Незваная невеста мага

Глава 1

‒ Ко-оти, коти-коти-коти, ‒ шепотом звала Криста черного котяру триса Эйса. С завтрака осталась добрая порция сливок и приходящая экономка, как ни ругался трис, что кота безобразно раскормили, не могла не побаловать своего любимца. Украдкой, конечно, чтобы хозяин не заметил. Как назло, Бафо не спешил показывать ни свою пушистую морду, ни даже дрыгнуть лапой из‒за угла, мол, уйди, женщина, я занят! Может, заснул в шкафу, старательно шерстя постельное белье, а, может, инспектировал вкусно пахнущие крысами углы дальних комнат.

‒ Коти-коти-коти, ‒ женщина остановилась у лестницы, ведущей на второй этаж дома. Ладно, не совсем дома. Небольшой и не самой гостеприимной Крепости, недалеко от Края.

Экономка, придерживая левой рукой длинную юбку, медленно поднялась по ступенькам. Несколько минут назад, Арвор, приходящий смотритель триса Эйса, прошел в кабинет мага с письмом в руке. И, судя по лицу смотрителя, это письмо трису не могло понравиться ну никак.

‒ Приходящий смотритель, приходящая экономка… Хоть какого бы постоянства, ‒ вздохнула Криста.

Послышались громкие голоса. Экономка замерла на верхней ступеньке и тихо спустилась обратно на первый этаж. Не то, чтобы она специально хотела подслушать, но кот вдруг удачно появился как раз возле приоткрытой двери кабинета. Кончики его ушей подрагивали, и Кристе показалось, что Бафо тоже подслушивает. Самым бессовестным кошачьим образом. Еще немного ‒ и приложит лапу к пасти: тс-с-с, мр-р-мяу, не шуми.

‒ Я тебе уже сказал, не надо носить мне эти проклятые писульки! Жги их в камине и все! ‒ голос Эйса звучал сердито.

‒ А я вам говорю, что это письмо придется прочесть… трис, ‒ Арвор не распространялся о своем прошлом до службы в Крепости, но Криста знала, что суровым голосом его было не напугать. Скорее, наоборот: экономке было интересно, что вообще способно вывести смотрителя из равновесия. А еще и она, и Арвор прекрасно знали, что Эйс никогда не позволит себе перейти черту, которая отличает благородного триса от кхарха, почтенного не более, чем навоз под лошадиным хвостом.

‒ На письме печать Совета, – безмятежности смотрителя можно было только позавидовать. – От любых внешних посторонних воздействий.

‒ Так добавь заклинание, сломай ее и в огонь, ‒ теперь голос триса звучал устало. Сегодня в ночь он снова ходил проверять стабильность Края и вернулся уже с рассветом. ‒ Боги Светлейшие, Арвор, ты же искусник почти пятого уровня.

– Искусники, обычно, создают закрывающие заклинания, а не ломают их, ‒ голос смотрителя был исполнен достоинства. ‒ И, кстати, письмо все равно не горит.

Повисла пауза. Экономка с котом синхронно подались вперед, чтобы лучше слышать.

‒ Значит, запечатано высшей печатью, ‒ пробормотал Эйс. ‒ С чего бы такая честь.

‒ Рискну предположить, трис, с того, что вы выбросили прошлые шесть писем?

Послышалось шуршание бумаги. Какое-то время за дверью стояла тишина, а потом трис негромко засмеялся и от этого смеха у женщины мурашки пошли по спине. Лучше бы ругался, честное слово.

‒ Да уж. Такого я не ожидал. Мало им было засылать ко мне комиссии, словно я вот-вот сойду с ума. Они активировали старую брачную договоренность моего отца, Арвор. Мне полагается аж целая невеста, представляешь? Боюсь, это в камин я выкинуть уже не смогу.

Судя по звукам бумага скомкалась.

Бафо и экономка переглянулись.

‒ Ну вот и что-то постоянное, ‒ пробормотала женщина, бесшумно отступая от двери и открывая тяжелую дверь на улицу. Кот побежал за ней следом.

Сливки. Сливки и хороший травяной настой, вот что было нужно обоим сейчас. Слишком громкие новости для одного тихого утра прозвучали только что. И Криста не была уверена, что трис Эйс по-настоящему готов бы принять эти новости.

