Невеста в бегах: Герцог не прощает измен

Глава 1. Тысяча ступеней и одна пропавшая служанка

1. Ночной побег

Кайра вцепилась пальцами в выступ стены, с трудом удерживая равновесие. Ночной ветер, словно насмешливый дух, трепал ее пшеничные волосы, выбившиеся из-под капюшона. Ее длинные, слишком крепкие для леди пальцы цеплялись за малейшие выступы, а узкие плечи напряглись от усилия. Где-то внизу, за зубчатыми стенами, тускло горели огни города — жалкие, дрожащие, как простолюдины перед сильными мира сего.

«Если бы Миллит видела меня сейчас…»

Вспомнился ее смех — легкий, без тени осуждения. «Леди, да вы лазаете лучше, чем мой брат-крысолов!».

Но Миллит не было.

Недавний разговор с купцом оставил горький привкус. «Не видел ее с тех пор как она уволилась из моего дома. Спросите у миссис Норрис». Как будто тетя когда-нибудь скажет правду.

С трудом перевалившись через подоконник спальни, Кайра рухнула на кровать, сбрасывая грязные сапоги. Запах воска и лаванды — все, что осталось от служанки. Здесь она заплетала Кайре волосы (слишком густые, слишком светлые — «как у крестьянки», язвила тетя Норрис), здесь смеялась, рассказывая городские сплетни…

«Нет. Лучше не думать об этом».

2. Утро и башня

— Миледи, вставайте! — Голос за дверью был нарочито бодрым, словно служанка старалась скрыть страх.

Кайра натянула одеяло на голову, чувствуя, как спутанные волосы липнут к шее.

— Убирайся.

— Учитель уже ждет у башни!

— Пусть подождёт у пропасти!

Но правила есть правила. Через полчаса, зевая, она стояла у подножия винтовой лестницы, втиснутая в плотный тренировочный костюм. Высокий воротник давил на горло, перчатки скрывали руки, покрытые царапинами от ночных вылазок. Даже здесь, где никто не мог ее увидеть, лицо скрывала тканевая полумаска.

«Как будто кто-то станет подглядывать за тем, как я задыхаюсь».

— Пять слитков. Тысяча ступеней. Спускай их вниз по одному за раз. Никаких уловок, — сухо сказал учитель.

— А если я умру по дороге, вы хотя бы на похоронах скажете, что я была послушной?

Он не удостоил ее колкость ответом.

Подъем занял вечность. Ноги горели, в висках стучало, а в голове крутилась одна мысль: «Где Миллит?».

Добравшись до вершины, Кайра без сил рухнула на пол. Пять металлических слитков лежали на столе.

— Ну уж нет, — проворчала она, схватила один и подползла к окну.

Один за другим слитки полетели вниз, звеня при ударе о камни. Внизу учитель вскинул руки.

— Кайра!

— Задание выполнено! — крикнула она в ответ, уже спускаясь. — Слитки внизу, я тоже скоро буду!

3. Брат и тетя

— Ты — позоришь наш род, не надоело? — Киллиан стоял в тени, его темно-синий костюм (с безупречной серебряной вышивкой) контрастировал с ее поношенной одеждой.

«Идеальный наследник. Идеальный сын».

— Спасибо, братец, — Кайра опустилась на скамью, лениво стягивая перчатки. Ее голубые глаза (слишком яркие, слишком колючие) сверкнули. — А ты сегодня прокатишься со мной до леса?

— Нет.

— Как всегда.

Тетя Норрис появилась, плывя по саду в нелепом кружевном платье.

— В оранжерею! Сейчас же!

4. Розы и правда

Оранжерея встретила ее волной жара. Воздух был густым, сладким, почти одуряющим. Голубые розы — символ их рода — цвели здесь круглый год, несмотря на северные холода.

— Сорви пятнадцать белых и пятнадцать голубых, поставишь в разные вазы, — приказала тетя Норрис.

Кайра потянулась к розе, но получила шлепок по руке.

— Не эти! Они для герцога! Бери с дальних кустов

«Чтоб тебе…»

— Где Миллит? — спросила она вдруг, глядя тете прямо в глаза.

Та замерла.

— Твоя бывшая служанка? Она уволена.

— Почему?

— Не твое дело.

— Тогда я не буду переодеваться к ужину, — Кайра скрестила руки. — Никакая другая служанка мне не нужна.

Тетя Норрис покраснела от злости.

— Она опозорила себя! Как жаль, что тебя нельзя вышвырнуть так же легко!

«Значит, жива».

— Где она теперь?

