Невеста. Заберу за долги

1. Сорванная свадьба

Он — влиятельный и опасный бизнесмен, инвестор, выкупающий проблемные активы. Ему не отказывают.

Она — просто девушка, которая оказалась не в том месте, не в то время и приглянулась ему.

Их пути пересекаются на её свадьбе. Он забирает её прямо из-под венца в счёт долга будущего свёкра и хочет сделать своей игрушкой, только он кое-чего не учёл…

2. Выбор без выбора

Юлиана

Слова Сергея врезаются в тело, бьют в живот. Я забываю вдохнуть и секунду просто стою. Потом до меня доходит.

— Что?.. — голос выходит чужим. Тонким. — Нет!

Я рефлекторно качаю головой. Сжимаю руку Егора.

— Егор, скажи ему! — восклицаю с волнением. — Скажи, что это бред. Это же… у нас же свадьба.

Егор делает шаг вперёд, будто пытается заслонить.

— Вы никуда её не заберёте, — бросает он Марку. — Я это так не оставлю.

Марк даже не смотрит на него, будто это просто фоновый шум.

— Оставишь, — спокойно говорит он и смотрит на Сергея.

Я поворачиваюсь к Марте.

— Марта Васильевна, вы же понимаете? Это ненормально. Скажите что-нибудь!

Она бледная. Губы поджаты. Она явно меня слышит, но смотрит на мужа. Не на меня.

И в этот момент я понимаю — помощи не будет. Меня просто… продают. В доме, который должен был стать безопасным местом.

Ноги сами делают шаг назад.

— Я с вами никуда не поеду, — говорю Марку. Стараюсь, чтобы голос звучал твёрдо. — Вы не имеете права меня забирать.

Он переводит взгляд на меня. Смотрит сверху вниз. Повелительно.

— Имею, — отвечает низким голосом.

— Это похищение! — вырывается у меня. — Вы понимаете, что…

— Назови как хочешь, — бросает он. — Поедешь со мной как миленькая.

Егор снова делает шаг вперёд.

— Я вызываю полицию, — говорит он хрипло и вынимает телефон. Я вижу, как он кликает на экстренной клавиатуре «112».

Марк медленно переводит взгляд на него.

— Давай, вместе дождёмся, — совершенно спокойный. И снова смотрит на Сергея. Тот серый. Уже не белый, а цвета сухого асфальта.

— Егор, положи трубку! — и смотрит на сына. — Мы не будем вызывать полицию.

У меня внутри поднимается отчаяние. Пальцы леденеют. Телефон остался в гостевой спальне, где меня одевали. С собой только клатч и букет.

— Папа! — срывается Егор. — Ты правда отдашь её?

Сергей не отвечает. Я поворачиваюсь к Марку. Последняя попытка воззвать к его адекватности.

— Вы же меня не знаете, — говорю я. — Я не вещь.

Он направляется ко мне. Шаг медленный, но неотвратимый. Просто сокращающий расстояние

— Мне достаточно одного взгляда, — говорит он рассматривая моё платье, фату, перчатки. Застывает глазами на губах.

— Ты в свадебном платье, — произносит он тихо. — Красивая. И это удобно.

У меня внутри всё обрывается.

— Я вас не хочу, — говорю я, бросая затравленный взгляд на Егора. — Я люблю жениха.

Марк не реагирует. Не отводит взгляда, которым меня буквально щупает. По позвоночнику струятся мурашки.

— Мне это неважно, — говорит он спокойно. Тихо.

— Мне важно! — вырывается у меня.

— Ты слабо понимаешь? — спрашивает он, прищуриваясь. — Твои желания значения не имеют. Иди к выходу.

Я не двигаюсь. Не верю до конца, что это происходит со мной.

Марк поворачивается к Сергею.

— Хорошего дня.

И снова смотрит на меня, ожидая, что я подчинюсь.

Я хватаю Егора за лацкан пиджака.

— Егор, сделай что-нибудь! — голос у меня пищит. — Пожалуйста! Так же нельзя!

Он смотрит на меня как на чужую. Вся любовь, которую я видела в его глазах, вдруг испарилась. Я вижу перед собой незнакомого мужчину. Он берёт меня за запястье и отрывает мою руку от своего костюма.

— Иди с ним, Юлиана, — выговаривает глухо и хрипло. — Не испытывай его терпение.

— Пойдём, — напоминает Марк.