Сейчас это явление называли Краем. Потому, что привычная реальность обрывалась там, у краешка этого явления, у самой границы. У переливающейся пленки, за которой чернела темнота. Если везло и Край оказывался не слишком прожорливым, то темноту даже можно было обойти. И там, за ней, снова начинался привычный и знакомый мир. Иногда Край вытягивался на часы пути. Иногда был похож на узкий лаз. А иногда он начинал расползаться и поглощал все, до чего мог дотянуться. Без остатка.

Маги мира Кхен предчувствовали появление Края. Пятнадцать лет назад то тут, то там в разных землях начали появляться дыры. Разрывы, идущие из ничего и ведущие в ничто. Иногда оттуда появлялись незнакомые насекомые, животные и птицы. Кто-то дох почти сразу, кто-то пытался атаковать находившихся рядом людей, а кто-то – убежать, улететь или уползти. Разумеется, гостей старались отлавливать, но никто не мог поручиться, что это удалось во всех известных случаях. Про неизвестные старались пока даже не думать. Некоторые земли поспешно засекретили появление таких «дыр», другие, наоборот, объединились, пытаясь понять, с чем имеют дело. После того, как вылетевшая из разрыва стрекоза принесла с собой незнакомую болезнь, на исцеление от которой были брошены объединенные силы лучших лекарей, стало ясно, что больше никаких секретов друг от друга у правителей земель быть не может и не должно. Некоторое время опасались вторжения: ведь если есть птицы и звери, значит, могут быть и люди? Шли месяцы напряженного ожидания, круглосуточной боевой готовности и дежурств, но никто не выходил из разрывов. Зато некоторые разрывы стали разрастаться и получили название Края. Места, где пожранное пространство перетекает в ничего. После ряда совещаний и обсуждений общая Комиссия Исследований решила отправить разведывательные заклинания на ту сторону. Группа добровольцев, которая должна была отправиться следом за заклинаниями, начала тщательную подготовку. Но здесь всех ждал неприятный сюрприз. Никто и ничто не могло перейти Край с этой стороны. Ни человек, ни животное, ни импульс, ни поисковый сигнал, ни механизм, ни самое сильное заклинание.

Глава 2

Смутное предчувствие беды преследовало Тайлин за несколько дней до того, как в дверь их дома постучал Старший Маг местного представительства Совета. Наверное, с его стороны это было знаком уважения к ее семье: прийти самому, не отделаться письмом или приглашением нанести визит в Дом Заседаний. Конечно, Тайлин, мама и брат знали о брачном договоре. Трис Кшесто, отец юного триса Эйса рассказал о нем, в тот же день, когда принес известие о смерти отца. Много лет назад, в начале службы в Департаменте Раскрытия Магических Преступлений, трис Мейлис, отец Тайлин, спас трису Кшесто жизнь. В этот роковой раз трис Кшесто не смог сделать то же самое в ответ. Зато принес клятву магического брачного договора, обручив юную Тайлин со своим подросшим сыном. Попробовать в будущем обеспечить защиту своей семье, связав ее со старинным родом, было лучшим, что смог придумать умирающий трис Мейлис.

Трис Кшесто пообещал окаменевшей от горя вдове, что никогда не воспользуется этим договором, если на то не будет согласия самой Тайлин.

И вот он нарушил свое слово. Нарушил гадко и подло, и даже не соизволил сказать об этом лично. Не пригласил невесту в свой дом, чтобы представить семье и роду. Не пришел с визитом в их дом, предлагая породниться. Скупое известие, нет, практически приказ от Совета, словно она не невеста, а какая-то преступница, которую наконец-то нашли. Не опротестовать, не отказаться, не в их случае, нет…

‒ Мам, я не понимаю, почему я? ‒ снова и снова спрашивала Тайлин, лежа на коленях у матери. Диа Силити гладила дочь по голове, отчим растерянно топтался рядом, а младший брат в саду яростно кромсал сорняки, вымещая на них свои злость и бессилие.

‒ Ты же слышала. Отец триса внезапно потребовал активации договора. А в случае с магом такого уровня Совет лично контролирует такие дела, ‒ растерянно ответила диа. ‒ Правда, я совсем не понимаю, почему ты обязательно должна ехать в Крепость. Почему нельзя просто написать этому… трису Эйсу, подождать три месяца и разорвать помолвку.

