Незавидная невеста

Глава 1

-1-

- Тебя надо изуродовать! – Радостно хлопнув в ладоши, воскликнула гувернантка, обращаясь к молодой госпоже.

Но вместо испуга та заметно повеселела: уныние сменилось улыбкой, на щеках вновь появились симпатичные забавные ямочки.

- Состарим и добавим вес. Платье выберем самое невзрачное – подскочив с кресла, девушка тут же кинулась к дорожному сундуку и с деловитым видом принялась оценивать его содержимое, но затем сникла, с огорчением проговорив - А что делать с портретом?

В комнате повисла тишина, нарушаемая скрипом проезжавшей по мостовой телеги. Окна небольшой, скудно обставленной комнаты постоялого двора были закрыты и даже зашторены, но щели легко пропускали все посторонние звуки улицы. Из-за чего уже вторую проведенную в столице ночь Алекс не могла выспаться. Но это мелочь. По ультиматуму дяди ей надлежало предстать перед двором императора Кристиана II. И если десять из десяти лусверцев визжали бы от счастья, выпади им шанс попасть в Гроттербург, то Алекс находилась на грани отчаяния.

Когда-то зажиточный род Виртоншольд за последние годы порядком обеднел. Родители Алекс погибли пять лет назад, оставив ее и младшего брата сиротами. Отец и мать с детства приучены были тратить деньги, а вот экономить, совершенно не привыкли. И сейчас от некогда внушительного состояния остались только дом и крохотный виноградник. К тому же по закону получить свое скромное наследство Алекс сможет только после двадцати семи, а потому пока они с братом находились под опекой дяди Эдварда, больше похожей на тиранию.

Эдвард Дорлайндер при жизни сестры навещал ее от силы три раза. После несчастного случая он приезжал в родовое гнездо Виртоншольд только на похороны. Новые обязанности виделись ему весьма своеобразно. В поместье прибыл один из его управляющих – мистер Питерс, наделенный неограниченными полномочиями, тот сразу приказал освободить ему лучшую гостиную, и целый день проводил там в одиночестве, занимаясь чем угодно, но только не делами. Эдварда волновала не столько судьба племянников, сколько возможность нажиться остатками былого благосостояния семьи: бюджет был урезан максимально, а все, что можно вывезти и продать, бесследно исчезло с оговоркой, что это последний шанс спасти семейное дело. Поместье в конец обнищало, а вот коллекция картин столичного особняка дяди изрядно пополнилась очередными приобретениями. К сожалению, на этом «забота» о наследниках не закончилась. Эдвард, сам выгодно женивший сына на состоятельной и родовитой княжне, решил облагодетельствовать и детей сестры. Кристиан пока был слишком мал, Алекс же уже исполнилось двадцать пять, так что именно она отправилась в столицу, где ей подберут подходящую партию. Ее собственные мысли и желания никого не волновали. Из-за того, что от приданого теперь остались лишь хорошие воспоминания, она, мягко говоря, оказалась не самой завидной невестой. Но как деликатно намекнул в письме Эдвард, основные надежды он возлагал на родовитость фамилии и заниженные требования к будущему мужу.

Дословно он писал: «Дорогая и горячо любимая дочь сестры моей Луизы, вечная память ей и покой. Воистину, искренне заботясь о вашем с братом благополучии, каждый день начинаю с мыслями и молитвами о вашем здоровье. Никто кроме меня, и быть может моей дражайшей супруги, не знает, сколько седых волос добавили эти тяжелые сердцу думы. Ведь только благодаря моей щедрости, вы, дети любимой сестры, до сих пор не пошли по миру. Но годы мои уже вполне зрелые, а потому неизвестность будущности моих обожаемых племянников не дает мне покоя уже долгое время. В связи, с чем озарила голову несравненной моей женушки Беллы идея, каким образом обеспечить будущее драгоценных племяшек. А идея эта стара как мир, и одно меня удивляет, почему она посетила нас только сейчас. Необходимо выдать замуж за достойного человека мою обожаемую племяшку! Но как бы ни восхищался я тобою, все мы должны трезво оценивать ситуацию. Не столь юный возраст и отсутствие приданого - веский довод снизить и наши ожидания от женихов. Нет, конечно же, ни в коем разе это не должно касаться благосостояния кандидатуры! Ведь будущему муженьку моей красавицы нужно будет кормить не только ее, но и братишку. К тому же неплохо бы улучшить этим браком и мое положение в обществе. В связи, с чем думаю, ты понимаешь, что вполне разумно искать человека уже опытного, возможно, даже пожилого или вдовца, которому, ты моя прелесть, сможешь отплатить за заботу о вас, скрасив его поздние годы и подарив ему радость иметь супругу много младше себя».

Из письма Алекс сделала три вывода. Во-первых, у дяди утомительный эпистолярный стиль, во – вторых, судя по всему, он забыл имена «драгоценных» племянников, ведь за два листа мелким почерком, он нигде не обратился к ним по именам, но самым ужасным был третий вывод. Эдвард трезво оценивал ее шансы удачно выйти замуж, а потому решил сватать престарелым ловеласам, готовым закрыть глаза на бедность семьи. Возможно, он даже собирался еще, и заработать, получив с будущего родственника плату.

Алекс не на шутку испугалась, а вдруг дядя изловчится и выдаст ее за старика. Дома она уже отказала нескольким изрядно потрепанным жизнью кавалерам - слухи о бедности рода отпугнули более интересных и молодых ухажеров. Алекс помнила, как менялось отношение светского общества, когда стало известно о разорении семьи. Сначала их стали реже приглашать на приемы, что не сильно огорчало, ведь давать ответные они не могли себе позволить. Позже даже прогулки в город стали довольно болезненными. Дэрилл Донвил, прежде настойчиво звавший ее, то на концерт, то на выставку, одним прекрасным днем, заприметив Алекс на узкой улочке, отвернулся и нагло сделал вид, что они незнакомы. Вертлявый и глупый - он никогда ей не нравился. Алекс вздохнула свободней. Но спустя пару дней Энн Херберн красовалась с ним под ручку, гордо вздернув носик, и всячески избегая смотреть в сторону лучшей подруги. Сколько раз они вместе хохотали над несуразными выходками Дэрилла? Ни разу Энн не намекнула, что влюблена, теперь же она сторонилась Алекс, словно не было прошедших десяти лет. И это мелкое предательство ранило гораздо сильней.

Глава 2

-1-

Бал Дебютанток по традиции открывал новый сезон. Даже прожженные циники и законченные пессимисты не могли представить, что первый, и от того самый долгожданный маскарад, омрачится, толком не успев начаться. На город обрушился нескончаемый ливень, казалось, что мрачные темные тучи нависают прямо над головой - их можно без труда потрогать руками, если конечно, не боишься намокнуть насквозь.

Император приказал накрыть столы в восточном крыле дворца, где в основном проживали члены правящей семьи. Балы и приемы обычно устраивались в северной части, но дождь за считанные минуты размыл дорогу к парадному входу. Восточное же крыло защищал каменный навес. Чтобы дамы и джентльмены привели свои костюмы и прически в порядок, если те пострадали в пути, камердинеры провожали их в подготовленные для этого залы. В одном из них Алекс и удалось, наконец, остаться в одиночестве. Пришлось постараться, чтобы спрятаться от настырной и вездесущей тетушки Изабеллы. Та отвлеклась на очередные приветствия, а когда хотела в сотый раз представить свою спутницу, то увидела, что осталась одна.

Побег был бесполезен, но сейчас даже пятнадцать минут покоя стоили дорого. Конечно, трудно говорить о покое там, где собралось не меньше сотни дам всех возрастов, впервые встретившихся с прошлого сезона. Громкий гул голосов и смеха наверняка доносился и в соседнем зале для мужчин. Но в особняке дяди Эдварда за Алекс круглосуточно следили, за каждым ее словом или действием, а потому маленькая передышка пришлась кстати.

Даже спустя неделю она не сдержала улыбки, вспоминая выражение лиц дяди и тети при встрече - испуг, удивление, непонимание и шок стремительно сменяли друг друга. После активации талисмана-преображения она заметно подурнела, но столь бурной реакции все равно не ждала.

Алекс и Эльза отдаленно представляли окончательное действие амулета в виде кольца. Проделав все необходимое, они получили удивительную картину. С одной стороны внешность Алекс сильно не изменилась - рост, цвет волос и глаз остались прежними. Но черты лица огрубели, глаза, будто выцвели, волосы потускнели, а кожа стала бугристой и пористой. Алекс немного поправилась и стала сутулиться. Как только кольцо снималось, к ней возвращался прежний облик - миловидное обаятельное лицо с блестящими зелеными глазами и забавными ямочками на щеках.

После долгих споров они условились, что Алекс притворится круглой дурочкой, мечтающей выйти замуж за любого, кого сосватает любезный дядя. Если кто-нибудь из семейства наберется наглости и спросит о причинах ее внезапного «уродства», она состроит удивленное и обиженное лицо. Чтобы унять недоверие Эдварда, Алекс излучала неиссякаемый энтузиазм, как только речь заходила о предстоящем сезоне и шансе найти жениха. Позже Эльза по секрету рассказала тетушке Изабелле легенду о тяжелой болезни, постигшей молодую госпожу этой весной, из-за чего былая привлекательность померкла. История тут же стала известна всем обитателям дома.