— Хватит! — тетя повернулась к выходу. — И если я услышу еще один вопрос, твой отец узнает, чем ты занимаешься по ночам!

Кайра замерла. «Она блефует. Не может знать».

Но рисковать было нельзя.

5. Маска и тайна

Перед зеркалом новая служанка (Лора — маленькая, пугливая) дрожала, укладывая ей волосы. Кайра поймала ее взгляд в зеркале.

— Как тебя зовут?

— Л-Лора, миледи.

— Лора… — Кайра достала из шкатулки резной гребень. — Хочешь его?

Глаза служанки расширились.

— О, нет, миледи, я не могу…

— Можешь. Если скажешь, куда отправили Миллит.

Лора побледнела.

— Миссис Норрис…

— Она запретит тебе оставить гребень, если узнает, — Кайра улыбнулась. — Но она не узнает.

Девушка дрожала.

— Я… я не знаю! Миссис Норрис никому не сказала!

Кайра сжала гребень, зубцы впились в ладонь…

«Значит, война только начинается».

~

Девичий облик - алмаз неограненный, что засияет лишь в перстне супруга.
Девичье тело - храм запертый, где ключ хранится у законного владыки.
Девичьи речи - эхо без голоса, что обретает звук лишь в устах мужа.

Глава 2. Трещина в золотой маске

1. Тягостный вечер

Кайра стояла у окна, вцепившись в подоконник так, будто камень был единственной твердью в этом рушащемся мире. Закат лился по замковым стенам густым, как вино, светом, превращая голубые розы гербов в синяки на пурпурном небе. Сколько можно терпеть это пренебрежение? — мысль билась в висках в такт мерцающим факелам во дворе. Сколько можно молчать, когда тебя стирают в пыль?

Ее пальцы, сами собой, потянулись к маске. Золотые прутья, сплетённые в тончайший кружевной узор, жемчужины, вечно холодные — даже в зной, даже в огне. Она провела по ним подушечками пальцев, чувствуя, как металл податливо прогибается. «Кто я под этим позолоченным панцирем? — в голове мелькнуло, как искра. Даже собственного лица не помню».

Дверь распахнулась без стука — очередное напоминание: Миллит больше нет.

— Леди Кайра, вас ждут к ужину. — Голос Лоры дрожал, словно лист на ветру.

— Передайте, что я нездорова. — Кайра не повернулась, но в стекле увидела отражение служанки ̶ сгорбленная, будто ожидающая удара.

— Но миссис Норрис настаивает…

— Выйдите. — Ее голос рассек воздух, как лезвие.

Когда дверь захлопнулась, Кайра заметила на маске следы — едва видимые вмятины, будто от когтей. Забавно, — подумала она. Даже самое несокрушимое можно сломать… если надавить в нужное место.

2. Большой зал – театр лицемерия

Свечи в Большом зале пылали, как костры, отбрасывая на гобелены с «великими победами» их рода тени, похожие на скрюченные пальцы. Кайра вошла последней — медленно, нарочито.

Никто не поднял глаз.

Лорд Корбен и дядя Корд обсуждали поставки зерна, их голоса сливались в один общий шум. Леди Розалина кормила со стола свою собачку Мими, изредка вздыхая. Киллиан вертел нож, наблюдая, как пламя играет на лезвии — в его глазах читалось то же пустое любопытство, с каким дети жгут мух.

«Я здесь. Я существую. Почему никто не видит?», Кайра впилась ногтями в ладони, чтобы не дрожать.

— Садись, — бросил отец, наконец подняв взгляд. Но не на нее — на маску. Всегда на маску. — У нас важное объявление.

— Герцог Вальтерра сделал тебе честь, согласившись взять тебя в жены.

По спине Кайры пробежали ледяные мурашки. «А, вот оно. Весь этот ужин — просто сцена перед казнью».

— Я… даже не знаю его, — выдавила она, чувствуя, как золото маски впивается в скулы.

— Тебе не положено знать, — фыркнул Киллиан, лениво отрываясь от ножа. — Твоя задача — раздвинуть ноги и родить наследников.

Дядя Корд закатил глаза:

— Если бы жених услышал твои речи, ты бы кончила в Башне, как твоя безумная тетка. Благодари короля, что этот брак остановит войну наших домов.

На столе лежало письмо с печатью Вальтерра — черный леопард, разрывающий цепь. Конверт был вскрыт. Разумеется. Они даже не потрудились сделать вид, что я имею право знать свою судьбу.