‒ Я навел справки, какие мог, – глухо сказал отчим. – Говорят, трис не ужился ни с одним из напарников в Крепости. Возможно, трис Кшесто уговорил сына на женитьбу.

– Мол, с женой будет проще? – Тайлин медленно обводила пальцем один из цветков на юбке диа Силити. – Но мы же знаем, что не будет.

– Мы – знаем, – подчеркнутое мы повисло в воздухе. Все и так было ясно. Так же как и ясно было, что спорить с Советом и настаивать на отмене поездки было просто невозможно.

‒ Трис Кшесто ведь обещал, что никогда не активирует договор, ты сама говорила, – этот разговор уже был, и этот вопрос уже тоже звучал, едва за Старшим Магом закрылась дверь.

‒ Я уже пробовала связаться с ним, ‒ в голосе матери звучало отчаяние. ‒ Но мне сказали, что он уехал. По делу такой важности, что меня просто не могут с ним связать… Не знаю, так ли это или он просто не хочет со мной говорить. Но я буду пробовать снова, и снова.

На плечо девушки легла рука отчима.

‒ Если он хоть чем-то тебя обидит ‒ пиши нам, и я тут же за тобой приеду, ‒ твердо сказал он. ‒ И мне не важно, что там будет думать по этому поводу Совет.

‒ Спасибо, ‒ пробормотала Тайлин. Ей казалось, что голова у нее распухла и превратилась в большой гудящий колокол.

‒ Не надо ничего никому писать, ‒ в дверях показался Дайс. Младший брат выглядел уставшим, повзрослевшим сразу лет на пять. ‒ Я поеду с тобой. Поселюсь в деревне рядом с Крепостью. Найду какую-нибудь работу и буду приглядывать за тобой.

Отчим и мать переглянулись.

‒ Неплохая идея, ‒ медленно, что-то прикидывая в уме, сказал отчим. ‒ Мне нужно будет около недели, чтобы договориться взять внеочередной отдых и передать дела, но, думаю, у меня получится.

‒ А я просто уволюсь! ‒ выпалила мать, сжав руку дочери. ‒ Как стыдно, что эта идея пришла в голову не мне первой. Дайс, какой ты молодец!

Тайлин, моргая припухшими от бессонной ночи глазами, обвела взглядом своих самых близких, самых дорогих ей людей. Готовых бросить все ради нее, безо всяких колебаний.

Девушка боялась, что нити снова появятся от такого всплеска эмоций и на всякий случай закрыла глаза, перед которыми тут же возникли отпечатки-слепки. Ее отец был героем. Ее мать ‒ прекрасная, умная, достойная женщина, лучше нее никто не составляет лекарственные сборы во всем краю. Даром, что она диа, а не трис. А брат ‒ подающий большие надежды трис-артефактор, которому никак нельзя сейчас бросать учебу. И которому надо проявить себя в лучшем виде. Любой скандал, любая отсрочка от обучения точно пойдут ему не на пользу. Отчим готов подставить себя, а ведь он столько трудился, чтобы его повысили до главного планировщика в архотделе Строительного Ведомства. И что же, она не вытерпит каких-то там три месяца? Не в кандалах же ее держать будут, в конце-то концов. Скорее всего, трису Эйсу на самом деле и не нужна эта помолвка так же, как и ей. А что там задумал его отец – при согласии обоих расторгнуть договор будет уже не важно.

‒ Не надо ничего разрушать и менять ради меня, – открыла глаза Тайлин. И слабо улыбнулась. – Но я обещаю, что если что-то будет не так, я сразу же сообщу.

Дайс шумно сопел, старательно смотря в пол и моргая, чтобы не дать слезам навернуться на глаза.

Девушка поднялась и, подойдя к брату, крепко обняла его.

