественно, а из распахнутых панорамных окон доносилась живая музыка — переливы дудука вперемешку с современными битами.

​Внутри было по-домашнему уютно и в то же время роскошно. Высокие потолки, массивные люстры в кованых оправах и мягкий приглушенный свет создавали ощущение праздника «для своих». Стены украшали ковры ручной работы и глиняные кувшины, а на столах уже горели свечи, отражаясь в хрустальных бокалах.
​
​Наш коллектив занял огромную Г-образную зону в центре зала. Столы буквально ломились от угощений:
​Ароматное пхали из шпината и свеклы с зернами граната, рулетики из баклажанов с грецким орехом, тарелки с домашними сырами — сулугуни и имеретинским.
​Официанты то и дело подносили пышущие жаром хачапури по-аджарски с тающим сливочным маслом и желтком в центре. Запах шашлыка, жаренного на углях, и пряных трав заполнял всё пространство.
​В бокалах искрилось холодное белое вино и терпкое красное саперави. Для тех, кто предпочитал безалкогольное, стояли графины с домашним лимонадом «Тархун» и прохладной водой с лимоном.
​
​Павел Алексеевич открыл вечер коротким, но душевным тостом, и понеслось. Ведущий оказался настоящим профи — никаких банальностей, только драйв.
​ Коллеги соревновались в красноречии, пытаясь перещеголять друг друга в витиеватых кавказских пожеланиях. Марина, конечно, была в первых рядах.
​ Когда заиграла быстрая лезгинка, на танцпол вышли даже самые серьезные юристы нашего офиса. Я поддалась общему настроению и, забыв о шпильках, кружилась вместе со всеми.
​Мастер-класс по хинкали: Прямо в центре зала повар показывал, как правильно лепить «складочки». Мы со смехом пытались повторить, и мой первый хинкаль больше напоминал испуганный пельмень, что вызвало волну доброго хохота у коллег.
​Я чувствовала себя невероятно легкой. Черное платье сидело идеально, музыка заставляла сердце биться чаще, а вкус еды был просто божественным. На какое-то время я даже забыла обо всех недавних стычках в торговом центре. Я просто наслаждалась моментом, смеялась над шутками Марины и чувствовала, что этот корпоратив — именно то, что мне было нужно, чтобы наконец расслабиться.
Вечер набирал обороты, и зал постепенно заполнялся новыми гостями. Я сидела за столом, с легкой улыбкой наблюдая, как местные «орлы» начали кружить коршунами возле наших танцующих девушек. Марина была в самом центре этого внимания, и, судя по её сияющему виду, чувствовала себя там как рыба в воде.
​— Привет, — знакомый бархатистый баритон раздался совсем рядом, заставив меня вздрогнуть. — А ты чего не танцуешь?
​Леон бесцеремонно отодвинул соседний стул и присел рядом. Сегодня на нем была простая черная рубашка с подвернутыми рукавами, и, должна признать, на нем она смотрелась ничуть не хуже той злосчастной белой футболки.
​— Да не особо хочется, — ответила я, стараясь не смотреть ему прямо в глаза. — Тем более, видишь, сколько поклонников набежало? Боюсь, как бы Марину ненароком не украли.
​Леон проследил за моим взглядом и усмехнулся.
