Незначительный персонаж

Непривычная обстановка

Сегодня в деревушке Черноводье снова лил дождь.

Ничего нового — сезон был щедр на грязь и безысходность.

Небо, словно прорванное ведро, пропитывала землю насквозь, превращая улицы в грязное месиво.

Вся округа тонула в грязи, ведь здесь не было дороги, только память о ней, утопшая вместе с надеждой.

Вместе с дождём налетал пронизывающий ветер, гнавший капли по воздуху, словно мелкие иглы, впивающиеся в лицо.

Каждый шаг в этом болоте был мучением. Суровым испытанием для тех, кто и без того тащил на себе тяжесть нищеты.

И всё же деревушка жила своей жизнью.

Здесь можно было встретить детей, подростков, взрослых — в общем, всех фантастических тварей, которых точно не встретишь в нормальном обществе.

И всех их объединял один общий факт.

Все они пахали.

Среди всей этой безмолвной лихорадки шли двое.

С виду обе слишком молоды, чтобы их приняли за рабов, но в то же время слишком измучены, чтобы счесть за детей.

Сгорбленные, тихие, они были как тени — рождённые в цепях, выросшие в грязи, приученные к холоду, как к дыханию матери.

Обе были одеты в рваные, грязные лохмотья. Их рубахи висели клочьями, штаны держались лишь на верёвке, а обувь выглядела словно стоптанные башмаки, давно утратившие прочность.

Их одежда напоминала грубо залатанные тряпки, сшитые в спешке, но уже потерявшие и форму, и смысл.

— Чёрт, как же я ненавижу этот грёбаный сезон! Всё моё тело насквозь промокло… — выругался Глумер. Его лицо говорило само за себя.

И лицо его было таким же, как у всех здесь, — овальное, с вечно спутанными черными волосами, настолько грязными, что даже дождь не мог их отмыть. Он выглядел так же убого, как и все остальные.

Рядом с ним шагал ещё один парень — такой же тощий, с впалыми щеками и потухшим взглядом.

Сразу было видно, что даже палка, с помощью которой они таскали воду, не особо помогала им облегчить груз, давивший на их плечи.

— Знаешь, я никогда не скучал по твоему нытью, — сказал второй парень, кидая взгляд на Глумера. — Всё никак не привыкнешь к своим старым лужам?

Его голос едва различался сквозь проливной дождь. Но у Глумера был острый слух.

Тот выдержал паузу.

— И вообще, какого фига ты жалуешься. Это всего лишь дождь! Ну, точнее, ливень… Что, в других деревнях, где ты побывал, не видел таких?

Вдруг порыв ветра подхватил ветку и с силой швырнул её мимо — та свистнула у них над головами, но оба без труда увернулись, даже не моргнув. Будто такое случалось каждый день.

Ларк не прервался ни на секунду:

— Знаешь почему всё это происходит? Потому что именно наша деревня чтит мать-природу, а она отвечает нам благословением. Теперь у нас большой запас воды! И самое главное, ты наконец-то помоешь свои грязные волосы. И этот ливень так же унесет ужасный запах с твоего тела.

Его звали Ларк — тот, кто прошёл с Глумером через всё это дерьмо с самого детства.

Ларк находил оправдание всему. И по сравнению с другими, он был одержим "богиней мать природой". Возможно, никто не боготворил ее так же сильно как Ларк.

В деревне жили разные семьи, были нищие, которые весь день пахали, и так же были более влиятельные, которые могли позволить себе более лучшую работу и даже отдых.

Но они находились в самом низу.

Глумер и Ларк с трудом балансировали, стараясь не упасть. Рядом с деревянными домами с такой палкой нужно было ходить максимально аккуратно.

Глумер, недавно вернувшийся в родную деревню после долгих месяцев работы, вцепил взгляд в сторону знакомой дороги, ведущей через лес к главным воротам.

Там всегда дежурила стража — закованные в броню воины, что с усмешкой поглядывали на путников. Они были неотъемлемой частью деревни, её щитом, без которого монстры давно бы сравняли её с землёй.

Но теперь ворота пустовали.

— Эй, Ларк, куда делась стража у ворот? — спросил Глумер, не сбавляя шага.

Ларк бросил на него странный взгляд.

