Незабудка для конунга

глава 1

Ах, Мидсумар, северное лето, короткие светлые ночи и пьянящие ароматы цветов. В этот магический вечер любви девушки проходят самый древний обряд: собирают полевые цветы, плетут из них веночки и кладут под подушку. На рассвете первой ночи праздника за ним должен явиться суженный и назвать деву своей избранной невестой.

В этом году родители отпустили меня на праздник Мидсумар в угодьях конунга Нидельхейма. На празднике я с подружками испробовала все настойки и до упаду танцевала вокруг цветочного шеста. После мы пошли к священному источнику, поздравляли друг друга с наступлением лета, обнимались и целовались со всеми.

Я все сделала так, как требовала традиция. Сплела из любимых незабудок венок в форме сердечка, положила его под подушку и пошла на пир.

Первая праздничная ночь пролетела быстро.

Проснулась я на рассвете со странными ощущениями в теле и сильной усталостью. Еле подняла тяжелые веки. Ноги гудели. Губы жгло. Нижняя рубашка была порвана. Все тело казалось липким и словно не моим. Голова болела и кружилась. Сильно подташнивало от послевкусия настойки во рту.

Но это было не самое страшное. Приподнявшись, я с ужасом поняла, что нахожусь не в своей постели и не одна.

Боги, где я?

Очаг догорел, и в покоях стоял сумрак. Не сразу поняла, кто спал со мной рядом. Присмотрелась к нему и прикрыла рот рукой, чтобы не вскрикнуть. На глаза навернулись слезы, и меня чуть не вырвало. Я находилась в постели с обнаженным темноволосым мужчиной. На груди у него блестел светящийся амулет с голубым кристаллом.

О боги, это же конунг Ингвальд!

Как я оказалась тут?

Первое, что пришло мне в голову, — это как можно скорее исчезнуть, до того как он проснется. Ингвальд женат, и вместо меня в его постели должна быть супруга. Если нас увидят вместе и об этом узнает дроннинг Кристин, она закопает меня живьем.

Собравшись с силами, сняла порванную рубаху, нащупала на полу свой сарафан и обувь. Оделась и как можно тише покинула постель, а затем и покои. Выглянув за дверь, я посмотрела, нет ли кого в проходе. Обычно залы конунга охраняют вооруженные дружинники, но, так как сейчас шел праздник, им было разрешено гулять до утра со своими невестами.

Выскользнув наружу, я на цыпочках понеслась к комнате, где спала вместе с служанками госпожи. Двери обычно сторожили, но и тут никого не обнаружилось. Тихо войдя, я быстро метнулась к своей кровати. Подняла подушку и увидела, что мой веночек на месте.

Как же так?! Ингвальд обесчестил меня, а веночек не забрал. Я ничего не понимала.

Легла в постель и постаралась уснуть, хотя так хотелось помыться и вдоволь нареветься. Закрыла глаза и начала молить богов, чтобы конунг не вспомнил меня. Однако поспать спокойно мне не удалось, мучили мысли и чувство вины.

Слезы обжигали щеки. Боги, как я оказалась в постели мужчины, которого знаю от силы два дня…

Последнее, что помнила, как мы с подругами были у источника. Старый жрец благословил нас, чтобы мы удачно нашли себе женихов, и все гуляющие начали соединяться в пары. Только как так получилось, что вместо свободного жениха я оказалась вместе с конунгом?

Тихо плача, я не заметила, как уснула. Надеюсь, что завтра проснусь, и все будет как раньше, словно ничего и не случилось.

ПОДПИСАТЬСЯ НА АВТОРА

https://litnet.com/shrt/5Fnq

глава 2

Видимо, я так крепко спала, что никто не смог меня разбудить. Подтянулась и привстала. Моей подруги-землячки Эммы все еще не было, как и других девушек, которые прислуживают госпоже Кристин.

Странные ощущения в теле прошли, особенно боль между ног. Вот только меня все еще тошнило. Зажав рот рукой, вскочила и еле добежала до ушата. Меня вырвало несколько раз. Затем я тщательно помылась и натянула свежую рубаху. Прилегла обратно на постель и попыталась снова вспомнить тот важный момент, когда согласилась пойти с конунгом.