Глава 3

Криста в самом деле была хорошей экономкой. На одной из полок шкафа Тайлин обнаружила стопку пушистых, еле уловимо пахнущих мыльным корнем полотенец, рядом – аккуратно запакованный в бумагу новенький набор маленьких мылец для волос и тела. На соседней полке, тоже новые, гребни, расческа и даже флакончик духов. Ненавязчивая «летняя трава», аромат, не выходящий из моды, кажется, никогда. На полке выше аккуратно была сложена тоже новая ночная рубашка, простая, скромного кроя с длинными рукавами и полностью закрытой грудью. И то правда, вдруг невеста от волнения забудет с собой привезти. На рубашке кокетливо прилег пакетик травяных леденцов «для успокоения нервов». Диа хмыкнула, взяла одно из полотенец и закрыла дверцу шкафа. Хотелось помыться и переодеться, а еще пройтись по Крепости одной, без чужих глаз. Заглянуть в каждый уголок и, если повезет, из какого-то уголка выколупать триса Эйса, все еще не снизошедшего до знакомства с невестой.

Аккуратно приоткрыв дверь и прижав к груди сменное платье, полотенце и комплект своих собственных туалетных принадлежностей, диа выглянула наружу. Ни крыс, ни людей, лишь тишина и ветерок, гуляющий по коридору. Тайлин дошла до ванной и потянула на себя неожиданно легко поддавшуюся дверь. Зашла внутрь и уважительно покачала головой. Ванная комната была хороша. Обтесанные стены сохранили легкую шершавость, по которой было приятно провести ладонью. Светильники с горящими «огоньками» давали достаточно света, чтобы не надо было напрягать зрение. На полу лежали чисто вычищенные плетеные циновки, но и без них ногам было бы не холодно ­– камни подогревались, то ли благодаря теплому источнику, идущему где-то под горой, то ли благодаря поддерживаемому бытовому заклинанию. Хотя, заряженного энергокристалла Тайлин нигде не увидела. Сама ванная на тяжелых ножках стояла у одной из стен. В стене была выдолблена ниша, в которой стояло несколько флакончиков, мыло на деревянной подставке и почему-то лежал пояс от халата. Положив вещи в нишу, диа покрутила краны. Холодная, очень теплая и пахнущая серой вонючая, видимо, целебная, из третьего крана. Критически осмотрев ванную (чисто) и на всякий случай протерев ее стенки ладонями, Тайлин подняла голову и столкнулась со звериной мордой, смотрящей на нее сверху, из стены. Рядом примостился еще один кран. Диа покрутила его и в лицо ей тут же плюнуло водой из львиной пасти.

– Ага, - сказала Тайлин, вытирая лицо рукавом рубашки. Выкрутив краны, она отрегулировала температуру воды и принялась расстегивать пуговицы. На предпоследней ей пришло в голову, что она не закрыла дверь на засов, и в любой момент в ванную может зайти тот же трис. Рубашка скользнула на пол. Следом отправилась короткая сорочка, и диа обхватила себя руками за плечи. Допустим, дверь откроется. Трис шагнет вперед и увидит спину диа. Она резко обернется и…