Всю прошлую неделю в семействе Дорлайндер посвятили подготовке к Балу Дебютанток. В число приглашенных попадали лишь избранные. Издавна аристократы привыкли представлять взыскательному высшему обществу своих дочерей и сыновей именно на этом приеме. Обычно, на любом другом маскараде, независимо от стараний портнихи и фантазии заказчика, каким бы вычурным и необычным ни был бы его костюм, инкогнито того, кто прятался за маской, раскрывалось в течение получаса. Редко кому удавалось остаться неузнанным. Чего нельзя сказать о барышнях и кавалерах, вышедших в свет в первый раз. Большинство воспитывалось либо в пансионах, либо в родовых поместьях под контролем гувернеров. А значит, Бал Дебютанток по-настоящему интриговал, ведь неизвестно, кем именно окажется флиртующая с вами маска, и потому, по праву считался самым знаменитым и любимым в Гроттенбурге. Так что избежать его Алекс не могла. Мелькала мысль притвориться больной. Но по фанатичному блеску, появлявшемуся в глазах Изабеллы при упоминании бала, Алекс подозревала - будь у нее симптомы даже чумы или холеры, тетушка все равно сочла бы это недостаточно уважительной причиной пропускать «событие, прекраснейшее и важнейшее в жизни любой девицы».

Увидев все три «праздничных» платья племянницы Белла потеряла аппетит и сон. У счастливицы, которой грядущей осенью выпала честь представлять на Балу Дебютанток семейство Дорлайндер, не могло быть столь скудного гардероба. Переговоры с супругом велись быстро и хладнокровно. В ход пошел запрещенный прием - угроза приезда свекрови в особняк «погостить неопределенное время». Так, что в кратчайшие сроки и за баснословные, выделенные дядей деньги, Алекс пополнила гардероб дюжиной платьев и костюмов, сшитых личной портнихой тетушки.

Алекс не волновала мода и все, что с ней связано. К тому же, сумма, которую Эдвард скрепя сердце, выделил для покупки только шляпок и побрякушек, могла кормить ее с братом около месяца. А потому все последние дни были подобны пытке. Особенно тяжким испытанием стали семейные ужины. Про себя она называла их театр одного актера. И этим, откровенно говоря, не очень талантливым артистом была она сама. Каждый вечер гостья разыгрывала спектакль, чтобы усыпить бдительность дяди и тети, она без устали болтала о том, как озабочена поисками жениха не меньше, чем они сами. Иногда казалось, дядя настороженно выглядел, пару раз он странно посматривал на ее кольцо. Тогда она начинала трещать такую чушь, что у самой уши начинали гореть от откровенного бреда. Но и Эдвард не оставался равнодушен к ее словесному извержению, и старался скрыться в своем кабинете, не дожидаясь даже подачи десерта, хотя ни для кого не было тайной, какой он сладкоежка.

-2-

Глава 3

-1-

Первой Алекс увидела незнакомка. Она испуганно вскрикнула и спряталась за спиной мужчины, инстинктивно закрывшим ее собой. Тот окинул незваную гостью сердитым изучающим взглядом, раздраженно вздохнул и заговорил.

- Кто вы? И что здесь забыли? - мужчина явно привык к беспрекословному подчинению.

Костюм пирата очень подходил его суровому, угрожающему тону. При этом низкий тембр голоса звучал восхитительно красиво, и Алекс охватило странное волнение, она вздрогнула, и вовсе не от страха. Не к месту мелькнула мысль, что незнакомцу следовало стать актером - только интонацией он передавал огромную гамму чувств. Затянувшееся молчание окончательно вывело мужчину из себя. Он наклонил голову, и громко прошептал девушке, с интересом выглядывающей из-за его плеча на Алекс.

- Придушу Генри собственными руками. Это переходит всякие границы. По семейной библиотеке разгуливают все, кому не лень, а он где-то прохлаждается.

Алекс не знала ни кто такой Генри, ни почему именно он виноват в этом нелепом случае. Но в одном была уверена - не хотела бы она оказаться на его месте. Правда и саму ее ждало мало хорошего. Однозначно, застукать парочку влюбленных в сей пикантный момент - аукнется рано или поздно. Судя по дорогой ткани костюмов, роскошным украшениям и спокойно-самонадеянному поведению – они приближенные императора. Больше всего настораживало, что библиотеку назвали «семейной». По рассказам тетушки у правителя было многочисленное семейство. Каждый, даже самый дальний родственник имел власть, и становиться их врагом ей вовсе не хотелось.

- Простите, вы глухонемая?- на этот раз незнакомец говорил уже с ней. В интонациях его вопроса сквозили откровенное издевательство и обидная насмешка.

Но и спустя время Алекс не могла с уверенностью сказать, что именно заставило ее совершить такую вопиющую дурость и ошибку. Ведь взамен вполне заслуженных, если ни извинений, то хотя бы объяснений, она решила продемонстрировать свою не самую лучшую черту. Из-за вспыльчивости она не раз попадала впросак. Если что-то казалось несправедливым или глупым, то она полностью теряла контроль, и ни положение в обществе, ни статус того, на кого направлялась ее злость, не имели тогда никакого значения. Прошлой осенью Алекс поругалась с губернатором провинции, отнявшим земли у обедневшей семьи. Спор случился при подчиненных. От мести ее тогда спасло то, что дворянина изгнали за кражу из казны. Но так везло не всегда, и Алекс дала слово, что подобной вспышки бесконтрольной дерзости не повторится. И за последний год серьезных неприятностей удавалось избегать. Но народная мудрость не зря гласит: «Горбатого могила исправит». И прекрасно осознавая высокое положение незнакомцев, она рискнула заявить.

- Нет, милорд, я не глухонемая, спасибо за заботу. С раннего детства не жалуюсь ни на слух, ни на зрение. Хотя последнее для вас и вашей прелестной спутницы скорее недостаток. Но поспешу успокоить. Я умею быть благодарной. И готова забыть абсолютно все здесь увиденное. Только с одним условием. - Алекс сделала паузу и с простодушным видом поинтересовалась у «пирата», недоуменно глядевшего на нее - Кто-нибудь подскажет, как отсюда попасть в бальный зал? Последние слова она произнесла, еле скрывая улыбку.

Причиной внезапного улучшения ее настроения стало экзальтированное поведение блондинки. Та видимо слишком серьезно восприняла ее болтовню. Выглядывая из-за спины кавалера, она карикатурно округлила свои невероятно голубые глаза. И совершенно неприлично для воспитанной барышни широко открыла рот. Картина, надо отметить, была не для слабонервных. Следующим этапом бесплатного концерта следовал бы обморок несчастного создания, но появление четвертого действующего лица предотвратило превращение комедии в трагедию.

Это был незаметно вошедший юноша, в отличие от остальных не в маскарадном костюме. По виноватому выражению лица, Алекс угадала в нем того самого Генри, ответственного за всю царящую теперь неразбериху.

- Генри, как можно скорее проводи «очаровательную юную даму» в бальный зал – тут же попросил незнакомец, ненароком подтвердив догадку Алекс. Адресованный ей комплимент сочился ядовитым сарказмом, и даже ничего не подозревающий Генри понял, насколько разительно далеко настоящее впечатление произведенное Алекс от слова «очарование».

После чего полностью игнорируя всех остальных, «пират» обернулся к девушке. По излишней уверенности, что просьба будет исполнена, получалось: либо Генри - слуга, либо, что менее вероятно, очень близкий друг, понимающий все с полуслова.

Точно сказать мешало странное замешательство юноши. На вид ему не было и двадцати. Худощавый, довольно высокий. Одет он был просто, но не сказать, чтобы бедно. Когда Алекс рассмотрела его, как следует, обратила внимание на глаза, зеленые, как и ее собственные, но если у нее оттенок был ближе к голубому, то у него переходил в желтый. Сильно выделялись потрясающе длинные ресницы, более уместные на женском лице. Именно они сразу запоминались, и лишь затем - тонкие губы, средний по длине нос и маленький шрам у переносицы.

Алекс слишком долго и неприлично разглядывала Генри, и чтобы исправить возникшую неловкость улыбнулась ему. На щеках юноши загорелся румянец смущения. Наверное, он был застенчив. Парочка поблизости после перешептывания покинула библиотеку, не одарив их даже прощанием, так что если Алекс все еще желала попасть в бальный зал, надо было брать дело в собственные руки.

- Генри, я - Александра Виртоншольд. Приятно познакомиться. Я здесь впервые, и если, в чем лично я уверена, вы настоящий джентльмен, вы не допустите, чтобы я пропустила начало бала – под конец, она старалась говорить как можно медленнее, будто с иностранцем. Но это не сильно помогло. Генри не спешил отвечать.

Глава 4

-1-

Когда Алекс с помощью Генри, умудрившегося за всю дорогу не проронить ни слова, добралась до бального зала, основная часть гостей уже прибыла. В огромном, освещенном магическими сферами зале собралось море людей, облаченных в маскарадные костюмы. Разыскать кого-либо было чудом или невероятной удачей. Перед Алекс раскинулся живой организм - яркая мозаика из масок и вееров, где найти всего два знакомых лица совершенно невозможно. Из-за надоедливого шума сотен голосов докричаться до тетушки или дяди Алекс не сумела бы, даже если бы набралась отваги на такой отчаянный шаг.

Однако, Изабелла при желании могла попробовать себя на военном поприще. Ведь только стратегически верный цвет наряда помог Алекс не потеряться в толпе. Стоило только той появиться в бальной зале, как она была замечена сначала дядей Эдвардом, а затем и его супругой. Оба представителя семейства Дорлайндер направились прямиком к отпрыску семьи Виртоншольд, не сговариваясь, действуя как единое целое.

