Невидимая жена ректора.

Глава 1. Четыре стены и пятый угол

***

Дождь в Санкт-Петербурге - не погода, а состояние. Он висит в воздухе, пропитывая бетон, одежду и мысли. В ноябре особенно: темнеет рано, и фонари отражаются в лужах, как жёлтые усталые глаза.

Маша Ртищева смотрела на них из-за стойки администратора в «Пятерочке» на проспекте Просвещения. Было без пятнадцати десять. Магазин пустел, у касс задерживались последние покупатели - батоны, молоко, дешёвые пельмени. Воздух пах мокрыми куртками, хлоркой и выдохшейся усталостью.

- Мария Александровна, третья касса опять, - сказала кассир Ирина.

Маша кивнула, подошла, проверила, перезагрузила. Движения были отточены - работа давно стала частью тела.

- Попробуйте.

«Спасибо» прозвучало без тепла. Маша не ждала другого. Она здесь была функцией, не человеком - и её это устраивало.

Вернувшись за стойку, она открыла журнал учёта. Ровный почерк, цифры, графы. Порядок - редкая роскошь в её жизни.

- Ртищева, завтра в десять к региональному, - раздался голос управляющего. - И поздравляю. Директора на Савушкина переводят. Я рекомендовал тебя.

Маша подняла взгляд.

- Спасибо. Отчёт будет.

Он ждал эмоций. Не дождался и ушёл.

Директор. Слово звучало тяжело. Она не хотела большего. Но и меньшего - тоже. Хотения в её жизни давно заменились необходимостью.

В десять магазин закрыли. Маша проверила залы, выключила свет. На улице дождь усилился. Она застегнула чёрный плащ, надела наушники - без музыки, просто чтобы мир стал дальше.

Квартира в Купчино встретила тишиной. Белые стены, диван, книжный шкаф. Минимум вещей. Максимум пустоты. Только на подоконнике - корявая ветка из леса.

Она переоделась, подошла к зеркалу. Бледное лицо, зелёные глаза, подчёркнутые чёрным. Длинные чёрные волосы, идеально прямые. Красивая. Холодная. Неприкасаемая.

На кухне заварила пуэр. С полки взяла книгу - потёртую, зачитанную.
«Нелюбимая жена ректора Дракона».

Её побег.

Когда она читала, город исчезал. Оставались башни академии, шорох мантий, небо с двумя лунами. Попаданки были ей близки - не сильные, а сломанные. Те, кто получал второй шанс.

В любовь Маша не верила. Но в книгах позволяла себе притвориться.

Наутро она уехала за город. Лес был её вторым убежищем. Карельский перешеек, тишина, запах хвои и мха. Здесь можно было просто быть. Не администратором. Не функцией. Собой.

На поляне у озера она пила чай и представляла, что это уже не Ленинградская область, а край древнего мира. Где боль имеет смысл, а одиночество - форму.

Возвращение всегда давалось тяжелее.

Вечером она снова читала. Перечитывала сцены с ректором Элианом и его женой Аэлин. Злилась на героиню. За покорность.

Встань. Посмотри ему в глаза. Он не бог. Он просто боится.

Она ловила себя на том, что мысленно переписывает сцены. Как поступила бы она.

Дождь снова стучал в окно. Было поздно. Она легла, но сон не шёл. В голове — каменные своды, камин, запах воска и полыни.

- Хоть бы раз… - прошептала она в темноту.

Книга выпала из рук. Сознание медленно утонуло.

А дождь за окном стирал границу между реальностью и сном так тщательно, что когда Маша снова открыла глаза, над ней были не трещины потолка, а каменные своды, и воздух пах древностью.

Но это уже будет другое «сегодня».