Да и где была в ту ночь его супруга?

В комнату вошла смотрительница Фрида, которая носила сарафан зеленого цвета, как все служанки. Она была практически нашей нянькой и следила за каждым шагом и порядком в комнате. Женщина была очень доброй и заботливой, все служанки уважали ее и слушались.

В начале этой недели Фрида представила нас госпоже Кристин, и та выбрала нас с Эммой в личные служанки.

— Кэролайн, как ты себя чувствуешь? — Фрида присела рядом и подала мне кубок с травяным отваром.

Я быстро вытерла слезы и приподнялась.

— Мне очень плохо... — еле слышно прошептала, готовая снова разреветься. Как же мне признаться Фриде в содеянном?

— Что такого ты вчера выпила? — смотрительница нахмурилась. Мимо нее не пролетит и муха. Если она не спала этой ночью, то наверняка знает, что меня тут не было.

— Совсем не помню, как оказалась в комнате… — уткнувшись в подушку, я разревелась во весь голос.

Смотрительница поглаживала меня и успокаивала.

— Ну что ты, не надо, всякое бывает...

— Что же мне теперь делать?

— Да ничего, поступи так же, как и другие, отлежись, и тошнота с рвотой пройдут, — Фрида погладила меня по плечу и оставила.

В конце концов, я уже больше не могла плакать и просто лежала. Голова болела, и мысли крутились по кругу. Безрезультатно заставляла себя вспомнить тот момент, когда согласилась пойти с конунгом. Но у меня не получалось, словно этот отрывок боги специально стерли из моей памяти.

Половину дня не выходила из комнаты. Мне не хотелось сталкиваться и видеться с конунгом и вдвойне страшно с госпожой Кристин. Но я служила ей и не могла себе позволить валятся в постели и отсутствовать в главном зале. Тем более мне хорошо платили за работу. Я помогала госпоже Кристин с ее одеждой, почти всегда сопровождала и была с ней рядом в зале у стола.

Я обтерла лицо влажным лоскутком, пропитанным настоем из ромашки, чтобы снять отеки. Оделась в свежую одежду и начала приводить себя в порядок. Молочного цвета волосы спутались, в них застряли цветы, а мои светло-голубые глаза потемнели. Тщательно расчесала пряди, собрала их назад и заколола на затылке.

Едва я закончила приводить себя в порядок, как в комнату явилась старшая прислужница Ингрид. Она отвечала за то, чтобы на столе у госпожи всегда была свежая еда, фрукты и эль. У Ингрид не имелось особенной одежды, как у Фриды, она носила лишь зеленый ободок.

— Ох, слава богам, Кэролайн, ты на ногах, нам срочно нужна помощь в зале, — простонала прислужница, смотря на меня с отчаянием.

— Но это не моя обязанность, — ответила я, надевая тонкий расшитый бисером голубой ободок, который выдала госпожа своим личным служанкам.

Ингрид знала об этом и тем не менее не отставала от меня.

— Ты получишь от меня дополнительный выходной после праздника, обещаю.

— Во дворце же много служанок на кухне? — повернулась я к зеркалу.

— Ну, не только ты вчера напилась какой-то дряни. Сегодня почти все кухарки не вернулись во дворец, — Ингрид села на кровать и схватилась за голову. — Остались только мы с Фридой, рабынь и тех мужики увели по сеновалам.

— А госпожа Кристин разрешила тебе забрать меня прислуживать? — наша дроннинг была против того, чтобы ее личные служанки занимались чем-то другим. Мы должны были крутиться только возле нее.

— Госпожа решила сегодня не покидать своих личных покоев, ей тоже нездоровится, — ответила Ингрид, цокнув недовольно языком.

Я облегченно выдохнула и расслабилась, узнав, что хоть сегодня мне не предстоит встретиться с дроннинг. Надела бусы из бирюзы, которые хорошо сочетались с цветом глаз. Это был предсмертный подарок моей бабушки. Она подарила их в день моего совершеннолетия и пошутила, сказав, что этот таинственный камень сведет с ума любого мужика. На мои глаза навернулась слезы. Знала бы бабушка, что ее злая шутка сбылась.

— Ладно, согласна на выходной.