От неминуемой расправы Алекс спасло то, что пока она пропадала, Изабелла успела подыскать «аж целых три достойных кандидата». Наиболее предпочтительным по обоюдному согласию супругов был барон Милфорд. Бездетный вдовец шестидесяти лет от роду, получивший немалое состояние после смерти жены. Он по секрету сообщил тетушке, что желает найти достойную замену «дорогой Веронике», почившей без малого полгода назад. Вторым, менее подходящим, но не бесперспективным признавался герцог Дальхерд, чье появление на балу стало неожиданностью для любителей сплетен и слухов - он снискал среди столичного двора славу затворника, предпочитающего охоту в собственном поместье любым другим развлечениям. Правда, дело усложнялось - ни разу за свои пятьдесят три года он не делал предложения руки и сердца, а потому обратить его внимание именно на Александру было затруднительно. Но высокий титул и обширные земли, те стимулы, что могли заставить Эдварда пойти на крайние меры: пригласить старого университетского друга погостить в особняке, пока герцог находится в столице, а там Изабелла с племянницей покажут все чудеса хитрости и кокетства. В отличие от второго третий кандидат заслужил славу повесы и любителя женских прелестей. Конечно, с тех пор минуло двадцать лет, но виконт Албрейд отличался завидным умением забывать возраст (который точно знал только он сам и тщательно скрывал ото всех), когда дело касалось молоденьких девушек. Несмотря на множество романов, он все еще оставался холостым. Единственная надежда новоиспеченных свах зиждилась на ухудшении его здоровья. В последние годы тот нуждался в заботе и уходе, и быть может, теперь задумывался о том, чтобы приобрести их вкупе с супружеским счастьем.

Церемония открытия Бала Дебютанток началась одновременно с воссоединением семейства. После объявления глашатаем, что скоро явится сам император Кристиан, буквально за считанные секунды в зале воцарилась если не полная, то максимально возможная тишина, а от распахнутых настежь входных дверей до огороженного помоста образовался широкий свободный коридор. Дорлайндер занимали довольно выгодную позицию, позволяющую отлично все рассмотреть, При этом они находились не так близко к трону, чтобы не иметь возможности обменяться репликами из боязни привлечь ненужное внимание.

Сам ритуал был прост: император со свитой шествовали под торжественную музыку к помосту, где каждый занимал положенное по этикету место. Затем следовала приветственная речь правителя Лусвера, обращенная к гостям, после чего император объявлял открытие Бала, и подданные после благословения монарха начинали веселиться каждый по-своему. Молодые люди предпочитали танцы, старшее поколение – сплетни.

Алекс страдала небольшой близорукостью, чтобы разглядеть все хорошенько ей понадобилось какое-то время. От самой себя она не скрывала - ее интересует вовсе не император, и его скучная торжественная речь. Алекс сгорала от любопытства, желая узнать, кто именно скрывался под личиной «пирата». Разыскав его, и даже разгадав в одной из дам ту девушку, что он недавно так страстно целовал в библиотеке, Алекс ощутила смутное беспокойство. Незнакомец находился первым по левую руку от императора, а его белокурая возлюбленная по правую. А значит они не простые члены свиты. С тайным трепетом Алекс обратилась к дяде Эдварду, самому надежному источнику сведений, которому наверняка известно абсолютно все о правящей семье.

-Дядя, а кем приходятся императору молодые люди в костюме пирата и бабочки, те, что прямо рядом с ним?

-Дорогая моя душенька, понимаю, ты не так давно в столице. Но даже это не объясняет и не извиняет твое невежество, золотой ангел души моей. Ведь те, как ты имела неосторожность выразиться молодые люди, единственный младший брат императора – Алан, юноша …мм …пылкий, хотя злые языки и поговаривают, что нрав у него дурной, но то просто клеветники, недостойные зваться подданными Лусвера…

- А девушка? – нетерпеливо перебила Алекс. Она еще не до конца понимала все будущие последствия сегодняшнего вечера, но интуиция подсказывала - главной проблемой станет красивая незнакомка, до этого не казавшаяся столь важной персоной.

-Сердечная моя племянница, я прощаю твое ужасное воспитание и нетерпеливость, так как в некоторой степени понимаю твое искреннее счастье наконец-таки лично лицезреть достойнейшее из когда-либо живущих в наших землях семейство…

-Тетушка, кто эта девушка?- Алекс решила обратиться пусть к менее компетентному, но зато и к менее многословному родственнику.

- Ты о той, что сидит по правую руку? Если мне не изменяет память – это Эмили Вальскотт, невеста императора Кристиана – с важностью великого ученого ответила Изабелла.

Глава 5

-1-

Воскресный день выдался тяжелым для всех, кто побывал на Бале Дебютанток. Притом только выносливые и крепкие духом оставались до конца маскарада, завершившегося грандиозным фейерверком около трех утра - благо разбушевавшаяся стихия к тому времени уже успокоилась. Но даже счастливчики, отговорившееся и сбежавшие досрочно, не могли похвастаться тем, что поднялись раньше полудня. Если говорить о дворянах, сумевших выдержать испытание многочасовым балом полностью - они вставали с постелей так поздно, что уже нужно было готовиться к следующему балу.

Больные колени дяди Эдварда спасли все семейство, позволив, чете Дорлайндер с племянницей уехать домой в благоразумное время так, чтобы на следующий день без спешки подготовиться к вечернему приему.

Первый столичный бал прошел в ужасном нервном возбуждении, и ни о каком сне не могло идти и речи. Поделиться тревогами Алекс было не с кем. В особняке на Гринстоун у нее теперь не оставалось друзей. Эльза - единственный по-настоящему близкий и родной человек, два дня назад вернулась в поместье Виртоншольд. Она беспокоилась, как справляются с домашними хлопотами, оставшиеся там без женской руки мужчины, не причинив вреда ни себе, ни хозяйству.

Часы пробили два ночи, а Алекс все ворочалась без малейшего шанса уснуть. В памяти постоянно всплывали события маскарада.

Не успела она прийти в себя после объявления императором Лусвера о свадьбе, как ее пригласили на танец. Кавалер представился виконтом Албрейд, проигнорировав неписаное правило маскарадов до снятия масок сохранять инкогнито. Впрочем, тетушка Изабелла тоже не соблюдала эту традицию, она перезнакомила племянницу с половиной столичных друзей. Самодовольная улыбка Изабеллы, не сходившая с лица весь танец племянницы с виконтом, лучше слов говорила, что это ее рук дело. Еще никогда десять минут не казались Алекс столь бесконечными. Партнер по вальсу прижимался так сильно, что под конец она едва дышала, что ничуть не смущало напыщенного виконта. Тот вырядился в костюм восточного купца на два размера меньше положенного, все свое внимание, без остатка, он обращал в вырез ее платья. Природа не сильно расщедрилась для нее, а амулет если и добавил объем, то в несколько другую область, что видимо, всерьез расстроило потенциального жениха, если судить по каменному выражению его лица, когда он с видом обманутого в лучших чувствах человека возвратил Алекс родным.

Следующие полчаса она провела значительно приятнее, беседуя с еще одним новым знакомым. Герцог Дальхерд оказался на редкость эрудированным собеседником, способным поддержать практически любую тему. Выяснилось, оба обожают прогулки на свежем воздухе, предпочитая их роскошным приемам. Два любителя пострелять на досуге (правда она делала это по мишеням, а он охотился на дичь), они с удовольствием провели бы остаток бала, обсуждая преимущество одного вида ружья перед другим, если бы неугомонная семейка не прервала их тет-а-тет. Эдвард видя, как эта пара прекрасно ладит между собой, решил намекнуть на свое желание в ближайшее время выдать племянницу замуж. Дипломатия не являлась сильной стороной дворянина, а потому он выразился прямо, без иносказаний, чуть ли не сам напрямую, предлагая Алекс в супруги герцогу, чем ужасно смутил и ее и мужчину, внезапно вспомнившего, что он обещал следующий танец княгине Зальберг.

Алекс до ужаса обескураженная бестактностью дяди, вдруг поймала на себе изучающий взгляд «пирата», известного теперь как младший брат императора.

Алан был достаточно близко, чтобы как следует его разглядеть. В библиотеке Алекс успела понять лишь, что он очень высокий. И стройный - костюм идеально сидел на нем, подчеркивая все достоинства фигуры. Его высочество раньше времени снял маску, открывая безупречно красивое лицо, чувственное и немного порочное. По-настоящему привлекательным его делали глаза - необычного для народа Лусвера, черного бархатного цвета. Алекс словно попала под гипноз или действие чар - не могла отвести взгляд первой. Ленивым жестом убрав черную прядь, непослушно свалившуюся на лоб, он нагло улыбнулся ей, и даже слегка кивнул как старой знакомой. Сердце Алекс забилось в сумасшедшем ритме, кровь прилила к щекам, и к своему смущению, когда он отвлекся на чье-то приветствие, она разочарованно выдохнула. Коря себя за глупость, она не могла удержаться и незаметно следила за ним.

Алан оказывал знаки внимания столь многим дамам, что будь Алекс его женой, давно отправилась бы в тюрьму за убийство неверного супруга. Он поочередно флиртовал почти с каждой попадавшейся ему более или менее симпатичной девушкой. Это скорее походило на ритуал, где все играли давно отрепетированные роли. В поведении младшего наследника престола раскрепощенное столичное общество не видело ничего зазорного. Любой холостяк мог вести себя довольно свободно с незамужней девушкой, что вовсе не обязывало молодых людей ни к чему серьезному.

Алекс не была ханжой, и спокойно относилась к кокетству других. Но мимолетное соблазнение Аланом глупых барышень бесило ее до крайности. Столичные дамы легкомысленно позволяли заигрывать с ними на глазах у всего света, прекрасно понимая, что это просто развлечение, хотя возможно, они лелеяли надежду стать частью императорской семьи.

После того как Алан в который раз пригласил на танец светловолосую девушку, Алекс мысленно съязвила, что «джентльмен явно предпочитает блондинок», сама она была шатенкой, и ей отчего-то стало очень обидно за свой цвет волос, от досады на такую несправедливость она даже прекратила шпионить за ним.