— Ну, я предлагал Паше сделать закрытую вечеринку, но он настоял на общем зале. Сказал, хочет «живой атмосферы». Кстати, Оля, куда ты вчера так быстро сбежала? Я даже глазом моргнуть не успел.
​— Я не сбегала, а просто ушла по делам, — парировала я, сохраняя невозмутимость.
​Он молча полез в карман брюк, вытащил ту самую пятитысячную купюру и решительно положил её на стол передо мной.
— Забери. Отказ не принимается.
​— А как же компенсация за испорченную вещь? — я выгнула бровь, не прикасаясь к деньгам.
— Считай, что это был аванс. Потом расплатишься, — в его голосе промелькнули дерзкие нотки.
​— Нет уж. Я предпочитаю расчет на месте, не люблю быть в долгу перед кем-то, — я упрямо пододвинула купюру обратно к нему.
— Да что ж ты за человек такой? — Леон вздохнул, качая гововой. — Почему ты такая упрямая?
​— А с каких это пор мы с вами перешли на «ты»? — я официально сложила руки на коленях. — Мы вроде на брудершафт еще не пили.
​Леон на мгновение замер, а затем на его лице расплылась та самая обезоруживающая улыбка. Он молча взял бутылку Саперави, наполнил мой бокал и свой почти до краев.
— Я пошутила, — попыталась я дать заднюю, заметив блеск в его глазах.
​— А я — нет. Раз ты за правила, давай действовать по правилам.
​Я поняла, что спорить бесполезно. Взяв свой бокал, я слегка коснулась его стекла своим. Тихий звон утонул в шуме музыки.
— Хорошо. Давай на «ты», — я сделала глоток терпкого вина, чувствуя, как по телу разливается приятное тепло.
​Леон внимательно наблюдал за мной, не отрывая взгляда.
— Упрямая, как маленький горный барашек, — заключил он, поднимаясь со стула. — И в кого ты только такая уродилась?
​— В себя родимую, — бросила я ему вдогонку.
— Оно и видно, — хмыкнул он и, оставив деньги на столе, затерялся в толпе гостей.
​Я осталась сидеть, глядя на купюру, которую он так и не забрал. Кажется, этот вечер переставал быть просто «офисным мероприятием».
— Красавица, ты чего скучаешь? — передо мной возник мужчина лет шестидесяти, в нарядном пиджаке и с лучистыми морщинками у глаз. — Пошли танцевать, смотри, как весело!
​— Простите, я не танцую, — вежливо, но твердо ответила я, стараясь не обидеть гостя.
​— Ты что? — он искренне удивился, разведя руками. — Такая молодая! Надо танцевать, отдыхать и душой, и телом, пока музыка играет.
​Честно говоря, ноги сами просились в пляс — ритм лезгинки буквально зажигал кровь. Но в голове всплыли слова моего родственника, сказанные давным-давно на одной кавказской свадьбе: «Никогда не выходи танцевать, кто бы тебя ни позвал, если вокруг много незнакомых мужчин и ты им не родственница. Лучше просто сиди и наблюдай». Эти слова тогда показались мне странными, но сейчас они прозвучали в мыслях как предостережение.
​— Спасибо большое за приглашение, — я мягко улыбнулась, — но я всё же лучше посижу.
​Мужчина понимающе кивнул, не проявляя навязчивости, за что я была ему искренне благодарна.
​— Хорошо, дочка. Приятного тебе вечера, — он слегка поклонился и отошел к своей компании.
​Я проводила его взглядом и сделала глоток вина. На душе было спокойно: я осталась верна своим принципам, хотя усидеть на месте под такую музыку становилось всё сложнее.