— Какая еще стража? Единственный, кто тут может тебя защитить, — это ты сам.

В его голосе было что-то неправильное, тревожное. Но Глумер не сразу осознал, что именно. Его мысли вертелись вокруг другого — вокруг того, что они едва не уронили эту чёртову палку.

— Эй, эй, осторожно! Из-за тебя всё сейчас рухнет!

— Что, из-за меня? Да это просто ветер вон там, в углу, дунул сильнее обычного! И вообще, не забывай, кто первым нашёл эту тупую, кривую палку.

Они ругались ровно до тех пор, пока не достигли нужного деревянного дома.

На пороге стоял парень.

С первого взгляда было ясно — он из другой породы.

Выше их, примерно 170 сантиметров. Худощавый, с аккуратными, чистыми волосами, которые явно недавно были вымыты. Он не улыбался, даже не выглядел довольным.

По сравнению с Глумером, тот был уже подростком.

— Вы че так долго идиоты, пока я вас ждал, даже Арс успел сходить посрать — заорал он.

Его звали Вэйл, и он напоминал зомби. Честно, если бы Глумер не знал его лично, то подумал бы, что этот парень точно зомби.

Только ирония была в том, что этот зомби слишком много пиздел.

Игнорируя его вопли, они аккуратно опустили на землю деревянный шест, на котором висело ведро с водой, и в ту же секунду просто рухнули от усталости.

— Черт возьми, еще один заход — и я сдохну! — простонал Глумер.

— Если кто и виноват, что мы так долго, так это Глумер, — проворчал Ларк.

Глумер просто пропустил это мимо ушей.

— Арс теперь наша очередь — крикнул Вэйл.

Тот сразу вышел и даже не посмотрел на этих двоих.

— Ну что они так быстро пришли, мне бы еще минуту полежать.

Арс выглядел так же, как эти двое, но по сравнению с ними, он не болтал так много. Его карие глаза и опухшая кожа всегда выдавало его усталость.

Вэйл посмотрел на него и ответил.

— Эй, если вы три идиота будете продолжать таким образом, то мы это даже до завтра не закончим. быстро налил и пошел!

Не дожидаясь ответа, он тут же рванул прочь.

Исчезновения

Ночь опустилась стремительно, словно гигантская тень, поглотившая деревню.

Она унесла с собой дневное нытьё и усталость, заменив их тихим смехом и редкими, но искренними разговорами. В эти часы жители могли наконец-то расслабиться, растянувшись на циновках или грубых деревянных настилах, болтая вполголоса или просто наслаждаясь редкими моментами покоя.

Это было время освобождения.

Особенно у моря.

Дом, расположенный неподалёку от берега, буквально впитывал в себя эту атмосферу — радость, покой, ощущение простого счастья. Здесь пили прохладную воду так, будто вкушали дорогое вино, и смеялись, беззаботно опираясь на стены.

На возвышенности, с которой открывался вид на берег, стоял дом. Деревянный, крепкий, с историей, запечатанной в каждом его балке и гвозде.

Когда-то здесь жило двенадцать детей.

Теперь их осталось пятеро.

Жизнь не знала жалости.

Но несмотря на это, они считались семьёй.

Пятый из них отсутствовал, работая в шахте, так что в доме оставалось четверо.

Тишину разорвал колокол.

Глухой, тяжёлый звук растёкся по деревне, заполнив улицы влажным эхом, словно расколотая тень, проскользнувшая в каждую трещину, в каждую дыру в стенах.

Глумер нехотя поднялся. Молитва была рутиной, но, в отличие от работы, она не отнимала сил. Иногда даже казалось, что, слушая мерное пение, можно на мгновение забыть, где ты находишься.

Ларк уже лениво потянулся, направляясь к церкви, напевая себе под нос. Вэйл и Арс последовали за ним.

Деревня ночью выглядела иначе — деревянные дома, казавшиеся днём уютными, теперь напоминали пустые черепа. Свет масляных ламп дрожал в окнах, слабее обычного, будто сам воздух сжимал его, душил.

Церковь возвышалась среди тьмы, её каменные стены казались вечными. Она могла вместить тысячи людей, но сегодня там не было такой толпы.

Они вошли внутрь и опустились на колени.