Последние проведенные на балу часы слились в бесконечную череду однообразных вежливых улыбок, скрывающих скуку и одинаковых вымученных беспредметных разговоров, ведущихся по этикету. Но самым отвратительным были дядя и тетя, навязывающие всем без исключения столичным знакомым танец с приехавшей «погостить» в Гроттенбург племянницей. Алекс начинала ощущать себя товаром на ярмарке. Причем не первой свежести, необходимость избавиться от которого вынуждает продавца снизить цену.

Глава 6

-1-

Промучившись бессонницей два часа, Алекс поняла гораздо полезнее отправиться в библиотеку, чтобы добыть информацию о дворянах, представленных Эдвардом на балу. Один из них мог оказаться ее будущим супругом, и чтобы не допустить промаха, лучше разузнать как можно больше о своем противнике.

Тишина, царившая в особняке, требовала от гостьи, не желавшей привлекать внимание домочадцев к ночному походу, быть максимально осторожной, дабы не напороться на мебель или дверной косяк. Темнота, разбавляемая слабым, проникающим сквозь окна светом луны, добавляла проблем. Отличное воображение Алекс рисовало притаившихся за каждым углом грабителей, ожидающих удачного момента напасть на невинную жертву, единственным проступком которой была жажда познаний в неурочное время.

Лишь попав в нужную комнату и включив магическую сферу, она расслабилась и собралась с мыслями. Не без усилий Алекс раздобыла один из нежно любимых Эдвардом фолиантов - «Справочник родовитых и знаменитых семейств Лусвера XX издание, дополненное и исправленное». Вес и толщина книги предполагали весьма подробное жизнеописание дворян, чьи фамилии удостоились чести попасть на страницы научного труда.

Открыв оглавление, она начала читать список, стараясь найти в нем знакомые имена.

После часа бесплодных попыток выудить хотя бы крупицу полезного, Алекс сумела разгадать секрет особой привязанности дяди к жемчужине его книжной коллекции: ни одна лекарская настойка не могла усыпить лучше и быстрее, чем длинный и подробный пересказ генеалогического древа знати империи, сопровождающегося полным перечнем причитающихся им по праву рождения владений.

Придя к логичному выводу о бесполезности дальнейшего чтения, она вернулась к себе. Улегшись под теплое одеяло и свернувшись в клубок, она рассудила, что умение действовать по обстоятельствам - это ее конек. А тогда лучшим планом станет его отсутствие, то есть чистая импровизация. Успокоив нервы таким нехитрым способом, Алекс, наконец, отправилась в объятия сна.

-2-

Позднее возвращение с бала перенесло завтрак, проводившийся в особняке Дорлайндер обыкновенно в десять утра, на двенадцать часов дня, превратив его, скорее в ранний обед.

Но даже это не помогло сидящим за столом выглядеть свежо и бодро. Причем хуже всего справлялась самая юная участница трапезы. Сказывался недостающий опыт светской жизни - почти все приемы в столице заканчивались далеко за полночь.

К тому же Алекс обязательно нужен был восьмичасовой сон. И если без еды она обходилась без особых трудностей, то без полноценного сна превращалась из живой и веселой девушки в монстра, озлобленного на весь мир и склонного сожрать любого, кто посмеет с ней заговорить.

Появление мальчишки-почтальона, принесшего свежие газеты и несколько писем, спасло всех. Тетушка сразу начала изучать адреса на конвертах, чтобы определить очередность чтения, напрямую зависящую от степени богатства отправителя.

Эдвард оградился, спрятавшись за разворотом газеты, но последние вести столицы совсем его не тревожили. К чему недвусмысленно намекало посапывание, что стало раздаваться спустя пару минут. Да и изучение одной и то же страницы занимало у него около получаса.

Внезапно апатия, завладевшая семейством, прервалась ранним визитом. Возникшая интрига раскрылась очень быстро. Зашедший в столовую юноша был облачен в ливрею изумрудного цвета, что означало он слуга императорской семьи. Ему поручили пригласить «уважаемое семейство Дорлайндер посетить в антракте сегодняшней театральной премьеры личную гостиную его величества императора Кристина II». Также посыльный передал дяде Эдварду три именных пропуска, без которых невозможно было пройти в особую ложу императора.

Неожиданно свалившееся на главу семьи счастье настолько сильно потрясло Эдварда, что на короткое время он потерял дар речи. Даже в самых смелых мечтах он не надеялся на такой подарок судьбы. Дядя Эдвард вспоминал, с какой завистью слушал рассказы удостоенных подобной чести знакомых. Обыкновенно приглашались лишь приближенные к императору дворяне, или те, кто заслужил почет за выдающиеся заслуги перед страной.

Тетушка Белла пришла в себя первой, дав указание лакею проводить посыльного. Она без промедления начала отдавать приказы для подготовки к вечернему спектаклю. Особое внимание уделялось наряду и прическе, учитывалась малейшая деталь. Не каждая невеста столь энергична и дотошна при организации свадьбы, как тщательно и скрупулезно взялась за дело Изабелла Дорлайндер.

Алекс на время оставили в покое. Посчитав видимо, что выдать племянницу замуж, они могут всегда, а вот предстать лично перед правящей семьей – уникальный шанс, возможно единственный в своем роде.

Алекс предпочла бы пропустить театр. Хотя буквально пару дней назад радовалась шансу увидеть спектакль любимого автора с талантливыми молодыми актерами в главных ролях. Ее охватило непонятное беспокойство, стоило услышать о приглашении в антракт, в личную гостиную его величества. Воодушевление и суета домочадцев давали основание думать, что здесь что–то нечисто. Она подозревала, как бы ни ее вчерашнее приключение на балу стало причиной возвышения семьи Дорлайндер.

Но слуга передал три пропуска. Так что грядущая встреча с императором Кристианом II, а также с его братом и невестой была неизбежна. Продолжить знакомство с двумя последними Алекс не хотела, но, по-видимому, этого желал кто-то из них, а возможно и оба.

Глава 7

-1-

Всю дорогу до Императорского Театра Гроттенбурга Алекс пусть и смотрела в квадратное окошко экипажа, но проплывавшие мимо картины столичных красот совершенно не отложились в памяти – волнение и настороженность не покидали ее. От беспокойства она хмурилась и по старой привычке то и дело накручивала на указательный палец прядь каштановых волос.

Выехали они значительно раньше, чем планировали изначально, потому, как Изабелла опасалась, что обычные в часы - пик заторы, помешают им прибыть вовремя. В идеале было бы оказаться в вестибюле театра одними из первых и успеть оповестить о своем сказочном триумфе как можно больше знакомых и друзей.

Эдвард, облаченный в самый лучший костюм, был сам не свой. В один миг он предвкушающе улыбался, представляя недоумение виконта Мальскока с супругой, когда те узнают последние вести. Год назад именно они имели честь получить почетное приглашение в ложу императора, и, по общему мнению семейства Дорлайндер, «виконт с супругой после еще полгода нос задирали». Но иногда Эдварда охватывала нервная дрожь, ему казалось, что приглашение – какая-то ошибка, и тогда он пытался себя успокоить.

-Его величество, скорее всего, вспомнил, как прошлой зимой на балу у леди Норингем, он потерял запонку, а моя Белла нашла ее в коридоре, передав мажордому. Конечно же, это были его любимые запонки. А император, один из справедливейших людей государства, не мог не отблагодарить своего самого верного подданного. - Бубнил себе под нос Эдвард.

Затем проходило несколько минут, и страх, что все это, возможно, лишь недоразумение, опять завладевал сердцем «самого верного подданного императора», и он начинал искать новые причины внезапного приглашения правителя.

Его более самоуверенная супруга не задавалась лишними вопросами. Гораздо важнее она полагала решение насущных проблем, таких например, как понукания кучера, чтобы не спал на своем месте, а также напутствие племяннице, как той подобает вести себя этим вечером.

Алекс пыталась прислушиваться к болтовне тети, чтобы не упустить что-то важное, но не могла сосредоточиться, постоянно отвлекаясь на собственные мысли, и теряя при этом нить разговора.

Главной опасности, личной встречи с братом императора, удалось избежать благодаря приезду отпрыска Дорлайндер в столицу, о чем поведало письмо, пришедшее в особняк на Гринстоун перед самым отправлением экипажа. Джастин сообщал, что наведался в Гроттенбург по делам, остановившись накануне в собственном доме. Он собирался задержаться там на пару дней, а после вернуться к жене в загородное имение. Александра лишь немного подтолкнула мысли Изабеллы в нужное русло, чтобы тетя «самостоятельно» додумалась до идеального решения. Конечно же, гостья не против, а только за остаться в антракте под присмотром и опекой какой-нибудь достойной дамы, пока семья Дорлайндер в своем «первозданном» виде будет представлена императору Кристиану. Дело оставалось за малым - выбрать подходящую кандидатку. Алекс предпочла бы княгиню Альперкотт, та по слухам почти оглохла. Изабелла, недолго думая, с радостью согласилась, занятая совсем другими заботами она без колебаний оставила бы племянницу на попечении первого встречного. Алекс не просто так выбрала княгиню. Тетушка обмолвилась, что пригласила в семейную ложу одного замечательного дворянина. И чутье подсказывало девушке, что именно этого несчастного пророчат ей в будущие мужья. Алекс готовила возможному жениху «приятный» вечер, и невольный свидетель мог доложить дяде о том, что тому лучше бы и не знать. А недуг княгини был здесь как нельзя кстати.

Императорский Театр Гроттенбурга занимал бывшую резиденцию барона Джонатана Элькспита, служившего последним министром ММРВ (министерство магического регулирования и взаимодействия). После выселения магов в зоны отчуждения и упразднения целого ведомства, дворянина, занимавшего пост больше двадцати лет, попросили освободить не только должность, но и огромный, удачно расположенный особняк. Тот без напрасных возражений вместе с семьей вернулся в родовое гнездо, хотя ни для кого в столице не было секретом, сколько времени, сил и средств отдал барон при строительстве дома на Грусской площади.