— Нет! — я качаю головой. Сама понимаю, что в этом доме мне некуда бежать, особенно в свадебном платье, на высоких шпильках, у меня нет шансов спастись.

Марк расправляет плечи, подходит, встаёт так близко, что я чувствую его тепло и запах парфюма. Очень дорогого парфюма. Приятный, мужественный, и меня бесит, что мне нравится этот запах.

— Девочка, — говорит он с едва заметной усталостью. — Я не знаю, кто ты. Не знаю, чья ты дочь. И мне плевать. Я тебя хочу. Поэтому беру.

У меня сжимается желудок, начинает тошнить.

— Вы псих, — вырывается у меня.

— Нет, просто человек, умеющий получать то, что хочет. — Его взгляд проходит по моему телу, останавливается на глазах. — Поэтому сейчас ты пойдёшь и сядешь в мою машину.

— Или что? — я задираю подбородок, хотя у самой дрожат ноги.

— Или я сделаю то, что тебе не понравится, — совершенно холодно говорит он.

И чёрт, я верю. Представить не могу, что именно, но страх пробирает до костей. Он не шантажирует чем-то конкретным. Но наверняка знает, что может.

— Я буду сопротивляться! — выговариваю я, отступая ещё на шаг, и касаюсь спиной стены. Дальше бежать некуда.

Он настигает меня в один шаг. Его ладонь ложится мне на талию. Не сжимает. Просто фиксирует.

И я вдруг понимаю, что вырваться не смогу.

— Сопротивляйся, — произносит он тихо. — Мне нравится.

У меня внутри всё сжимается. Потому что я уже сейчас понимаю, такому напору, такому давлению, какое оказывает он, сопротивляться почти невозможно. Он физически давит меня присутствием. И в нём чувствуется та сила, которую он не демонстрирует, но применит мгновенно, как только это потребуется.

— Я не пойду. Нет, — выговариваю я.

— Тогда поступим проще, — говорит Марк и закидывает меня к себе на плечо.

Букет падает, а вместе с ним моя последняя надежда, что мне удастся спастись.

Визуалы героев

Марк Романович Финский

3. Да вы сумасшедший!

Марк

Она лёгкая. В ней весу дай бог килограмм пятьдесят наберётся. Тёплая. Кожа ощущает её жар сквозь пиджак.

Когда я закидываю её себе на плечо, она бьёт кулачками так яростно, что кажется, я не девушку несу, а маленького разъярённого котёнка, который уверился в своём праве на свободу.

— Опустите! Немедленно! — сипит она, колотя меня кулаками в районе поясницы.

Смешная. Сочная. Горячая. Совершенно бесполезно сопротивляющаяся.

Мне нравится её тепло. Нравится, как она дёргается. Нравится, что она думает, будто может на что-то повлиять.

Она в свадебном платье — белом, чистом, как свежая простыня. Волосы пахнут ванилью и чем-то цветочным. И эта вся нежность извивается у меня на плече, пытаясь вырваться.

Тело у неё напряжённое. Движения рваные. Она не из тех, которые сами садятся на колени, чтобы быть удобными.

Тигрица.

Это раздражает и возбуждает одновременно.

Я выношу её из дома не замедляя шага. Охрана молчит. Ковалёв молчит. Жених, кажется, подскуливает, но не пытается меня остановить. Все всё понимают.

Воздух на улице пахнет весенней свежестью. Машина уже у крыльца.

У задней двери ставлю девчонку на землю.

Она тут же отшатывается, будто я её обжёг, и я тут же хватаю её за плечо, чтобы не рванула прочь. Она дышит часто. Глазищи огромные, безумные. В них страх и ненависть.

Какая же красивая, бестия. Даже красивее, чем показалось сначала. Щёки горят. Губы приоткрыты. Грудь вздымается под тканью платья. Непозволительно красивая. Такую хочется спрятать от всего мира и посадить под замок, где её буду видеть только я.

Я открываю заднюю дверь.

— Садись, — приказываю.

— Не сяду, — она пытается вырвать руку, но я не позволяю. А голосок твёрдый, как у цыплёнка, который собирается клюнуть волка в нос.

Мне нравится эта твёрдость. Но долго это не продлится.

— Хорошо, — киваю. — Тогда проще. Багажник или салон?

Она открывает рот, глаза расширяются. Со щёк стекает весь цвет. Вот теперь доходит. Не предложение, а выбор.

— С-салон, — шепчет.