– И он извинится, выйдет, а ты будешь стоять дура дурой, - сказала самой себе Тайлин и, подойдя к двери, задвинула засов. Такой же дурой, как тогда, на приеме одного из высоких руководителей архсовета, куда отчима пригласили вместе со всей семьей. За полгода до этого в городе открылась книжная лавка, где, среди прочего, продавались пикантные романы. Неслыханная дерзость и разврат по мнению старшего поколения. Незамужним женщинам и юношам, младше двадцати трех, романы не продавали. Но, к счастью, совладелица лавки, поставлявшей сырье для лавки-лечицы, была дамой и замужней, и весьма прогрессивных взглядов. А еще они подружились с Тайлин, которая пару раз в месяц забегала в лавку, передать очередной список заказов. Так что после каждого визита диа уносила с собой очередной роман, где лобзали, вздыхали, касались и целовали до головокружения. Диа, выросшая в любви и уважении к старым добрым сказкам (в детстве) и серьезным книгам по естественным наукам (во время учебы) и сама не могла бы сказать, откуда в ней такой интерес к таким историям. Может из-за привычки докапываться до самой сути каждого интересующего ее явления – а отношения между мужчиной и женщиной точно были не тем явлением, которое стали бы с ней обсуждать. Может из-за того, что она не видела будущего для себя. Того будущего, где касаются и просят оказать честь и согласиться на обряд. А, может, не было никакой важной причины. Просто Тайлин нравились эти истории и все. Накрученная романами, восемнадцатилетняя Тайлин пообещала себе, что непременно узнает, что же это такое: головокружительный поцелуй. Случай представился как раз на приеме архотдела, куда была приглашена знакомая семья, иногда бывавшая у них в гостях. И их сын, высокий юноша, загорелый и белозубый, который всегда так живо поддерживал разговор и был так мил и вежлив. Дис Нелис. Его-то Тайлин и увела на балкончик через несколько часов от начала приема, под предлогом, что у нее ужасно закружилась голова от всего этого шума, танцев и количества людей. До этого она несколько раз невзначай коснулась руки Диса и получила одно касание и один долгий взгляд в ответ. Но оказалось, что Дис Нелис был совершенно не готов к тому, что его лицо вдруг обхватят руками. И что потом его поцелуют. А Тайлин с разочарованием обнаружила, что мокрые вялые губы не имеют ничего общего с теми сценками, которые так живо описывали авторы романов. Ну а две престарелые диа, как раз решившие приобщиться к свежему воздуху и созерцанию звезд были шокированы, возмущены и «потеряли дар речи», как они потом выговаривали матери и отчиму Тайлин. Дис Нелис, пробормотав что-то невнятное, покинул балкон, Тайлин под вспотевшие от волнения руки вывели в зал и отконвоировали к родным, поджав губы и приговаривая, что только из уважения к трису Боро не стали поднимать шум. Хотя, Тайлин так и не понимала, что такого произошло, чтобы шуметь. Но самой неприятной была реакция мамы. Милая, добрая, всегда готовая выслушать дочь диа Силити превратилась в незнакомого человека, окаменевшего лицом. Ее тон был холоден и полон горечи. В молчании она ехала до дома, а затем, поднявшись в комнату дочери, прочла ей целую лекцию о том, что еще десять лет назад эта история поставила бы под удар репутацию всей семьи. Что ей стыдно за необдуманное поведение дочери и что это ужасно пошло в таком возрасте, без обручения, позволять себе такое. Словно ржавым ножом она ковырялась в душе Тайлин, выпытывая у нее, как ей вообще пришло это в голову. Были ли у нее поцелуи до этого и как далеко она планировала зайти. После разговора у Тайлин осталось ощущение, словно в нее плеснули грязью. Отчим отмалчивался, не решаясь вмешиваться, и лишь Дайс, дождавшись, когда мать выйдет из комнаты, зашел и обнял сестру.

Глава 4

– Посмотри, как красиво.

Тайлин замотала головой и зажмурилась. Нити, пронизывающие комнату, сейчас были едва заметны. Но в этой призрачности картины была своя красота. Казалось, будто все пространство укрыто тонкой серебристой паутинкой.

– Чего ты боишься?

Всего. Что она коснется нити и что-то сломается. Что она заденет нить и магия Крепости обрушится на нее. Что она в принципе видит какие-то там нити. Идущие из неоткуда в никуда. И слышит шепот в своей голове. Может, она проклята? Ведь будь в ней хоть капля магии, это давно заметили бы. Но ни один маг, ни один человек не видел в ней ничего необычного. Шепоток исчез, нити тоже и Тайлин, выдохнув, открыла глаза. По-хорошему, было самое время выпить парочку травяных шариков мамы, чтобы обрести то знакомое состояние безразличной расслабленности, когда никакие эмоции не вызывают видение нитей. И вообще почти ничто не вызывает эмоций. Но не перед важным разговором с трисом Эйсом, нет.