Земля принадлежала государству, и правящий в то время Альберт I решил, что необходимо в кратчайшие сроки перестроить особняк в городской театр, сохранив по возможности первоначальный внешний вид - основные работы велись внутри.

И теперь спустя годы готические башни особняка, его стрельчатые высокие окна и устрашающие барельефы горгулий привлекали сюда как заядлых театралов, так и начинающих художников Академии наук. Студенты любили рисовать здесь с натуры при утреннем и вечернем свете, а потому подъездная аллея никогда не пустовала.

Экипаж семьи Дорлайндер подъехал к Императорскому Театру в семь вечера. Довольно рано, учитывая, что спектакль начинался в полдевятого. Но к разочарованию Изабеллы мысль приехать пораньше появилась еще у десятка других любителей театра, ведь именно столько карет насчитала Алекс, когда выбралась на свежий воздух.

Тетушка мужественно сделала вид, что все идет по плану. Только тот, кто давно знал Изабеллу, мог догадаться о степени ее недовольства: по поджатым губам, по высоко поднятой голове и самое главное по тому, как быстро она прошествовала к входным ступеням, мастерски игнорируя попытки поздороваться встретившихся по пути знакомых дам. Алекс с дядей почти бежали, чтобы догнать ее - уж очень бодро для своего возраста та взбиралась по длинной каменной лестнице.

Оказавшись в вестибюле, Алекс поразилась тому, как внутри тепло, но не душно. По слухам первый владелец дома сумел заполучить особое зелье для обработки строительного камня, давшее чудесное свойство стенам особняка. Без вентиляции или горячих полов в особняке всегда была постоянная температура независимо от погоды или времени года. Особенно ценилось это в холодные и ненастные зимние вечера.

Между тем вестибюль наполнялся прибывающими на премьеру жителями столицы. Чете Дорлайндер все-таки удалось занять выгодное место. К счастью большая часть знакомых, коим планировалось сообщить грандиозные новости, была перехвачена до того как попала в зрительный зал.

Глава 8

-1-

Если обратиться к семейной хронике правящей династии Лусвера, то можно узнать:

« Император Кристиан II - старший сын его величества Роберта I и его первой супруги, Элеонор Баркетт.

Ближайший родственник и наследник престола – единокровный брат Алан, сын его величества Роберта I и его второй супруги, Кассандры Паркер».

Несколько сухих строк – все, что можно найти в открытом доступе. Такие ничтожно малые сведения защищали правителя от чрезмерного любопытства подданных, но, конечно же, не отражали и сотой доли настоящего положения дел.

О том, что между императором и его младшим братом сложились весьма запутанные и непростые отношения, Алекс догадывалась из-за случайно подсмотренной во дворце сцены поцелуя. И ее повышенный интерес к этой теме появился не просто так - вот уже целых восемнадцать часов, как она стала невестой его высочества Алана, и будущей невесткой его величества Кристиана II. Все произошло так стремительно, что невольно проскальзывала мысль, что ей приснился фантастический сон, наполненный кошмарным бредом. Но если это и галлюцинации, то коллективные, потому как семейство Дорлайндер в полном составе тоже стали очевидцами самой скоропалительной в стране помолвки. Хотя у новоиспеченной невесты назвать случившийся фарс – «помолвкой», язык не поворачивался.

Когда после третьего звонка, означавшего конец антракта, дядя с семьей так и не вернулись, она решила поначалу, что задержка вызвана каким-нибудь поводом, наскоро изобретенным Эдвардом дабы побыть рядом с кумиром как можно дольше. Но затем раздался деликатный стук и появился тот, кого Алекс не ожидала увидеть – слуга Алана, Генри. Тот, войдя в ложу, молчаливо стоял, будто ошибся и не знает, что делать дальше. Но потом, все-таки взяв себя в руки, Генри соизволил изложить цель визита. Представившись секретарем его высочества, он обратился к Алекс, сделавшей вид, будто их встреча первая.

-По распоряжению его величества будьте так любезны, пройти вместе со мной для личной аудиенции с императором – сказав последние слова, он, не дожидаясь ответной реакции, вышел в коридор.

Выбор был невелик. Либо проследовать за ним, либо в случае невыполнения указаний правителя подождать, пока за ней вызовут стражу.

По предыдущему опыту она поняла, что расспрашивать неразговорчивого Генри – бесполезная трата сил и времени – а потому оставалось лишь теряться в противоречивых догадках. Воображение подкидывало несколько идей. Начиная с обморока дяди от избытка чувств и заканчивая неудавшейся попыткой государственного переворота во главе с кузеном Джастином и дальнейшим арестом всех его родных для получения свидетельских показаний.

Где-то на краю сознания мелькало, что здесь замешаны Алан и Эмили, но она всячески отметала подобные мысли. Да и вряд ли те заинтересованы привлекать к ее особе излишнее внимание правителя. Впрочем, как и бывает, реальность превзошла самые удивительные предположения.

Генри вместе с конвоируемой Алекс наконец остановился перед обшитой бархатом дверью. Стражников из отряда императора нигде поблизости не было, а значит, ее обманули и внутри кто угодно, но вовсе не его величество. Сообразив, что доверилась практически незнакомому мужчине, и сейчас вероятнее всего ее ожидают крупные неприятности, она слегка запаниковала и даже приметила для себя хрустальную вазу с желтыми хризантемами как орудие самообороны. Но стоило только нагнуться в попытке схватиться за край вазы, как предполагаемый преступник обернулся к застывшей в странной позе Алекс.

-Обожаю хризантемы! – попыталась улыбнуться будущая жертва маньяка. Вышло не очень удачно.

-Вообще-то – это герберы сорта Вега – невозмутимо произнес секретарь.

« Чертов ботаник»: мысленно обозвала всезнайку Алекс, в школьные годы всегда засыпавшая на уроках естествознания. Но драгоценный момент, к несчастью, был утрачен, и теперь не оставалось и малейшего шанса незаметно сбежать, потому, как Генри уже открыл дверь, недвусмысленно пропуская даму вперед. Внутри небольшой, плохо освещенной комнаты ожидал очередной сюрприз. Соучастником или скорее организатором «похищения» оказался единственный младший брат его величества – Алан.

Терпение видимо не являлось сильной его стороной – на лице явно читалось раздражение, он шагнул им навстречу.

- Наконец-то, я уж было подумал, что вездесущая Александра Виртоншольд умудрилась по пути вызвать очередное бедствие.

Не успела Алекс толком оскорбиться не очень лестным и понятным эпитетом «вездесущая», как ее успели наградить новым, не менее обидным и ставившим в тупик:

- Не буду извиняться за вынужденный обман. Вы сами виноваты в сложившейся ситуации. Знаете, Александра, при дворе я часто сталкиваюсь с великим множеством интриганов и лицемеров, но вы сумели поразить даже меня. У вас редкий талант и потрясающая прыть – закончил Алан свою пламенную, но совершенно не проясняющую причины и обстоятельства их незапланированной встречи, речь.

- Буду весьма банальна и предсказуема, но не могу не спросить. О чем вы? – постаралась она хотя бы что-то разузнать. Однако, попытка разрядить напряженную атмосферу достигла совершенно иного результата.

- Мы здесь, чтобы прояснить кое-какие факты, и, пожалуйста, перестаньте притворяться - устрашающе властный тон и с каждым сказанным словом все более мрачный вид Алана заставил бы испугаться и самого отважного человека. Перемена была поистине грандиозной. Алекс поняла, что он разозлен до крайней степени, и от настоящих проблем ее отделяет тонкая грань.

- Я отвечу на все ваши вопросы – тут же пообещала она, чтобы немного успокоить его, и на всякий случай отступила ближе к выходу, перекрытому впрочем, безмолвным Генри.

- На что вы надеетесь? – Алан испепелял ее взглядом.

Алекс затруднялась с ответом:

- Вообще или вас интересует что-то определенное? – уточнила она, чтобы придумать как вести этот странный разговор, смысл которого был ясен лишь противоположной стороне.

Глава 9

Аудиенция в ложе его величества обыкновенно представляла собой одно из скучнейших и рутинных событий светского сезона. Список приглашенных был строго ограничен - не более десяти человек, не считая самое близкое окружение императора. Этим вопросом занимался Чарльз Карпинтер, доверенное лицо Кристиана, а также его старинный друг. Письма высылались где-то за неделю, а потому, когда утром в день театральной премьеры Чарльзу сообщили, что нужно добавить еще троих гостей, он если и не впал в отчаяние, то всерьез призадумался. Приказ исходил лично от его величества, и обжалованию не подлежал. Перед Чарльзом стояла нелегкая задача: определить, кого из претендентов он боится видеть своим врагом меньше, а кого надо оставить в списке, во что бы то ни стало.

В дни, подобные этому, он размышлял о том, не стоило ли двенадцать лет назад отказаться от перспектив заманчивой должности и остаться в родном городе, занимаясь продажей недвижимости, как и все предыдущие поколения. Тогда в ежедневные обязанности не входило бы решение всех внутридворцовых интриг. Например, спасение безответственного брата императора от очередных неприятностей, или прекращение слухов о новом увлечении вдовствующей императрицы молодым конюхом. И это без учета основной работы.

Мало того, внезапно приглашенные должны были остаться и после официальной части, что вызывало у совсем не любопытного и привыкшего к неожиданным решениям императора Чарльза изумление. Кристиан всегда легко уставал от официальных приемов, и от того очень ценил минуты в кругу семьи, весьма редко выпадавшие.

Но, несмотря на беспокойство, все прошло без каких-либо серьезных происшествий.