3 глава

Утро началось не с ароматного кофе, а с лихорадочных сборов. Голова была как в тумане, и я, честно говоря, до конца не понимала, зачем ввязываюсь в эту авантюру. Здравый смысл робко подавал голос, но вид пустой полки в шкафу и мысли о счетах заставляли его замолкнуть.
Собрав небольшой чемодан с самым необходимым, я критично замерла перед зеркалом. Выбор пал на нежно-голубое платье: закрытый лиф, аккуратные небольшие рукава и длина чуть ниже колен. Выглядело целомудренно и элегантно — как раз то, что нужно для знакомства с консервативными родителями. Я нанесла легкий макияж и заколола волосы сзади, оставив несколько прядей свободно обрамлять лицо.
В этот момент телефон на тумбочке настойчиво завибрировал. Короткое сообщение от Леона:
«В двенадцать буду у твоего подъезда».
Времени было еще предостаточно, поэтому я всё же заварила себе кофе. Горький напиток немного протрезвил мысли, но мандраж в груди никуда не делся. Допив чашку, я надела изящные босоножки, подхватила чемодан и в последний раз оглядела квартиру.
Выйдя на улицу, я первым делом нацепила солнцезащитные очки — яркий свет больно резал глаза после бессонной ночи, да и прятаться за темными стеклами от пронзительного взгляда Леона было как-то спокойнее.
— Твоя главная задача — улыбаться и кивать, — Леон бросил на меня короткий взгляд, не отрываясь от дороги. — И да, свой колючий характер оставь здесь, в Краснодаре. Там мне его показывать не нужно. Я говорю — ты поддакиваешь. Поняла?
​— Ты же прекрасно понимаешь, что я твоим родителям вряд ли понравлюсь, — я скептически хмыкнула, поправляя очки. — Зачем вообще весь этот спектакль? Неужели нельзя просто сказать «нет»?
​— Чтобы они хотя бы на время оставили меня в покое с этой женитьбой. Им нужна картинка — они её получат. Кстати, — он на секунду замялся, — у тебя-то как на личном?
​— Не в активном поиске, — отрезала я, глядя в окно на пролетающие мимо деревья.
​— То есть кто-то всё-таки есть?
​— Тебе какое дело? Рули молча, — огрызнулась я, чувствуя, как внутри снова закипает раздражение.
​Леон резко сжал руль, и в салоне повисла тяжелая тишина.
— Сбавь тон, Оля. Я понимаю, что ты девушка смелая и не из покладистых, но не перегибай палку. Если я начну грубить в ответ — тебе это очень не понравится, поверь мне на слово.
​Дальше мы ехали в полном молчании. Атмосфера была наэлектризована до предела. Только когда мы доехали до аэропорта и Леон припарковал машину на стоянке, он нарушил тишину:
— Пошли перекусим, пока есть время до регистрации.
​Я молча кивнула, выходя из машины. В горле пересохло, а завтрак, состоящий из одного кофе, уже давно переварился.
​— Ты вообще была когда-нибудь в Грузии? — спросил он, когда мы зашли в здание терминала.
​— Конечно. Каждые выходные туда летаю, чисто хинкали поесть и обратно, — съязвила я, не удержавшись.
​— Оля, я серьезно, — он остановился и посмотрел на меня сверху вниз.
​— Нет, не была.
​— Ну вот, считай, выпал шанс увидеть настоящие горы и гостеприимство. Поездка с жирным плюсом, — он усмехнулся, и в его глазах снова промелькнуло то самодовольство, которое меня так бесило. — Если, конечно, переживешь знакомство с моей мамой.

Мы зашли в небольшое сетевое кафе, где пахло пережаренным зерном и выпечкой в вакууме. Леон по-хозяйски отодвинул мне стул, но я демонстративно села на соседний, поближе к проходу.

​— Два двойных эспрессо и... что-нибудь существенное. Сэндвичи с курицей? — он вопросительно вскинул бровь, глядя на меня.

​— Салат. И воду, — отрезала я, открывая сумочку, чтобы проверить телефон. Просто чтобы не смотреть на него.

​— Салат в аэропорту — это лотерея, Оля. Возьми сэндвич, силы тебе пригодятся. У моей мамы аллергия на худосочных невест, она решит, что я тебя морю голодом, и начнет кормить насильно.

​Я подняла на него взгляд, полный ледяного спокойствия.

— Леон, давай проясним: я не твоя невеста. Я — твой самый дорогой и неудачный бизнес-проект. Поэтому избавь меня от советов по питанию.

​Он не обиделся. Напротив, он рассмеялся — негромко и как-то слишком искренне, отчего у меня по спине пробежал неприятный холодок. Когда принесли заказ, он пододвинул ко мне тарелку, даже не спрашивая.

​— Ешь, «бизнес-проект». В Тбилиси нас ждет стол длиной в бесконечность. Если ты не съешь хотя бы три хинкали за раз, дядя Вано решит, что ты шпионка.