— Ой, ну что ты, не плачь, Кэролайн, оно того не стоит. Зато теперь будешь знать, что нельзя пить всякую дрянь, — посочувствовала мне Ингрид.

Глубоко выдохнув, я надела кожаные туфли с плоской подошвой. Мы покинули комнату и направились в зал.

— Что я должна делать?

— Ничего сложного, разносить кувшины, — ответила Ингрид, двигаясь впереди.

— Весь вечер? — волочилась я за ней.

— Само собой!

— Я хочу потом сходить в баню, — пожелала я.

— Вряд ли ее топили, придется идти на речку.

глава 3

Баню хоть и не топили, так как сейчас не холодно, но теплая вода там всегда в бочках имелась, ее грели на печках. Там меня встретила тощая рабыня, бедняжки невольницы всегда делали самую грязную и тяжелую работу.

— Ты вовремя, вода почти закончилась, уже все девки помылись, — сказала она и, закрыв двери, начала помогать мне снимать сарафан.

— Ой, забыла полотенца, — простонала я, когда увидела пустые полки.

— Сейчас принесу, я мигом, — рабыня выскочила из бани и понеслась во дворец.

Я встала возле бочки, начала умывать заплаканное лицо. Никто себе представить не мог, как же паршиво у меня было на душе.

Как мне теперь пускать по речке венок?

Ведь, если его поймает кто из мужчин, будет обманут мной. Он возьмет в жены обесчещенную деву. От таких мыслей мне становилось все хуже.

— Неужели я был так плох? — внезапно услышала я знакомый мужской голос.

Повернувшись, я увидела стоящего напротив конунга и чуть не вскрикнула, так как не заметила, как Ингвальд вошел. Хотя эта баня предназначалась только для женщин, и ему тут делать было нечего.

Господин стоял и с грустным томным взглядом смотрел на меня.

— Я ничего не помню, — едва вымолвила, продолжая умываться.

— Зато я помню… — продолжал он стоять рядом.

— Как ты узнал меня, господин? — от мысли о том, что Ингвальд помнит о нашей ночи, мне стало не по себе.

— Когда увидел тебя с кувшином, Незабудка.

— Как я попала к тебе в.… — последнее слово «постель» не осмелилась выговорить.

Конунг сделал медленный шаг ко мне и слегка прикоснулся пальцами к моим волосам. Я почувствовала его горячее дыхание у себя на затылке.

— Мы поцеловались у источника, потом я унес тебя к себе, и дальше случилось то, что случилось. Ты что, жалеешь об этом? — тихо сказал он с ноткой грусти в низком голосе.

— Ты воспользовался мной, я была пьяная! — посмела я высказать.

— Что-о-о?! Ну нет уж, красавица, мы оба этого хотели, и ты мне сама отдалась, — возмутился Ингвальд, нахмурив густые темные брови.

— Боги, что теперь будет? — я всхлипывала, не понимая, как жить дальше.

— Не жалей об этом, по воле богов между нами случилось что-то еще, — прошептал конунг, проведя пальцами по моему плечу.

— Не трогай меня! — я убрала его руку, понятное дело, что ему не о чем жалеть.

Ингвальд сделал тяжелый шаг назад.

— Оставим это пока в секрете, Незабудка.

Я обернулась и постаралась, чтобы лицо мое казалось полным ненависти.

— Ой, не надо смотреть на меня так, как это делает моя жена. Тебе это не идет, ты слишком добрая.

— Тебе все равно, да, что я ее личная служанка?! — бросила я, хотя, судя по беспечному взгляду, ему было наплевать.

Ингвальд довольно улыбнулся и вытащил из кармана жилетки мой венок из незабудок. Целый и невредимый. Должно быть, конунг проследил за мной и забрал его, когда я пошла в баню.

— Он теперь мой, — Ингвальд так глубоко вдохнул запах цветов, что у меня мурашки по коже пробежали.

— Зачем он тебе, отдай, — умоляла я, на глаза навернулись слезы.

— Поклянись мне молчать о нашей тайне, — строго потребовал он, не сводя с меня глубокого взгляда.

— Да зачем мне кому-то говорить, если госпожа Кристин узнает, она меня живьем закопает, — меня трясло от одной только мысли, что придется отвечать перед самой дроннинг.