Богиня-Мать Природа была одной из главных богинь, в которую верили нищие. Она была жестока, и даже этот проливной дождь напоминал, что милости от неё ждать не стоит.

Но несмотря на это, нищие считали страдания очищением души. Они верили, что боль приближает их к высшему пониманию, а тяжёлая жизнь — это не наказание, а испытание, которое они должны пройти.

Богине Матери-Природе не требовалось строгое время молитвы — кто-то мог просто склонить голову на минуту и произнести нужные слова, а кто-то оставался часами. Ларк был из таких.

Глумер же пробормотал несколько слов и, не задерживаясь, вышел.

Вэйл тоже не молился долго.

— Эй, Вэйл, — окликнул его Глумер, когда тот вышел следом, — пока меня не было… куда пропали все взрослые? И старики, что следили за порядком и начинали молитвы?

Вэйл замер, недоумённо посмотрел на него.

— О чём ты вообще? У нас никогда не было ни стариков, ни взрослых.

Глумер нахмурился.

— Ты издеваешься? — Он хлопнул друга по спине.

Но Вэйл даже не рассмеялся, только нахмурился.

— Глумер… ты точно в порядке? У нас тут всегда были только дети и подростки. Когда ты видел стариков?

Глумер застыл.

Что он несёт?..

Это же бред.

Он помнил, что взрослые были. Они следили за порядком, давали им работу, следили за поставками из королевства… В церкви всегда были старики, что гоняли Ларка за его слишком долгие молитвы. Да и всегда из-за этих взрослых было очень шумно.

Сейчас когда их нет, стало намного спокойнее...

— Чёрт, Вэйл, не умеешь ты шутить.

Увидев выражение Глумера, Вэйл замедлил шаг. — Кажется… что-то такое было … но я не могу вспомнить. Может, это из-за дождя? Ты же знаешь, он уже третью ночь выносит мне мозги.

Он резко встряхнул головой.

— Давай не будем об этом, ладно? У меня от этих разговоров только голова болеть начала.

Глумер проводил его до дома.

Но в голове не утихала тревога.

Ранее он спрашивал об этом Ларка, и тот сказал то же самое.

Но это же невозможно.

Такое не бывает просто так.

Он резко повернулся и зашагал в другую сторону.

Глумер шел сквозь ночную тьму, осторожно переступая лужи, оставленные прошедшим дождем. Воздух был тяжелым, влажным, пропитанным запахом мокрой земли и гниющей древесины. Где-то вдали поскрипывали ставни, сорванные ветром, но часть деревни где жили главные, казалась пугающе безмолвной.

Он приближался к самому отдаленному месту в деревне, который располагался в углу рядом с лесом.

Там жили главные управляющие деревни – старики, которые отвечали за порядок, распределение работ и взаимодействие с королевскими посланниками. Там были большие деревянные дома, чуть на возвышении, окруженный массивными оградами, за которым раньше всегда горел свет. Но сегодня...

Глумер спокойно зашел в эту темную зону.

Впервые в жизни, он хотел чтоб эти взрослые закричали и выгнали его отсюда.

Но в этот раз такого не случилось.

Глумер замер у ворот одного из домов.

Тьма.

Не просто темнота, а удушающая, поглощающая темнота, в которой даже собственные пальцы казались неразличимыми. Не было ни огонька в окнах, ни слабого свечения масляных ламп, ни приглушенных голосов внутри. Ничего.

В своём стиле Глумер не упустил возможности пожаловаться — меня не было всего три месяца, а тут всё перевернулось с ног на голову.

Невольно сглотнув, он толкнул ворота. Те бесшумно открылись – слишком бесшумно. Ожидаешь характерного скрипа, а в ответ только пустота. Сердце сжалось от дурного предчувствия.

Глумер двинулся вперед. Его шаги глухо отдавались в сыром воздухе, когда он пересекал двор. Все было странно. Траву никто не топтал, а значит, сюда давно никто не заходил. Он медленно приблизился к двери. Она была открыта.

Внутри – мрак.

Он вытянул руку, нащупал лампу у входа и зажег его. Пламя дрогнуло, освещая пустой холл. Мебель стояла на своих местах, но казалось... безжизненной. На столе осталась недоеденная еда, но она не испортилась, будто ее оставили только вчера.