— Говорят, он не проиграл ни одной битвы, — вставила тетя Норрис, бросая на Кайру взгляд, каким осматривают скот на ярмарке.

— Говорят, он продал душу Павшему, — пробормотал Киллиан, проводя пальцем по лезвию.

В памяти всплыл шепот няни у камина: «Они отдают Богу не душу — а способность любить. За это их клинки никогда не тупятся…»

Остаток ужина Кайра провела в оцепенении, будто плыла сквозь густой туман, пока наконец не прозвучало:

— Трапеза окончена.

3. Портрет из прошлого

Коридоры замка были пусты и темны, как склеп. Кайра остановилась перед портретом тети Алисии — той, самой что осмелилась снять маску до замужества. Теперь ее лицо было замазано черной краской, а под холстом висела табличка: «Предостережение непокорным».

Если нарушишь Правила, то жизнь превратиться в тюрьму, но жизнь по правилам это и есть тюрьма, так что какая в сущности разница?

Кайра вдруг поняла, что плачет. Слезы катились по щекам, оставляя солёные дорожки по гладким щекам.

«Я так одинока... где ты Миллит? Ты мне так нужна».

4. Горькая правда

— Миледи… о Миллит… — Лора дрожала, как осиновый лист, проводя гребнем по волосам Кайры.

— Говори! — Кайра впилась пальцами в ее запястье.

— Она… ждала ребенка. От лорда Киллиана.

Мир покосился. В зеркале Кайра увидела свое отражение — искаженное, чужое.

— Ее отправили в Монастырь Павших, — прошептала Лора.

Кайра вскочила, опрокинув скамью. Монастырь Павших — место, откуда не возвращались. Ее взгляд упал на маску, лежащую на бархатной подушке.

Золото сверкало в свете свечей — холодное, безупречное, как законы их проклятого мира.

Она схватила маску и швырнула в стену.

Громкий звон. Идеальная поверхность треснула — тонкая черная линия рассекла правый глаз, как шрам.

Кайра подняла поврежденную маску. Хватит.

Где-то за стенами замка готовился к броску Леопард. Где-то в горах страдала Миллит.

А в ее руке теперь лежало не просто украшение. Треснувшая маска — первый шаг, объявление войны.

Глава 3: Черная шкура Леопарда

1. Странный сон

Кайра оказалась в огромном зале, которого никогда прежде не видела. Длинный дубовый стол, тянулся в бесконечную темноту. Ее руки лежали на столе, прижатые невидимой силой и не могли сдвинуться с места. В груди было тяжело - словно ее придавило каменной плитой. Кайра оглядела себя, платье напоминало серебрённый свет луны, лиф был расшит тонкой нитью, рисунки сочетали розы Де-Винтеров и львов Вальтерра.

Из тьмы раздался мягкий звук - коготь, царапающий дерево. Затем еще один. И еще.

Черный леопард появился из теней, его шкура поглощала свет, как провал в самой ночи. Только глаза - холодные, голубые, неестественно человеческие - горели в полумраке. Он ступил на стол, и массивная древесина застонала под его весом.

— Ты не должна была сюда приходить, - прошептал зверь, но его пасть не шевелилась. Голос звучал у нее в голове, как собственные мысли.

Кайра попыталась закричать, но горло сжалось. Леопард шел медленно, оставляя на полированной поверхности глубокие царапины. Его дыхание пахло железом и дымом.

Когда он прыгнул, Кайра проснулась.

Она лежала неподвижно в своей кровати, глаза широко открыты. Тело отказывалось слушаться, будто все еще находилось во сне. В углу комнаты шевелилась тень - черная, бесформенная масса, которая медленно принимала очертания крупного зверя. Кайра чувствовала, как по ее ногам ползут мурашки, но не могла даже пошевелить пальцем.

«Это нереально», - пыталась убедить себя Кайра, но в ушах все еще звучал тот голос: «Ты не должна была сюда приходить».

Тень в углу замерла, будто услышав ее мысли. Затем - исчезла. Одновременно с этим Кайра почувствовала, как к ней возвращается контроль над телом. Она резко села на кровати, хватая ртом воздух и дрожа всем телом.

2. Мрачное утро

Солнечный свет, пробивавшийся сквозь витражное окно, казался бледным и безжизненным после того сна. Кайра подошла к столу, где лежала маска. Трещина, оставшаяся после вчерашнего срыва, пересекала правый глазок - точно так же, как в ее сне коготь Леопарда рассек воздух перед ее лицом.

Лора вошла без стука, застав Кайру за этим мрачным размышлением.

"Миледи... вас ждут в кабинете лорда Корбена."