— Этого не случится, если ты будешь молчать, — с уверенностью ответил конунг, хотя он понятия не имел, как его супруга обращается со своими прислужницами. — Поклянись!

— Клянусь всеми богами! — я скрестила руки на груди. — Доволен, господин?!

— Поверь, так будет лучше для нас обоих, моя Незабудка, — Ингвальд спрятал венок обратно в карман.

— Я не твоя! — запротестовала я.

— Неужели? После этой ночи вполне, тем более что ты была девственницей, — он довольно улыбнулся.

Смутившись, я отвернулась.

— Этого не должно было произойти…

— Но произошло, теперь ты моя, и у тебя, кроме меня, больше никого не будет, — прошипел он словно змей, у которого пытаются отнять трофей.

— Ты не имеешь прав на меня, — усмехнулась я, поскольку была вольнорожденной, а не его личной рабыней.

— Я тебя предупредил, — громко хлопнув дверью, Ингвальд оставил меня в покое.

Вовремя конунг ушел, так как в этот момент в баню забежала запыхавшаяся рабыня. Скорее всего, она увидела господина. Но мне было наплевать, я стояла одетая, когда она вошла.

Рабыня начала молча мыть меня. Я же сидела в бочке и обдумывала слова конунга. Конечно, я не стану болтать о ночи, проведенной с ним. Мне что, жить надоело?!

Хотя могла бы предъявить свои права, жить у него в покоях, как его наложница. Да и он мог бы на мне жениться, если соизволит. Однако конунг мне этого не предложил. Да и я не настолько наивная, чтобы летать в розовых облаках. Дроннинг Кристин уничтожит меня, если узнает, что я отдалась ее мужу.

глава 4

Ранним утром я сидела на кровати и заплетала косу, полностью погруженная в свои мысли.

Ах, если бы можно было выпить какого-нибудь зелья и вспомнить свою первую ночь с мужчиной. Да и еще с каким!

Но вот что же ждет меня дальше, какую судьбу уготовили боги?

А если моя семья узнает об этом? Отец наверняка выгонит с позором из дома...

Дверь отворилась, и на пороге появилась та, кого я сейчас больше всего боялась во дворце. Дроннинг Кристин стояла передо мной бледная, как поганка, и в отвратительном настроении. Она была несобранная, в одной ночной рубахе и с растрепанными волосами.

— Ну, хотя бы ты тут, Кэролайн. Куда подевались все мои пташки? — рассеянно осмотрела госпожа комнату.

Я вскочила как ужаленная.

— Ушли к ручью, — промямлила я.

Кристин положила руку на лоб. Ее трясло. Кажется, и госпожа перебрала с элем.

— Проклятый праздник! Пойдем, приготовь мне одежду и расчеши волосы.

Я пошла за госпожой в ее личные покои. Кристин чаще ночевала здесь, чем в супружеской опочивальне. Она собирала служанок у очага, где мы вышивали или вязали, болтали на всякие темы. Лишь об одном мы никогда не разговаривали, о мужчинах.

Кристин присела в свое кресло у большого круглого зеркала в резной оправе. Я взяла в руки гребень и начала медленно расчесывать длинные рыжие волосы. У нее они были почти до пола. Госпожа могла подолгу сидеть и смотреть на свое отражение. Кристин не любила, когда с ней разговаривали, если сама она молчала и ничего не спрашивала. Все эти дни волосами госпожи занималась именно я, и она называла меня молчуньей.

Я закончила заплетать две косы, когда за дверьми послышались голоса. В покои вошли Ингрид с подносом в руках и вслед за ней конунг Ингвальд. Когда увидела его, мне сделалось нехорошо, и я опустила взгляд.

— Доброе утро, госпожа! — Ингрид опустила маленький поднос на столик у зеркала и, поклонившись, снова ушла.

Я чувствовала, как конунг смотрел на меня. Но не подняла взгляда, продолжая заплетать косы.

— Мне выйти, госпожа? — тихо спросила я и посмотрела в зеркало. Меньше всего мне бы хотелось присутствовать при семейном разговоре.

— Нет, делай свое дело! — кинула она на меня грозный взгляд.