Однако, кое-что интересное и примечательное, случилось в тот момент, когда Чарльз спокойно выдохнул и уже поздравлял себя с благополучным окончанием вечера.

Минут через десять после начала второго акта в ложе появился младший брат его величества вместе со своим замкнутым секретарем, имени которого Чарльз не мог запомнить, и странноватой девушкой, невзрачной, если не сказать грубее. Подозрительная компания сразу привлекла внимание всех присутствующих. Алан незамедлительно направился к длинному, низкому дивану, где удобно расположились Кристиан, тетя Элизабет и Эмили. Его высочество без лишних церемоний представил неохотно следующую за ним девушку.

- Многоуважаемый брат, прошу уделить мне несколько бесценных минут, чтобы я представил вам мою дорогую Александру Виртоншольд, о которой столько рассказывал – произнес Алан громко и нарочито пафосно. Чарльз готов был поспорить, что его высочество приготовил старшему брату какую-то подлость. Впрочем, судя по напряженным лицам приближенных, подобная мысль также посетила и каждого их них. Кроме семейства Дорлайндер - новичков, не знающих давние перипетии отношений двух братьев Асвендор.

-2-

Алекс по пути к ложе получила так много указаний о том, как следует вести себя перед императорской семьей, что добрая половина из них тут же вылетела из ее головы. Но основные сводились к трем пунктам. На любой вопрос - улыбаться со словами «пусть об этом расскажет Алан - у него выйдет лучше». Если все-таки не удастся уйти от ответа - говорить, не вдаваясь в детали. Например, когда и как познакомились - в чудеснейшем месте, куда просто необходимо вернуться в медовый месяц. И обязательно соглашаться со всем, что заявит жених, даже если он будет утверждать, что она прекрасная наездница, а Алекс панически боится лошадей.

В случае срыва, как выразился Алан «временной помолвки», или зарождения лишних подозрений, коих при любом раскладе не удалось бы избежать, он угрожал, что тогда ему не останется ничего кроме, как « по-настоящему» выполнить поставленные в анонимке требования, женившись на ней. Но тогда он устроит Алекс такую «веселую» жизнь, что она сама предпочтет сбежать в монастырь небожителей, с самым строгим укладом.

Кристиан подтвердил идущую о нем славу прирожденного дипломата. Если он и был несколько обескуражен выбором невесты, то выдала его только легкая заминка при ответе, а не выражение лица, оставшегося невозмутимым. Алекс после положенных по этикету поклонов сразу же отметила огромный рост императора из-за чего она постоянно задирала голову, что сильно смущало. Возможно, ей показалось от волнения, но глаза Кристиана, цвета прозрачного горного аметиста, оказались необычайно выразительными и живыми, и сильно выделялись на лице, начисто лишенном чувств. Это походило на то, будто он прятался за поразительно правдоподобной маской, и лишь яркие глаза были настоящими, не искусственными. И сейчас, хотя голос и мимика его выражали положенные по случаю вежливость и благорасположение, во взгляде то и дело появлялись смешинки, приводившие Алекс в замешательство. Словно императора что-то забавляет, как бы абсурдно это ни звучало.

-Приятно, наконец, познакомиться с девушкой, о которой Алан столько рассказывал. Надеюсь, поспешность помолвки не отпугнет вас и членов вашей уважаемой семьи. Как только мы с Эмили свяжем себя узами брака, мы сразу же объявим о вашей с братом помолвке публично. А пока, пусть это останется между близкими. Некая скоропалительность предложения руки и сердца, как я понял из слов Алана, связана с опасениями влюбленного остаться не у дел, из-за поисков вашей семьей подходящего мужа. Но кому, как не мне, знать - более достойного и преданного супруга вы не найдете не только в столице, но и во всей империи.

-3-

За вечер Алекс сделала несколько выводов.

Выяснилось, что младший брат императора весьма многогранная личность. С одной стороны непревзойденный актер, способный блистать на сцене лучших театров страны, с другой - изворотливый лжец, учитывающий при обмане все мелочи, и наконец - наглый манипулятор. Он играючи смог бы заставить скупого торговца отдать ему бесплатно товар, причем тот до конца будет уверен, что поступает так в собственных интересах.

Но больше всего «невесту» выводила из равновесия внезапно появившаяся у Алана привычка фамильярно называть ее «моя Лекси». Она попыталась отомстить ему, также придумав сокращение его имени, но «мой Ал» звучало по ее мнению не достаточно обидно, а « мой Ланни» - уж слишком слащаво.

Глава 10

-1-

Алекс промаялась без сна почти всю ночь. Задремать удалось только под утро. Заглянув в зеркало, она не удивилась огромным синякам под глазами. Смутное предчувствие дурного крепко засело на душе. До последнего Алекс гадала: идти на тайную встречу или нет. Генри – темная лошадка. Уже раз секретарь его высочества обманывал ради своего господина. Возможно, и теперь они вдвоем заманивают ее в хитроумную ловушку. Но терпеливо выжидать было не в ее духе. Если проигнорирует записку и не встретится с Аланом, то изведется и умрет от любопытства.

Сумрачным, ранним утром, когда даже прислуга особняка Гринстоун все еще мирно спала, Алекс, вооружившись подробной картой города, несколькими монетами и маленьким ножиком для разрезания конвертов, позаимствованным у тети Изабеллы, вышла из дома навстречу неизвестности. Она не собиралась тратить время на поиски извозчика. В зажиточном квартале столицы у каждой семьи был собственный экипаж. А потому большой запас времени был как нельзя кстати. Но Алекс все равно боялась опоздать. Ее отличал редкий талант заблудиться в абсолютно любом месте. И карта не только не спасала, а скорее мешала. Как показывал опыт, когда она была уверена, что «тут совсем близко направо», в итоге почему-то оказывалось «в десяти лертах направо», так как схема случайно перевернута вверх тормашками.

Но сегодня незадачливой путешественнице сопутствовала фортуна. Указанный в записке адрес нашелся в рекордно короткий срок. При этом она лишь трижды уходила не в ту сторону и возвращалась обратно, попадая в тупик, что послужило для нее маленьким поводом для гордости.

Добравшись до улицы Корнулл задолго до восьми часов, Алекс осмотрелась, чтобы обезопасить себя и продумать наилучший путь возможного побега. Как ни удивительно, но упомянутый в записке дом оказался маленькой, скромной аптекой по соседству с магазином галантереи и парикмахерской. Вокруг тихо, спокойно и мирно. Самый обычный квартал, где уже появились первые прохожие. Кто-то спешил на работу, хотя наверняка встречались и ночные гуляки, спешащие домой. Но сколько Алекс ни всматривалась в лица сонных гроттенбурцев, ни один из них не был знаком ей. Должно быть, его высочество страдал жуткой пунктуальностью, не дающей не только опоздать, но и объявиться раньше времени.

Однако, либо ожидание замедляло ход часов, либо сама записка - глупый розыгрыш, но спустя, как казалось, изрядно вымотанной и голодной Александре уже как минимум полдня, никто так не явился. Она даже перепроверила адрес и собственные ручные часики, спросив у проходящей девочки, не подскажет ли та время. Юная горожанка, задумчиво почесав лоб, выдала, что сейчас полдевятого – кондитер только выставил в витрину свежую выпечку, а он открывает всегда в одно и то же время. При этом синие глаза сладкоежки загорелись почти фанатичным блеском, на губах заиграла мечтательная улыбка, и она не преминула добавить «как вкусны у мистера Джона пирожные с левикой», с ожиданием посмотрев на Алекс. Поняв намек, та дала девочке монету в один лорн, строго предупредив - мучное портит фигуру и зубы. На что получила вполне справедливый, ответный взгляд «кто бы говорил».

Румянец досады расцвел ярким цветком на щеках Алекс. Она ужасно разозлилась на то, что так безрассудно доверилась Генри и уже намеревалась поскорее вернуться обратно, пока никто в доме не обнаружил ее пропажу. Но тут в конце улицы разглядела идущего навстречу Генри. Он шел не спеша, вольготно, словно был на прогулке, тем самым еще больше воспламеняя ее гнев. Заметив Алекс, он даже не ускорился, а продолжил свой путь также чинно и медленно, но подойдя ближе, видимо увидел что-то недоброе в ее глазах, так как принялся извиняться почти сразу же.

-Доброе утро. Извините за небольшую задержку… Непредвиденные… обстоятельства несколько изменили время и место нашей сегодняшней встречи. Не могли бы, вы, проследовать за мной. Здесь совсем недалеко.

- Доброе утро. Надеюсь, ранний забег по столице - ни часть коварного плана его высочества, чтобы избавиться от любимой невесты доведя ее до физического истощения. – Особенно много яда она добавила в «любимой невесты » - Предупредите господина, Генри, что пусть этого не скажешь на первый взгляд, но я - весьма вынослива. - Алекс сколько ни пыталась, не сумела промолчать. Она могла поклясться, что Алан нарочно неправильно указал время и место, чтобы поиздеваться и отомстить мошеннице, коей он почитал ее. И пусть Генри далеко не главный злодей здесь, но явно – его союзник.

Вымученный сарказм Алекс проигнорировали, и, убедившись, что она выполнила условия записки, и не привела с собой ненужных свидетелей, они вместе направились к новому месту «свидания».