Кайра не ответила. Она все еще чувствовала на себе тот взгляд тежелый взгляд.

3. Жесткий ответ отца

Кабинет лорда Корбена пах дубом, чернилами и холодой сыростью камня. Когда Кайра вошла, ее взгляд сразу упал на длинный стол для переговоров - на его полированной поверхности виднелись царапины, почти неотличимые от тех, что оставил зверь в ее сне.

— Ты опоздала, — сказал отец, не поднимая глаз от бумаг.

— Когда появились эти отметины? — Кайра провела пальцами по одной из царапин на столе.

— Стол стоит здесь уже сотни лет. На нем полно царапин, — Лорд Корбен нахмурился.

Отец наконец посмотрел на нее. Нет — на маску. Всегда на маску.

— Герцог Вальтерра прибудет через три дня. К его визиту ты должна быть готова.

— Готова к чему?

— К помолвке.

Кайра сжала кулаки.

— А если я откажусь?

Лорд Корбен отложил перо.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь. Этот брак прекратит десятилетнюю войну наших домов.

— Значит, я просто разменная монета?

— Ты — дочь этого дома. И твой долг — служить ему.

Кайра заставила себя не дрогнуть.

— А что, если он действительно продал душу Павшему? Что, если он...

— Довольно! — Отец ударил кулаком по столу. — Ты будешь вести себя подобающе. Или я лично отправлю тебя в Башню, как твою тетку.

Кайра замолчала.

«Они уже решили. Для них я не человек — я просто дорогая вещь».

4. Безразличие матери

В будуаре леди Розалины пахло лавандой и лекарственными травами. Кайра заметила, как мать нервно теребит край вышивки - на белоснежной ткани проступал узор: черный леопард, держащий голубую розу.

— Ты начала новую вышивку?— Спросила Кайра.

Леди Розалина вздрогнула, будто пойманная на чем-то запретном. — Это... это просто узор. Ничего особенного.

Но Кайра видела - в углу ткани уже была вышит маленький рисунок похожий на одну из ее парадных масок.

— Мама... — начала Кайра.

— Не надо истерик, — леди Розалина даже не подняла глаз. — Все женщины через это проходят.

— Через что? Через замужество с тем, кого боишься?

— Через осознание, что наша жизнь не принадлежит нам.

Кайра сжала зубы.

— Ты счастлива?

Леди Розалина на секунду замерла, затем продолжила вышивать.

— Счастье — для простолюдинок. Нам дарована честь служить своему роду.

Кайра посмотрела на мать — на ее идеальную осанку, на безупречные складки платья, на руки, которые никогда не дрожали.

«Она давно умерла. Просто еще ходит».

5. Киллиан и правда

Брата она застала в оружейной, где он полировал новый меч.

— Ну что, сестрица, готова стать женой Леопарда? — усмехнулся он.

— Ты знаешь, что он не человек.

Киллиан пожал плечами.

— Зато он победитель. И его земли втрое больше наших.

— А Миллит? — Кайра не планировала спрашивать, но слова вырвались сами.

Брат замер, затем медленно положил тряпку.

— Ты слишком много интересуешься тем, что тебя не касается.

— Она ждала твоего ребенка!

— И была достаточно глупа, чтобы об этом говорить. — Киллиан повернулся к ней, и в его глазах Кайра увидела нечто пугающее. — Не повторяй ее ошибок.

Кайра отступила на шаг.

«Он не сожалеет. Он даже не понимает, что сделал».

6. Исповедь перед зеркалом

Ночью Кайра снова стояла перед зеркалом, держа в руках поврежденную маску.

«Через три дня он приедет. Через три дня моя жизнь закончится».

В трещине маски мелькнул отблеск - голубой глаз, наблюдающий за ней. Кайра швырнула ее на пол.

На следующее утро служанка обнаружила Кайру спящей на полу среди осколков разбитого зеркала - в застывших пальцах она по-прежнему сжимала обломки золотой маски. Пустая зеркальная рама вокруг была исцарапана глубокими бороздами, будто по ней скреблись чьи-то когти.

Глава 4. Храм Павшего

1. Святилище отверженного

Лунный свет, словно жидкое серебро, струился сквозь разбитый купол храма, выхватывая из темноты фрагменты фресок. Семикрылый ангел, низвергающийся в бездну. Лики святых с выколотыми глазами. Кайра шла медленно, ноги в кожаных ботинках едва не скользили по мозаичному полу, где когда-то были выложены слова: «Павший восстанет». Здесь, среди руин запретной веры, она надеялась понять, за кого ее отдают замуж.