— Как ты себя чувствуешь, дорогая супруга? — Ингвальд, пройдя мимо, слегка тронул меня плечом.

— Отвратительно! Ты должен узнать, кто поставил на главный стол эту дрянь из одуванчиков, он хотел меня отравить, — высказалась Кристин сразу, не пожелав мужу доброго утра.

— Не придумывай, ты просто перебрала, как и многие, — усмехнулся конунг и встал возле Кристин, смотря, как я заплетаю косы его жене.

— Нужно прекратить эту пьянку! — Кристин взяла с подноса кубок с козьим молоком и выпила.

— Предлагаешь запретить праздник из-за тех, кто не умеет пить? — ответил Ингвальд.

— Напомни мне, сегодня после обеда мы должны были поехать на охоту с соседями? — Кристин схватилась за голову. За посиделками она призналась, что ненавидела любые мероприятия.

— Все в силе, скоро отбываем, собирайся, — сказал он, готовый уже прямо сейчас оседлать лошадь.

— Отмени встречу! Я не поеду, мне нехорошо, — Кристин сделала такой тяжелый вздох, словно ее гнали работать.

— Как знаешь, я подумал, что ты захочешь отдохнуть там, вдали от дворца и дел.

— В следующий раз, я же сказала, что очень плохо себя чувствую.

— Может быть, дело вовсе не в выпитом эле?

— На что ты намекаешь, дорогой? — усмехнулась Кристин, прикинувшись, что не понимает, о чем речь.

— Может, ты скоро порадуешь меня долгожданным счастьем?

— Милый, ты забыл, что на той неделе мы делили вместе постель, а потом у меня были мои дни. Вряд ли я ожидаю долгожданное чудо, — Кристин наигранно улыбнулась, но по выражению ее лица было видно, как она ненавидела, когда ей напоминали о больной теме.

— Ну что ж, выздоравливай поскорее и возвращайся в супружеское ложе, — немного потоптавшись, Ингвальд покинул покои, бросив на супругу недовольный взгляд.

Я увидела, как Кристин передернуло, когда он вышел. Она закрыла глаза и покачала головой.

— Ненавижу! — она вытерла пальцами капающие слезы и шмыгнула носом.

Я закончила заплетать косы и пошла подготавливать одежду. В глубине души я сочувствовала Кристин, ведь у нее не получалось забеременеть. Про них ходили во дворце всякие слухи. Несмотря на то что Кристин старалась их вовремя устранить.

Молодой конунг никак не хотел смирятся с тем, что у них с Кристин нет наследников. С одной стороны, обвиняли дроннинг, так как она немного старше конунга и до него была чужой женой. Больная тема, из-за которой они страшно ругались, и конунг уходил в запой.

С другой — самого Ингвальда, который не хотел иметь незаконных детей от своих рабынь-наложниц. Кристин убедила его в том, что дети от рабынь будут воевать с их законными отпрысками из-за наследства и трона. Однако никому во дворце не было известно, имеет ли Ингвальд на стороне детей.

глава 5

Выйдя во двор, я увидела, что господин Ингвальд никуда не отбыл. Он стоял у конюшни и общался со своими дружинниками. Я уже обрадовалась, что смогу спокойно выдохнуть и не сталкиваться с ним хотя бы какое-то время. Незаметно прошла по двору и почти завернула за угол, как услышала голос Эммы.

— Кэролайн, подруга, ты куда?

Эмма стояла в обнимку с Лодином, главным дружинником конунга. Подруга была разодета так богато, словно у нее свадьба. На ней красовался вышитый бордовый сарафан и белоснежная рубаха. На шее крупные бусы. Темные волосы украшал ободок.

Я несмело подошла ближе, косясь на конунга, не смотрел ли он на меня. А Ингвальд, конечно, смотрел и одновременно болтал с Лодином. Тот был не только его дружинником, но и лучшим другом.

— Хотела сходить к знахарке. Не знаю, что мы пили в первую ночь, но меня сильно тошнит, — пожаловалась я, шмыгнув носом.

Подруга сияла от счастья и улыбалась. По ее серо-зеленым блестящим глазам было видно, что она влюблена.

— Да я сама плохо помню, что нам там наливали дружинники.