— Тогда полезай, — хмыкаю.

Она забирается внутрь, дрожит, хотя и пытается не показывать. Старается сохранить достоинство, и заводит меня этим ещё больше.

Я обхожу машину, сажусь рядом с ней, закрываю дверь.

— Игнат, трогай, — бросаю водителю.

Машина мягко уходит с места. Девчонка сидит на краешке сиденья. Дышит часто, судорожно. Оглядывается на дом Ковалёва.

Попрощайся, куколка. Сюда ты уже не вернёшься.

Я ощущаю её страх и… сладость. Очень сладкая девочка. Надо скорее закрыть хвосты.

Я достаю телефон и набираю помощника.

— Лёш, свяжись с Коноваловым из ЗАГСа Приморского района, — говорю строго. Он сразу включается. — Пусть обеспечит мне регистрацию брака… через час.

Я смотрю в зеркало заднего вида, Игнат молча кивает.

— Да, через час, — добавляю Лёше.

— Сделаю, — отзывается Лёша.

Я завершаю вызов. Девчонка смотрит на меня так, будто я объявил начало конца света.

— Вы… что только что сделали? — голос у неё ломается. — Что вы сейчас сделали?!

Я прямо кожей чувствую, как у неё под платьем мурашки забегали.

— Жениться на тебе буду, — отвечаю, удобно устраивая руку на подлокотнике.

— Вы с ума сош-шли?! — пищит она. — Жениться на незнакомке? На чужой невесте? На женщине, которая любит другого? Это… это бред!

— Бред — считать, что твои чувства имеют значение в этой ситуации, — замечаю спокойно.

Она издаёт короткий стон боли. Отлично. Начинает понимать расстановку сил.

— Зачем вам это?! — спрашивает сдавленно.

— Статус, — пожимаю плечом. — Я не оставляю незакрытых вопросов.
Потому что если я тебя увезу просто так, завтра появятся адвокаты, заявления, истерики. А если ты моя жена — это уже другой разговор.

Она сглатывает. Так громко, что я это слышу.

— А ещё я тебя хочу, разве этого недостаточно? — я ухмыляюсь.

— Вы уже сказали, — бурчит она и отворачивается к окну.

Я протягиваю руку и, аккуратно взяв её за фату, разворачиваю к себе обратно.

— Просто я могу взять и жениться на женщине. Ты уже в платье, — окидываю взглядом стройную фигурку. — Я решил, что мне по душе такое развлечение.

— Развлечение?.. — тянет она на выдохе.

Я смотрю на её губы, на глаза, на линию шеи. Тонкие запястья, сжатые на клатче пальцы.

— Почему бы и нет? — поднимаю бровь.

— Раз уж вы решили на мне жениться, пусть это будет фиктивный брак, — говорит она так требовательно, что я снова вижу в ней воинственного цыплёнка.

— Нет, невеста, — говорю я. — Супружеский долг буду брать натурой. Регулярно.

Она закрывает рот ладонью, будто ей нехорошо.

— Мои родители это так не оставят, — выговаривает хрипло.

— С твоими родителями я разберусь, не переживай.

Глазищи округляются ещё сильнее. В них паника и уже собирающиеся слёзы.

— Как… разберётесь?.. — роняет она обессиленно.

Вероятно, думает, что я людей направо и налево убиваю. Нет. Я их использую.

— Зависит от того, насколько сговорчивой будешь ты, — говорю я.

Она вжимается в сиденье, кажется, наконец, уяснила, кто в доме хозяин.

Пора двигаться дальше.

Я снова протягиваю руку и легко вырываю клатч из её пальцев. Она вскидывается, но я не обращаю внимания. Там должен быть паспорт, судя по тому, что я увидел во дворе Ковалёва, регистрация выездная, а значит, паспорт должен быть при себе.

Открываю. Я прав. И, что забавно, нет телефона.

— Я Марк Романович Финский, — представляюсь, открывая её документ. — А ты у нас кто?

Читаю вслух.

— Юлиана Алексеевна Зайцева, — бросаю на неё взгляд. — Стало быть Юлиана. А Егорка тебя как называл? Юля? Юльчик? Юлёныш?

Она краснеет до кончиков ушей.

— Юлиана, — выговаривает тихо.

— Ну вот и славно, Юлиана, — я киваю и снова вынимаю телефон. Лёша снимает трубку на первый же гудок. — Записывай. Юлиана Алексеевна Зайцева. Пробей по-быстрому. Что у моей невесты за душой.