Через десять минут петляний по улочкам квартала, Алекс осознала одну простую истину - в этой жизни верить нельзя никому. Тем более секретарям его высочества Алана. В лучшем случае ее ведут в тайную тюрьму, куда посадят до конца дней. В воображении она уже рисовала себя пленницей в мрачном, сыром подземелье. На миг даже ощутила на пальцах ледяной холод железных решеток будущей камеры. Но тряхнув головой, Алекс попыталась приободриться. Может, Алан более добросердечен, чем, кажется на первый взгляд, и ее просто увезут и оставят без кошелька где-нибудь в отдаленном уголке Лусвера, откуда, если повезет, она сумеет выбраться не раньше, чем император с изменницей Эмили будут ждать второго ребенка. Бежать не имело смысла. Если удастся уйти от погони, то завтра ее похитят прямо из спальни дядиного особняка. Как всегда поговаривал мистер Эльзарт, герой ее любимого детектива: хороший свидетель – мертвый свидетель. Нет никого влиятельнее в стране, чем семья правителя. Подсмотренная сцена поцелуя компрометировала будущую супругу императора и его единственного брата. Алекс надо было пускаться в бега сразу после маскарада, и то не факт, что это бы помогло.

На одной из самых немноголюдных улиц Генри остановился перед одиноко стоящим, закрытым экипажем, без каких-либо гербов. Он постучался три раза в его закрытую дверцу, подавая сигнал тому, кто находился внутри.

Глава 11

-1-

Столичная резиденция правящей семьи поражала того, кто впервые попадал туда, напоминая маленькое самостоятельное государство с собственным укладом жизни. Вокруг могучего великана – главного дворца - связанные бесконечной сетью зеленых коридоров аллей и парков, в замысловатом, но строго выверенном порядке расположились изящные домики родни императора. Повсюду словно рой трудолюбивых пчел сновали слуги в изумрудной, идеально отутюженной форме. Горделиво задирающие нос лакеи спешили передать приглашение на обед из одних покоев в другие, крепкие пареньки, служившие на кухне, тащили корзины свежих фруктов и овощей, шустрые горничные подметали длинные подъездные дорожки, загорелые садовники подрезали кусты в причудливые фигурки животных. До того, как Кристиан вступил на престол, всем слугам под страхом наказания запрещалось лишний раз показываться на глаза господам. Но молодой правитель упразднил старый порядок, чем заслужил любовь простых людей.

Согласно неписаному правилу за обеденным столом в главном дворце собирались только члены правящей семьи. Исключение делалось лишь будущим родственникам. И когда среди привилегированного, узкого круга появилась чета Дорлайндер с племянницей остаться без пристального внимание они не могли. Большинство взглядов, как нескрываемых, так и кинутых украдкой, было обращено в сторону Алекс и дядюшки Эдварда с женой. У последних такой повышенный интерес вызывал восторг, особенно у Изабеллы, без конца щебечущей и ничуть не смущенной - супруг ее сидел гораздо тише, больше слушая и наблюдая. Изредка, набравшись смелости, он испепелял императора Кристиана боготворящим взглядом исподлобья, но стоило тому напрямую обратиться к Эдварду, как тот впадал в ступор. Алекс же от неловкости совершенно потеряла аппетит, она чувствовала себя выставленной в витрину модного магазина куклой, и вот уже целых десять минут мучила злосчастное рагу, рассеянно перекладывая его из одного конца тарелки в другой. От тревожных мыслей ее отвлекла седовласая крупная дама, с властным лицом, представленная в начале обеда как двоюродная бабушка Алана. Она полюбопытствовала, когда Алекс планирует вернуться домой. От нее веяло неприязнью и недовольством, словно будь ее воля, она отправила бы Алекс обратно в ближайшем доступном экипаже.

- Сезон только начался. Впереди еще много интересного и занимательного. Никто на моем месте не спешил бы в родную рутину. Тем более, когда рядом такие замечательные люди – милая улыбка должна была завершить образ восторженной провинциалки, но судя по скривившемуся рту Алана, она слегка перестаралась. Впрочем, Алекс угодила бы ему только в одном случае - если бы заявила, что хочет уехать и немедленно вернула улику против него и Эмили.

- Да вы правы, Александра. Столица и впрямь кладезь уникальных развлечений. Но насколько я поняла, дома вас ждет младший брат. И как говорится «в гостях хорошо, а дома лучше» - фальшиво улыбнулась пожилая дама.

- У вас отличная память герцогиня. Да у меня есть братишка. Кстати его назвали в честь императора – Кристианом. Ему сейчас пятнадцать. И он предпочитает проводить время с друзьями. Догадываюсь, что свобода от надзора старшей сестры пересиливает его тоску по мне. К тому же, дом дяди Эдварда мне как родной. Так что ваше беспокойство не имеет оснований, хотя, безусловно, делает честь вашему доброму и заботливому сердцу - ответила Алекс, безмятежно глядя в глаза бабушке Алана, та возмущенно вздохнула, но спорить не стала.

За столом возникла неприятная тишина, нарушая лязгом столовых приборов. Тут в общий разговор впервые вступил молодой привлекательный мужчина, Джеймс Эльверт, очень дальний родственник императора. Ядовитые языки поговаривали, что родственная связь между ними настолько отдаленная, что, чтобы доказать ее нужно нарисовать семейное древо Асвендор вплоть до седьмого колена. Тогда и отыщется та кузина Джеймса, так удачно выскочившая замуж, что теперь спустя годы ее потомки пожинают плоды того выгодного брака.

- Ваше величество, я слышал о творящейся в Лартуге неразберихе. Новое выступление этих выскочек из ОВМП. Говорят, есть пострадавшие. Почему бы не ввести смертную казнь для этих мерзавцев? Ссылки слишком мало для тех, кто идет против существующего миропорядка, против самих основ государства – каждое слово Джеймса сочилось яростью, если не больше, откровенной ненавистью.

На несколько мгновений повисло молчание. Затронутая тема - болезненная и щекотливая, даже в близком кругу семьи не любили обсуждать образовавшееся пару лет назад Объединение по Возвращению Магам их законных Прав - ОВМП. Сначала в нем состояло всего несколько десятков молодых и неискушенных мечтателей, желающих избавиться от зон отчуждения, чтобы маги вновь жили рядом с обычными людьми. Но с каждым днем опасное поветрие захватывало все больше сердец. Не понятно, что двигало ими - скука, тяга к острым ощущениям или искреннее сочувствие. Но безобидные шествия, с которых все начиналось, сменились далеко не столь невинными нападениями на стражников и военных, жертвы были с обеих сторон.

Кристиан после небольшой паузы все-таки дал ответ. Было заметно, ему уже порядком поднадоела эта тема, и он устал давать одни и те разъяснения:

- Если казнить этих запутавшихся, несчастных, молодых людей, они в глазах своих единомышленников станут великомучениками, пострадавшими за благое дело. Им тут же простят все случайные жертвы среди населения. Появятся и те, кто захочет отомстить за них, встав на тот же путь. Это сыграет на руку их лидеру. И ослабит государство, разделив на два враждующих лагеря. Так что ссылка и забвение – лучший способ борьбы с ОВМП.

Несмотря на показное спокойствие и равнодушный голос, Алекс представлялось, что император несколько лукавит, делая вид, что подпольное общество, его ничуть не беспокоит.

Неожиданно возникшую паузу прервал Алан.

- А разве дарование магам свободы и не есть благая цель. И потому какое бы наказание не было предусмотрено за попытку восстановить справедливость, тот, кто его осуществит, будет для думающих людей настоящим тираном и деспотом, а пострадавшие - вольнодумцами и борцами за истину – негромко и убежденно произнес он.

Глава 12

-1-

Вновь оказавшись в семейной библиотеке, Алекс по достоинству оценила размер собранной в ней коллекции. Здесь были и объемные фолианты, посвященные истории возникновения Лусвера, и обтянутые натуральной кожей изящные томики признанных классиков, и географические атласы и даже предназначенные для самых маленьких читателей издания, состоящие в основном из иллюстраций сказок. Алекс весьма скованно и неуютно чувствовала себя в компании Эмили, а потому попав в комнату, кинулась изучать полки с усердием достойным самого настоящего книжного червя. Она настолько увлеклась, изображая безудержную тягу к знаниям, что вздрогнула, когда стоящая за спиной Эмили обратилась к ней:

- Учитывая ваши далеко идущие планы породниться с Кристианом, я бы советовала семейную хронику императорской семьи – равнодушно подсказала Эмили. Алекс обернулась и увидела довольно тяжелый том, протянутый тонкой, изящной рукой.

- Страница двести тридцать шесть – тем же тоном продолжила невеста императора. Лицо ее оставалось невозмутимым и безмятежным, хотя Алекс помнила первую встречу, тогда Эмили показалась барышней эмоциональной и даже слегка экзальтированной. Оставалось загадкой, какой она все-таки была на самом деле.

Отливающие золотом длинные волосы, собранные в сложную прическу, и ярко- синие, словно нарисованные кистью глаза на прелестном личике, вместе с соблазнительными формами, наверняка все это вызывало зависть у многих дам высшего света. Мисс Вальскотт бесспорно разбила не одно мужское сердце. С ее богатством и родословной – она могла заполучить любого. Дядя Эдвард накануне без устали восхищался, как повезло Лусверу с будущей императрицей. Но сейчас, когда Алекс случайно заглянула в глаза Эмили, то заметила там - лишь холод и тоску, и от этого становилось не по себе. Открыв указанные страницы, она под пристальным взглядом бирюзовых льдинок погрузилась в чтение. Не найдя ничего занятного, Алекс закрыла книгу, передав обратно.

- Удивительная осведомленность о том, где именно написано о правящей семье. Так легко разыскали нужную страницу. Признавайтесь, частенько читали эту книжицу? – На безупречно- прекрасном лбу Эмили появилась морщинка недовольства, но вслух она ничего не сказала, и Алекс продолжила - Мне же это не особо интересно. А о моем желании породниться с императором, скажу - каждая девушка брачного возраста, мечтает о том же. Ив этом нет ничего сверхъестественного.

Согласно указаниям Кристиана, Алекс не могла отрицать свою причастность к анонимке, чтобы не раскрыть Генри, настоящего автора письма. Подобная несправедливость бесила, ведь таким образом, она практически признавалась в подлом поступке, к которому на самом деле не имела никакого отношения. Но ее мнение никого не волновало.