Трис зашел за Тайлин очень скоро и диа, стараясь сосредоточиться, молча шла за ним до библиотеки, даже не пытаясь завязать разговор. Судя по тому, что Эйс тоже молчал, его это вполне устраивало. Ходить вокруг да около Тайлин не хотела, поэтому задала вопрос сразу, без обиняков. Пусть маг быстрее поймет, что ей не льстит этот брачный договор и для нее это наказание, а не возможность. Девушке казалось, что трис будет рад ее откровенности и честности, решению, которое она приняла. Тем неожиданнее был его ответ. Разочарование было таким острым, что Тайлин до боли сплела между собой пальцы – отвлечься на физические ощущения. Не помогло. Когда она подняла голову и снова посмотрела на триса, то замерла, не в силах отвести взгляд. Нити оплетали мужчину большим сияющим коконом, пронзая тело с ног до головы. Часть нитей, ближе к сердцу и горлу была немного темнее, но даже она все равно испускала свет намного ярче, чем какие-либо виденные до этого Тайлин нити. Собственно, людей она раньше такими и не видела. Зрелище было незнакомым и прекрасным. Вдвойне прекрасным от того, что почему-то диа была уверенна, что даже если она попробует коснуться нити, даже если желание станет непреодолимым, она ничего не сможет сделать магу. Красота и ужасающая сила его магии были столь очевидными, что диа…расслабилась. Видение нитей исчезло и трис снова стал трисом. Говорящим такие несправедливые вещи, что от злости у Тайлин перехватило дыхание. Злость была, страха и печали – не было, а нити больше не появлялись. Зато появилось что-то, отдаленно напоминающее сочувствие. В жесте и тоне мага. И как бы диа не хотелось возразить, справедливость и разумность его слов она понимала и принимала. Не было смысла обижаться на триса, требовать, угрожать или закатывать сцены. Он был честен с ней и в глубине души Тайлин была с ним согласна. У нее не было уверенности, что Совет оставит ее семью в покое. Проще было заключить с Эйсом соглашение о мирном сосуществовании в Крепости. К тому же Тайлин верила, что он действительно будет всеми силами стараться найти способ убедить Совет в том, что жена ему не нужна. А если не получится… заглядывать на три месяца вперед у диа пока что не было никакого желания. В конце концов, если трису правда полагаются особые привилегии, пусть поставит персональный портал к ней домой, чтобы родные могли свободно приходить в Крепость, а она – к ним. Хотя, наверное, это будет слишком дорогим удовольствием даже для Эйса.

Возвращаться в комнату Тайлин не стала, а решила, наконец, осмотреть Крепость. Первым делом диа зашла в гостиную. Большая комната освещалась солнцем, чьи лучи проходили через несколько окон в стене, справа от входа. Золотистые шторы были отдернуты и перевязаны завязками с тяжелой бахромой. Стена напротив окон была удручающе пустой, все тот же обработанный камень, ни картины, ни гобелена. Напротив входа была закрытая дверь, видимо, ведущая в кладовую, слева от нее стоял большой, сияющий начищенными стеклами шкаф для посуды. Полки в нем были заполнены от силы на треть. Посередине комнаты лежал темно-зеленый, квадратный ковер. На нем стоял большой овальный стол из темного дерева и вокруг – шесть стульев из того же материала, обитые зеленой тканью. Пожалуй, единственным примечательным пятном во всей гостиной была воистину огромная, развесившая в разные стороны «паучьи лапки» люстра, на которой Тайлин насчитала аж пятнадцать «огоньков». В пустоте комнаты казалось, будто неведомое чудовище готовится напасть на стол.

– Удручающее великолепие, – пробормотала девушка, закрывая дверь. В кладовую она пока решила не заглядывать. Было бы странно изображать из себя хозяйку в первый же день в Крепости. В гостевые комнаты Тайлин решила не заходить, в туалете, приятно удивившем ее фарфоровой роскошью расписанного цветами бачка, и, о боги, полочкой для книг она уже была, так что, девушка сразу поднялась на третий этаж. С трудом подавив соблазн посмотреть, как и в какой из комнат для прислуги расположился трис – просто интересно, насколько маг неприхотлив и погружен в работу – Тайлин остановилась между двумя небольшими коридорами. Поколебавшись свернула вправо и, дойдя до массивной двери, с трудом потянула ее на себя. Дверь вела на смотровую площадку. Широкую, огороженную высокими каменными перилами. С площадки просматривался внутренний двор, дорога, вплоть до поворота, и даже можно было разглядеть кусочек реки, текущей внизу. Тайлин высунулась по пояс за перила и ей показалось, что там, где гора сливалась со стеной Крепости, она увидела краешек переливающейся пленки, переходящей в черноту. Чернота пульсировала, наливаясь чем-то чужим. Тайлин поспешно отвернула голову и посмотрела в другую сторону. Там золотилось цветочное поле и за ним виднелся лес, заманчиво зеленевший листвой деревьев. Смотреть туда было намного приятнее.