4. ЗАГС

Юлиана

Марк открывает мне дверь, и я нехотя выбираюсь из салона. Просто логически — сидеть и цепляться пальцами за сиденье глупо и бесполезно. Эта гора мышц просто применит силу и снова взвалит на плечо.

Едва я выхожу из машины, он берёт меня за локоть. Не сжимает и не причиняет боль, но держит так твёрдо, что это на подкорке вырисовывается — вырываться бессмысленно.

Он направляет меня к зданию ЗАГС, а я едва иду. Ноги ватные. Платье вдруг кажется тяжёлым будто сделано из бетона, а не шёлка. Дышать трудно, словно воздух не проходит в лёгкие.

Я всё ещё надеюсь, что это не по-настоящему. Что Марк сейчас скажет, что это просто странный розыгрыш. Что сейчас появится родители и освободят меня. Или Егор примчится как супермен и укроет меня красным плащом. Хоть малейшая надежда.

Но никто не приходит на помощь. Мы поднимаемся по ступеням ЗАГСа Приморского района. Обычное здание. Белая вывеска. Мраморный пол. Воздух пахнет полиролью и пылью.

У меня кружится голова.

— Я не пойду туда, — выдыхаю я.

— Пойдёшь, — отвечает Марк так просто, будто спорю о выборе напитка.

Он открывает тяжёлую дверь и ведёт меня внутрь.

Мы проходим мимо двери с табличкой «Торжественная регистрация» где в зале ожидания собралась целая толпа родственников и счастливые жених с невестой. Настоящей невестой, а не заложницей чьего-то жестокого кредитора!

Марк ведёт меня дальше, туда, где нет случайных гостей. В кабинет с табличкой «Начальник отдела ЗАГС Приморского района Коновалов Валентин Георгиевич». Эти буквы словно белым фосфором отпечатываются на сетчатке. Вот, о каком Коновалове Марк говорил по телефону.

Сердце больно сжимается.

Дверь закрывается за моей спиной. Впереди большой дубовый стол, за которым сидит сам Валентин Георгиевич — лет пятидесяти, аккуратный, с лысиной на макушке, в очках с тонкой оправой. На стене висит картина. Пахнет бумагой, кофе и чем-то старческим.

Он заискивающе улыбается Марку, будто боится улыбнуться недостаточно широко.

— Марк Романович, здравствуйте, — говорит он. — Уже всё готово.

— Хорошо. Вот невеста, — Марк чуть подтягивает меня вперёд. — Оформляем брак.

Я вздрагиваю. В голове проносится мысль, что чиновник мог бы полицию вызвать.

— Нет. Нет! — я делаю шаг назад. — Я не знаю этого человека! Он похитил меня и принуждает! Пожалуйста, вызовите полицию!

Валентин смотрит на меня так, будто я шумная муха, залетевшая в кабинет.

— Девушка, — говорит он мягко. — Документы оформлены верно. Не мешайте, пожалуйста, процессу регистрации брака. После — сможете подать жалобу в соответствующие инстанции.

— Вы что, издеваетесь?! — выговариваю я. — Я говорю вам, что этот мужчина меня похитил! Какую жалобу, чёрт возьми?

— Я обязан следовать процедуре, — перебивает он и бросает короткий боязливый взгляд мне за спину, на Марка. — И я её выполняю.

Меня начинает трясти. Или этот жук куплен, или запуган до смерти, но от него я помощи не дождусь. Марк подходит, встаёт вплотную, так что меня едва не шатает от его гравитации, и снова забирает у меня клатч. Сил сопротивляться не хватает, я даже не успеваю среагировать.

— Ваши паспорта, — говорит Коновалов.

Марк спокойно вынимает мой паспорт из клатча, подаёт чиновнику. Свой кладёт рядом на стол.

Внутри меня всё обрушивается. Это не шутка. Не розыгрыш. Не сон, чёрт. Это по-настоящему. Я вот-вот стану женой непонятно кого.

Оглядываюсь затравленно, словно зверёк в клетке. Везде решётки, но я всё ещё ищу хоть маленькую щель. Не нахожу.

Коновалов кладёт передо мной отпечатанный лист, в нём заявление на регистрацию брака сегодняшним числом.

— Подпишите здесь, — велит вежливо.

Марк слегка сжимает мой локоть в назидание или напоминание.