В городе она не носила маску — здесь ее лицо само становилось защитой. Кто узнает в этой худой девчонке с грязными щеками благородную леди Де-Винтер?

«Три дня. Всего три дня до приезда Леопарда».

Воздух был густым от запаха воска и чего-то металлического - будто кто-то недавно точил здесь клинки. На чёрном алтаре, грубо вытесанном из камня, лежали подношения: ржавые гвозди, скрученные в странные символы, пергамент с обгоревшими краями, испещренный письменами, венок из терновника. Она протянула руку, собираясь коснуться шипов, когда из тьмы раздался голос:

— Ты пришла молиться или проклинать?

Глухой, низкий, как гул далекого грома. В нем не было ни тепла, ни насмешки — только холод.

Кайра вздрогнула и обернулась.

2. Встреча двух теней

Из-за колонны вышел мужчина в темном дорожном плаще, слишком простом для знати, но слишком дорогом для простолюдина. Капюшон скрывал его лицо, но из-под него выбивались пряди волос — черных, как смоль, длинных, словно у дикарей. Они ниспадали на плечи, сливаясь с тканью, будто сама тьма струилась по нему.

Его руки, обнаженные на мгновение, когда он откинул плащ, были покрыты шрамами — не от битвы, а от ритуалов. Символы, выжженные калёным железом. На пальце — массивный перстень.

— Я пришла понять, — сказала Кайра, не отводя взгляда.

Он рассмотрел ее в ответ — медленно, оценивающе, словно разглядывал диковинное животное.

— Тогда скажи, что знаешь о Павшем.

Двое стояли у алтаря. Эта встреча с незнакомцем казалась Кайре странной как забытый сон. Его голос, все тот же низкий и безжизненный, наполнял храм, будто он читал древнее пророчество. Кайра сглотнула и с трудом сказала не дрогнувшим голосом:

— Он дал людям огонь, когда другие боги требовали покорности. Научил их мыслить, когда жрецы требовали слепой веры. И за это его назвали Падшим.

— Красивая сказка. Но Павший не спасает. Он дает силу тем, кто готов последовать за ним. И заплатить придётся за каждый шаг на этом пути.

Он провел рукой по черному камню алтаря, и Кайра заметила, что его пальцы — длинные, изящные, но покрытые старыми ожогами — слегка дрожали. Он говорил с ней как с глупой мышкой, поймать которую нет никакой пользы. Он продолжил:

— Разве падение — это конец?

— Или оно станет началом нового пути? — невольно закончила за него Кайра.

Он замер, затем медленно повернул голову. Казалось, впервые за весь разговор он проявил к ней интерес.

— Ты не из тех, кто верит в сказки о добродетели, — подытожил он.

— Я верю в то, что вижу, — ответила Кайра. — А здесь я вижу только руины. Все оставили веру в этого Бога.

Вдруг его голос изменился — стал жестче, острее, будто лезвие, приставленное к горлу:

— Большинство не выдержало тяжести пути, каждый день ты делаешь выбор который приближает тебя или отдаляет от Павшего. Завтра я совершу то, что назовут величайшим предательством. Но разве предательство - это всегда зло?

Кайра не отступила.

— Убийство?

— Хуже , — он слегка наклонился, и теперь его тёмные волосы почти касались ее плеча. — Нарушение клятвы.

Она почувствовала, как по спине побежали мурашки. В ее голове созрел еще один вопрос. Но прежде чем она успела спросить, снаружи раздались шаги.

— Стража, — прошептал незнакомец.

Он резко схватил ее за руку — его пальцы были холодными, как металл, — и оттащил за колонну. В темноте она ощутила его дыхание на своей шее.

— Ты не должна была сюда приходить.

— Почему? Боишься, что я расскажу?

Он замер, затем медленно провел большим пальцем по ее шее — там, где под кожей бешено стучал пульс.

Кайра почувствовала, как что-то холодное и тяжёлое вкладывают ей в руку .

— Возвращайся в свою золотую клетку, маленькая птичка. Наши пути еще пересекутся.

Когда стража ворвалась в храм, незнакомца уже не было. Кайра стояла одна, сжимая в руке доказательство того, что ее жених уже здесь - и знает о ней куда больше, чем она предполагала.

3. Одинокое утро

Кайра вернулась в замок до рассвета. Она сидела у окна, сжимая в руке перстень — теперь, при свете, она разглядела герб.

Леопард, разрывающий цепь.

Герцог Вальтерра. Ее жених.

«Он знает».