Я отвела подругу подальше в сторону.

— Нам наливали дружинники? — я удивилась, и мне тут же стало не по себе.

— Конечно! Господин Ингвальд пришел со своими дружинниками к источнику, попросить благословения у главного жреца, — хмурясь, смотрела на меня подруга.

— Слушай, что там было у источника, я совсем ничего не помню? — простонала я, тяжело вздохнув.

— Ну, мы пили с дружинниками и господином, а потом разбрелись кто куда. Ты ведь тоже с кем-то ушла, или я путаю?

— Я не помню этого момента, — сказала, схватившись за голову.

— Как же так, подруга?

— Да, Эмма, меня обесчестили, — я отвернулась, чтобы она не видела, как слезы покатились градом по моим щекам.

— О боги, и что, этот мерзавец не объявился? — она резко повернула меня, смотря в лицо. У нее были слезы на глазах.

— Конечно, объявился, только я дала ему клятву молчать об этом, — я быстро достала платочек из кармана и начала вытирать лицо. Так как увидела, что Ингвальд пытался подслушать, о чем я говорю с подругой, и вот-вот мог подойти к нам.

Эмма прикрыла рот рукой и сделала большие глаза.

— Ну, подруга, знаешь, мне на ум только один мужик приходит, который мог бы взять с тебя такую клятву...

— Я не знаю, что мне теперь делать. Не могу служить госпоже Кристин, словно ничего не произошло. Эмма, мне так страшно. Я боюсь госпожу Кристин, что будет, если она узнает о нас с ним?.. — я взяла подругу за руки и крепко сжала.

— Я сама ее боюсь. Слышала, нас всех разыскивает Фрида, и она в страшном гневе, — подруга тяжело вздохнула, теребя бусы.

— Да, потому что утром никого не было в комнате, кроме меня. Сначала я помогала Ингрид в зале, а потом госпоже — привести себя в порядок.

— Слушай, не расстраивайся сильно. Подумай только, сколько девушек во дворце мечтают о нем, том самом, а тебе вот так вот легко повезло, — тщетно попыталась успокоить меня Эмма.

— Ты что такое говоришь, подумай, какая судьба меня теперь ждет, — меня затрясло, никакой женщине не пожелаешь жизни отшельницы с ребенком на руках.

— Подожди немного, не накручивай себя. Что он-то сказал тебе, должен же был как-то объяснить это? — Эмма развела руками и невзначай бросила взгляд в сторону конунга.

— Сказал, чтобы я оставила это в тайне, и заявил, что я теперь только его! — высказалась я сквозь зубы, в душе кипела обида.

— Ну, вот видишь, не горюй так и не убивайся. Может, правда между вами будет все серьезно, — подруга явно не понимала, что она сейчас болтала.

— Что?! Ты хоть сама в это веришь, Эмма? Сколько девушек по нему сохнут, которых он бросил, — я кинула на конунга полный злости взгляд.

— Да, он бросил их, потому что его жена узнала об этом. Я тут слышала от одной служанки в бане, что давно у него была связь с какой-то красавицей, в гости приезжала со своим отцом. Они с конунгом полюбили друг друга, и она даже забеременела. Но, когда Кристин узнала об этом, отравила ее, — рассказала мне Эмма дворцовые сплетни, глядя по сторонам.

— Ой, Эмма, нехорошо госпожу обвинять в подобном грехе, если сама, своими глазами, не видела, — я цокнула языком.

— Но люди-то не станут просто так выдумывать!

Тут неожиданно нас прервала откуда-то внезапно появившаяся Фрида. И у смотрительницы был очень недовольный вид.

— О чем судачите, пташки?! — прислужница надула щеки и положила руки на пышные бока.

— Ой, Фрида, я как раз тебя искала, чтобы сообщить радостною весть о себе, — Эмма чуть не бросилась обнимать угрюмую прислужницу.

— Госпоже и скажешь, она зовет вас к себе! — оттолкнула она Эмму и поспешила во дворец.

— Ой, что-то сейчас будет, чует мое сердце, — я положила руку на грудь.

— Не накручивай себя!

Эмма отправила любимому Лодину воздушный поцелуй с улыбкой, и мы понеслись за Фридой во дворец.