— Подписывай, Юлиана, — говорит над самым ухом, опаляя кожу дыханием.

Пальцы ледяные, скользкие. Ручка почти выскальзывает.

Вспоминаются его слова, что он причинит вред кому-то, кто мне дорог. Я не могу не подписать.

И я ставлю подпись. Неровную, как кардиограмма паники.

Марк подписывает тот же лист в соседней колонке спокойно. Ровно. Красивый крупный росчерк.

Матричный принтер начинает пищать, и через пару минут Коновалов протягивает свидетельство о браке. Но не мне. Марк берёт его сам. Складывает. Прячет.

— Поздравляю, — сухо говорит Коновалов, избегая меня взглядом. — Всего доброго, Марк Романович.

Марк берёт меня за руку так, будто я — вещь, которую пора уносить.

— Пойдём, жена, — произносит он.

Я вырываю руку.

— Куда? — спрашиваю я, уже хрипя.

Он наклоняется ко мне так, что его дыхание касается моих губ, и меня бросает в жар. Тело помнит его слова: «Супружеский долг буду брать натурой. Регулярно.»

— Домой, конечно, — отвечает он, будто для ребёнка. — Покажу, где ты теперь живёшь.

Я пытаюсь дышать ровно. Это просто… сюр. Я сейчас проснусь, и всё будет как раньше. Только не получается. Марк снова сажает меня в свою машину, снова велит Игнату ехать. А я… смотрю в окно и убеждаю себя, что сбегу. Что найду выход. Что не может быть, чтобы он держал меня взаперти. Что родители поднимут на уши весь город.

Но в глубине души не верю. Чувство, что меня внезапно обвинили в преступлении и приговорили к заключению в тюрьме особо строгого режима с надсмотрщиком в виде этого Марка. И виновата я лишь в том, что связалась с Ковалёвыми.

Машина выезжает из города и двигается в сторону Зеленогорска. Курортный район. Самые дорогие участки за пределами города.

Съезд с трасы в месте, которого я не узнаю, недолго по узкой дороге, и машина тормозит у огромной резиденции за высоким забором.

Кованые ворота раздаются в стороны, впуская внедорожник на ухоженный участок. Дом вырастает впереди словно мрачный дворец из камня и металла. Для охраны отдельный коттедж. Во дворе бегает две огромных гладкошерстных собаки.

5. Запомни главное правило

Юлиана

Ворота закрываются за машиной с тяжёлым металлическим звуком.

Я оборачиваюсь на этот звук инстинктивно. Будто пытаюсь запомнить момент, как исчез мой путь назад.

Марк выходит первым. Обходит машину. Открывает мою дверь.

— Выходи, — говорит сухо.

Я подчиняюсь. Просто потому что если упрямиться, он снова поднимет меня, как мешок, и потащит куда захочет. Не хочу доставлять ему удовольствие унизить и облапать меня.

Едва мои ноги касаются гравия, его ладонь ложится мне на локоть. Пальцы стискивают властно, но не до боли. Просто демонстрация контроля.

Дом возвышается впереди тяжёлой тёмной громадой — стекло, камень, металл. Функциональный, как крепость. Это дом не для уюта, а для контроля.

Перед стеклянными дверями стоят трое мужчин в чёрной форме. На лице старшего, широкоплечего и ледяного, читается, что он знает своё место. И знает, кто здесь хозяин.

— Андрей, — произносит Марк. — Это Юлиана. Будет жить здесь. Оповестишь ребят.

Судя по всему, он тут главный. Он кивает, смотрит на меня коротко, оценивающе. Ни капли сочувствия. Ни капли интереса. Просто отметка: «новый объект».

Марк открывает мне дверь дома по биометрическому замку, пропускает меня внутрь. Холл с высоким потолком, камень под ногами, приглушённый свет.

Навстречу выходит мужчина лет сорока: тёмные волосы, идеальная осанка, строгий серый костюм.

— Знакомься, Юлиана, это Владимир, управляющий домом, — представляет его Марк скупо. — Все бытовые вопросы — через него.

Владимир склоняет голову в вежливом полукивке. А я чувствую себя мебелью, которую доставили курьерской службой.

Марк ведёт меня по дому, показывая, где что находится — бильярдная, комната отдыха, домашний кинотеатр, кальянная… Кухня тут совмещена со столовой и отделена барной стойкой.

