Нейронка

Строчки бодро бежали из-под курсора, фразы писали сами себя, длинные и короткие предложения создавали незримый ритм под тихое клацанье клавиатуры. Enter… Пробел… Delete…

Приятно, когда пальцы не успевают за мыслью. Словно находишься в вихре обезумевших духов, отвечающих за творчество. Им плевать на опечатки, на пропуски запятых и на орфографию. Они поднимают вверх и несут над облаками, наполняя сердце восторгом. Это как любовь.

Программа ворчливо подчёркивала красным слова с ошибками и опечатками. Ещё ей не нравилась буква “ё”. Но Писатель из вредности ставил её везде, не обращая внимания на красные кружева под словами. Из вредности… и из пресловутого перфекционизма. Он, правда, проявлялся исключительно в отношении буквы “ё” и никак не хотел касаться чего-то иного.

Писатель на секунду отвлёкся от монитора, чтобы хлебнуть остывшего кофе из третьей по счёту кружке, что выстроились на столе и с укором таращились на хозяина. Пора бы отнести их на кухню и помыть что ли?

Нет. Потом…

Взгляд снова в мониторе. Руки вспорхнули над клавиатурой и застыли. Вдохновение, бушевавшее минуту назад, схлынуло как волна, оставив после себя пустоту и холод мокрого песка.

Кружки отомстили что ли?

Он пытался вызвать образы перед внутренним взором. Перечитал предыдущий абзац, исправил ошибки, переставил слова местами. Текст, вроде, неплохой.

Что дальше-то?

Ощущение было такое, будто смотрел увлекательный сериал, и серия оборвалась на самом остром моменте. Следующая выйдет только через месяц. Целый месяц ждать, гадать, что случится с героями.

Тут всё гораздо хуже, потому что ты сам должен создать это “дальше”. Как же он ненавидел эту неизвестность.

Промучился час. Отнёс таки кружки на кухню, поставил в раковину, но мыть не стал.

Снова монитор. Курсор сам пополз на сайт нейросети.

Давай, искусственный интеллект, подкинь идей.

Писатель не любил использовать нейронку для создания текстов. Один раз попробовал и отказался. Пишет красиво, но выдаёт слишком вычурные обороты, замысловатый пафос, искусственные сравнения…

Но… Идейку другую можно подцепить. Чуть-чуть.

Он набросал промт без особых надежд на что-то гениальное. Две секунды, и нейронка разродилась наброском будущего “шедевра”. Писатель пробежал взглядом по задумкам, нахмурился. Одна из них показалась знакомой. Даже слишком знакомой. Он её уже встречал. Не раз.

Это было странно: искусственный интеллект редко повторялся с такой настойчивостью.

Нейросеть писала о каком-то странном месте, окружённом тьмой. Одинокий остров, кусок материального пространства, созданного мраком из скуки, из капризного желания создать нечто и понаблюдать за тем, как оно растёт, развивается, шевелится… мучается. Ибо тьма не способна на сострадание.

Писатель несколько раз перечитал идею. Она не вписывалась в его историю, но выкинуть из головы её уже было невозможно. Странное место, так полюбившееся искусственному интеллекту, манило новой историей.

Ох уж эти свежие идеи, наброски, пороги неизведанных дорог – они всегда сверкают ярче начатых проектов.

Это уже не любовь, это похоже на безумие, на одержимость…

Он открыл новый документ. В голове ярким слайдом пылало то место. Оно росло, требовало внимания, обещало самое невероятное путешествие в жизни и… непрерывное вдохновение. Короткие описания нейронки, небольшие наброски, странно сформулированные фразы вызывали нескончаемую череду образов, сюжетных линий, интересных персонажей, неожиданных ходов. Идеи вспыхивали в голове как петарды. Это место можно было наполнить тысячей историй.

Ведь монстры, что рождала тьма вокруг, тащили за собой целые миры, утонувшие в крови, оглохшие от криков боли, оцепеневшие от ужаса и пропитавшиеся запахом смерти.

Пальцы не останавливались. Строчки наползали друг на друга, абзацы перемежались диалогами, страницы текста возникали одна за другой так быстро, как никогда раньше.

Он погрузился в пространство, придуманное нейронкой, словно вошёл в тёплые воды океана. Это уже его пространство. Это его монстры, его тьма, его боль и страх.

Писатель не уловил момент, когда свет в комнате померк, монитор и клавиатура исчезли, пол и стены вокруг растворились в сером липком тумане. Созданный на электронных страницах мир обрёл жизнь и выплеснулся за пределы сознания, за пределы фантазии, за пределы программы. Он стал реальным.

Новорождённый голодный зверь, вдохнувший первый глоток свободы, без колебаний набросился на создателя и поглотил его, жадно впитывая каждую фантазию, каждый страх, каждую тёмную мысль. Плоть стала основой ландшафта, кровь наполнила идею нейросети новыми жуткими подробностями. Боль подарила голос.

Это блюдо понравилось зверю. Очень.

Последний крик Писателя растворился в тумане.

Монитор погас, клавиатура остыла. Компьютер, долго не используемый хозяином, погрузился в сон. Кружки в раковине постепенно покрылись плесенью…

Кто-то на другом конце планеты с восхищением читал проработанную, полную деталей идею нейросети про странное место во тьме…

и открывал новый документ, чтобы воплотить её в жизнь.