​— А если я скажу им правду? — я прищурилась, глядя, как он невозмутимо расправляется со своим кофе. — Прямо там, за этим бесконечным столом. Скажу, что ты меня нанял, потому что не можешь сам разобраться со своей личной жизнью.

​Леон замер с чашкой у губ. Его взгляд мгновенно потяжелел, а та самая вальяжная харизма сменилась стальным блеском в глазах.

​— Не скажешь, — тихо произнес он. — Во-первых, ты слишком порядочная для этого. А во-вторых... тебе очень нужны те деньги, Оля. Настолько, что ты готова терпеть даже меня.

​Я почувствовала, как к горлу подступил комок. Он бил по больному, точно зная, где у «бухгалтерского клопа» самое уязвимое место.

​— Ты чудовище, — выдохнула я, вонзая вилку в лист салата так, словно это было его сердце.

​— Я реалист, — он снова расслабился и подмигнул мне. — И, судя по тому, как ты сейчас на меня смотришь, роль «ненавидящей, но покорной невесты» удастся тебе на все сто. Мама будет в восторге.

​Я промолчала, понимая, что в этой шахматной партии он пока ведет.
Мы прошли регистрацию и наконец-то устроились в креслах самолета. Шум двигателей и легкая вибрация немного успокаивали, но внутри всё равно всё сжималось от неопределенности. Леон сидел рядом, сосредоточенно глядя в экран своего смартфона.
​— Ну что, «невеста», — он повернулся ко мне, и на его губах промелькнула едва заметная, почти добрая усмешка. — Переходим к деловой части нашего контракта.
​Он сделал несколько быстрых движений пальцами по экрану. В ту же секунду мой телефон в сумочке коротко вибрировал. Я достала его и увидела уведомление от банковского приложения. Сумма, высветившаяся на экране, заставила мое сердце пропустить удар. Это был обещанный аванс — ровно половина того, что я обычно видела в расчетном листке за целый месяц каторжной работы в офисе.
​— Пришли? — коротко спросил он.
— Да, — я кивнула, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Пришли. Спасибо.
— Не за что. Это залог твоего спокойствия и моей уверенности в том, что ты не сбежишь через запасной выход, как только мы приземлимся в Тбилиси.
​Он откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.
— А теперь попытайся поспать, Оля. Лететь недолго, но тебе понадобятся все твои силы. Моя мама — это не Пашка из офиса. Она видит людей насквозь. Если она заметит, что ты боишься или врешь, нам обоим несдобровать.
​Я убрала телефон и отвернулась к иллюминатору. Деньги на счету давали странное чувство защищенности, но соседство с этим непредсказуемым мужчином пугало больше, чем любая финансовая дыра.
​— Леон, — тихо позвала я, когда мне показалось, что он уже уснул.
— М-м? — отозвался он, не открывая глаз.
— А если она спросит, как ты сделал мне предложение? Что мне отвечать?
— Скажи правду, — он чуть улыбнулся, не меняя позы. — Скажи, что я был настолько наглым и невыносимым, что у тебя просто не осталось выбора. Это она точно оценит.
​Я не нашлась, что ответить, и, прислонившись лбом к холодному стеклу, сама не заметила, как провалилась в тяжелый, тревожный сон под мерный гул самолета.
За иллюминатором расстилалось ослепительно-голубое небо, а под крылом самолета уже начали проступать зазубренные пики гор, припорошенные снегом. Дневное солнце заливало салон ярким светом, отчего очки на моем лице были как нельзя кстати.
​Леон сидел рядом, сложив руки на груди. Он не спал, а просто созерцал облака с каким-то странным, почти меланхоличным выражением лица.
​— Садимся, — коротко бросил он, когда стюардесса объявила о снижении. — Убери телефон и приготовься. Сейчас начнется шоу «Возвращение блудного сына».
​Когда шасси мягко коснулись полотна в аэропорту Тбилиси, по спине пробежал холодок. Это уже не Краснодар. Здесь я была на его территории, в чужой стране, в роли, которую едва ли представляла себе еще вчера утром.
​Мы прошли паспортный контроль (Леон шел на полшага впереди, излучая ту самую уверенную властность, которая так бесила меня в офисе) и направились к выходу из зоны прилета.
​— Оля, — он вдруг остановился и повернулся ко мне. — Сними очки. И... дай руку.
— Что? Зачем? — я отступила на шаг.
— Затем, что за теми дверями нас ждет мой дядя и, скорее всего, пара двоюродных братьев. Если мы выйдем по отдельности, как случайные попутчики, завтра мама съест меня на завтрак вместе с хинкали. Давай, не упрямься.
​Я помедлила, но, вспомнив сумму на счету, медленно сняла очки и вложила свою ладонь в его широкую, горячую ладонь. Его пальцы тут же собственнически переплелись с моими.
​— Вот так. Улыбайся, «невеста». Добро пожаловать в Грузию.