Среди блестящей встроенной техники мужчина летя пятидесяти. Волосы припорошены сединой. Он оборачивается на звук.

— Мой повар, Сирин, — говорит Марк, указывая на него. Ему лет пятьдесят пять, руки сильные, глаза внимательные, но такие же безэмоциональные, как и у остальных. — Если понадобится еда — обращайся к нему.

Ни одной женщины в доме. Всё становится ещё страшнее.

Марк ведёт меня дальше.

— Сюда, — говорит, показывая на лестницу.

Я послушно следую. Что ещё остаётся?

Мы поднимаемся на второй этаж. Коридор. Двери. В торце большая двустворчатая.

Марк открывает её мне, и я замираю. Он не шутил. Он привёл меня в супружескую спальню, чёрт!

Кровать просто огромная, взлётная полоса, а не кровать. Встроенный зеркальный шкаф. Панорамное окно выходит на балкон, висящий над садом.

Я покрываюсь мурашками с ног до головы.

— Это… будет моя комната? — спрашиваю осторожно.

— Это наша спальня, — поправляет он. — Ты будешь жить со мной.

Горло сжимается, но я молчу. Не стану доставлять ему удовольствие смятением.

— Переоденься, — бросает он.

— У меня… нет вещей, — шепчу.

Он кивает на шкаф.

— Открывай.

Я подхожу и открываю. Ну естественно, ни одной женской вещи. Только мужские футболки, джинсы, сорочки, брюки и костюмы. До меня доходит ужасный факт — он реально спонтанно меня забрал. Просто потому что приглянулась? Бред. Или не бред?

Я поворачиваюсь к нему.

— Я хочу увидеть родителей, сказать, что со мной всё в порядке, — произношу твёрдо.

— Увидишь, — отвечает спокойно.

— Когда? — наседаю.

— Когда я скажу, что это возможно, — строго парирует он.

Мне хочется ударить его. Укусить. Вцепиться в волосы. Но он стоит так близко, что любое движение кажется бессмысленным.

— Вы не можете удерживать меня здесь! — единственное, что нахожу сказать. — Это незаконно!

Марк медленно надвигается. Я ёжусь от его холодной решимости, отступаю, пока не упираюсь спиной в стену. Он встаёт вплотную, ладонь ложится рядом с моей головой. И его сила ощущается так, будто он держит меня за горло.

— Юлиана, — говорит он тихо. — Могу. И буду.

— Я буду сопротивляться, — шепчу. — Вы не представляете…

— Можешь, — перебивает он мягко. — Но запомни одно правило.

Голос — сталь. В глазах приговор.

— Если ты создашь мне проблемы, я накажу не тебя. Пострадают люди, которых ты любишь.

Меня прошибает холод. Он не повышает голос. Не пугает, лишь сообщает, как работает его мир.

— Вы угрожаете моей семье… — выдыхаю.

Он чуть наклоняет голову.

— Я предупреждаю, — поправляет холодно. — Последствия не всегда выбираешь. ты.

Меня начинает трясти.

— Ты боишься, — произносит он. — И правильно делаешь. Меня стоит бояться.

Марк приближается совсем вплотную так, что его рубашка скользит по платью у меня на груди. Берёт за талию, и от этого лёгкого прикосновения по телу пробегает ток. Я непостижимым образом плавлюсь от его ауры, сама не понимая, что со мной происходит.

— Я не буду тебя насиловать, — говорит Марк спокойно.

Я зажмуриваюсь. Качаю головой.

— Не верю, — выговариваю.

Он наклоняется ближе. Его губы почти касаются моей щеки.

— Мы заключим договор, жена.

Я встряхиваю головой.

— Какой ещё договор?

— Ты сама попросишь, — отвечает он. — Сама захочешь меня. Сдашься первая, быстрее, чем думаешь.

Жар поднимается к лицу. Это невозможно. Это бред. Но моё тело реагирует быстрее, чем разум. В животе что-то завязывается узлом. Бёдра наливаются тяжестью.

— Никогда, — выдыхаю.

Он усмехается и отступает.

— Посмотрим, — говорит с улыбкой экспериментатора. — Пока ты можешь делать что хочешь. Дом открыт. Если нужна еда, Сирин накормит. Если что-то понадобится, Владимир решит.

Он разворачивается, направляется к двери.

— И куда вы? — спрашиваю резче, чем хотела.

— По делам, — отвечает он. — Вернусь вечером. Готовься к первой брачной ночи.

__________