- Но не каждая ради достижения своей мечты будет в той же степени целеустремленной и беспринципной, как вы, Александра - строго, фактически как ребенка стала отчитывать ее Эмили. Для полной картины не хватало лишь приказать в качестве наказания встать на горох.

На какое-то мгновение Алекс прониклась, и даже мысленно стала икать оправдания своему плохому поведению. Но Эмили с видом опытного дельца сказала то, что в корне поменяло впечатление и о невесте правителя и обо всем происходящем:

- Ладно, перейду к делу. Никакие анонимки не заставят Алана жениться на девице вашего круга, и, будем честны, такой неблаговидной внешности. Он скорее согласится на пожизненную ссылку, чем на такой мезальянс. Будьте благоразумны взять деньги. Поразмыслите хорошенько и поймете всю нелепость ситуации, а я в свою очередь удвою сумму, предложенную Аланом, если вы согласитесь на мои условия и станете работать на меня.

-2-

Тристан Вальскотт души не чаял в единственной дочери, родившейся, когда ему уже перевалило за сорок. Он и не надеялся стать отцом в столь зрелом возрасте. Прожив в законном браке более пятнадцати лет, и так и не обзаведясь наследником, он смирился со своей судьбой, утешаясь тем, что младший брат продолжит род Вальскотт вместо него. И когда супруга Беатрис сообщила о грядущем пополнении семейства, он воспринял это, как чудо и благословение небожителей.

Первые семь лет маленькая Эмили действительно была подобна чуду, но чем старше становилась, тем ярче проявлялся твердый и упрямый характер девочки. Счастливый отец закрывал глаза на шалости чада. Чего нельзя сказать о матери. Она оказалась весьма суровым воспитателем, не прощающим и малейшей провинности. Так и повелось в семействе - матушка строго наказывала дитя, а отец тайком помогал избегать заслуженной кары. Такое противоречие имело самые плачевные последствия. Уже подростком Эмили умела притвориться или соврать, если ей нужно было что-то заполучить. В детстве желания ограничивались новой игрушкой, заколкой или куклой, но с возрастом аппетиты росли.

Если прислугу в родовом гнезде Вальскотт спросили бы, кого из господ они боятся прогневать сильнее: грозного генерала, мужчину крепкого и видного, или супругу его, с молодости привыкшую к походной жизни спутницы военного, за чьей миловидностью скрывался стальной характер. Все без исключения ответили бы, что хуже и страшнее всего вызвать недовольство юной наследницы Эмили. Нет, она не прибегала к физическим наказаниям. Изощренный ум позволял без грубой силы сделать невыносимой жизнь неугодившего. Так, однажды, неловкая горничная, разливая чай, случайно попала кипятком на ее ладонь. Несчастная в ужасе ожидала заслуженного возмездия. Но Эмили, ей тогда было пятнадцать, спокойно вытерла салфеткой воду, на нежной коже тут же появился красный след, но она даже не отчитала новенькую. Та понадеялась, что молва о жестокости дочери министра, лишь домыслы ленивых, нерадивых слуг. Как сильно ошибалась, поняла уже на следующий день, когда экономка передала распоряжение Эмили, гласившее, что дабы научить неуклюжую горничную достойно выполнять возложенные на нее обязанности, та в течение месяца должна тренироваться наливать кипяток в изящные маленькие чашки. Ровно сто каждое утро в течение месяца. Если будет разлита хотя бы капля воды, счет начинался заново. Стоит ли говорить, что в конце обучения служанка делала это с закрытыми глазами.

Глава 13

-1-

Проплутав по бесконечным коридорам дворца какое-то время, Алекс удачно натолкнулась на того, кто мог бы сопроводить ее к Эдварду и Изабелле. Навстречу шел Генри, сосредоточенный и серьезный. Приблизившись, он оглянулся проверить, нет ли поблизости лишних ушей, и сказал так тихо, что она скорее угадала, чем услышала.

- Его высочество разгневан вашим отказом возвратить записку. И послал меня привести «эту ненасытную мошенницу», чтобы убедить вас лично.

И тут же с раздражением добавил себе под нос.

- Он всерьез думает, что преуспеет там, где я ничего не добился.

Алекс показалось, секретарь его высочества сильно не в духе, он даже перестал робеть и разговорился. И она догадывалась почему. Наверняка, господин устроил ему разнос за то, что тот не сумел договориться с ней этим утром. Император предупредил, что Алан не только знал о встрече Генри и Алекс - он сам все организовал. Взамен компрометирующей записки ей должны были вручить чек на солидную сумму. А потому отрицательный результат переговоров вывел его из себя. Отдуваться же теперь будет Алекс. А она вовсе не стремилась становиться громоотводом.

- Скажите, что не смогли разыскать меня. Его высочество сейчас очень зол, и неизвестно, чем все обернется. А я нужна его величеству живой.

Алекс собиралась рассказать сообщнику о неожиданно поступившем от Эмили предложении, но в тот момент, когда она только открыла рот, Генри решил удивить ее еще раз, сердито сказав.

- Я тоже нужен его величеству живым. А потому, Александра, вы пойдете вместе со мной к его высочеству.

Последние слова он говорил, уже начав двигаться в сторону поворота, и у Алекс, не на шутку боявшейся вновь заблудиться во дворце, не оставалось иного выбора, как последовать за ним.

После внезапной вспышки Генри больше не изменял самому себе, оставаясь безмолвным всю дорогу до приемной его высочества Алана. Он двигался быстро, словно боялся опоздать, и Алекс решила, что новости о странном поведении Эмили, могут подождать более подходящего момента. Ей еще нужно придумать какой-нибудь план, чтобы усыпить гнев Алана хотя бы на первое время. Не надеясь на помощь обиженного непонятно на что секретаря, она самостоятельно размышляла, какая легенда заставила бы его высочество поверить, что обедневшая дворянка отказалась от щедрого вознаграждения. Причем только полная дурочка не понимала бы - шанса выйти за брата правителя у нее совершенно точно нет никакого. Только в сказках для самых маленьких нищая красавица становится принцессой. В жизни такое совершенно невозможно. Тем более Алекс сейчас напоминала скорее вредную, некрасивую сестру главной героини, вечно пытающуюся помешать влюбленным.

Несколько идей как теперь лучше поступить сразу показались провальными, затем появилась еще одна. Абсурдная, рискованная, но имевшая шанс на успех. Алекс словно уличной акробатке на тоненькой веревочке предстояло балансировать между двумя братьями Асвендор. С одной стороны безупречный Кристиан, спокойный и рассудительный, с другой Алан – вспыльчивый и упрямый. Ей необходимо остаться временной невестой одного, и вынужденной шпионкой другого. При этом в идеале ни один не должен узнать всей правды.

Генри привел ее к нужному месту весьма ретиво, а потому Алекс не обрисовала себе деталей предстоящего непростого спектакля. Секретарь так резко остановился перед очередной дверью, что она врезалась лбом в его спину. Неизвестно, что пострадало при столкновении ощутимее, голова или гордость. Алекс отскочила, и извинилась. Генри покраснел и впал в ступор. Видеть его таким - было привычней, но он быстро справился с волнением и даже попытался успокоить Алекс перед грядущим опасным свиданием, прошептав.

- До конца встречи где-то пять минут. После, вы пообщаетесь с его высочеством. Алан не должен заподозрить сами знаете кого в этом деле. Тяните время. Минут через десять я приду, чтобы напомнить, что соревнования долстеров скоро начнутся. Продержитесь десять минут.

Алекс кивнула. Теперь стоя перед дверью, за которой ожидал наследник, решимость покинула ее, она испугалась как новобранец перед первым боем, и, запаниковав, не удержалась от бесполезной просьбы.

- Когда я рядом, у его высочества начинают шалить нервы. Подозреваю, ему хватит и трех минут, чтобы сперва выйти из себя, затем разгорячиться, всерьез и надолго. Ну, а под занавес, убить меня. Конечно же, не нарочно. Сами видели, что было накануне. Вот, если бы сократить свидание хотя бы до пяти минут, тогда, быть может, у меня появился бы шанс выбраться целой и невредимой.

Генри смутился, но промолчал. Он открыл дверь, и Алекс проследовала за ним. Оглядевшись, она опешила, решив даже, что тот перепутал комнаты. Внутри повсюду были дети. Всех возрастов. Мальчишки и девчонки. Совсем малыши, свесив короткие, худенькие ножки, сидели на мягком большом диване прямо в центре, те, кто постарше расположились рядом на высоких стульях, выставленных в несколько рядов. Кому не хватило места, толпились на входе, именно поэтому Генри и Алекс никто не заметил.

- А, правда, ваше высочество сбегал из дворца? – полюбопытствовал мальчишка лет десяти не больше.

- Правда. Мне было двенадцать – с доброй усмешкой ответил Алан. Он опирался на письменный стол, сзади выглядывал огромный астроглобус и еще уйма неизвестных Алекс артефактов. - Я мечтал стать знаменитым путешественником и собирался открыть новые неизведанные земли. Подготовка к побегу длилась две недели, а вот сам он три часа. – Его высочество делано вздохнул и продолжил. - К моему стыду на пути великих достижений встал банальный ливень. Укрывшись в ближайшей таверне, я был предан ее хозяином, в секунду раскрывшим мое инкогнито, и вызвавшем стражу, чтобы вернуть меня домой. Рассекретился же я из-за собственной глупости. Хитрый трактирщик, заподозривший в юном клиенте сбежавшего дворянина, проверил догадку, запросив с меня баснословные деньги. Я же спокойно заплатил этому пройдохе указанную сумму. Как говорится, не моргнув глазом. Это меня и выдало. – Разведя руками, закончил историю Алан.