4 глава

В спальне родителей горела лишь одна тусклая лампа. Бадри мерил комнату шагами, и половицы скрипели под его тяжелым весом, вторя его раздражению.

​— Ты с ума сошла, Натела? — он резко обернулся к жене. — Как ты позволила им уйти в одну спальню? До свадьбы!

​— Бадри, успокойся, — Натела медленно расчесывала волосы перед зеркалом. — Ты же видел: у нас полон дом. Что мне оставалось делать? Выставить невесту сына на веранду?

​— Ты хочешь сказать, это стоило того, чтобы топтать наши традиции? — Бадри всплеснул руками. — Где это видано, чтобы девушка ночевала в комнате жениха, пока не прозвучали тосты на их свадьбе? Ты хочешь, чтобы завтра весь Тбилиси говорил, что Бадри больше не чтит законы предков? Можно было положить женщин отдельно, мужчин отдельно!

​— Бадри, я не могла разлучить Георгия с женой, они приехали издалека и заняли гостевую еще до основных гостей. Во всех комнатах люди. Даже в твоем кабинете на диване спит племянник. Куда я должна была ее деть?

​— Все равно это неправильно! — он ударил кулаком по ладони. — Это позор для моего дома.

​— Послушай меня, — Натела отложила гребень и мягко посмотрела на мужа. — По Ольге же всё видно. Она чистая девочка. Скромная, тихая... Глаза не прячет, но и лишнего себе не позволяет. Она из хорошей семьи, я это сердцем чую.

​— Что ты её расхваливаешь, как сваха на выданье? — проворчал Бадри, хотя в его голосе проскользнула нотка согласия. — Я не слепой, сам вижу. Но дело в другом — нарушен порядок, понимаешь? Вековой порядок! Завтра соседи станут тыкать в нас пальцами.

​— Никто не станет, Бадри. Соседи у нас — золотые люди, а родственники... родственники поговорят и забудут. Тем более, невеста у сына — русская, у них свои взгляды на жизнь.

​— И что, если русская? — Бадри нахмурился, садясь на край кровати. — Это теперь дает право забыть, кто мы такие? Традиции — это не одежда, которую меняют в зависимости от гостя.

​— Бадри, заклинаю тебя, не кипятись. Всё будет хорошо, вот увидишь. Наш Леон ее любит, он на нее так смотрит... как ты на меня тридцать лет назад.

​— Увидишь, увидишь... — пробурчал он, гася свет. — О чем вы, женщины, только думаете? Смотри, мать: если после этой ночи он на ней не женится, я не знаю, что я с ним сделаю. Из-под земли достану. Свадьбу надо играть немедленно. Чем быстрее, тем лучше.

​— Сыграем, — тихо ответила Натела в темноте, поправляя одеяло. — Обязательно сыграем. По всем правилам, так, чтобы горы дрожали от музыки. Спи уже, Бадри. Завтра будет долгий день.

Ольга

Солнечный луч настырно пробивался сквозь щель в тяжелых шторах, вырисовывая на стене золотистую полосу. Я открыла глаза и не сразу поняла, где нахожусь. Высокие потолки, незнакомый запах дерева и специй... Ах да, Грузия. «Невеста» в доме своего «босса».
Я осторожно повернула голову. Леон спал на самом краю огромной кровати, отвернувшись к окну. Вид у него во сне был на удивление мирный, без этой его вечной маски превосходства. Стараясь не издать ни звука, я выскользнула из-под одеяла, подхватила косметичку и на цыпочках прокралась в ванную.
Ледяная вода помогла окончательно прийти в себя. Я быстро привела себя в порядок: легкий макияж, чтобы скрыть следы недосыпа, и привычный пучок на голове. Глядя на свое отражение, я сделала глубокий вдох. «Просто продержись еще один день, Оля. Ради премии. Ради спокойствия».
Когда я вернулась в спальню, Леон уже сидел на кровати, взъерошенный и какой-то непривычно домашний. Он перевел на меня взгляд, и в нем не было вчерашней иронии — скорее, деловая сосредоточенность.
— Доброе утро, — голос у него после сна был низким и слегка хриплым. — Смотри, расклад такой: сейчас быстро завтракаем и сваливаем, пока сюда еще полчище гостей не набежало. Вчерашнего аншлага мне хватило.
Я только кивнула, присаживаясь на пуфик у зеркала.
— План звучит идеально, — отозвалась я шепотом. — Куда «сваливаем»?
— Увидишь. В горы. Там хотя бы дышать можно без лишних вопросов, — он поднялся, подхватил полотенце и направился к двери ванной. — Пять минут, и спускаемся. Мама не выпустит нас без завтрака, так что приготовься: есть придется быстро и много.
Он скрылся за дверью, а я осталась сидеть в тишине, глядя на заправленную кровать. Интересно, в какой момент наш «деловой контракт» превратился в этот странный побег вдвоем?

План Леона «быстро свалить» разбился о суровую реальность грузинского гостеприимства в ту же секунду, как мы спустились на первый этаж.
​— Доброе утро, дети! — Натела возникла перед нами, сияя ярче утреннего солнца. — Какой «уезжаем»? Вы что, с ума сошли? Сначала завтрак!
​Завтраком это назвать было сложно. Стол в гостиной снова ломился так, будто мы отмечали как минимум юбилей. Свежий мацони, горячий хлеб из тоне, домашний сыр, яичница с помидорами и зеленью — ароматы стояли такие, что сопротивляться было бесполезно. К тому же, половина вчерашних гостей, кажется, и не уходила, а просто плавно перекочевала из режима «ужин» в режим «утренний кофе».
​— Садись, Оленька, — Натела мягко подтолкнула меня к стулу. — Леон, не хмурься, горы никуда не убегут, а мать расстраивать нельзя.
​Я покорно села, стараясь не встречаться взглядом с дядей Вахтангом, который уже вовсю уплетал сыр и подозрительно весело подмигивал нам. Леон пристроился рядом, его плечо касалось моего, и я чувствовала, как он буквально вибрирует от нетерпения и раздражения. Его план по спасению трещал по швам.
​Когда с едой было покончено и гости перешли к обсуждению последних новостей района, Бадри — отец Леона — медленно отставил пустую чашку. Он не участвовал в общей суете, сохраняя монументальное спокойствие.
​— Леон, — негромко, но веско произнес он. — Оставь женщин. Пойдем в кабинет, есть разговор.
​В комнате на мгновение стало тише. Леон напрягся. Он бросил на меня быстрый взгляд — в нем читалось явное «держись тут, я скоро», — и молча поднялся вслед за отцом.
​Я осталась сидеть за столом под прицелом добрых, но невероятно любопытных глаз Нателы и Лики.
​— Ну, расскажи нам, дорогая, — Натела пододвинула ко мне вазочку с вареньем из грецких орехов, — как же такой суровый парень, как мой сын, смог подобрать ключик к твоему сердцу? Он ведь у нас молчун, всё в себе держит...
​Я сглотнула. Допрос второй степени начался, а мой «адвокат» только что скрылся за тяжелой дубовой дверью кабинета.